Дитя магии
– Строгое расписание жизни, максимум зубрежки, минимум свободного времени, куча книг и никаких конных прогулок, – насмешливо заметил ифрил. – Год-другой взаперти – и приличная чародейка готова к употреблению.
– Что? – взвилась я. – Не поеду!
– Не слушай болтуна, – улыбнулась бабушка, – гулять тебе никто не запретит. Но в остальном Иф прав – Звездочет научит многому. Кроме того, он составляет ученику «Карту жизни» с подробным разбором прошлого и предсказанием будущего, с описанием силы и способностей. «Карта» прояснит твою дальнейшую судьбу и…
Я отвернулась. И определит, та ли я, за кого меня принимают… Обреченно посмотрела на бабушку и прочла в ее строгих глазах приговор. Всё, кончилась моя свободная жизнь веселой вольной пташки… Пора взрослеть.
– И что дальше?
– Добраться до места, – взмах руки, и между нами призрачной стеной замерцала карта. – Замок Звездочета находится к северу от нас, у подножия Облачных гор.
Я пропустила ее слова мимо ушей, с любопытством уставившись на карту. Да, я ни разу не видела карту мира. И эти знания от меня тоже почему-то скрывали. Боялись, что заинтересуюсь и сбегу за пределы своего Лесного края?.. Карта напоминала пирог, разрезанный на восемь частей. Озерный край, Песчаный край, Болотный и Островные края… Какой же он огромный, наш мир… И почему-то частично черным закрашен. И с дрожью вспомнилось отцовское: «Это путь темной».
– Ваш волшебный мир… – я замялась, подбирая нужное слово. – Двумирный, да?
– Есть темные и есть светлые, – кивнула бабушка. – За темной краской – не наши земли. Темные маги живут по духу и его велениям, и бед от них немало. А мы – свет, разум. Мы бережем то, чем владеем, – и посмотрела на меня так, словно чего-то ждала.
А мне не хватило духу спросить. О себе. Стало страшно. Мало того, что не маг, так еще и, кажется, не совсем свет?.. В Пустынные земли еще отошлют… учиться тьме. Пожалуй, лучше к Звездочету, хоть до дома шибко далеко…
– А это что? – я указала на толстую, чёрную черту между двумя краями. Указала на одну, но такие черточки были везде, между всеми краями. Точно поваленное дерево между полянами.
– Приграничье. Здесь живут люди.
– А это? – я указала на крупную точку в центре «пирога».
– Внутренний мир, – пояснила бабушка, – кладовая магической силы. Но о нем ты узнаешь позже. Сейчас путь запоминай, – и от «точки»-замка, находящейся в середине Лесного края, к приграничью извилистой змеей поползла черная линия.
– Далековато! – дружно присвистнули мы с ифрилом.
– Ничего, доберетесь. Дней десять – и вы на месте. Путь до гор проходит через шесть городов и восемь деревень, и ночевать под открытым небом не придется. И деньги на дорогу я тебе дам. И покров – отвод чужих глаз – наброшу. Отведу чужие… интересы. Видеть тебя будут, а вот замечать – нет. Для твоей же безопасности. Далее. Письмо Звездочету я уже отправила. Как приедешь, покажешь ему эту бумагу, – на мои колени опустился серебристый лист, исписанный черными чернилами, с печатью, которую я видела на родительской книге заклинаний. – А после придется выдержать проверку.
– Какую проверку? – насторожилась я, отвлекшись от карты.
– Проверку знаний, – улыбнулась бабушка, откинувшись на спинку кресла. – Звездочет слишком занят, чтобы тратить свое время на неучей, бездарей и лентяев с улицы.
Я приуныла, некстати припомнив свои многочисленные прогулы, сорванные уроки и скандалы с наставниками. Ведь я же… бездарь.
– Это будет весело, – хихикнул ифрил, пропуская мой убийственный взгляд.
