Мастер по случаю. Мемуары о работе в колледже

История 4. Как Вам не стыдно, Алина Алексеевна!

Но не только Богдан смешил меня почти каждый день. Маятник моей нервной системы вдруг резко качнулся в другую сторону. Смешным для меня сейчас становился любой пустяк. Очень часто я не могла удержаться от смеха. Только представьте себе: заведующая отделением при мне грозно отчитывает моих студентов – прогульщиков. И тут я вдруг начинаю громко хохотать. Уж очень непривычные для меня выражения она иногда выбирала.

Например, мой студент Махмут к середине осени понял, что не хочет учиться в колледже. Он решил забрать документы. Заведующая отделением была против.

– Ты что думаешь? Тут тебе проходной двор? Захотел – пришёл, захотел – ушёл?!! – возмущалась она.

Я засмеялась. «Проходной двор». Забавно.

– Выйдите отсюда, Алина Алексеевна! Вернётесь, когда возьмёте себя в руки! – меня, как школьницу, выгнали из кабинета.

Как-то я, как обычно, проводила перемену с группой перед уроком литературы. Перемена давно окончилась, а преподавателя всё ещё не было. Литературу у моих вела пожилая, но бодрая женщина лет шестидесяти. Минут через пятнадцать урока я решила ей позвонить.

– Кому Вы звоните? – загалдела группа. – Не надо никого беспокоить!

Но я их, естественно, слушать не стала. На звонок ответили:

– Алло?

– Здравствуйте. Моя группа Вас ждёт в кабинете литературы. Вы подойдёте?

– Как это ждёт?!! – возмутилась преподаватель. – У них же сегодня нет литературы!

– А Вы расписание посмотрите, – посоветовала я.

Минутная пауза.

– Я минут через двадцать подъеду на такси, – пообещала она.

Разговор шёл по громкой связи, ребята всё слышали.

– Ну зачем Вы ей позвонили? – заныли они. – Мы бы и так тут посидели!

Честно говоря, понять их было можно. Уроки литературы (когда им не показывали фильмы) часто были для них скучными.

Наконец, подошла преподаватель. Оказалось, учебная часть изменила вечером расписание занятий. Они иногда так делают. А она смотрела расписание днём, как обычно. И про изменения в расписании не знала.

– Представляете? – возбуждённо рассказывала она.

Группа с интересом её слушала.

– Я ни сном, ни духом. Поставила в духовку запекать мясо… А тут звонит Алина Алексеевна, и говорит, что у вас – урок!

После этих слов почти двадцать пар глаз воззрились на меня осуждающе.

– Как Вам не стыдно, Алина Алексеевна! – укоризненно выразил общее мнение Станислав Чернов. – Так издеваться над пожилым человеком!

Тут я не выдержала: рассмеялась и вышла из класса. Сюрреализм! Полное искажение реальности! Человек на работу опаздывает, а мне ещё и стыдно должно быть!

Моё состояние «навеселе» в конце-концов заметили и дома.

– Мне кажется, ты никогда так много не смеялась. Рада, что тебе так весело! – с удивлённой укоризной, и даже с какой-то лёгкой обидой сказала однажды мне мама.

Но весело мне вовсе не было. В конце сентября на мою электронную почту пришёл уточнённый диагноз сына. По сути, ничего не изменилось. Однако определённость немного успокоила.

Успокаивало и то, что муж на днях устроился по контракту в ресторан. И наш семейный доход стал стабильным.

История 5. Трудно быть старостой

Навещать свою группу требовалось на каждой перемене. Мастера обычно находились в классе до начала урока. В начале урока они сообщали преподавателю, кого из группы нет и по какой причине. А также отмечали в своём табеле посещаемость. Считалось, что этим должен заниматься староста группы. Но со старостой в группе у меня вышла полная засада.

