– Какой-то простушкой в ресторане. И эта девица всем рассказывала, что ты мечтал меня бросить и не знал, как отделаться. Видимо, это было правдой.
В ресторане? С дамой? Да я только на ужин с партнерами с Таней ходил, и уж Таня точно не стала бы рассказывать ничего подобного, потому что между нами ничего нет.
– Кобель! – припечатала Ника и залилась слезами, а я стоял и не знал, что с ней делать. – А я – дура! Поверила, что ты меня любишь.
Какая дешевая комедия. Стало тошно, и я отвернулся. Затем решил все для себя, протянул ей пачку сухих салфеток и сказал:
– Успокаивайся и уходи.
– Что? – кажется, Ника мне не поверила. – Ты выгоняешь меня?
– Да. Уж извини, наши отношения были ошибкой. Их больше нет, и я этому рад.
– Да ты… Да как ты…
И припечатала меня ладонью по щеке. Я перехватил брыкающуюся Нику и выставил за дверь. Татьяна все еще была там. Она уставилась на нас огромными от удивления глазами, не понимая, что происходит.
– Пошла вон, – прорычал сквозь зубы.
Таня тоже попятилась.
– Да не ты! – гаркнул на неё. – Она. Вон пошла. Я неясно выразился?
– Скотина бездушная! – выпалила Ника в ответ и вместо того, чтобы мирно уйти, вцепилась мне в лицо. Хорошо так прошлась когтями по щеке. Попытался отцепить её от себя – не вышло, а драться с девушкой ниже достоинства мужчины. На помощь пришла Таня и чайник, полный холодной воды, вылитый на голову Ники.
– Ах, ты, стерва! – завопила мокрая и отплевывающаяся Ника, явно собираясь выбрать соперника… точнее, соперницу по плечу, но я нажал на кнопку охраны, и в офис ворвалось двое ребят.
– Почему пропустили постороннюю? – гаркнул на них.
– Так она же… – уставился на меня Семен. – Ваша девушка.
– Вообще-то нет, – заявил я. – Проводите даму и больше не впускайте.
– Я сама уйду, – заявила Ника и вышла, гордо расправив плечи. Некрасивая, противная сцена. Захотелось запереться в кабинете, достать бутылку вина и осушить до дна, но моих проблем это не решило бы, а завтра мы встречаемся с иностранцами. И рождество, в отличие от нового года, хотелось бы помнить. Какое-то время из коридора еще слышались голоса, а потом все стихло.
Мы с Таней стояли и смотрели друг на друга. Было очень противно и стыдно. Лучше бы Татьяна ушла домой после обеда, как я её и просил. Но теперь надо что-то сказать, а что – я не знал.
– У тебя кровь, – Таня заговорила первой. – Садись, у меня в сумочке антисептик был. И, кажется, пластырь тоже.
Я коснулся щеки. На пальцах действительно остались алые пятнышки.
– Не стоит, справлюсь и сам.
– Садись.
Пришлось послушаться. Татьяна быстро отыскала антисептик и брызнула на щеку. Защипало, я зашипел. Она забавно улыбнулась и подула на пострадавшее место, а затем прилепила сверху полоску пластыря. Хороша картина! Боевое ранение, ни дать ни взять.
– А можно пригласить тебя на ужин? – неожиданно спросила Татьяна. – Я подругам позвоню и отменю нашу встречу.
– Зачем? – уставился на неё.
– У меня дома есть запеченная утка. Ты любишь утку?
– Утку?
Почему-то стало смешно. Я хохотал так, как давно уже не смеялся. Подумаешь, утка. Но когда представил себя на чужой кухне в деловом костюме с утиной ножкой в руках или в зубах, смех так и накатил.
– Паш? – Татьяна, кажется, испугалась.
– Люблю. Хорошо, поехали на утку.
Лицо Татьяны просияло. Она быстро захватила сумочку, накинула пальто, а я забрал свою куртку, и мы вместе вышли из офиса. Сотрудники косились на мою расцарапанную физиономию, которая, кстати, вдруг решила разболеться. Ника ядовитая, что ли? Автомобиль ждал на стоянке, и в салоне я почувствовал себя гораздо лучше. Не люблю косые взгляды. Уже собирался заводить двигатель, когда раздался звонок мобильного. Мама? Зачем это, интересно? Мы предпочитали общаться по смс.
– Привет, – ответил я.
– Здравствуй, Паша. С праздником, со святым вечером.
– И тебя, мама. – Я покосился на Татьяну, а она что-то самозабвенно искала в сумочке.
– Паша, мне звонила Ника. И я не понимаю…
– Что? – внезапно ярость подняла голову. – Кто тебе звонил? Откуда ты знаешь Нику?
– Она сама позвонила по скайпу и представилась незадолго до нового года. Сказала, что твоя невеста. Мы пообщались, замечательная девушка. И хорошо, что сама решила с нами познакомиться, раз уж ты не соизволил.
– Мама, она не моя невеста и никогда ею не была.
– Паша! Тебе уже тридцать два. О чем ты только думаешь? Заморочил девушке голову, а теперь вдруг бросить решил? Мы с отцом не так тебя воспитывали!
– Все, мам, у меня много работы, пока.
Я бросил трубку, хотя обычно хватало нервов дождаться конца разговора. У мамы одно желание – чтобы я женился, и неважно, на ком. Её можно понять, конечно, но слушать постороннюю девицу, а не меня?
– Все в порядке? – спросила Таня.
– Да, Ника матери нажаловалась. Поехали.
И автомобиль привычно заурчал. Я не собирался развивать тему, хоть раз за разом и ловил на себе недоуменный взгляд Татьяны. Сам не понимаю, почему сорвался. Можно подумать, первый раз с кем-то расстаюсь. Пора привыкнуть, но отчего-то было горько и неприятно. Наверное, оттого, что родители попытались влезть в мои отношения. Я всегда этого не терпел, не собирался и сейчас. Но лучше забыть об этом звонке, и утиная ножка – не худший для этого метод.
Глава 6
Татьяна Никифорова
И что меня дернуло пригласить Паука к себе? Сама до конца не понимала и никогда бы не решилась на этот шаг, но после ухода его бывшей Павел выглядел таким растерянным, что почему-то не захотелось, чтобы он проводил вечер один. Все-таки праздник, а его близкие, как и мои, далеко.
Пока Павел уверенно вел автомобиль к моему дому, я писала сообщение девчонкам, что не приду. Конечно, попыталась объяснить, почему, и меня засыпали сообщениями. «Завтра», – набрала и отправила всем троим, а сама украдкой взглянула на Павла Константиновича. Вот зря я решила разглядеть в нем мужчину, потому что раз увидев, развидеть было сложно. Все ли в порядке у меня в квартире? Не валяется ли белье или грязная одежда? Нет, точно нет. Значит, можно впускать гостя.
Малознакомые люди очень редко бывали у меня дома. Я придерживалась давней истины: «Мой дом – моя крепость», и никогда об этом не жалела. Но с того злополучного гадания все принципы летели в пропасть. Или я просто зациклилась на его результатах? Потому что вопрос: «А вдруг это судьба?», то и дело всплывал в голове. И я косилась на Паука, пытаясь понять, за что, в таком случае, судьба меня не любит. Не похож мой начальник на человека, который может составить счастье женщины. Хоть убей, не похож. Да, оказалось, что знаю я его достаточно плохо, и в то же время пока что Павел больше оправдывал мои представления о нем, чем опровергал. Он не стал казаться мне более мягким или романтичным. Тот же Паук, каким и был. И что мне с этим открытием делать? Продолжать изучать объект? Довериться судьбе?