Цена огня. Рыцарь Огненной кавалерии
Он не давал вставить ни слова. Только сейчас прервался, чтобы набрать в грудь воздуха.
– Йона, я пошла работать, – сказала Ани. – Не забудь про обед. Мики так и не заходил?
– Нет, – с грустью произнёс кузнец. – Совсем спивается, бедняга.
– У нас можно не только пообедать, – Ани посмотрела Людвигу в глаза. – Есть ещё купальня, хорошая.
– Да, конечно, – прохрипел он. – Мы…
– Мы подумаем, – Эйнар улыбнулся, повернувшись к девушке целой стороной лица.
– Меч тоже наточу, – продолжил кузнец, когда Ани ушла. – Вы не смотрите, что у меня тут топоры да подковы. Я и бо-бо-более сложные вещи делать умею. К-клинок наточу, будьте уверены.
– Не надо, – сказал Людвиг. Меч и так острый, в чём убедились те храмовники.
– Тогда ваш топор? – кузнец обратился к Эйнару.
– Нет, – ответил нордер. – Займись доспехами милорда, – северянин глянул на Людвига и хмыкнул.
– Через пару часов верну. Сделаю в лучшем виде.
Ну это недолго. Успеют поесть и купить коней.
– Ладно. Сколько будет стоить?
– Вы и вправду странствующий рыцарь? – спросил кузнец.
– Сейчас заломит, – едва слышно шепнул Эйнар.
– Нисколько я не возьму! – Йона возмутился. – Рыцари людям помогают, б-беззащитных спасают. Нельзя с них деньги брать.
Он помог Людвигу снять доспех. Без привычной тяжести на плечах стало неуютно.
– Неожиданно, – сказал нордер. – В окрестных деревнях крестьяне даже девок от нас прятали, а тут…
– Ну что с них взять? – Йона положил кирасу на стол и начал присматриваться. – Тёмные люди. Да, по-по… – его лицо скривилось, как от боли. – По-попадаются среди рыцарей негодяи, но большинство – добрые. Один тогда нас с Ани защищал, жизнью рискнул.
– От чего?
– В детстве ещё, мы с ней от к-красного плаща убегали. Я эту историю всем рассказываю, чтобы люди узнали о Спасителе и тех храбрецах, что ему служат.
– Несомненно, интересная история, – сказал Эйнар. – Но у нас много дел сегодня, в другой раз.
– Нет, расскажи, – попросил Людвиг.
Очередная небылица, какие красные плащи на самом деле плохиши и мерзавцы, но он послушает.
– Мне ник-к-кто не верит, но это чистая правда, – Йона протёр кирасу изнутри. – Спросите у моей сестры, она то же самое скажет. Это было после битвы, когда Одноглазый Демон победил наших фюрстов и короля Пепла. Не иначе как п-п-продал д-душу Вечному.
Людвиг сдержался, чтобы не перебить.
– Мы тогда услышали, что островитяне идут и по-по-побежали в лес, прятаться. Папа, я и Ани. Только отошли от деревни, видим, что д-дома уже горят. Все бегут, кричат. А папа медленно ходил, он лесоруб, ногу зашиблена. Сказал, чтобы мы шибче бежали. Больше я его и не видел.
Йона разбирал набедренники, срезая старые ремни.
– Ну и бежим мы, б-бежим. Далеко в лес забрались, а там на странствующего рыцаря наткнулись, а с ним священник бродячий, слепой как крот, и п-поводырь его. Кричим, что от к-красных плащей бежим. Священник говорит, не бойтесь, всё хорошо будет, Спаситель нас защитит. И рыцарь нас не прогнал, поесть дал, сказал, что по-по-поможет. Я думаю всё, спаслись. И тут конь из леса выскакивает! – кузнец сделал таинственный вид. – А на нём он сидит, страшный, как демон! У него ещё красная нак-к-кидка на плече, с огненным сердцем нарисованным, и панцирь. И булава тяжёлая. Увидал он рыцаря, достал булаву, говорит, убирайся и не мешай. А рыцарь говорит, что нас в обиду не даст, ибо клялся, что слабых защищать будет. И меч достал.