Я понятия не имела, кто из студентов моей группы сможет быть старостой. Достоверной информации об их характерах у меня не было – на школьные характеристики тут опираться не стоило. Видением любого человека «насквозь», в отличие от других педагогов, я не обладала. Действовать «методом тыка»? Как-то ненадёжно…

И тут я вспомнила: моя наставница жила с одним из моих студентов, Дзюбиным Андреем, в одном доме. Она знала его с детства, и была знакома с его родителями. Не так давно она мне об этом рассказывала. Дождавшись удобного момента, я спросила у неё:

– Как Вы думаете, Андрей сможет быть старостой группы?

Наставница на секунду задумалась, и ответила:

– Да, пожалуй, сможет.

И я назначила Дзюбина старостой группы. Как оказалось, Андрей действительно был лидером. Но – неформальным. На первом же после этого дежурстве он отказался убирать территорию. Не царское это дело! Но если так поступает староста, другие убирать территорию тоже не станут.

Перед этим у группы был урок физкультуры. Учитель физкультуры наставила двоек всем, кто пришёл без формы. И не одну, а по пять каждому! Любимое число, наверное. На перемене группа шумела.

– Физручка совсем оборзела! – громко заявил Андрей при всех.

Я поняла, что старосту придётся менять.

На перемене я отозвала Андрея в сторону.

– Андрей, староста группы не имеет права плохо отзываться об учителях! – сразу перешла я к делу (с мужчинами лучше говорить коротко и по-существу).

– Но она действительно оборзела! – возмутился Андрей.

– В любом случае, нельзя было при всех такое говорить, – заметила я. – Староста должен быть лояльным по отношению к учителям. Я не могу Вас с таким настроем оставить старостой группы. Группе я скажу, что Вы передумали быть старостой. Без обид? – спросила у него я.

– Ну ладно, я не больно-то и хотел быть старостой. – заявил Андрей.

– Вы действительно не обиделись? – уточнила я.

– Нет, нет, всё нормально! – убеждённо ответил он.

Андрей давно привык говорить взрослым только то, что они, по его мнению, хотят услышать. К сожалению, я пока об этом не знала.

Я объявила группе, что Андрей передумал быть старостой. Поэтому срочно нужен новый староста группы.

На следующей перемене ко мне подошёл Богдан.

– Там Андрей в общем чате возмущается, – заметил он. У группы было два общих чата, как и у их родителей. Один из них был без меня. – Я, пожалуй, соглашусь быть старостой.

– Хорошо! – обрадовалась я.

Стать старостой группы я предлагала Богдану уже давно, почти с самого начала учёбы. Обычно он привлекал всеобщее внимание: высокий, симпатичный, самоуверенный, с грамотной развёрнутой речью. При внешней безалаберности, он мог думать и о других. Он незаметно оказывал покровительство самым слабым, по его мнению, одногруппникам. Я считала, что должность старосты группы ему хорошо подойдёт.

Прошла уже почти половина перемены, а я ещё не заходила в группу. Я отправилась в класс.

– Итак, кто хочет быть старостой? – спросила я у группы.

Ко мне подошёл Богдан, обнимая за плечи Махмута.

– Вот Махмут очень хочет быть старостой, – ответил Богдан за группу.

– Да, хочу! – подтвердил Махмут.

– Ещё желающие есть? – снова спросила я группу.

– Я хочу! – поднял руку Игорь Григорьев.

Ни Махмута, ни Игоря я не могла представить в роли старосты группы. С самого начала они не проявляли никакого интереса к учёбе. И я до сих пор не понимаю, зачем им нужна была эта должность. Но лучше уж Махмут, чем Игорь, – с Махмутом легче договориться. Раз уж других вариантов теперь нет, а Богдан снова ускользнул.

Я объявила группе, что старостой будет Махмут, и подумала, что на этом всё. Рано обрадовалась. С моей группой расслабляться было никак нельзя.

Уже через неделю Махмут начал пропускать занятия. То он болел две недели. То не приходил в колледж, потому что некому было остаться с его младшими братишками (Махмут из многодетной семьи). Всё это время я не могла связаться с его родителями. Телефон, указанный в личном деле, был недоступен. А сам Махмут отказывался давать мне телефоны родителей.

