Джанк
Они рассмеялись, смотря друг на друга. Мессалин оглянулась вокруг, в поисках знакомых лиц.
– А остальные почему не пришли?
Морис недовольно фыркнула.
– Эти северянки, кожа да кости, только и трясутся в страхе лишнюю складочку заиметь. Ангела так вообще, кажется, одной водой питается. А потом в обмороки падает.
– А как понять, кто откуда?
Морис убрала волосы назад и показала пальцами на уши.
– Длинные и острые – север, острые, но короткие – юг или восток. А круглые, как у нас, запад. Еще там цвет волос, телосложение можно учесть, но главное уши.
Мессалин прикоснулась к своему уху, нащупав круглый изгиб.
– А кто «лучше»? – неуверенно спросила она.
Морис задумчиво нахмурила лоб.
– Философские вопросы задаешь. Но по логике, что мы сейчас в Северном королевстве, гораздо лучше будет быть длинноухим, конечно. Но если объективно, то эти бледнолицые строят из себя каких-то великих аристократов, тонких и изящных. – Морис корчила рожи, изображая статных особ. – Но по факту – вечные эпидемии, хрупкое телосложение, поголовное бесплодие … Может, когда-то давно Север и стоял на вершине мировой арены, но сейчас, ничего от той славы не осталось…
Мессалин провалилась в свои мысли, Морис не прекращала рассказ. Она вспомнила стерильную комнату, в которой проснулась. Не один десяток людей на столах. Перед глазами встал образ несчастной, что умерла прямо перед ней, от укола неизвестным веществом. Месса свела брови и прикрыла глаза, пытаясь глубже залезть в свое сознание, вспомнить что-то еще. Глаза нервно забегали под прикрытыми веками. Морис помахала рукой перед ее носом. Мессалин дернулась, выпав из воспоминаний.
– Ты слушаешь? – Возмутилась Морис. – Говорю, западных вообще ни одна хворь не берет, даже лихорадка. Так что, если увидишь кого-то с «черной паутиной» на лице, можешь не бояться.
Морис встала из- за стола и собрала всю посуду в одну гору. Взяла получившуюся стопку, она унесла куда-то в дальний угол. Мессалин снова погрузилась в свои мысли. Она пыталась вспомнить еще хоть что-то, но в создании выросла огромная, бетонная стена. Мессалин потерла шею, куда недавно пытался вколоть яд Лисандр. Хоть и раны там не было, но на миг показалось, что кожу, будто на самом деле пронзила игла.
– Что-то вспомнилось? – Морис вернулась к столу уже без посуды.
Мессалин встала из-за стола, мотнула головой. Печально вздохнув, Морис взяла Мессу под руку. Впереди был длинный день, полный учебы и сидением за партой.
***
За обеденным столом опять собрались лишь двое. Завтрак сегодня был скудный. Повара готовились к выходному приему, из-за чего сильно экономили продукты для обычных обедов. Эшлен сметал все, что содержало хоть грамм мяса, и надеялся, что успеет закончить раньше, чем придет мать с братом.
– Эшлен, – Услышав за спиной скрипучий голос, Эш закатил глаза. Грэм вместе с Соротом прошли к столу. – Мы опять вдвоем? Где твой брат? – Она присела на место короля, во главе стола.
Сорот засуетился вокруг королевы. Подавал чай, закуски, еще раз натер все приборы салфеткой.
– Не знаю, – сухо ответил Эшлен.
– Я думала твоя работа все знать, – хмыкнула Грэм.
Эш оторвался от еды, вилка легла на стол. Салфетка коснулась губ.
– Моя работа – формирование и расформирования полков, отрядов, подразделений, – как по учебнику зачитал Эшлен, смотря матери в глаза. – А не слежка за кем-либо. – Он снова взял вилку в руку и вернулся к мясной тарелке в центре стола. Грэм усмехнулась.