– Надеюсь, ты не посрамишь мое имя, – добавила бабушка строго. – Я с трудом уговорила Звездочета принять тебя, так что изволь потрудиться. У тебя будет почти две недели на подготовку. И, пожалуй, я дам тебе в дорогу несколько книг.
Она прошлась вдоль шкафов, выманивая оттуда книги и складывая их в стопку на столе. И когда книг набралось с десяток, бабушка решила, что этого «пока» хватит. Я перевела дух. Нет, я любила читать, но мне нравились вещи интересные – про тайны и приключения, про подвиги и любовь. А «Словник древнеарийского языка» и «История развития древологии» к «интересному» никак не относились.
– Я постараюсь тебя навещать, хотя Звездочет этого не приветствует. И с родителями поговорю.
– Нет! – встрепенулась я. – Не надо…
– Неужели ты не сможешь их простить? – тихо спросила она, остановившись за спинкой моего кресла. – Ведь это я, Лекс. Это я настояла на сокрытии. Я велела воспитывать тебя как человека, вдали от магии. Если бы не я…
– А они согласились, – резко возразила я. – Поддержали. Не захотели… – и запнулась, прикусив губу.
– Время всех рассудит, – ифрил мягко сел на мое плечо.
– Действительно, – согласилась бабушка. – Бери книги. Пора.
Пока мы спускались по лестнице, я уныло заглядывала в каждый темный закоулок, молча прощаясь с родным замком на неопределенный срок. Кстати, а почему на неопределенный?..
– Бабуль, а сколько мне учиться? У Звездочета?
– У мэтра Звездочета. Если не будешь увиливать от учебы, то года полтора-два, – прямо ответила она.
Сколько?.. Полтора-два года?..
– Этот срок необходим для получения степени ученика чародея, – продолжала бабушка. – А если захочешь получить магическую степень, то и больше.
– Что за степени?
– О, их много. Потом расскажу, – отмахнулась она. – Сначала хотя бы звание ученика защити. А потом… будет потом.
Я вздохнула, отстав от бабушки и завернув в свою комнату. Сняла любимый старый халат и переоделась в дорожное. Привычные штаны и рубаха для непривычного случая – для дальней дороги в неизвестность… Я затянула пояс и заплела косу, показав язык своему рыжеволосому отражению в зеркале.
Ну, хотя бы до «ученика» помучаюсь – ради «Карты жизни»-то… Заноза страха заелозила, закололась больно. Мир, даже этих десяти дней дороги, так огромен, а я…
– Ха, думаешь, степень получить так же просто, как залезть на Дуб-прародитель? – почти привычно уже зазудел ифрил. – А не выйдет. Шевелить мозгами труднее, чем мышцами.
– Посмотрим!
Мы вышли во двор, где меня уже поджидал, переминаясь с ноги на ногу, верный Ветер. Теперь-то я знаю, как бабушка вылечила его за одну ночь… Пока я обходила коня со всех сторон, проверяя надежность ремней и мимоходом шаря по походным сумкам, бабушка достала второй серебристый свиток-письмо.
– Спрячь его подальше и при въезде на постоялый двор показывай управляющему, – объяснила она. – Это право на бесплатный ночлег, ужин и завтрак. На постоялых дворах подолгу не задерживайся. Молодой и симпатичной девушке опасно путешествовать одной. Даже под покровом. И, не случись всё так быстро, я бы нашла тебе провожатого.
…и еще найду, отчего-то почудилось между строк.
– Но я смогу за себя постоять, – возмутился я.
– Ты меня поняла? – бабушка нахмурилась. – На дорогах нынче беспокойно, Лекс. Будь незаметной и укрывайся на постоялых дворах до восхода Двойной луны. Никаких ночных похождений. И никаких безумных поступков, слышишь?
– Слышу, – бодро улыбнулась я. Страх сменился нездоровым азартом. Вот, мечтала о свободе? Мечты сбываются. Только не так, как… мечталось. Совсем не так.