– И победил? – спросил Эйнар.
– Если бы, милорд, – кузнец вздохнул. – Бились они долго, но красный плащ руку рыцарю сломал, тот сознание потерял. А плащ к нам пошёл. Я на него накинулся, д-дурачок был, – он улыбнулся. – Он меня с ног сбил, да как даст булавой по ноге!
Йона показал на кривую ногу. Людвиг содрогнулся, будто сам получил этот удар.
– Говорит, чтобы не убёг, что я д-должен какую-то цену за него заплатить. Я лежу, кричу, чуть язык не откусил. Священник стал ему грозить, остановись, уходи, побойся Спасителя, но демон не испугался. Отпихнул он старика в сторону, пнул поводыря. Ани меня поднять пыталась, кричит, вставай Йона, бежим, а к-красный плащ её увидал, зубы скалить начал, да смотрит так страшно на неё. Сказал, что настало ей время кое-что узнать. Я ей говорю, беги, а она всё меня за руку тянет. Тут священник поднялся и кричит, мол, ты сукин сын и сейчас сам кое-что узнаешь. Что-то ещё сказал, обидное. Красный плащ тогда обозлился, замахнулся на старика б-булавой и тут…
Людвиг затаил дыхание. Лицо так горело, будто его засунули в кузнечный горн. С улицы доносились звуки ссоры, парень, пьяный судя по голосу, кричал на девушку, а та кричала на него в ответ.
– И тут его поразила молния! – выпалил Йона.
– Молния? – Эйнар посмотрел с недоверием.
– Молния! Яркая такая, аж глаза заболели, а уж громкая! Красного плаща прожгло вместе с доспехом. Насквозь! Тогда дождь шёл, так он аж испарялся, когда на панцирь капал, так сталь раскалилась! Дыра на груди размером с кулак! А слепой священник говорит, что красный плащ хотел великое зло совершить, но Спаситель не допустил этого.
Левая рука болела. Людвиг поднял её и увидел, что сжал так сильно, аж пальцы побелели, а ногти врезались в ладонь.
– А по-по-потом священник мне ногу забинтовал, а рыцарь, что нас защищал, очнулся, на коня посадил, сам пешком шёл, хотя и страдал от боли. В деревню отвёз, но её сожгли. Даже г-голубятни пожгли и скотину. И папу не нашли. Вообще никого из деревенских не было. Мы думали, в амбаре они, обгоревшем, но рыцарь посмотрел, сказал, что никого там нет. И повёз нас в Фоллерволт. Вот и живём тут с тех пор. Жаль только, что этого рыцаря и священника с поводырём больше не видели. Отец Мецгер говорил, что это сам Спаситель послал их на помощь. Говорит, что раз нам помогли, то и мы должны всем помогать. А если все будут помогать друг другу, то и зла в мире не останется, и старые ошибки не повторятся. Вот я с т-тех пор решил, что не буду брать плату со священников и странствующих рыцарей. И помогаю отцу Мецгеру в его нелёгком деле.
Йона улыбался и смотрел на Людвига, но Людвиг не решился взглянуть кузнецу в глаза.
– Так что милорд, всё сделаю в лучшем виде. Спасибо вам за всё, что вы делаете. Вы настоящие рыцари, людям помогаете. А эти к-к-красные плащи тоже себя рыцарями называют, но какие же они рыцари?
Глава 4.5
– А это место другое, – сказал Эйнар, усаживаясь за стол.
– Угу.
– Город грязный и мрачный, а тут наоборот, – северянин развязал шарф и положил топор рядом. – Чистенько и все улыбаются.
– Угу.
Из головы всё не шла эта история. Похожая на дурацкую шутку. Но не мог же кузнец придумать кривую ногу. Слишком тяжело ему даются слова, чтобы тратить их на ложь. И он сказал, что рыцарь требовал уплаты цены. Неужели вот это и есть Цена Огня?
– И вашего местного пива, – Эйнар разговаривал с девушкой.