Староста группы, по сути, – это правая рука куратора или мастера. С хорошим старостой в группе мастер, можно сказать, отдыхает. Потому что такой староста сам:

следит за порядком в группе;

сообщает преподавателю и мастеру об отсутствующих и опоздавших;

назначает дежурных по колледжу, по столовой, и по уборке территории.

Это кажется фантастикой. Но у моей наставницы в одной из групп был такой староста. Представляете? Я даже не могла себе такое представить – никогда не отличалась настолько богатым воображением.

А ещё старосте поручают считать средний балл оценок, заполнять зачётки и термометрию.

Но я и не думала требовать многого от старосты своей группы. Староста был нужен лишь для того, чтобы носить журнал группы из кабинета в кабинет и иногда посещать общие собрания в колледже. А сейчас даже такого старосты в моей группе не было!

В один совсем не прекрасный для него день Махмут, наконец-то, появился в колледже. Справки от врача о болезни у него не было. Зато выяснилось, что всё это время он был занят подработкой (ему уже было 18 лет).

– Без обид, Махмут, – сказала я ему. – Староста в группе должен быть каждый день. А Вы, видимо, каждый день на занятия ходить не собираетесь.

– Да, я иногда не могу прийти в колледж, – согласился со мной Махмут. – По семейным обстоятельствам, – внушительно добавил он.

– Тогда я сегодня же назначаю старостой группы кого-нибудь другого. А за прогулы Вы после уроков пойдёте убирать сварочный полигон, – «обрадовала» я Махмута.

Я прошла в класс, где сидела моя группа.

– С сегодняшнего дня старостой группы будет Шершнев! – объявила я. С Шершневым я договорилась об этом заранее. И только ждала появления в колледже Махмута, чтобы сообщить ему об отставке. Менять его заочно было бы подло.

После всех занятий моей группы я поджидала Махмута, чтобы отвести его к заведующему сварочной мастерской. Увидев меня, Махмут немного испугался. До этого момента он всё же не верил, что я выполню свою угрозу насчёт уборки.

Низкорослый и субтильный Махмут не привык к тяжёлой физической работе. Как ему это удалось в многодетной семье? Богдан как-то в шутку с ним боролся и случайно уронил его на пол. Хотя сам Богдан был довольно хрупкого телосложения, только чуть крупнее Махмута и ростом повыше. К счастью, Махмут тогда не пострадал.

Перед уборкой я отвела Махмута в столовую, и договорилась с дежурным мастером, чтобы его покормили. После такого Махмут перепугался ещё сильнее.

– Я тут что, до ночи буду работать? – испуганно спросил он. Я многозначительно промолчала.

Было почти три часа дня. Заведующий мастерской работает до пяти. Сомневаюсь, что ради Махмута он задержится на работе даже на пять минут.

Наконец, Махмут поел. Я отвела его к заведующему мастерской, и ушла. У меня ещё оставались незавершённые дела.

Наказывать студентов за опоздания на занятия и прогулы уроков – распространённая практика в колледже. Обычно нарушителей отправляют на дополнительные хозяйственные работы, либо они дежурят в первую очередь. Надо же как-то дать понять студентам, что опаздывать и прогуливать занятия – нехорошо.

– В КХТ, как в армии, – как-то высказался на этот счёт Стас Чернов. – Чуть что – два наряда вне очереди!

На поведение студентов, к сожалению, эти дополнительные дежурства почти никак не влияют. Опоздавших меньше не становится, а прогуливают занятия многие по-прежнему с большой охотой. Особенно когда мастера или куратора группы нет в колледже, и их родителям сообщить о прогулах некому. Но так хоть какая-то польза для колледжа от прогульщиков имеется.