– А ещё, обеспечение безопасности носителей власти. Кем является, с недавних пор, твой брат, не так ли? – Королева сделала маленький глоток из чашки, не опуская улыбки.
Эшлен вздохнул, отвел взгляд. Наружу просились миллион слов, но сказал он лишь:
– Мне узнать, где он?
Грэм сморщилась, отмахнулась. Сорот передвинул поднос с мясом с центра стола ближе к королеве. Губы Эшлена сжались в тонкие ниточки, возмущенный взгляд прилип к советнику.
– Спасибо. – Поднялся Эшлен и слегка склонил голову. – Если понадоблюсь, я…
– Нам нужно поднять дело о Джанке вновь, – перебила его Грэм.
Эш застыл на секунду, зрачки сжались. Отодвинув стул обратно, он сел на место:
– Зачем? Пять уже лет прошло. Он, наверняка, давно мертв.
– Лет прошло достаточно, но только наркотрафик обороты не сбавил, – вмешался Сорот. – И к тому же, мы думаем, что это хороший вариант убрать… – советник не осмелился договорить.
– Убрать Лисандра. – договорила за него Грэм.
Все замолчали. Ветер ударил в окна, задрожали стекла.
– Какая связь? – повторился Эш. —
– Не притворяйся дурачком, Эшлен. – Возмутилась Грэм. – Лисандр в этом деле точно не крайний. Найдем хоть одно доказательство – все само собой и раскроется.
– Решим три проблемы, – продолжил за ней Сорот. – И с бунтами, и с наркоманией, и с вашим наследием, господин.
Эшлен нахмурился, тон стал серьезный:
– Вы уверены, что за столько лет, менкоина на улицах не стало меньше? Может, аналоги? – Генерал отодвинул тарелку в сторону.
– Ни на йоту, – по-доброму улыбнулась Грэм.
Сорот достал из кармана записную книжку, быстро ее пролистал, затем подошел к генералу:
– Статистика смертности от менкоина год назад. – Советник показал одну из записей. – Два, три, четыре… – Сухой палец скользил по исписанному листу. – Стабильные показатели.
Эш взял блокнот в руки, еще раз пробежался по тексту глазами. В груди неприятно закололо.
– Хорошо, – Эш передал блокнот обратно Сороту. – Если Лисандр действительно к этому может быть причастен. Я узнаю.
– Только, пожалуйста, – протянула Грэм. – Сделай так, чтобы сам Лисандр об этом ничего не узнал. – Рука в золотых кольцах уперлась в подбородок. – А то ведь, все спрячет, что и с собаками не найдешь, прямо как в прошлый раз. – На последних словах раздался многозначный смех.
Эшлен молча встал, не проронив больше ни слова, вышел из зала. Как только двери закрылись, Сорот наклонился к королеве.
– Вы ему доверяете? Вид такой, будто бы…
– Эшлен строит из себя черт знает кого, – перебила Грэм. – Прямо как отец. Но слишком сильно переживает за свою репутацию. Ни за что в жизни, между статусом и братом, он не выберет Лисандра. Никогда.
***
К полудню Лис все же добрел до своего «подвального отделения». Запах мяса и спирта, как всегда, кружил в воздухе, еще на лестнице.
«Пациентов» было больше, чем в любой другой день. Все жестяные столы заняты. Врачеватели ковырялись внутри тел, будто маньяки в жертвах, холодно, бездушно. Обменивались шутками, курили, обсуждали какие волосатые лобки и длинные члены у мертвецов. Швыряли на специальные тумбы скальпели и зажимы, иногда, даже органы. Сверху, над столами, нависали небольшие прожекторы. Достаточно яркие чтобы работать с комфортом, но недостаточно, чтобы полноценно осветить темное подвальное помещение. Санитары обрабатывали тела, обмывали кожу, убирали одежду. У противоположной стены, вдали, несколько дверей: кабинет Лисандра, крематорий и холодильная. Несколько шкафов по стенам, с литературой, препаратами, записными книжками, разными флакончиками. Рядом с ними кружила Мэй. Увидев Лисандра, она широко улыбнулась и подбежала ближе. Из кармана халата Мэй достала новые наручные часы.