Людвиг узнал сестру кузнеца, Ани. Значит, она тут работает. Даже не заметил, как подошла. А ведь если бы в детстве та история закончилась иначе, её бы тут не было.
– У нас ещё есть купальни, вам понравятся, – напомнила девушка и улыбнулась.
– Мы подумаем, – Эйнар улыбнулся в ответ.
Она продолжала стоять возле них. Нордер помахал рукой перед лицом Людвига и потёр пальцами.
– Точно, – он достал серебряный нобель.
Ани рассматривала монетку слишком долго. Вот же дерьмо Вечного, какой же идиот. Забыл, что с обратной стороны нарисован герб Эндлерейна – четыре ромба, образовывавшие один большой. Если Ани сейчас поднимет тревогу… Эйнар напрягся, похоже, он тоже это понял. Но девушка спрятала монету и ушла, беззаботно насвистывая.
– Пронесло, – сказал нордер. – Надо бы поменять деньги… – он посмотрел на Людвига. – Что это с тобой, Виг? Поверил в эту историю, да? Молния с неба, как же. Выдумка для недалёких простаков.
– Вроде меня. Не знаю, Эйн. Вдруг это правда? Берна говорила про Цену Огня, и рыцарь Пепла тоже. И кузнец её упомянул. Я не знаю, во что и верить. Я же мечтал служить в… в том отряде. Обещал дедушке.
Одноглазый Демон, как его здесь называют.
– Нам говорили о Цене Огня, но никогда, что это такое на самом деле. Если это то, что думаю…
– Знаешь что? – перебил Эйнар. – Ты забиваешь голову лишним дерьмом. Уже через неделю, а то и меньше, сядешь на корабль и поплывёшь к своим. Вот и задашь этот вопрос. Зачем сейчас-то себя терзать? Увидишь, что это просто страшилка, которую выдумали местные. Послушай, что они о нас рассказывают, вы нам в подмётки не годитесь.
– Ты прав, – ответил Людвиг. – Обязательно выясню.
Ани принесла пиво.
– Давно я такого не пил, – Эйнар отпил, на губах осталась пена.
– Подожди, – Людвиг поднял кружку. – У меня есть тост. За твоего друга и наставника. За Берну, да примет её Спаситель. Я её мало знал, но кажется, что она была хорошим человеком.
– Тяжёлой на язык и иногда совершенно невыносимой, – Эйнар тепло улыбнулся. – Но кроме неё у меня… никого нет.
Людвиг сделал несколько больших глотков. Прохладное пиво с горчинкой пилось легко. Ани принесла блюдо жареного мяса с лукой и свежий белый хлеб, ещё тёплый.
– Наконец-то не солонина, – нордер отправил в рот кусок мяса и закрыл глаза от удовольствия. – Такое я бы ел каждый день. Ты на лук не наседай! Мне с тобой ещё рядом идти.
Людвиг не послушался и съел полную ложку.
– Куда ты потом? – спросил он.
– Прожуй сначала. Ничего не понял.
– Куда ты потом?
– Опять не понял, – Эйнар вытащил мякиш из хлеба и накидал внутрь мяса. – С тобой же иду.
– Нет. Когда мы дойдём до порта, куда ты пойдёшь дальше?
Северянин вместо ответа начал старательно жевать. Людвиг огляделся. Кроме них посетителей нет, в зал иногда заходит Ани. Через окно слышно ссору, будто та парочка перешла от кузни сюда. Хватает же им дыхания для криков.
– Понятия не имею, – наконец ответил Эйнар.
– А вернуться не можешь?
– Куда? Там же всё взорвалось.
– Нет, я хотел сказать к своим. Откуда ты родом.
– Ты же слышал, что я изгой. Мне нельзя возвращаться.
– А что там случилось? Не расскажешь?
Эйнар замотал головой.
– А откуда шрам на лице? Только не говори, что от удара.
Нордер фыркнул и отпил из кружки.
– Вот так хотел сказать.
– Ты скрытный, – Людвиг фыркнул.
– Схожу отолью.
