Северная корона. Против ветра

– Терпимо, – отозвалась бабушка. – Ты уж извини, что мы оторвали тебя от дел. Эля сама хотела съездить, да у нее что-то серьезное на работе. Люда и Володя тоже со службы вырваться не могут, а Ника, как Люда сказала, нехорошо себя чувствует, поэтому ее я беспокоить не стала.

– Да все в порядке, – отмахнулась Марта. – У меня и не особые-то дела были. Так, с друзьями в кафе сидела, – соврала внучка.

Во-первых, вовсе не с друзьями, а во-вторых, не в кафе, а в гостях у Стаса – у друга ненавистной сестрицы, общество которой приходилось терпеть. Зато там был Феликс, что до невероятности окрыляло.

В это чудо она до сих пор не верила. В чудеса вообще часто не верят, даже если они и происходят.

– Хорошо, жду тебя, милая, – сказала бабушка, еще немного поговорила с внучкой и отключилась.

От нечего делать Марта вылезла из машины, чтобы лучше рассмотреть машину Саши и пощелкать на телефон статую Данте, да и сам клуб. В один из кадров случайно попал среднего роста молодой человек в элегантных очках, в тонкой – под цвет рубашки фисташкового цвета – оправе и в деловом костюме. Он разговаривал по телефону, стоя около своей машины.

Марта, пытаясь удалить фотографию, нечаянно уронила мобильник, и тот упал прямо к ногам этого симпатичного брюнета. Тот легко наклонился, прижав свой телефон плечом к уху, поднял мобильник Марты, стряхнул с него невидимую пыль и, не отвлекаясь от разговора, с улыбкой отдал владелице. Глаза у него были удивительные – синие-синие. Такие глаза совсем не сочетались с обликом молодого человека. Все в нем говорило о серьезности, педантичности и внутренней суровости: начищенные до блеска ботинки с круглыми носами, аккуратно причесанные, даже как будто уложенные гелем волосы, дорогие швейцарские часы на левом запястье, не менее дорогое кольцо из благородной платины на безымянном пальце правой руки, плотно сжатые губы, строгий взгляд.

Марте незнакомец чем-то напомнил Сашу – наверное, такой же внутренней суровостью.

– Спасибо. – Она вежливо улыбнулась.

Надо же. Какой хороший и любезный, не то что этот Дионов – грубиян и дурак.

Молодой человек кивнул ей, словно говоря: «Не за что», и перед тем, как Марта подумала, что он – лапочка, недобрым голосом сказал в трубку:

– Или вы делаете то, что я говорю, или в срочном порядке пишете заявления на увольнение.

Это звучало как: «Или вы подчиняетесь мне, или я вас всех убью».

– Вы меня поняли? Или мне повторить? – уничтожающим тоном отчетливо произнес брюнет в очках. – Если я повторю – я, знаете ли, не привык говорить дважды, если только мой собеседник не дурак и не глухой, – так вот, если я повторю, мы будем считать, что вы выбрали второй вариант.

Марта поняла, как лопухнулась – милым молодой человек в костюме явно не был.

«Может, на работе он зверь, а дома милашка?» – предположила она.

Полностью сломив собеседника и добившись своего, синеглазый брюнет позвонил на другой номер. Тон его изменился, и теперь суровость и жесткость сменились ласковой заботой искренне любящего человека.

– Как ты себя чувствуешь, девочка? Не люблю этого говорить, но я скучаю, – тихо произнес молодой человек, прислонившись к своей дорогой машине, но Марта с ее прекрасным слухом все равно услышала и вдруг улыбнулась. Наверное, девушка или супруга этого парня – в общем, его вторая половинка – счастлива с ним. Она не понимала, почему ей так кажется, но была уверена в своей правоте.

– Я жду, когда ты прилетишь на свадьбу к моему брату и к своей подружке. Не беспокойся о подарке – я сделал все что нужно. Хорошо, Лида, хорошо. Кстати, – совсем тихо сказал брюнет, снимая очки и глядя в небо. – Сегодня ровно три года со дня нашей первой встречи. – Он улыбнулся, слушая слова собеседницы, а после добавил: – И такая же погода, как в тот день.

– Эй, сестренка, на кого засмотрелась? – раздался у нее над ухом вкрадчивый голос Саши.

От неожиданности Карлова подпрыгнула.