– Откуда столько? Перестрелка очередная? – Лис застегнул новые часы на запястье.
– Нет, ты что. С какой-то квартиры в черте города. Все из одной.
Только сейчас Лисандр заметил одну общую черту у всех трупов: Неестественные позы, скрюченные кисти рук, жуткие гримасы.
– Менкоин, – шикнул Лис. Это слово так часто звучало в подвале, что тошнило.
Мэй еле коснулась его плеча и собиралась что-то сказать, но Лис тут же ее перебил:
– Иди работай. Пожалуйста.
Оттолкнув Мэй, Лисандр прошел к кабинету и закрылся внутри. На столе уже ждала огромная стопка бумаг, нуждающаяся в его подписи. А рядом с ними открытка в виде сердечка с надписью: «Всё пройдёт. От Мэй». Лис выкинул открытку в мусор, даже не взглянув.
Она оставляла их каждый день. Практически с первого дня их знакомства. Сначала это были дружеские записки с мотивирующими надписями, а затем превратились в любовные. Такой знак внимания казался Лисандру забавным, первое время, а потом стал раздражать.
Мэй – бывшая медсестра из лечебницы для менкоинщиков, что выхаживала Лисандра, когда он туда попал. Она заботилась о нем, как никто другой, терпела все выходки, помогала в ломке, за что Лисандр был безумно благодарен. Прямо в лечебнице у них завязался роман, что тянется до сих пор. Мэй следовала за Лисандром всюду, как тень. Бросила учебу и работу, устроилась в морг помощницей. Сам же Лисандр относился к этому равнодушно. С Мэй было удобно и просто, она ничего не просила и не требовала, прощала, помогала. Его чувства к ней трудно было назвать любовью. Это была привязанность, благодарность и банальное желание. Но Мэй этого, кажется, было достаточно.
Лисандр взял первый бланк, машинально вписал в него одно лишь слово – «менкоин». Подписался и отодвинул листок в сторону. Взял следующий, поднес ручку к листу, собираясь повторить действие, но остановился.
Массовой смерти от менкоина быть не могло. Он убивал неожиданно, тогда, когда ему вздумается, а понятия «передозировки», у менкоина, не существовало вовсе.
Лисандр высунул голову в общий зал:
– Причина смерти какая?
– А не видно? – ответил один из медиков. – Менкоинщики…
– Вся толпа, в одно время, в одном месте? – Лисандр говорил все громче. Раздраженнее. – По килограмму сожрали?
Медики замерли. У одного из них из рук выпал скальпель и с громким, мерзким металлическим звоном покатился по кафелю. Начали перешептывания.
– Какая причина смерти? – повторился Лис. Медики заерзали на местах, будто не зная, что делать. – Быстро! – Разъяренный крик оглушил, дверь кабинета захлопнулась.
Спустя несколько часов на столе Лисандра появилась бумага с заключением. Пожилой лаборант, с дрожащими от тремора руками, придвинул листок ближе к начальнику.
– Что в итоге? – Лисандр отодвинул ее в сторону, не взглянув.
– Синтетика. Отравились. Из одной плошки хлебали, – прохрипел старик.
От этих слов с души Лисандра будто свалился большой камень. Он радостно улыбнулся:
– Ну и отлично! Не менкоин значит. Замечательно.
Он схватил заполненный ранее документ, широким движением перечеркнул прошлую причину смерти и вписал новую.
– Штош тут хорошего, – шепелявил лаборант, – Молодые ребята, жить и жить.
– Да, да, конечно. Очень грустно, безусловно. – Лисандр как автомат заполнял бланки один за одним.