Сергей Шершнев, следующий после Махмута староста группы, был очень открытым и общительным юношей. Невысокого роста, но развитый и крепкий, Серёжа мог показаться мягким и покладистым. Однако на самом деле он таким не был. Внутри Шершнева словно стояли весы, на которых его большой потенциал уравновешивался таким же упрямством. Талантливый, способный решать самые разнообразные задачи, Сергей обычно действовал только в своих интересах. А интересы у него очень часто менялись.

В колледже он сначала записался в танцевальный кружок и в студенческий совет. Через пару месяцев он бросил и то, и другое. И стал ходить на волейбол.

На посту старосты Шершнев продержался чуть больше месяца. Потом ему это надоело, и он самоустранился. Если Шершнев сказал: «нет», никакие уговоры не помогут. Всё равно, что пытаться переупрямить барана. И сейчас моей группе срочно требовался новый староста. А по колледжу поползли слухи, что я в своей группе меняю старост как перчатки.

Да, с выбором старосты группы у меня явно что-то пошло не так. На третьем курсе моя группа ввела негласный запрет на назначение старосты. Это был своего рода бойкот. Каждого, кто соглашался даже временно побыть старостой, активно осуждали. Булат, например, не продержался и месяца – не выдержал давления. Чтобы в группе хотя бы формально был староста, мне пришлось подкупить одного из моих студентов хорошими оценками по учебной практике.

Но что же делать, если староста прогуливает занятия? Ведёт себя с преподавателями некорректно? Либо вообще отказывается быть старостой? В группах рабочих специальностей такое встречается довольно часто. Терпеть такое поведение – это значит, его одобрять. Заменить старосту? Тут и поджидает ловушка, в которую я попала. Шило меняешь на мыло. Или наоборот. К тому же сделать больше одной рокировки без нежелательных последствий не выйдет – подростки очень самолюбивы. Кажется, что оптимального решения тут нет. Однако, оно существует.

Моя коллега – вполне успешный куратор группы электриков. В своей группе вместо одного старосты она назначила целую «тройку» лидеров. Один из них отвечает за журнал группы, второй – за уборку территории, третий – отмечает посещаемость. Но все проблемы в группе они решают совместно, и также вместе приходят на собрания старост колледжа. И это логично: всё делать одному действительно довольно тяжело.

А что ещё в моей ситуации можно было сделать иначе?

Сейчас мне в голову пришла крамольная мысль: «А может, не стоило мне щадить самолюбие Дзюбина Андрея». Ведь его мать и бабушка не постеснялись звонить мне по телефону и скандалить по поводу отставки Андрея с должности старосты.

Я могла объявить своим:

– Андрей больше не староста группы. Потому что от старосты я жду лояльности ко мне и преподавателям. Недопустимо старосте при всех ругать учителя, используя бранные слова!

Дело в том, что я фактически обманула свою группу. Сообщила, что Дзюбин передумал быть старостой. А он в общем чате без меня нелицеприятно обо мне высказывался – возмущался, что я его сняла с должности старосты группы.

На моей прошлой работе у меня была начальница, не терпевшая ложь. Сотрудников, попавшихся на вранье, она увольняла.

– Как я могу рассчитывать на человека, если не знаю, чего от него ожидать? – объясняла она свои действия. При этом к себе она свои требования не применяла.

Моя группа была такой же. Большинство из них не отличались правдивостью. Зато малейшую неправду они улавливали лучше, чем детектор лжи. И не прощали. Некомпетентность, например, они ещё могли простить. А вот ложь – нет. Поняла я это довольно быстро, поэтому всегда старалась разговаривать с группой максимально честно. Мне очень помогли в этом мои многолетние тренировки с предыдущей работы.

Тем не менее мои студенты иногда обвиняли меня во лжи. Понятие правды довольно относительно.

История 6. Физкультура – не проблема

Эпопея со старостами в группе началась с двоек по физкультуре. Помните? Несколько студентов моей группы пришли на урок физкультуры без формы. Ну как, несколько? Почти четверть группы! Каждый из них за это получил от физрука по пять «двоек» в одни руки.