– Иф, – она обернулась к охранителю, – надеюсь на тебя.
– Конечно! – отозвался он легкомысленно.
– Тогда – в путь, – бабушка обняла меня на прощание, – и да благословят тебя звезды.
Мое сердце сжалось. Когда теперь увидимся?.. И до меня дошло: возврата в прежнюю жизнь уже нет. Больше не будет ночных побегов из окна, долгих прогулок по лесу и легкой бесшабашной жизни под родительским крылом. Мне придется самой заботиться о себе и самой отвечать за себя. И как скоро я теперь увижусь со всеми и… с Яртом?
А вдруг он вернется с практики, а меня здесь уже нет?..
– Да… – я быстро обняла ее. – До встречи?..
– До встречи, милая, – улыбнулась она, глядя, как я привычно взбираюсь в седло. – Конечно же, до встречи.
Ветер, почуяв свободу, резво устремился прочь. Я ехала среди деревьев, прислушивалась к щебету птиц, дышала вчерашней грозой, но видела старинный, увитый плющом замок, спрятанный в сердце леса. И маленькую светлую фигурку, замершую у ворот.
До встречи, бабуль… Обещаю не опозорить тебя и вытрясти из Звездочета, то есть у мэтра Звездочета, ученическую степень… то есть заслужить, конечно же… И постараюсь победить страх большого мира. И преодолеть собственную бездарность. Хотя…
Хотя – чему маг может научить человека? Разве что… пониманию сути волшебного мира? Для начала?
– Иф, ты запомнил дорогу?
– Разумеется, – подтвердил он и тихо добавил: – Знаешь, я ведь никогда не уходил от родового поместья далеко. Не думал, что это так… тяжело.
– Не волнуйся, я же с тобой.
– Вот это меня больше всего и настораживает, – уныло отозвался ифрил.
Глава 3. Беспокойная ночь
– Лекс, ешь, ну же, – уговаривал Иф, пока я с отвращением ковыряла вилкой остывшие котлеты.
– Фу, какая гадость! – сморщилась я, отодвигая тарелку.
– Избалованная девчонка! – пробормотал раздосадованный охранитель, кружа над столом огненной пчелой. – Вот что тебя здесь не устраивает, а? Что?
– Мясо, – буркнула я. – Ненавижу мясо!
– Нет, вы только посмотрите на нее! – простонал он. – Мясо она ненавидит!.. А коли нету здесь ничего другого? С голоду пухнуть будешь?
– Буду! – гордо вздернула подбородок я.
– А ну, ешь, я сказал! – потеряв последнее терпение, рявкнул Иф, грохнув кулачком по столу так, что тарелки с вилками, звеня, подпрыгнули.
Однако… С виду мелкий, а силы-то сколько…
Сидящий за соседними столиками народ вытаращился на меня с подозрением. Ага, для них-то посуда сама по себе подпрыгнула в воздухе… Ифа никто не видел, кроме меня. Хотя, возможно, он зрим для магов.
Я мудро «не заметила» чужие вопросительные взгляды, дождалась, когда они «отведутся», и сквозь зубы прошипела:
– А ну, угомонись… Лучше поищи что-нибудь путное поесть.
– Что, например? – угрюмо поинтересовался он.
– Всё, что найдешь, но только не животного происхождения.
– Ладно… – смирился охранитель и исчез, а я, вытянув ноги, рассеянно уставилась на уголок стола.
За шесть дней пути я успела насмотреться всякого, в том числе и на завсегдатаев постоялых дворов, которые (в смысле, люди) являли собой безликую серую массу, снующую по делам. Всякого – кроме волшебства. Ничего необычного: мир как мир, а люди – как люди, в смысле маги. В чем разница? Да, я не молодею, как бабушка, в лунном свете, но ведь и они – тоже. Зачем надо было мир прятать?..
Мои размышления прервал чей-то гневный вопль:
– Где мой рис?