Старик грустно покачал головой и ушел, ничего больше не сказав. Лис радостно дергал ногой под столом, отбивая пяткой веселый мотив. Усталость как рукой сняло. Размашистым почерком Лисандр вписывал в пустые строчки результаты экспертизы.
Время летело быстро, незаметно. Когда все бумаги были заполнены, наступила ночь. Морг опустел, за стенами рычали холодильные машины и хрустели остывающие печи.
Лисандр побрел к выходу, напевая мелодию. Но у самой двери, будто из-под земли, появилась Мэй.
– Может, вместе вечер проведем? – Она смотрела на него щенячьими глазами.
– Я планировал сходить к Гану. Давно не виделись.
Мэй резко изменилась в лице. Нахмурила нос, свела брови:
– Зачем ты продолжаешь ходить в этот… В этот бордель?
Лис закатил глаза и тяжко вздохнул.
– Он опять втянет в тебя в неприятности! Он… Он… – Мэй не могла подобрать слов от злости.
– За почти пять лет не смог! – Лис не сдержался и прикрикнул на медичку. Мэй одернулась и сжала губы. – Сколько еще должно пройти лет, сколько еще я должен исправляться и каяться? Почему ты думаешь, что я ребенок, требующий постоянного внимания? Хватит!
Мэй опустила глаза, по щеке побежала слеза. Она затряслась. Лис замолчал, тяжело вздохнул. Так хотелось отпихнуть ее в сторону и пройти дальше, но не получалась. Каждая ее слеза, будто капля кипящего масла прямо на сердце.
– Прости, – Он обнял ее. – Прости что накричал.
– Не ходи туда.
– Пойду.
Мэй оттолкнула его, вытерла слезы рукавом и грустно покивала. Поправила светлые волосы, развернулась и ушла, ничего больше не сказав.
На душе повисло тяжелое чувство вины, что зацепилось прямо за сердце острыми когтями. Лисандр смотрел в след Мэй. Внутри разгорелся огонь безумной ненависти, обиды, словно маленькому ребенку отказали в покупке игрушки. Мэй умела портить настроение лишь одним своим взглядом. И вот снова ей это удалось.
Минуя длинные полупустые коридоры, Лисандр пытался взять себя в руки. Эмоции душили, сердце обливалось кровью. За окнами вечерело, темная метель над городом. Крупные снежинки подсвечивались желтыми фонарями. Лисандр остановился у окна и открыл его настежь. Холодный воздух ворвался внутрь, захватив с собой сотню белых пушинок. Вдали, на достаточном удалении от ворот резиденции, желтыми огнями светился город. А за ним, темной полосой расположился лес. Метель летала высоко в небе, как ведьма, злобно завывая. Холод пробрал до костей, остудив вместе с телом и душу. Лис закрыл окно и пошел дальше.
Наконец, добравшись до спальни, он вошел внутрь, и удивленно замер. Все было убрано. Кровь, стекло, то, что осталось от часов. Но, все остальное осталось, как было. Расправленная кровать со скомканным одеялом. Раскиданные листы и записные книжки по столу. Открытые ящики с ночи, с перевернутыми вещами. Горничные бы точно так все не оставили. Лисандр прошелся по комнате, зашел в ванную, где была та же картина. Идеально убран пол, но все остальное не тронуто. В миг, он засомневался в своей памяти. Сев на край ванной, он скинул ботинок. Бинты на месте.
Он вышел обратно в комнату, порылся в ящике стола. В самой глубине должна была остаться еще одна склянка менкоина. Нащупав ее, он достал пустую баночку. Покопавшись в мыслях, он швырнул склянку в мусорное ведро под столом. Так и не вспомнив, а было ли в ней что-то вообще.
