Оглядев дело рук своих, принцесса сдула со лба прядь волос, уперла руки в бока – месть не казалась ей полной. Поразмыслив, она потащила Эльду за собой на кухню.
Тем временем система охраны, пребывая в явном ступоре от происходящего и судорожно гоняя по своим цепям килобайты противоречивой информации, пыталась сообразить, нужно ли включать сигнал тревоги или все же не стоит этого делать. С одной стороны на ее глазах происходил акт вредительства, но с другой в роли вредителей выступали принцесса и ее фрейлина. Задача казалась неразрешимой…
Между тем, девушки, войдя в раж, громили кухню. Заготовленные на завтрашний день основные блюда переворачивались, обильно посыпались солью и перцем. Тарелки со страшным грохотом рушились целыми стопками на пол, разлетаясь в разные стороны фейерверками осколков. Рыба в смятении ускользала с блюд под шкафы и плиты. Жареная дичь в ужасе шмыгала по углам и разлеталась. Любимый Королевский торт принца Корха был смят, раздавлен и изуродован. Шоколадный Корх в парадной мантии, ранее венчавший торт – немилосердно припечатан кулаком к столу и превращен в коричневую лепешку с торчавшей из нее приплюснутой головой с улыбкой до ушей…
Девушки визжали от удовольствия.
Система охраны не выдержала нагрузки и отключилась, но в дверях уже толпилась перепуганная спросонья челядь, заглядывая в кухню через головы друг друга и не решаясь войти внутрь. Все перешептывались, вертя головами.
– Что здесь происходит, Черный вас побери! – вклинился в толпу прибежавший на шум Корх. Он был в смешной короткой пижамке с котиками и в пушистых тапках. – Я спрашиваю, что здесь творится?
– Принцесса, кажись, того, – осторожно кто-то подал голос в толпе.
– Ну так держите ее, пока она не разнесла весь мой дворец! Великий Светлый, мой торт! – заметил наконец принц, в бессильной злобе ударяя себя по ляжкам кулаками. – Да хватайте же ее, болваны!
– Еще один шаг, и я расскажу всем причину происходящего, – обернулась на голос брата Сельвина. Она важно выставила одну ногу вперед и уперла левую руку в бок. Другой рукой принцесса аккуратно, величественным жестом пригладила волосы. – Я думаю, всем будет интересно послушать, не так ли, мой дорогой братец?
– Нет!!! Молчи! – не на шутку перепугался Корх, перегораживая широко раскинутыми в стороны руками проход уже готовой было ворваться в кухню толпе. – Она… Она не сошла с ума, просто у нее нервный срыв. Она очень любила нашего папу. Можешь продолжать, Сельвиночка.
– Правда? Спасибо, дорогой братик, – она подплыла к принцу, покачивая бедрами. – Ты такой добрый сегодня!
Наклонившись вперед, она притянула ладонями голову растерявшегося Корха к себе и чмокнула его в нос. Корх попытался отвернуться, кривя губы, но не успел.
– Ты мой котеночек, уси-пуси. – Сельвина пошевелила двумя пальцами у бледного, идущего пятнами лица брата и выпрямилась. – Пошли Эльда, мы уже закончили. Спасибо тебе, дорогой братец. Ты не представляешь, как мне полегчало!
Толпа расступилась, пропуская мимо себя принцессу и ее фрейлину. Корх бессильно сжимал кулаки, скрежеща зубами. Ногти больно впивались в ладони.
– Братик, – обернулась, задержавшись на миг Сельвина, – тебе нужно обязательно посетить врача: ты так ужасно скрипишь зубами – возможно, у тебя глисты.
– Я тебе еще отомщу, – себе под нос прошипел Корх, меча глазами молнии. – Никогда не прощу. Ни-ког-да!
Глава 2
1
«Селеста» уже седьмой день находилась на высокой орбите окраинного мирка под названием Митрион. Планета была небольшой и сплошь покрытой закрученными спиралями облаков, сквозь которые никак не удавалось разглядеть ее два небольших материка и огромные шапки льдов на полюсах.
Митрион был холодным миром. Среднегодовая температура на поверхности планеты не превышала двух градусов по Цельсию. Планета вращалась вокруг красного карлика, дававшего слишком мало света и тепла, и этим все объяснялось. К тому же из-за большой скорости вращения планеты вокруг собственной оси, на ней царили ураганные ветра. Жизнь на Митрионе предпочитала ютиться под землей и в огромных искусственных куполах, где выращивалось все необходимое для жизни людей, а также были разбиты сады.