По этому поводу днём шумела и ворчала почти вся группа. В школе многие привыкли получать по физкультуре хорошие оценки без особых усилий. Только за то, что на урок пришли.

А тут, видите ли, мало только прийти на занятие! Нужно ещё принести с собой форму для физкультуры! Да ещё и заниматься заставляют: бегать, играть в футбол или волейбол, сдавать нормативы. Возмутительно.

С другой стороны, пять «двоек» – это действительно круто. До поступления в колледж все пользовались электронным дневником и понимали, как рассчитывается средний балл. Если у студента пять «двоек» по одному предмету, то больше «тройки» за семестр он не получит. Значит, о стипендии в следующем семестре можно забыть. И всё из-за какой-то физкультуры! Пип-пип-пип-пип…

Ребята от души повозмущались днём, а вечером передали эстафету своим родителям.

– Мой внук в школе с удовольствием ходил на уроки физкультуры. А сейчас идёт на физкультуру с неохотой, приходит из колледжа в плохом настроении, – жаловалась в общем чате бабушка Петрова Вовы.

Родительский чат состоял в основном из матерей студентов и всего двух отцов. Однако не у всех моих студентов были родители. Причём сиротой официально был только Шахамир. У остальных же по документам родители были. И даже имели родительские права, но давно ими не пользовались. В таких случаях я добавляла в родительский чат родственника, который действительно заботился о ребенке все это время, – бабушку, тетю или старшую сестру.

– Это даже незаконно! Пять двоек за одно занятие, – негодовала мама одного из моих студентов.

Стоило двоим поднять тему «двоек» по физкультуре, как остальные тоже решили поделиться своим мнением. Через полчаса родители уже договорились пойти к директору колледжа с жалобой на преподавателя. И даже выбрали представителей. Никогда больше в родительском чате я не наблюдала такой сплочённости. Эх, была бы такая активность родителей перед выпуском группы! Увы. Такое единство больше ни разу не повторилось.

Мой планшет заряжался в зале. Сама я весь вечер провела на кухне. В кухонной раковине лилась вода, шумела стиральная машина, шкворчала сковорода на плите. Над ней гудела вытяжка, унося запах жареного лука. Звуки сообщений Ватсапа из зала я почему-то не расслышала. Когда же я вышла из кухни, то застала только конец дискуссии.

Прочитав сообщения, я тут же представила себе возможное развитие событий:

Вот наступает следующая неделя, и родители моих студентов приходят к директору колледжа.

Они жалуются ему на преподавателя физкультуры, а дальше…

А дальше ничего хорошего!

Преподаватель физкультуры, на мой взгляд, очень непредсказуема и может быть злопамятной. Заменить ее у группы, вероятно, не получится. В этой ситуации директор, скорее всего, примет сторону преподавателя, а не родителей. Это можно понять: найти нового преподавателя гораздо сложнее, чем отчислить пару студентов. А занятия по физкультуре у сварщиков продолжаются до середины третьего курса. Им всем мало не покажется!

К тому же попадёт заведующей отделением. А уж она запомнит «ходоков»-родителей. Не запомнит, так запишет. Есть у неё такая привычка. И припомнит всё этим студентам при первой же возможности. Мастера рассказывали, как отчисляли студентов, у которых родители не так с директором поговорили.

Ну и мне попадёт, конечно. Что уж там говорить… В общем, меня затрясло.

Мне удалось в чате уговорить родителей не спешить с визитом к директору. Я объяснила им, что пока сама займусь решением этой проблемы. Затем я сделала скриншот беседы, где родители договорились пойти к директору колледжа и немного раньше.

На следующий день с утра я показала скриншот заведующей нашим отделением. Скриншот она быстро просмотрела, и попросила его ей переслать. На этом наша беседа закончилась. Но не закончилась эта история.