– О-о-о, – протянул Дионов, поняв, что сестренка смотрит на Петра Смерчинского, который говорил по мобильнику, глядя в небо. – Да ты, рыбка моя, на кого попало не заглядываешься. Внук хозяина «Алигьери». Вы с кузиной похожи: тебе внучок понравился, ей – дедушка.

– Не говори глупости, – первой уселась в машину Марта. – Он просто очень мило разговаривал со своей любимой.

– Кто? Смерчинский? – развеселился Александр, усаживаясь рядом и вставляя ключ в зажигание. – Да ну брось. Он еще хуже своего деда. Умный, все рассчитывает наперед. А по-хорошему должен гнить в тюрьме. – Он сказал это без злости, как бы констатируя факт, и даже с долей уважения.

– Почему это? – удивилась Марта.

– Да человек он нехороший, – блеснули глаза Саши. – Немножко.

– А что он сделал противозаконного? – Марта почему-то представила, что этот представительный Петр Смерчинский не платил налоги. Как итальянский известный мафиози.

– Детей ловил и ел, – добродушно отозвался Дионов.

«Как маленький», – недовольно подумала скрипачка.

Саша тоже понимал, что ведет себя как подросток, но ему это нравилось.

Он тронулся с места, но вскоре неожиданно остановился около яркого сине-белого киоска с мороженым. Ничего не объясняя, он вышел, а вернулся с холодным лакомством в руках – для Марты.

– Это тебе компенсация за поездку, – усмехнулся Дионов, протягивая ей мороженое в серебряной обертке. – Я не знал, какое ты любишь, поэтому купил самое дорогое.

– Да не надо было, – растерялась Марта.

Она не ожидала такого милого поступка от Саши, и ей было очень приятно. А кому будет неприятно, когда объект симпатий дарит знаки внимания? Марта с трудом сдерживала улыбку, разворачивая шуршащую обертку.

– Только не спорь, сестренка. Я вернуть уже не смогу. Теперь погнали к Нике. Домчу за пятнадцать минут, – улыбнулся Александр, не глядя на пассажирку.

Хорошее настроение Марты мигом осыпалось как карточный домик – она в который раз забыла, что влюблена в жениха сестры и позволила себе порадоваться его маленькому холодному подарку. И вообще, зачем он ее подобрал на остановке? Дурак, он ведь и не понимает, что издевается над ней, демонстрируя свое хорошее расположение. Не догадывается о ее чувствах.

Но он и не виноват ни в чем. Виновата только она.

– Кстати, а почему ты одна? – спросил водитель у Марты, которая молча и сосредоточенно поедала мороженое.

– А с кем мне еще быть? – не поняла она.

– Если бы я приехал издалека, то не отпускал бы свою девчонку от себя до тех пор, пока вновь бы не свалил, – как-то туманно для Карловой отозвался веселым голосом Александр.

Марта с недоумением глянула на него, и ей тут же захотелось погладить его по темным волосам. А потому она вновь отвела взгляд.

Дионов расценил это как смущение, связанное с музыкантиком, с которым сестренка обжималась в аэропорту. И это его позабавило. Ему очень хотелось подколоть сестричку Ники. По непонятным причинам это доставляло ему удовольствие.

– Или он уже свалил? – допытывался Саша.

– Ты о чем?

– О твоем пареньке.

– О ком? – удивилась она.

– Девочка, не прикидывайся глупее, чем ты есть, – усмехнулся Дионов. – Я и Ника видели тебя в аэропорту с одним фраерком, пардон, парнем. Вы очень мило обнимались.

– Обнимались? – недоверчиво спросила Марта.

И тут же вспомнила Феликса. Саша с Никой это видели?! Как так?

– Вы мило смотрелись, – усмехнулся Саша. – Он твой парень?

– Нет! – аж замахала руками Марта, которая и представить не могла, что Феликс-Визард будет ее парнем. – Он просто знакомый!

– Ты позволяешь себя целовать всем своим «просто знакомым»? – поинтересовался как бы между прочим Саша.

– Нет! Нет, ты что! – бурно отреагировала Марта.

– Или он – исключение? – с лукавым огоньком в глазах спросил Дионов.

– Да нет же! Он просто меня обнял, и мы… мы не целовались.

Марта вспомнила объятия Феликса, и по ее ладоням прошлась жаркая горячая волна. А после в ее воображении промелькнул такой же эпизод, только уже с Сашей. Новая волна – уже ледяная – обрушилась на голову, словно мощный водопад.