Сельвина скучающим взглядом следила за вращением ничем не примечательного пушисто-белого шарика Митриона на обзорном экране своей роскошной каюты. Прошел уже год, как «Селеста» покинула родную Вестрию – столицу Соединенного Королевства. За год были обследованы двадцать семь окраинных систем, а Сельвина до сих пор оставалась также далека от исполнения воли отца, как и вначале. Надежда таяла, принося горькое разочарование.
Прибывая к очередной планете, Сельвина вновь воспламенялась. На планете нанимались несколько агентов с четкими указаниями по поиску и отбору людей, могущим удовлетворить оговоренным условиям. Агенты, сбиваясь с ног, пропускали миллионы мужчин сквозь «фильтры» выданных им указаний, словно просеивали породу в надежде отыскать крупинки золотого песка. Отыскивались, как правило, всего несколько человек. Избранные, пребывая в полном неведении и паническом состоянии от полнейшей неизвестности и страха за собственную судьбу, доставлялись на борт «Селесты», где Сельвина лично проводила с ними встречи. Встречи заканчивались всегда одинаково: отобранные мужчины, ошалелые от встречи с самой принцессой Соединенного Королевства, возвращались обратно на родную планету, и «Селеста» выдвигалась к следующей системе.
Оставалось еще чуть больше десяти планет…
Система безопасности известила Сельвину об ожидающем аудиенции за дверью ее каюты советнике Орни Кранце.
Принцесса на дух не переносила напыщенного и скрытного, всюду сующего свой нос советника, не без оснований полагая его появление на яхте неслучайным. Кранца она не раз замечала в покоях принца еще при жизни отца. Судя по слишком частым его визитам к принцу, Корх явно симпатизировал ему. Смысл происходящего был ясен многим, кроме, возможно, самого принца. Однако, никто не высказывался по этому поводу вслух. Будучи карьеристом и не чураясь любых методов в достижении намеченных целей, Кранц жаждал занять место Первого советника, что при правлении Корха вполне могло стать осуществимой реальностью.
На яхте же Кранц оказался при очень странных обстоятельствах. Сельвина обнаружила советника лишь после того, как корабль покинул правительственный сектор космодрома Вестрии. До того советник, прекрасно понимая, что его могут запросто ссадить с судна, скрывался где-то в подсобных помещениях. Как он вообще попал на яхту, оказалось полнейшей загадкой – никто из команды не видел, чтобы Кранц поднимался на борт.
Не меньшей загадкой не только для Сельвины, но и для капитана Жакэ также оказалось появление советника в судовой роли. Это могло случиться без ведома принцессы и капитана только в том случае, если его внесли в список экипажа либо Верховный Совет, либо лично принц, воспользовавшись правом, которого у него на тот момент еще не было. Но даже и тогда капитана судна обязаны были поставить в известность.
Жакэ, озадаченный не только появлением на борту своего судна «зайца», но и явным неуважением к собственной персоне, запросил с орбиты Совет. Как выяснилось, тот никаких указаний насчет Кранца не давал и был удивлен и обескуражен случившимся не меньше капитана.
Разбушевавшийся не на шутку Жакэ накинулся на Кранца, требуя объяснений и грозясь выкинуть советника за борт. Судя по разъяренному виду капитана, он был весьма недалек от выполнения данного обещания, и Кранц, бледнея и заикаясь, пояснил, что принц Корх, действуя исключительно из желания всемерно содействовать начинаниям сестры и печась о ее безопасности, направил его на борт. Что же касательно судовой роли, то принц просто не успел поставить капитана Жакэ в известность, о чем принц, разумеется, крайне сожалеет.
Сельвине насилу удалось успокоить капитана – тот готов был вернуться на базу и ссадить с яхты незваного пассажира. Однако принцессе удалось отговорить Жакэ от необдуманного поступка. Ведь известный враг лучше неизвестного. Кто знает, что мог предпринять принц после коронации в отношении сестры, если бы Кранца – его доверенное лицо – высадили с судна. Он либо нашел бы способ как-то иначе шпионить за Сельвиной (и не факт, что Сельвина или капитан могли заметить слежку), либо и вовсе вернуть яхту на Вестрию. Жакэ не смог с этим не согласиться и был вынужден пойти на попятную. Но он не изменил отношения к Кранцу и продолжал относиться к нему, как к пустому месту, с завидной выдержкой скрывая свою лютую ненависть к советнику.