Он ушёл. Людвиг подпёр голову руками. Надо расслабиться. Они в уютном месте, едят вкусное мясо и запивают неплохим пивом. Нужно отдохнуть перед долгой дорогой. Но чем меньше неприятностей, тем скорее возвращаются непрошеные мысли. Хотя, на самом деле, они и не уходят.
Дети сбегали от одного из тех, кто носил красный плащ. Правда это или выдумка? Кривая, плохо сросшаяся нога – это то, что он видит. А своим глазам нужно верить, как говорил Рейм.
– Я тебя спрашиваю, ещё по одной? – Эйнар ткнул его в руку.
Рядом стояла Ани. Людвиг кивнул. Даже не заметил, как нордер вернулся.
– Всё думаешь о той истории?
– Угу.
– Даже если это правда, а это неправда, это же не ты совершил, да? Ты же не такой злодей. Хотя, конечно, закипаешь быстро.
Людвиг покрутил пустую кружку.
– Просто… сначала я не понимал, почему нас все ненавидят. И теперь кажется, что это за дело. Может, мы и…
– Виг, мне вот сегодня хотели отрезать яйца только за то, что у меня акцент другой, – сказал Эйнар. – Это я просто не стал тебе говорить, ты и так едва всех не изрубил. Нас с тобой ненавидят не за то, что мы совершили. Меня за то, что я нордер. А тебя… за то, что ты оттуда.
Он замолчал, когда подошла Ани с пивом.
– Так и есть, – Людвиг поднял кружку и они чокнулись. – Но ты не выбирал, где родится. А я… не знаю. Честно говоря, я никогда не верил, что меня туда возьмут.
– Да уж, при первой встрече на грозного рыцаря ты не тянул, – Эйнар усмехнулся.
– А чего ты тогда решил мне помочь? Всё хотел спросить.
Нордер пожал плечами и поковырял в зубах.
– Не знаю. Из-за денег, наверное. А уж сколько раз я об этом пожалел, ты не представляешь.
Они засмеялись и стукнулись кружками.
– Но сейчас об этом пожалеешь ты, – объявил Эйнар.
– Ты не посмеешь! Нет! Я лучше сбегу ещё раз!
Нордер ухмыльнулся и достал бумагу.
– Слишком ты расслабился, – он расправил листок, на котором нарисованы древние буквы. – Ну давай, как учили, весь алфавит, рассказывай. Тебе надо развеяться.
– Ну дерьмо Вечного, Эйн, в чём смысл?
– Какая буква? – Эйнар ткнул пальцем.
Людвиг ответил.
– А эта? Будешь выделываться, я буду показывать этим!
Нордер оттопырил мизинец на левой руке.
– Нет, всё сделаю, только спрячь эту штуку под ногтём!
– Давай-ка сначала.
Людвиг повиновался и прочитал всё – от первой до последней буквы.
– Ну вот знаешь же весь алфавит, милорд, – Эйнар засмеялся. – Самое сложное позади.
– Но отец…
– Я вместо него, – нордер отхлебнул пиво. – Это какая?
Людвиг сдался и начал называть буквы. Наконец, Эйнар стукнул пустой кружкой по столу.
– Надо отметить! Ещё по одной, да? Но это последняя. Точно последняя, потом идти тяжело будет.
– Да, по одной и хватит, – Людвиг расстегнул куртку и достал монетки.
Эйнар убрал дурацкий лист с буквами и покрутил в руках серебряный нобель.
– Ани! Нам ещё… – он осёкся.
Девушка тоже обомлела, увидев вошедшего, но через пару мгновений нацепила на себя улыбку.
– Добро пожаловать, святой отец.
– Благослови тебя Спаситель, дитя, – священник, которого они видели в городе, нарисовал круг в воздухе. – Рад, что ты жива и здорова, красавица. Молишься ли на ночь?
Он сбросил тяжёлый плащ, оставшись в чёрной рубахе с белым воротником и плотных ангваренских штанах. В чехле на поясе висел пистолет, но совсем небольшой. На груди скрещивались два ремня, покрытые кармашками с торчащими из них жёлтыми цилиндрами размером с палец.
– Да, молюсь, – ответила Ани.