Я усмехнулась: Иф взялся за дело. Бедняга, я его за эти дни совсем загоняла… Но кто же виноват, что по бабушкиному письму мне выдавали исключительно дежурное блюдо с мясом? От мяса я избавлялась, а охранителя посылала за добавкой. Он ворчал, рычал, вопил, но я ничего не могла с собой поделать. Я выросла в лесу, среди зверюшек и птичек, и не представляла, как можно питаться этими созданиями.
– Держи, чудовище, – ифрил, воровато оглядевшись и убедившись, что никто за нами не наблюдает, опустил на стол тарелку дымящимся рисом и салатом.
– Благодарю, друг, – улыбнулась я и принялась за еду.
– Ладно, чего уж там… – буркнул он, наблюдая за тем, как я ем, и озабоченно добавил: – подкормить бы тебя надо, а то совсем в дороге отощала. Родня-то меня не поблагодарит…
Я едва не поперхнулась салатом, прыснув:
– Да я всю жизнь такой была!
– Потому что мясо есть надо!
Фыркнув, я склонилась над тарелкой, а Иф продолжал ворчать, пока я заканчивала ужин.
– Кстати, Лекс, – ифрил уселся на уголок стола, – а тебе не кажется, что вон тот тип за противоположным столиком за тобой наблюдает?
– А? – удивилась я, замерев с поднятой кружкой. – Кто?
– Во-о-он в том темном углу, – показал охранитель, – правее. Да не таращись ты так! Хочешь, чтобы он обо всем догадался?
Я рассеянно осмотрелась по сторонам, прикрыв лицо кружкой. Обеденная комнатушка – маленькая и тесная, с низким деревянным потолком, –напоминала многогранник со множеством темных углов. И из противоположного угла за мной и наблюдали. Физиономию разглядеть, как ни пыталась, не смогла, зато почувствовала на себе тяжелый взгляд. И разочарованно нахмурилась: угол скрывался в тени полностью, так, что даже столика не видно, не говоря уж о личности.
И, кстати, личности, которая и видит, и замечает, минуя обходящую магию бабули. Таки послала по моим следам приглядчика?.. В ее прощальном монологе это читалось между строк – попутчику быть. Так хоть бы познакомиться подошел… или -шла. Я не кусаюсь. Иногда.
–
Кажется, я где-то его встречал… – протянул Иф.
Я едва не поперхнулась. Вспомнила! Два последних дня мне казалось, что за нами кто-то едет, а позавчера один странный тип зашел на постоялый двор следом за мной. Я еще внимание на него обратила, потому как он, закутанный в плащ, резко прошмыгнул мимо меня и сразу в угол забился. А вечера-то теплые – на кой ему плащ?..
– Как думаешь, это бабушкины проделки? – шепотом спросила я.
– Вряд ли, – хмыкнул мой спутник, – я же с тобой, а мне она доверяет. Нет, что-то тут нечисто…
– Ладно, – встала из-за стола я, – утро вечера мудренее. Я – спать, – и, обогнув столик, в пять шагов добралась до лестницы и отправилась наверх, затылком чувствуя чужой взгляд.
Ифрил, пробормотав что-то про важные сведения, решил покараулить «странную личность». Поднимаясь, я пожелала спокойной ночи седовласому хозяину постоялого двора и, увильнув от разговора о погоде, позорно сбежала. Общаться за дорожные дни я так и не научилась. О чем, честно, не жалела.
Комнаты постоялых дворов похожи как отражения. Кровать, столик, кресло, шкаф, ковер и две двери, кроме входной, – одна в ванную комнату, вторая на балкон. Зайдя в свою, я распахнула окно, впустив в душную спальню прохладный сумрак летней ночи, и занялась сумками. Вспомнила, что у меня нет ни одной чистой вещи – дни в дороге по пыли и грязи сделали свое черное дело. А «полезных» книг мне бабушка собрала в дорогу больше, чем одежды. Наверно, завтра останусь здесь, если, конечно, вещи не высохнут за ночь…
Я решительно засучила рукава и взялась за стирку, от которой меня отвлек появившийся охранитель.