Кранц, напротив, находился уже на пределе выдержки и нервов, чего не скрывал. Не из-за отношения к нему капитана и команды – они его мало волновали. Он считал себя выше этого. Обещанная принцем Корхом «короткая, легкая прогулка» с последующим возведением Кранца в должность Первого советника грозили перерасти в бессрочную ссылку в бескрайних просторах космоса на провинциальных задворках Королевства.
Несмотря на все попытки образумить принцессу, уговорить отказаться от нелепых попыток отыскать иголку в стоге сена, та оставалась непреклонной и продолжала скакать от одной планеты к другой и с настойчивостью известного животного долбиться головой в закрытые ворота. Попытки склонить экипаж яхты к недовольству тоже не принесли никакого результата, а лишь усилили и без того отвратительное отношение команды к советнику.
И вот сейчас Кранц, сгорая от злобы и ненависти к принцу, к принцессе, к Жакэ, ко всему миру, несправедливо, с его точки зрения, обошедшемуся с ним, стоял возле дверей каюты Сельвины, в ожидании, когда принцесса соблаговолит принять его. Пальцы рук советника непроизвольно сжимались и разжимались, мышцы лица от нервного напряжения ходили ходуном. Кранц был настроен весьма решительно в последний раз поговорить с принцессой…
Дверь ушла в сторону, и Кранц ввалился в каюту, остановившись на пороге и склонив голову в положенном приветствии.
– На вашем лице, советник, я отмечаю сильную озабоченность, – сказала Сельвина, поднимаясь из кресла навстречу Кранцу. – Что-нибудь случилось?
– Это случилось давно, Ваше Высочество, – выдавил Кранц, стараясь говорить как можно спокойнее.
– Присаживайтесь, прошу вас, – предложила принцесса, указав рукой на второе кресло, возникшее из пола.
– Благодарю, – Кранц проследовал к креслу и опустился в него, замерев в несколько напряженной позе.
Сельвина тоже села, откинулась на спинку и расслабленно положила руки на подлокотники.
– Слушаю вас, советник.
– Я хотел бы вновь вернуться к вопросу, когда вы собираетесь завершить несколько затянувшийся вояж?
– Советник, если мне не изменяет память, это не я заставила вас присоединиться ко мне. И, к тому же, смею заметить, не ощущаю ровным счетом ни малейшей потребности в вашем присутствии. Поэтому вы вольны в любой момент сойти с яхты и вернуться в столицу. Я вас не удерживаю.
– Вы прекрасно понимаете, Ваше Высочество, что я не могу так поступить, – левая щека Кранца непроизвольно дернулась.
– Отчего же, господин Кранц? – деланно удивилась Сельвина, отметив сильную нервозность советника. – Вы не посольский работник и не персона, официально сопровождающая меня, и потому вольны поступать так, как сочтете нужным.
– Я считаю необходимым еще раз попытаться открыть вам глаза на всю бесполезность ваших поисков, – ушел от неприятной темы Кранц. – Мне больно видеть, как вы изводите себя пустыми надеждами и мучаете команду, которая уже год не видела своих семей.
«Ну-ну, пожалел волк кобылу». – Сельвина покачала головой, а вслух сказала: – Если команда судна считает мой, как вы выразились, вояж затянувшимся, я бы хотела услышать это от нее или от капитана Жакэ лично. Не понимаю, почему вы выступаете в роли посредника между ними и мной?
– Они вас уважают, Ваше Высочество, и ничего не скажут напрямую.
– Следуя вашей логике, получается, что вы меня не уважаете, – предположила Сельвина.
– Давайте не будем играть словами. Вы знаете, что я прав, и не хуже меня понимаете всю абсурдность попыток найти единственного идеального человека среди сотен миллиардов жителей разных планет. Ваш отец, милостивый Король Вельт, потребовал от вас невыполнимого. И для всех было бы лучшим вариантом, если бы и вы наконец осознали это и вернулись в лоно семьи.
– Семьи? – Сельвина подалась вперед. – Заносчивый самовлюбленный дурак, являющийся, к несчастью, моим братом – это вы называете семьей? Да я лучше сгнию в каком-нибудь захолустном третьесортном мирке, чем вернусь под его опеку.