Старик протянул руку, девушка коснулась её губами, с таким видом, будто поцеловала паука.
– У него опасная пушка, – шепнул Эйнар. – Револьвер.
– Да это же друзья капитана Ингвара, – священник прошёл к ним. Окованные сапоги громко топали.
Он выглядит очень крепким, несмотря на свои годы. От него несёт потом и луком, но ещё сильнее чувствуется угроза. Это из-за незнакомого оружия. Или хватит пить, раз начал пугаться священников.
– Рад вас видеть, святой отец, – Людвиг улыбнулся.
– Я отец-конгрегатор Отто Мецгер, – старик протянул руку с кольцами и Людвиг прижался к ней губами. Пальцы холодные. – А вы?
Отец Мецгер посмотрел на Эйнара и нордер отодвинулся на дальний край. Священник уселся.
– Я Людвиг, странствующий рыцарь.
Как же неприятно врать святому отцу.
– А это мой друг…
– Уже по топору на столе понятно, что он нордер, – отец Мецгер постучал пальцем по древку. – Странные у тебя друзья, сынок. Когда-то Церковь создала рыцарей, чтобы защищать людей от набегов северян. А теперь рыцари сидят с нордерами за одним столом. Времена меняются.
Ани принесла три кружки и подхватила лежащую монетку. Только Людвиг не помнил, лежала она гербом вверх или вниз? Отец Мецгер припал к кружке и сделал несколько жадных глотков, пролив немного на грудь.
– Я не знал, что священники ходят в трактиры, – Людвиг прикусил губу. Конечно же, ходят, они же тоже едят.
– Священник может нести слово Спасителя и карать врагов Его везде, куда придёт, – сказал отец Мецгер улыбаясь. – Наша Церковь не догматична и славить Спасителя можно разными способами. Кто-то даже скажет, что любыми.
– Вам что-нибудь ещё принести, святой отец? – спросила Ани.
– Я обыскался твоего брата. Куда он запропастился? Приведи его, пожалуйста, и приготовьте мне купальню. Да пожарче. И чтобы мне прислуживали там… сегодня месса, мне нужно отдохнуть перед ней.
Ани умчалась не дослушав.
– Вот молодёжь, – Мецгер покачал головой. – Я слышал, что к вам отнеслись не очень гостеприимно. Но вы должны простить тех людей. Они напуганы. Они боятся, что враги рядом, в одном городе с ними. Хорошо, что всё закончилось без…
Он не успел продолжить. В трактир влетел, запыхаясь, кузнец Йона.
– Рад вас видеть, отче, – сказал он, чуть отдышавшись.
– И я рад тебя видеть, мальчик мой, – Мецгер протянул руку для поцелуя. – Сегодня я за тобой побегал. Знаешь, в моём возрасте это тяжело. Да сядь отдохни. Ты бежал?
– Простите меня, отче, – кузнец вытер лицо и плюхнулся на скамью. – К-как узнал, что вы в городе, так со всех ног бросился вас искать.
Людвиг почувствовал укол совести, что не сказал Йоне о священнике. Он же слышал, что отец Мецгер его искал.
– А у входа Ани увидел, ск-к-казала, что вы меня зовёте… Ой, извините, милорд! Я сел без разрешения.
– Ничего страшного, – сказал Людвиг и отпил пива. – Сиди.
Священник положил сумку на стол, случайно задев локтем кружку Эйнара. Нордер её подхватил и негодующе поднял брови. Судя по его виду, он решил, что Мецгер сделал это специально. Людвиг сдержал смешок.
– Ты знаешь, что мне от тебя нужно, мальчик мой. Тут хороший порох, – священник передал Йоне мешочек. – Тут старые гильзы и заготовки для капсюлей, – Мецгер показал свёрток, в которых что-то звенело. – А тут…
Он осторожно достал чёрную баночку.
– Гремучая ртуть? – спросил Йона.
– Да. Свинец у тебя ещё должен остаться. Мне нужно четыре дюжины, запомни, не меньше. Столько я потратил.
– Д-да, отче, – кузнец прижал чёрную баночку к себе.
– Теперь ступай.