– Не парься, – без труда разгадал ее состояние Александр, радуясь новой порции ее бурного смущения, как подросток, который подсматривает за девчонками в раздевалке. – Ты взрослая девочка, тебе тоже нужны отношения.

– У нас с ним ничего нет, – мрачно буркнула Марта.

Не нужны ей никакие отношения и ни с кем. У нее есть музыка, и ей хватит.

– Не ведись сразу на его комплименты и подарки, сестренка. – Александр притворился, что учит Марту жизни. – Я типа почти твой старший брат, и поэтому обязан предупредить. – Он едва сдержал смех. – Что мужики не такие хорошие, какими кажутся на первый взгляд. Романтика и прочая чушь – просто большая приманка для хорошеньких крошек. Таких, как ты.

– В смысле – как я? – даже рассердилась Марта.

– В прямом. Ты доверчивая, малышка. Ты не должна обращать внимания на внешнюю мишуру. Учись видеть истину.

– Глупости какие-то, – возразила скрипачка, машинально наматывая на палец длинную прядь.

– Это не глупости, это жизнь, – равнодушно заметил Александр.

Ему совсем не нравилась мысль, что сестренку может быстро прибрать к рукам проворный музыкантик, явно знающий, как сломить сопротивление хрупкого женского сердца, тем более такого юного. Положа руку на сердце, сам Саша в этом деле был большим молодцом, особенно в прошлом. Нет, мастером пикапа он себя не считал, но если нужно было, мог соблазнить девчонку буквально за один вечер. Даже на спор такое делал, еще до того, как повстречал Нику.

– У вас с ним что-нибудь было? – очень корректно задал вопрос Саша, по его собственному мнению. Обычно, если его интересовал этот аспект жизни, он спрашивал куда более невежливо, иногда с применением грубых слов.

– Слушай, отстань, а? – разозлилась Марта.

Подобные вопросы она могла обсуждать с подругами или с Никой, но никак не с Дионовым! Что он опять издевается?!

– Глупая ты, – сам не понял Александр, зачем спросил об этом у девушки, и списал на счет того, что ему приятно ее подкалывать.

– Сам дурак, – пробормотала Карлова.

Автомобиль остановился на светофоре. Улучив момент, Александр достал бутылку, из которой сделала несколько глотков Марта.

Она следила за тем, как Саша, чуть запрокинув голову, пьет воду. И ей вновь захотелось коснуться его. Откуда-то появилась незваная нежность и окутала сердце скрипачки, как тонкая паутина.

– Что ты там сказала? – уточнил Саша.

– Да так, мыслю вслух, – ответила Марта и сдуру откусила большой кусок, подавилась и закашлялась.

– От жадности? – добродушно осведомился водитель машины и любезно предложил: – Хочешь, похлопаю?

Марта терпеть не могла, когда ее хлопают по спине, но почему-то кивнула. Александр проявил себя большим шутником. Он, отпустив руль, несколько раз похлопал в ладони и засмеялся, чем окончательно разозлил скрипачку. Сам он рассмеялся – непринужденно, весело, давным-давно забытым смехом.

– На, попей лучше, – сунул ей бутылку Дионов. – Будет больше толку.

– Спасибо, – буркнула Марта. – Ты свое юмористическое шоу открыть не пробовал? – И вновь закашлялась.

До конца дороги Александр только и делал, что доводил бедную девушку до белого каления, и к дому сестры Марта приехала порядком вымотанная, даже злая. А Саша улыбался, забыв на время о проблемах. Ему вспомнились первые курсы универа, когда он жил беззаботной и вполне счастливой жизнью, а самой большой его неприятностью была сессия.

Глава 7

Ника проснулась поздно, когда полуденное высокое солнце вовсю хозяйничало в доме, кроме ее комнаты с закрытыми вертикальными жалюзи из плотной нежно-персиковой ткани. Не без труда откинув одеяло, в котором умудрилась запутаться, Ника решила сесть. Но тут же гудящую голову пронзила стрела боли. Она вошла в левый висок и вышла из правого, отчего Карлова шепотом выругалась. Слова вышли невнятными – язык спросонья еле ворочался, а во рту было сухо, как в пустыне Сахара в худшие ее дни.