Не придав этому значения, Лисандр подошел к шкафу с вещами, достал темный костюм, расшитый мелкой вышивкой по плечам и спине. Надев его поверх свободной белой рубашки, он поправил волосы у зеркала, уложив назад. На пальцы надел кучу перстней, украшенных драгоценными камнями. В отражении уже стоял не замученный, уставший от всего работник морга, а состоятельный мужчина, с уверенным взглядом и сверкающей улыбкой. Как дама, готовящаяся к балу, он покрутился у зеркала. Настроение чуть улучшилось. Накинув тяжелое драповое пальто, такое же расшитое, как и пиджак костюма, он вышел в коридор.
Глава 5
Запах сладких духов и тропических фруктов перемешался с дурным ароматом табака. По темному паркетному полу рассыпаны блестки и конфетти. Тьму помещения разрезают неоновые лучи прожекторов, толстые колонны оплела лепнина, стены украшены зеркалами в золотых рамах, картинами, головами животных. У дальней стены расположилась широкая сцена, вокруг нее круглые столики с диванчиками. На каждом из них по маленькой лампочке в виде капли. По левую сторону от сцены игорные столы: покер, рулетка, блекджек. Чуть поодаль, у колонн, места для больших компаний, с широкими кожаными диванами. Справа еще более роскошные и дорогие места, завешены красными шторами. У самого входа расположился длинный бар. Позади барменов, что жонглировали бокалами и плевались огнем в гостей, выстроилось настоящее панно из разноцветных бутылок. Свет в помещении неоновый и тусклый, только сцена— яркое, золотое пятно. Почти все столики заняты, по сцене прыгают танцовщицы в ярких перьях. Вокруг гостей кружатся девушки в вызывающих нарядах. От стола к столу носятся официанты в белых рубашках. Незатейливая музыка лезет в уши.
Лисандр уверенным шагом шел по длинному залу, зажимая в зубах дымящуюся сигарету. Официанты, проходя мимо, слегка наклоняли головы в знак приветствия, танцовщицы широко улыбались, некоторые из гостей протягивали руки, но Лисандр лишь учтиво кивал, пряча руки в карманах.
Из толпы выскочил худощавый мужчина в темном пиджаке на голое тело. Весь покрытый татуировками от самой шеи. Хозяин заведения – Ган.
– Дорогой мой! – Он пригнул на Лисандра с объятиями. – Я уж думал, никогда тебя больше не увижу!
– С чего вдруг? – Лисандр похлопал мужчину по спине, чуть отстранившись.
– Ты же теперь важная шишка! Не положено по таким местам шляться.
Лисандр усмехнулся. Ган положил руку ему на плечо и повел в сторону столов с красными шторами.
– Рассказывай тогда, что там в мире творится? Какие планы?
Они пришли к широкому накрытому столу. На дальнем углу дивана сидела полная женщина. С огромным вырезом, ее грудь почти что вываливалась наружу. На ногах сетчатые колготки, кожаный корсет затянут до предела, казалось, он вот-вот разрежет владелицу пополам. Женщина положила ногу на ногу и томно покачивала ей. На шее красовались дорогие украшения с камнями, на руках массивные золотые браслеты. Между пальцев она держала длинный мундштук. Слегка вьющиеся темные волосы волнами лились по плечам. Макияж с огромными красными губами и черными стрелками дополнял образ.
Увидев Лисандра, она вскочила с места и улыбнулась во все зубы. В передние два были инкрустированы мелкие алмазы.
– Привет, Мартиш, – сказал Лисандр сухо, и присел напротив.
– А я думала тебя больше не ждать. – Мартиша снова села, положив ногу на ногу.
– Разве что с людьми в форме, – пошутил Ган.
Он сел рядом с Мартишей, татуированная рука властно сжала женское бедро. Лис скомкано улыбнулся.
– Друг мой, чего желаешь? Как на счет сочного стейка и такой же сочной девчонки? – Ган пощелкал в воздухе пальцами, призывая официанта. Лис подпер щеку рукой, унылый взгляд упал на Гана.
– Как тебе не стыдно предлагать такое? – Мартиша расхохоталась.
