На дворе стоял, кажется, две тысячи второй, или что-то вроде того. Интернета – в том виде, в котором я его понимаю – ещё не было. Даже компьютер дома – с монитором размером с тумбочку – был далеко не у каждого в посёлке, а уж выход в сеть и вовсе был привилегией небожителей. Это потом интернетом окажется пронизано всё пространство-время, появится уйма литературных сайтов, где тысячи вот таких же тупорылых сопляков, как я, будут терабайтами выкладывать на всеобщее
обозрение свои высеры, написанные "от души". Тогда-то в мир и придёт понимание того, что "от души" и "говно" – зачастую самые настоящие синонимы.
– Наверное… – только и сказал я. А что тут ещё скажешь?
И вдруг ещё кусочек памяти ко мне вернулся. Вспомнил. Вспомнил я, как "на самом деле" всё закончилось.
Никак.
Восемнадцать лет назад я просто отдал озадаченной Кате этот красивый конвертик и ждал какого-то чуда, что ли. День ждал. Два ждал. Будь это фильм или книга, я бы однажды увидел этот смятый конверт в школьной помойке, но жизнь не так конкретна. Я просто больше не увидел этого конверта, и Катя даже виду не подала, что чего-то такое случилось.
Вот интересно, а тогда она тоже подумала, что стихи "красивые" и написаны "от души"? Стерва лицемерная. Значит, как от суицида меня спасать, так я гений уровня Пушкина, а как просто подружить с пацаном из класса – так пошёл в игнор, графоман убогий. И ведь так везде! Хочешь, чтобы твоими писаниями восхищались – сдохни. Тут же включат в школьную программу. Ну или, на худой конец, гопники в подворотнях под гитары твои песни петь будут и писать на стенах: "Сёма жив".
С такими горькими мыслями я оказался у подъезда Катиного дома.
– Завтра придёшь в школу? – спросила Катя.
Вообще-то Зоя Павловна мне торжественно разрешила денёк прохалявить. Но объяснять матери про депрессивно-суицидальный психоз я не хотел. Так что…
– Да, конечно.
– Обещаешь?
– Дядей Петей клянусь.
Она вдруг чуть-чуть улыбнулась. А руки наши всё ещё были сцеплены.
– Кто такой этот дядя Петя? Ты и в классе про него говорил.
– У-у-у… Это такой человечище… Ну ты сама с ним познакомишься, не буду спойлерить.
– Спойле… Чего?
Чего, чего… Неологизм такой, вот чего.
– Забей, – поморщился я. – Ты домой?
– Да, – бросила она взгляд на подъездную дверь. Простую деревянную дверь. Без всякого домофона. У меня аж сердце сжалось от ностальгии.
– А можно у тебя зубы почистить?
Наверное, если б я ширинку расстегнул, Катя бы офигела меньше. Ну да, я так-то всю дорогу робким был, пока в школе учился.
– З-зубы? – переспросила она.
– Угу… Ну, пастой мятной прополоскать. А то мать курево учует – убьёт. Да и чайку бы дёрнуть тоже неплохо. С печенюшками. Ну и борща давай – уговорила, только чтоб с хлебом.
Вообще, я больше стебался. Но Катя посмотрела с сомнением на дверь, на меня, на дверь, снова на меня…
– Ну… Пойдём, – сказала она и потянула меня за собой.
4
У меня воняли носки. Это было как удар под дых – подло, сильно и неожиданно. И дыхание перехватывало. В моём возрасте все пацаны такие угрёбки, или я уникальный? Надо ж додуматься: пошёл вручать любовное письмо в несвежих носках! Неудивительно, что вселенная назначила мне в хламину облажаться. Да-да, мне тебя не жалко, придурок. Хотя к кому я, собственно, обращаюсь? К себе? Настоящий хозяин этого тела уже давно ту-ту… А я даже чувства вины не испытываю. Ведь проживи он мою жизнь от и до – попал бы в ад за самоубийство. А так – чистый и невинный летает где-то с ангелочками. Ещё и на таком мощном эмоциональном моменте умер – любовное послание передавал. Короче, в шоколаде пацан. Если с такой точки зрения смотреть, то и за умерших во младенчестве не так обидно становится. Не успевают накосячить ребятки.