Ника облизала губы, не понимая, что с ней такое, и попыталась вновь сесть: осторожно перевернулась со спины на бок и поднялась, упершись слабыми ладонями в кровать.

«Я сейчас умру, – подумала Ника с тоской, когда висок пронзила новая стрела боли. – Бли-и-ин, как фигово-то. Напилась я, что ли?»

Она прислонилась к стене, раздумывая, как бы ей подняться на ноги и дойти до туалета. Так худо Ника не чувствовала себя очень давно – с тех самых пор, как случайно выпила в клубе «Алигьери» странный наркотический напиток, приняв его за обычный коктейль. Тогда отходняк у нее тоже был нехилый, да и сильный испуг сыграл свою роль. Правда, тогда рядом находился Никита, который помог ей прийти в себя, умудрившись при этом оскорбить, нахамить и обозлить. Однако тогда Нику поразило, что Кларский проявил себя джентльменом. Она ведь откровенно приставала к нему, а он мало того что не бросил ее в клубе, потащил к себе домой, где привел в чувство, так еще и не отвечал на все ее поползновения.

Карлова глухо простонала, прижав ладони к вискам. Пить хотелось неимоверно, и ее подташнивало. Память Ники постепенно, урывками, восстанавливалась. Перед внутренним взором мелькали то тусклые, то яркие картинки.

Она созванивается с Дашкой и зовет ее в клуб.

Они приезжают в пафосный модный «Алигьери»…

Сидят за стойкой бара, где со смехом пьют какой-то вкусный, чисто женский коктейль, кажется, «Секс на пляже»…

Весело зажигают на танцполе, веселятся за стойкой бара, и Ника подбивает Дашу заказать абсент…

Ника выпивает один бокал горького напитка, второй, ничего не чувствует, словно выпила грейпфрутовый сок без сахара…

А потом, разочаровавшись, заказывает еще какой-то коктейль…

После него становится куда веселее, и Ника вновь бежит на танцпол, теперь яркий, переполненный классными людьми, и отрывается на нем так, как только может ее взбодрившееся тело. Один умопомрачительно зажигательный трек энергичного диджея, второй, третий… и…

И все.

Ничего больше Ника не помнила. Память замолчала, и картинки пропали. Зато затошнило куда сильнее.

Морщась, Карлова встала на ноги и, ощущая себя так, словно только что вышла из-под общего наркоза, поплелась по полутемной комнате к двери, слегка пошатываясь и изредка цепляясь за стены. Ника чувствовала себя настолько отвратительно, что даже ругать себя не могла за вчерашнее безобразие.

Родителей дома не было, зато на кухне обнаружилась пьющая кофе Дашка – свежая, как огурчик. На лице ее сияла улыбка, в глазах застыла романтика, а рука крепко сжимала мобильник, как будто подруга ждала важный звонок или сообщение.

– О-о-о, пьяница проснулась, – шутливо поприветствовала она Нику. – А я вот жду, когда ты проснешься.

Ника так болезненно щурилась на Дашу, что та сразу поняла: еще не проснулась.

– Что-то ты белая сильно. Плохо? – участливо спросила подруга.

– Плохо, – скривилась Ника. К горлу подкатывал противный ком.

– Ну, так немудрено. Ты вообще вчера после своих алкогольных экспериментов в неадекват ушла, подруга. Отлично повеселилась перед свадьбой!

Ника устало взглянула на подругу, молча прошла мимо нее и достала из холодильника бутылку газированной питьевой воды, которая показалась ей напитком богов.

«Ага, повеселилась… Так повеселилась, что сейчас хочется забыться лет на десять», – думала она, жадно глотая воду с пузырьками.

А во всем Кларский виноват, скотина!

В тот раз, три года назад, она чувствовала себя так хреново из-за него – он ведь тогда потащил ее в клуб «Алигьери», чтобы показать всем, будто они с ней пара. А вчера она решила напиться только для того, чтобы навсегда забыть противного Укропа. Устроила себе прощальную вечеринку, знаменующую конец ее дум о том, кто живет себе припеваючи в соседнем городе и давным-давно забил на влюбленную в него девушку.

Она хотела заставить себя веселиться на поминках былой любви, потому и решила немножко выпить. И это «немножко» перешло в тихий ужас и самое настоящее беспамятство.