– А что? Может, одумался и снова решил стать брутальным злым мужиком. – Махнул рукой Ган. – Одни кости остались, посмотрив. Глаза впали, кожа серая. – Привстав с места, он наклонился к Лисандру. – Ну, Лис, может хотя бы чипсов мясных? На тебя смотреть уже больно.
Мартиша шлепнула Гана по спине и одернула назад за ремень.
– Отстань ты. Сказал, что не ест, значит не ест. А вот девочку!…
К столу подошел официант и раскрыл блокнот.
– Виски, вегетарианское меню, всё что есть. – Повернулся к официанту Лисандр.
– И огромный сочный стейк. С кровью! – добавил Ган.
Мартина дала ему не сильный подзатыльник.
– Да это мне! – недовольно воскликнул Ган.
Официант все записал и взглянул на Мартишу.
– Еще сигарет и вина, – сказала она.
Ган скорчился, расхохотался, схватившись за живот:
– И всё? Ага, так и поверил. – Он ущипнул женщину за бедро. – Давай даме еще каких-нибудь закусок пожирнее. Иначе она все наше слопает. Господину даже травы не оставит. – Официант молча записал, кивнул, и ушел в зал. – Ишь ты. Вина и сигарет. В худеющие записалась? Мне тощая жена не нужна. – рассмеялся Ган.
Мартиша загоготала, обракинув голову. Тот похлопал ее по животу, стянутому корсетом.
– И так сдулась, стыдно на людях показаться. Раньше в зал только выйдет – уже все по углам прячутся. Сразу было видно, что хозяйка.
Лис смотрел на них и улыбался. Они часто шуточно ругались, подкалывали друг друга. Обзывали и спорили. Но при этом, это был самый крепкий союз на его памяти. Может, общая работа так их объединила. А может, они просто были созданы друг для друга. Как бы там не было, Лисандр всегда завидовал этой странной паре. Они были женаты уже около девяти лет, но так и не потеряли интерес к друг другу. Всегда стояли горой. Не раз Мартиша буквально за шкирку вытаскивала Гана с разборок. И он решал ее проблемы по щелчку пальцев. Они случайно встретились, в этом самом месте, которым тогда владел Ган. А сейчас это их общее дело.
– Как на счет подруги на вечер? Пока еще есть. – Мартиша потушила окурок и кинула мундштук на стол.
– Спасибо. – Отвернулся Лисандр. – Но я их уже по именам всех знаю. Да и после последней месяц лечился. Хватит, пожалуй…
Сутенерша вмиг побелела.
– Чего? Кто? Когда? Почему не сказал?
Ган почесал затылок и приобнял жену.
– Да там уже все решили. Я не стал тебя тревожить.
– Как решили? Кто это был? Я ей голову откручу. – Мартиша вскочила на ноги.
– Блондиночка такая, помнишь? Заделалась в индивидуалки в выходные, что-то подцепила и промолчала. Мы ее по-тихому… – Ган поводил пальцем у шеи.
– Вот дрянь. Денег им мало. – Мартиша шлепнулась на место.
– Всегда мало, – фыркнул Лисандр.
Мартиша цыкнула языком:
– А дома как дела?
– Даже думать об этом не хочу. Мне нахрен это все не надо. Работал бы себе спокойно.
– Так откажись, ты же можешь?
– Могу, но… Не хочу. Не хочу давать права Грэм решать хоть что-то. А Эш никогда не пойдет против ее воли. – Лис грустно опустил голову. – Вообще думаю, что если откажусь, то не доживу до момента, когда власть к нему перейдет. Так хоть какая-то гарантия, что моя голова не окажется где-то на воротах.
– Да, Грэм всегда была той еще сукой. Вполне может быть и так. Элиа не позволял ей на тебя зубы скалить. А теперь, черт знает чего ждать… Еще и религиозники эти… – размышлял Ган вслух.