– Всё будет, отче
Йона ушёл, держа в руке мешочки. У выхода он поклонился.
– Хороший парень, – сказал Мецгер. – В детстве пережил большое зло, но узрел величие Спасителя. Теперь помогает мне на пути Света. И не берёт за это ни гроша.
Он громко рыгнул и поставил пустую кружку на стол.
– А для чего всё это? – спросил Людвиг и тут же выругался про себя за это. Ведь Мецгер уже собирался уходить.
– Это для моего верного друга, – священник достал оружие и положил на стол.
В отличие от привычных кавалерийских пистолетов этот целиком сделан из стали, только рукоять покрыта деревом. Спусковой крючок блестел, отполированный множеством прикосновений.
– Этот револьвер я зову Судьбой, – отец Мецгер взял пистолет и покрутил цилиндр с полукруглыми выемками. – Ему больше шести сотен лет. Он родился даже раньше, чем проклятые Спасителем Старцы. В барабане шесть патронов и их можно расстрелять за несколько мгновений.
Священник отжал шпильку под стволом, и барабан вывалился вбок.
– Перезаряжается намного быстрее, чем любой кремнёвый или капсюльный пистолет.
Он поднял ствол вверх и нажал на шпильку барабана. На стол высыпались жёлтые штуковины, таких же, что блестели в ремнях на его груди. Мецгер подобрал один и начал крутить между мозолистыми пальцами, всё быстрее и быстрее.
– А разве такие не запрещены? – спросил Людвиг. Он помнил, что была молитва, что-то там про патроны, ракеты и бомбы.
– Запрещены обычным людям, – святой отец зажал патрон в кулаке. – Боденские стрелки давно их используют, поэтому и стоят так дорого. Старый мир придумал патроны задолго до своей гибели. Порох изменил способ войны, но когда появились эти малыши… тогда битвы стали по-настоящему кровавыми. И кто знает? Кольцо делает очередной круг, как барабан этого револьвера, и скоро патроны вновь будут использоваться всеми. Осталось ещё много врагов, которых нужно уничтожить. Но в этот раз мы не допустим старых ошибок.
Мецгер вставил один патрон и резко вскинул кисть. Барабан со щелчком вернулся в раму.
– С ним я прошёл весь известный мир, неся слово Спасителя и ярость Его. С ним я сокрушал язычников и еретиков, тех хотел повторить ошибки Старого мира. Веруешь ли ты в Спасителя, мальчик?
Людвиг кивнул. Священник медленно провёл оружием по ладони. Барабан вращался с лёгкими щелчками.
– Я верую всем сердцем, – сказал Мецгер. – Спаситель совершал много чудес. Он превращал воду в вино и останавливал пули на лету. Он одолел Вечного и спас людей от гибели, а взамен попросил одного – не допускать старых ошибок. Но ещё я верю в судьбу. Если у человека есть судьба, то Спаситель остановит пулю и не даст погибнуть. А если у человека нет судьбы, – он взвёл курок револьвера, – Он умрёт. Смотрите сами. Судьба поразит только грешника.
Он приставил ствол к виску и закрыл глаза. Он что, решил выстрелить? Если старик умрёт, у них будут проблемы.
Он сжал указательный палец, и курок громко щёлкнул. Людвиг дёрнулся. Священник открыл глаза и улыбнулся.
– Судьба всегда даёт мне шанс, – он зарядил все патроны и поднялся, убирая револьвер в чехол. – После такого чувствуешь себя по-настоящему живым.
Отец Мецгер ушёл, захватив по пути свой плащ.
– Я видел много сумасшедших, но таких… – Эйнар хлебнул пиво из кружки Людвига.
– Я думал, что он сейчас застрелится, – Людвиг выхватил кружку назад и допил остатки. – Ты говорил, что он жуткий, я не поверил.
– Я всегда прав, – нордер усмехнулся. – Давай, Виг, ещё по одной и на этом закончим.
– Может, не надо? – неуверенно сказал Людвиг.
– Да когда посидим? Ты же скоро уплываешь.
– Ладно, ещё одну и убираемся отсюда.