В тот же день зав. отделением побеседовала с преподавателем физкультуры в своей манере. После обеда физрук встретилась со мной, и кое-что объяснила:

– Эти «двойки», Алина Алексеевна, стоят только в моём журнале! В официальный журнал я их ставить не собираюсь. Если я там столько двоек наставлю, с меня ведь зав. отделением голову снимет!

Ну ясно, эти «двойки» она ставила для устрашения нерадивых студентов. Ещё она пообещала спокойно поговорить с моей группой. И действительно, на следующей физкультуре такая беседа состоялась. Ребята после занятия пришли умиротворённые.

– Вы поговорили с преподавателем? – спросила я у группы.

– Да! – вразнобой ответили все.

– И что-же она вам сказала? – полюбопытствовала я.

– Сказала, что ничего мы не добьёмся. Преподавателей не хватает, – ответил Марат. Остальные вслух с ним согласились.

По-моему, было сказано много чего ещё. И что-то в разговоре явно устроило мою группу. Слишком уж они были спокойными.

Я немного злилась на преподавателя физкультуры. Если она могла успешно поговорить с моей группой, почему не сделала этого раньше? Хотя бы со мной она переговорить могла?

В родительском чате я сообщила, что конфликт исчерпан. Так оно и было: после этого ни ребята, ни их родители больше никогда не поднимали вопрос о физкультуре.

Через несколько дней я представила себя на месте преподавателя. Любого преподавателя. И поняла, что моя первоначальная реакция была ошибкой. Преподаватель не может заставить студентов надевать спортивную форму на занятия, как бы ему этого ни хотелось. Педагог-предметник не может обеспечить посещение своих занятий студентами. У него нет ни телефонов студентов, ни телефонов их родителей. Только у мастеров и кураторов группы либо у заведующей отделением обычно имеются все контакты.

Однако далеко не все преподаватели готовы обратиться к мастерам или кураторам. А тем более – к зав. отделением. Для многих это означает – расписаться в собственном бессилии. Да и кураторы бывают разные.

Поэтому, распространённая тактика ответственных педагогов – «запугать» студентов с самого начала занятий. Тогда в конце предметного курса «проблемных» студентов будет гораздо меньше.

Опытные кураторы и мастера в случае конфликтов с преподавателями действуют дипломатично. К сожалению, дипломатичности во мне всегда было не больше, чем в танке.

Этот инцидент не прошёл без последствий. Некоторые преподаватели вдруг начали передо мной отчитываться, когда занятие не проводилось. Рассказывали мне, по какой причине занятие не проводится. И что их начальство, разумеется, в курсе. Мастера мне наперебой предлагали отключить комментарии в родительском чате. Некоторые из них так поступали сами.

Идея отключать в чате комментарии не нравилась мне по нескольким причинам:

во-первых, в нашей стране заявлена свобода слова. И я считаю себя не в праве мешать кому-либо высказывать своё мнение. Конечно, если это цензурно и не в грубой форме;

во-вторых, отключив комментарии, лишаешься обратной связи. В случае этого «физкультурного» скандала я бы не узнала о намерениях родителей. Они бы договорились пойти к директору в чате без меня. И не только для меня это стало бы неприятным сюрпризом;

в-третьих, это всё равно что признаться в том, что боишься родителей своих студентов. Либо (что ещё хуже) пренебрежительно к ним относишься. Ни то, ни другое не вызовет у родителей уважения. К такому куратору они не будут относиться серьёзно.

в-четвёртых, такой чат – «неживой». Родители не поздравят друг друга и меня с праздниками. Не зададут важные для многих вопросы. Не скажут «тёплых» слов и не поблагодарят. Конечно, всё это можно написать мне в личные сообщения. Но с таким отношением никто не захочет этого делать.

В чате со студентами куратору приходится ещё труднее. Студенты постоянно пишут всякую чепуху. Могут высказываться в грубой форме. Но отключать там комментарии тем более нельзя, потому что постоянно нужна обратная связь ото всей группы. К тому же студентам очень важен обмен информацией и общение.