– Только все начало вроде забываться… – Вздохнула Мартиша. – А что религиозники? Не слышала я об этом.
Ган усмехнулся.
– Да ладно, не слышала. Власть должна перейти к старшему сыну по закону. Дальше к среднему, потом уже к младшему. Это же их священные книжки диктуют! А тут сразу к младшему, еще и с такой славой! В городе каждый день какие-то митинги и собрания. Говорят, демоны королю на уши нашептали. Но при этом, устами короля говорит сам Аен, а значит нельзя не слушать его воли.
– Прекрасно… – Лис уставился в стол пустым взглядом.
Официант вернулся с полным подносом. Быстро засервировал стол и поставил блюда. К Мартише он поставил тарелку с большим количеством разных закусок: сливочные роллы, жареные гренки, птичьи ножки в кляре, овощи во фритюре и куча соусов, а также бокал вина.
– Все как вы любите, миледи, – из кармана официант достал пачку сигарет и положил возле ее бокала.
Гану подал стейк с разными травами и полный стакан пива. Затем расставил по столу остальной заказ: несколько видов овощных салатов, мелкие закуски из пряных трав и сыра, мед с орехами, брускетты с вялеными томатами.
– Трава, со вкусом травы, под травяным соусом. – Ган рассмеялся.
Лис залпом опрокинул стакан виски и отдал его обратно официанту. Покрутил пальцем в воздухе, с просьбой повторить.
– Сколько лет прошло, а твои шутки не меняются, старик.
– Я жду пока тебе надоест строить из себя травоядное.
Лис бросил взгляд на кусок мяса в тарелке у Гана. Тот активно пилил его ножом.
– Я вот смотрю на этот шмат плоти и вспоминаю, что вчера точно такой же видел на столе в подвале. Тело разорвало взрывом, его из таких же вот кусков пытались сшить, чтобы в гроб уложить нормально. И пахло, кстати, так же.
Ган бросил нож на стол и недовольно уставился на друга.
– Ну ты и мудак Лис. Сам не ешь – другим аппетит не порти.
Лисандр кинул в рот одну из своих закусок, опустил руку в карман. На столе появились карты, следом за ними игральные фишки, кости, деньги, золото…
***
– Как это ты ничего не нашел? – Грэм нервно стучала ногтями по столу.
Она восседала в шикарном кресле, почти что королевском троне, за резным дорогим столом из мореного дуба, украшенным вставками из светлых пород и смолы. В тот же день, когда король умер, она заняла его приемный кабинет. В большой дорого обставленной комнате, трудно было поверить в бедность Севера. Даже в обоях была инкрустация из полудрагоценных камней. Массивные люстры из горного хрусталя, абажуры из шелка ручной работы на настольных и настенных светильниках. Огромный диван на всю стену в углу комнаты, у дверей, на котором сейчас расположился Сорот, закинув ногу на ногу. Низенький столик рядом. В центре него стояла ваза со свежими фруктами, что на Севере, порой, стоили дороже золота. За спиной королевы расположились панорамные окна во всю стену, закрытые бархатными драпированными шторами. И сама королева оделась под стать новому рабочему месту. Скучные закрытые платья сменились на расшитый золотом корсет и яркий цветочный шелк с узором.
– Ничего. – Эш стоял на против матери, у стола. – Совершенно. Лишь склянку, похожую на менкоиновую. Но эта была пустой.
– Так может. – Прищурилась Грэм. – Она не была пустой, изначально?
– Может и не была…
– Так почему не проверил? Должны же остаться внутри следы, остатки!
– На дне были капли воды, ее вымыли. Не вижу смысла тратить на это время. – Эш еле сдерживался от того, чтобы не закатить глаза.
Грэм покачала головой.
– Не видишь смысла значит…
Эшлен кивнул.
– А как ты думаешь, что будет с Севером, когда к власти придет вспыльчивый, нервный, упрямый и зависимый человек?