Глава 4.6
– А он спрашивает Берну, что правда, Страж сделает всё, что я скажу? – Эйнар откинулся на стенку бадьи и выплюнул мыльную пену. – Она говорит да, теперь ты его полный хозяин. А он такой…
Нордер хихикнул и отхлебнул пива. Людвиг, сидевший в соседней бадье, потянулся за своей кружкой.
– А он такой ухмыльнулся и приказывает: Страж! Я твой хозяин! Убей этих двоих! А Берна посмотрела на него и говорит: неужели ты думал, что я такая дура? Кое-какую лазейку я себе оставила. Щёлкает пальцами, – он высунул руку из воды и попробовал щёлкнуть, но пальцы скользнули без звука. – Короче, этот идиот подумал, что раз Страж его, то нам платить не надо. А Страж так ему врезал, что можно было от стены отскребать.
Нордер захохотал.
– Ужасно, – сказал Людвиг, но смех поддержал.
– Да уж, с Берной не соскучишься, – Эйнар перевернул опустевшую кружку. – Опять кончилось.
– Ты пьёшь, как конь, – Людвиг засмеялся, чувствуя, что смеётся громче, чем нужно. Горячая вода слишком его разморила. – Поверить не могу, что ты меня уговорил. Собирались же уходить!
– В таком состоянии? – Эйнар фыркнул и потянулся за кувшином. – Нет, брат Виги, в таком состоянии даже до кровати непросто добраться.
Он налил пиво, пролив едва ли не половину.
– Да и когда ещё выпьем? Ты же покидаешь эти края.
– Буду писать письма, – пообещал Людвиг.
– Так ты же не умеешь!
Они захохотали.
– Писать письма он собрался, – прошептал Эйнар, вытирая глаз, и поднял кулак.
Людвиг легонько стукнул по нему своим.
– Не думал, что скажу это, остро… – нордер обернулся к двери, показывая шрамы на спине. – Чуть тебя не выдал. В общем, буду скучать, милорд.
Он хихикнул.
– Я тоже, Эйни, – сказал Людвиг. – Так всё-таки, что это за шрамы?
– Всё не отстанешь.
– Пока не расскажешь, нордер. О мне уже всё знаешь, а сам помалкиваешь.
– Эх. В той истории ничего интересного или героического, – Эйнар сделал глоток. – И мало смешного. Меня назвали в честь предка, который первым догадался, что раз у тебя есть самоходные стальные корабли, а у соседей нет, то почему бы этим не воспользоваться? Вот он и начал славную традицию грабежей южан.
– Значит, Первым Набегом командовал твой тёзка?
– Угу. Он всю жизнь провёл в походах, – нордер захихикал. – Поэтому его прозвали Эйнар Домосед.
– Не слазь с темы, – сказал Людвиг просмеявшись. – Про него ещё расскажешь, про себя давай.
– Ну про него интереснее, – нордер отставил кружку. – Но раз хочешь. Так уж вышло, что я на своего предка мало походил. Драться не любил и не умел, меня задирали все кому не лень. Любой отец махнул бы рукой, но Старик, – он выделил это особой интонацией. – Старик считал, что из меня ещё может получиться достойный водоход, нужно только приложить усилия. Поэтому он познакомил меня со своим другом.
– И кто это?
– Господин Кожаный Кнут, вымоченный в солёной воде.
Людвиг содрогнулся.
– И сколько же тебя били?
– Чаще, мне хотелось. Можешь сосчитать, – Эйнар повернулся спиной. Живого места почти нет. – Старик не терял надежды, что это поможет, – он невесело засмеялся. – Проиграл тренировочный поединок – кнут. Долго спал – кнут. Завёл котят… ладно, а то выглядит, будто жалуюсь. У нас так детей так и воспитывали. Правда, я виделся с Господином Кнутом чаще других, но остальные детишки надежды родителей оправдывали.
– Не завидую, Эйн, – пробормотал Людвиг. – Я ещё на своего отца жаловался. Мой, конечно, тоже не подарок и терпением не отличается, но… я тебе перебил, продолжай.