– Семён? – послышался из-за двери голосок Кати. – Ты там как?
Я закрылся в ванной, открыл воду, для которой ещё не придумали устанавливать индивидуальные счётчики, и думал, как быть.
– Порядок, – отозвался я. – Только бритву найти не могу, ты где свои хранишь?
Остро пошутил, аж мысленно себе похлопал. Потом только задумался: а бреют ли девочки ноги в тринадцать лет. И, раз пошла такая пьянка, то в каком возрасте появляется растительность в интересных местах? В упор не помню. Впрочем, уж это-то я сейчас выясню, всё равно отлить надо. Я потянулся к ширинке.
– Какая бритва? – всполошилась Катя. – Ты чего? Семён, открой! – Она заколотила в дверь. – Я сейчас милицию вызову!
Эк её накрыло. При чём тут, спрашивается, милиция? Видимо, «скорая» не так страшно звучит.
– Угу, и аварийную газовую службу, – буркнул я, поморщившись на свои носки.
– Что?
– Ничего! Шучу я так. Скоро выйду.
– Пообещай мне, что ничего не сделаешь!
Блин, какая ты нудная!
– Клянусь жизнью.
– Семён!!!
Кое-как отделавшись от сердобольной Кати, я справил малую нужду, заодно обогатив свои знания относительно периода начала полового созревания. У Кати наверняка бритва есть, зря скромничает.
Я благоговейно потянул за фаянсовую дёргалку, свисавшую с чугунного бачка, который гордо стоял на трубе, выше моего роста.
– Бро, – сказал я с уважением, когда вниз обрушился водный поток. – А мне тебя не хватало. Рад был повидаться!
Бачок весело прихлёбывал воду, возобновляя растраченные ресурсы. Эх, знал бы ты, братишка, какие у тебя будут внуки-правнуки… Помнится, у меня был культурный шок, когда я впервые увидел бачок с двумя кнопками: "смыть побольше" и "смыть поменьше". Возмутился. Это ж теперь нужно каждый раз задумываться и отвечать себе на вопрос: насколько мощно я обосрался? Какую кнопку нажать? Какой провод резать: синий или красный?
Покончив с туалетом, я решительно снял носки, взял кусок хозяйственного мыла и выстирал их в раковине. Руки-то всё помнят, не совсем избаловались стиральной машинкой. Туго отжал, так, что ткань затрещала, после чего повертел в воздухе, будто ковбойское лассо. Один хрен не высушить нормально, но хоть что-то… Раз уж не сдох, то вонять совершенно не обязательно.
Напоследок я прополоскал рот с зубной пастой и выключил воду. И только тут посмотрел на себя в зеркало, висящее над раковиной. Иттит тву ма-а-ать… Мальчик-колокольчик. Рожица такая прям детская, её даже кирпичом не сделаешь. А башка грязная, волосы засаленные. Вот чмошник, а! И ведь не скажешь, что под Северуса Снейпа кошу – его ещё не написали. Или написали? Чёрт, нужно заняться образованием. То, что я "Гарри Поттера" в институте впервые прочитал, ещё не значит, что его не могли раньше написать.
Я внимательно посмотрел на полочку с шампунями. Нет… Нет, Семён, в жизни главное – вовремя остановиться. Грязная башка – не приговор, если есть харизма. Есть у меня харизма? Харя есть, значит, и харизма приложится! Нехер тут.
Для пущей выразительности стукнув по зеркалу "факом", я вышел из ванной. Катя сделала вид, что просто как раз проходила мимо.
– Ты так долго, – заметила она.