– Полегчало? – все так же участливо поинтересовалась Даша, то наблюдая за подругой, то с надеждой глядя в мобильник. – Кофе тебе сварить крепкий? Твои родители с утра на работу ушли, милостиво решили тебя не будить. Вернее, они не смогли тебя добудиться, Мисс Абсент. И перепоручили мне за тобой присмотреть. Чтобы ты, к примеру, опохмеляться не побежала с утречка. Ух и злая же твоя мама была. Кстати! – радостно воскликнула Даша. – Ты же не знаешь, что ночью было! Ника! Ника, ты куда? – окликнула она удирающую с кухни молодую хозяйку этого уютного, залитого солнцем дома.

А та, еще больше побледнев, молча скрылась в туалете. Впрочем, Даша сразу поняла состояние подруги. И тактично осталась в кухне. Напевая себе под нос нечто романтичное, она принялась варить кофе.

Спустя почти час Ника вышла из ванны. И вскоре безвольно сидела за столом в кухне и маленькими глотками пила горячий и очень крепкий кофе – его терпкий аромат бодро витал по кухне, время от времени выползая за приоткрытое окно и дразня носы многочисленных прохожих.

– М-м-м, кофеек просто прелесть, – нараспев произнесла Дашка.

В отличие от Ники чувствовала она себя отменно и намазывала на белый хлеб вареную сгущенку. Ника же воротила нос от еды и старалась не смотреть в сторону подруги, уткнувшись в свою большую кружку. Сейчас ей стало немного получше и почти не тошнило, но голова все равно раскалывалась, а руки до сих пор подрагивали.

– Этот кофе папе привез друг, – сипло отозвалась Ника, откашлялась и добавила: – Орлов привез.

– Тот самый, про которого он всегда рассказывает? – захихикала брюнетка.

– Ага. Он месяц гостил у друзей в Бразилии и привез какой-то крутой кофе оттуда. Отец теперь тоже в Бразилию хочет. – Карлова вновь отпила горячий напиток, волшебным образом возвращавший силы.

– Из-за кофе?

– Нет. Из-за рыбалки. Там, по словам Орлова, рыбалка какая-то отменная, экзотическая. – Стрела боли, уже не такая острая, вновь кольнула Никин висок.

Зачем, зачем она вчера пила?!

– Лучше себя чувствуешь? – весело спросила ее Даша, жуя бутерброд. – Отошла хоть немного?

– Если только совсем немного, – буркнула Карлова.

– Тебе надо прийти в норму! Тебе еще завтра на девичнике пить, – напомнила подруга.

– Не хочу ни на какой девичник, – скривилась Ника.

Похмелье принесло с собой апатию, и Карловой стало безразлично почти все.

– Хочешь не хочешь, а пойдешь, – безжалостно объявила Дашка. – Ой, я шоколадку нашла, можно съесть?

– Ешь что хочешь, обжора, – махнула рукой Ника.

– Просто я не пила так, как ты, вот ты и злишься, что не можешь присоединиться ко мне, – развернула хрустящую фольгу сладкоежка Даша. – И на девичник все равно пойдешь, или мы туда тебя понесем. Мы ведь с девчонками тебе сюрприз приготовили. – Подруга прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. Под ее чутким руководством подружки Ники решили сделать невесте прикольный предсвадебный подарок.

Карлова шумно вздохнула. Постепенно ее самочувствие улучшалось.

– Как ты вообще допустила, чтобы я напилась? – ворчливо спросила она у Даши. – Знала же, что послезавтра, то есть уже завтра, будет этот чертов девичник.

– Как бы я запретила тебе пить? – пожала плечами та. – Ты орала на полклуба: «Хочу попробовать абсент, давай закажем абсент, вдруг увидим зеленую фею?!» Увидела, кстати? Нет? Так я и думала.

– Я ничего не помню после того, как выпила после абсента что-то еще – кажется, мартини. Что вчера было? – с некоторым смущением спросила Ника.

– Что было? О-о-о, вчера много чего было, детка моя, – оживилась Даша. – После мартини тебе снесло голову… То ли реально абсент виноват, то ли ты градусы понизила. Ты отрывалась как сумасшедшая, пыталась знакомиться с народом, искала какого-то Укропа, орала что-то… Короче, от греха подальше я повезла тебя домой. Вызвала такси, посадила тебя туда – с трудом, кстати, хорошо, что охрана помогла. В такси ты вроде как уснула. Я попросила водителя дотащить тебя до квартиры, но он тебя вытащить не мог – ты брыкалась. А пото-о-ом, – многозначительно протянула Даша и торжественно замолчала.

– Что потом? – хмуро взглянула на нее Ника.

Ей страшно было слушать о том, что она вчера вытворяла.

– А потом тебя до самой квартиры нес симпатичный молодой человек, – сообщила с заговорщицким видом Дашка и наклонилась ближе к ней. – И он так на тебя при этом смотрел… Как будто хотел украсть. Прикинь, да?!

– Что прикидывать? И в смысле – нес? – оторопела Карлова.

– В прямом! – восторжествовала ее подруга. – Вытащил тебя из тачки, взял на руки и доставил до самой квартиры. Блин, такой мальчик милый, – закатила глаза Даша, которая до сих пор находилась под впечатлением от статного незнакомца. – Нес и смотрел на твое лицо. Я подумала даже: может, он влюбился?

– Где ты его взяла? – круглыми глазами посмотрела на нее Ника, забыв сделать новый глоток кофе. – В клубе, что ли, познакомилась?

– Ага, в клубе. Это ты в клубе с какими-то гопниками отвязными чуть не познакомилась. Пристала к ним: «Где укроп, вы не знаете, где укроп, у меня к нему дело!» Они аж обалдели. А я, между прочим, испугалась. С виду-то они теми еще бандитосами выглядели! А ты вокруг них прыгаешь и укроп свой ищешь! – вспомнила эту забавную сценку в «Алигьери» Даша.

– Я такого не помню, – отозвалась Ника, мысленно себе раздавая подзатыльники и пощечины.

Она, опьянев, искала этого надменного придурка Кларского!

– А тот парень, что донес тебя до дома, он просто мимо проходил, когда мы с таксистом тебя из тачки выковыривали. И предложил помощь. Прикинь, да, какой вежливый?! Донес тебя до квартиры. Прямо до кровати, – поправилась подруга, запихивая в рот новую дольку шоколадки. – Правда, потом такая история случилась… Твои родители…

И тут Даша, как могла, чуть приукрашивая, поведала Нике о событиях минувшей ночи. В ее пересказе все произошедшее выглядело веселым, но хозяйка дома, слушая подругу, все сильнее и сильнее сжимала зубы.

– …и тогда я открыла дверь и выпустила его. Твои родители так и не узнали, что этот парень был у тебя в комнате, – со смехом закончила Даша.

Она подумывала рассказать эту забавную историю завтра на девичнике. Главное, чтобы Карлова полностью отошла, а то сидит бука букой.

– Ну, вот и конец истории. Эх, не попросила я у того милашки номерок телефона. Ну и ладно. В моем сердце он навсегда останется белым рыцарем, – широко улыбнулась брюнетка.

На кухне повисла звенящая тишина – слышалось лишь Дашкино аппетитное шебуршание фольгой.

– Ты что, – злобно сощурившись, наконец спросила Ника, переварив полученную информацию и поражаясь безрассудству подружки, – пустила ко мне в дом какого-то левого мужика?

– Парня, – поправила ее Даша. – Ему лет двадцать пять было. Такой миле…

– Какая разница! – заорав, перебила ее Ника, но тут же притихла – в ее голове что-то бухнуло, и на несколько секунд боль стала невыносимой. – Какая разница? – сдавленным голосом повторила она. – Ты привела ночью в мою квартиру какого-то непонятного типа и спрятала в моем шкафу, а потом и вовсе оставила со мной в одной комнате?!

– Ты что, – полезли на лоб Дашкины темные, полные праведного негодования и возмущения глаза, – думаешь, он к тебе приставал?

– Ты с ума сошла? Все мысли об одном, – хмыкнула Ника. – А если он стащил что-нибудь из дома?! Ты об этом не подумала?

– Ой, брось, он приличный, – махнула рукой беспечная Дашка. – Подошел, помог, донес…

– Главное, чтобы из дома что-нибудь не унес, – фыркнула подозрительная Ника и встала со своего места, несмотря на то что каждое движение неприятно отдавало глухими ударами колокола в голове, да и слабость в теле мешала.

– Эй, ты куда? – всполошилась Дарья.

– В свою комнату, – ворчливо отозвалась Ника, чуть покачиваясь при ходьбе. – Проверю, все ли на месте.

– Да что у тебя в комнате может быть ценного? Комп? Да он на месте стоит, – завозмущалась ей вслед Даша.