– Ты чего тут затеяла на ночь глядя?
– Стирку, как видишь, – отозвалась я, кинув ему прополосканную рубаху. – Развесь на балконе, будь добр. И принеси мне воды. Бочки – прямо коридору.
Ифрил одобрительно кивнул и, сопя, взялся помогать. С его помощью (главное – он умел греть воду!) я закончила дела быстро и, искупавшись, надела старые, обрезанные по колено штаны и бывшую папину рубаху, в которых обычно спала. Когда-то я вцепилась в рубаху из-за цвета – насыщенно зеленого, но постепенно она стала тускло-серой, продралась на локтях и обтрепалась по краям, но я никак не могла с ней расстаться. Мама частенько грозилась ее выкинуть, но я не позволяла. Я вздохнула, обняв руками плечи. Папа… Мама… За что же вы так со мной?..
Спать расхотелось. Читать бабушкины книги – и не начинало хотеться. И, обув тапки, я отправилась на улицу – подышать свежим воздухом. Иф, вздыхая и поминая бабушкины повеления, увязался следом. Пока мы спускались по лестнице, охранитель ныл, но, заслышав доносящиеся из главного зала приглушенные голоса, вынужденно замолчал. Видеть его не видели, но иногда слышали.
– Кажется, личность-то на месте, – заметил он сиплым шепотом.
– Которая за мной следила? – встрепенулась я, заглядывая в обеденную комнату из-за прикрытия стены.
Ага. Сидят. Приличные посетители давно разошлись, помещение погрузилось в полумрак, разбавленный лунным светом, и в знакомом углу я ясно различила три темных силуэта, усиленно шушукающихся и, видимо, замышляющих гадость. Я, подгоняемая любопытством, разулась, присела на корточки и, растворившись в тени стены, поползла к заговорщикам.
– Лекс, ты что задумала? – забеспокоился охранитель. – Ты же обещала бабушке не делать глупостей!
– Так я еще и не начинала, – усмехнулась я, притаившись под соседним от троицы столиком. – И ничего я не обещала.
Удобно устроившись под столом, я прислушалась к разговору, но безрезультатно: во-первых, заговорщики беседовали тихо, а во-вторых, ифрил шипел не затыкаясь, упрашивая меня вернуться в постель.
– А если они тебя поймают, что ты будешь делать? – настырно ныл он.
Отчаявшись, я попыталась поймать охранителя, да он увернулся. Я на пальцах велела ему подлететь к соседнему столику и подслушать разговор.
Иф скорчил недовольную рожицу:
– Ненормальная!.. – и полетел к заговорщикам.
Я насмешливо хмыкнула про себя. Да, ненормальная. Зато жить легко и мир простым кажется… Мои размышления прервал шепот ифрила.
– Всё, можно сваливать, – доложил он, – мы им не нужны. Точнее, им не мы нужны.
Я вопросительно подняла брови.
– Какой-то таинственный «он». Расслабься.
Кивнув, я ползком попятилась назад, не спуская взгляда со стола. Не внушала мне доверия эта шайка… И, как выяснилась позже, чутье не подвело. Пятясь, я бесшумно добралась до лестницы, обулась и с удовольствием выпрямилась, разминая затекшие ноги.
– Чего стоишь? – опять заторопил меня ифрил. – Двигай в комнату, пока не засекли!
– Уже… – проворчала я и на всякий случай снова заглянула в обеденную.
Убедившись, что троица сидит за тем же столом, я осторожно поднялась по лестнице и вышла в коридор, оглядываясь. Пусто. Узкое темное пространство и едва заметные в сиянии Ифа пятна дверей. Моя комната – первая за поворотом.
– Не нравится мне всё это… – бормотал меж тем огненный зануда. – Попадем мы из-за тебя в историю, ой, попадем!..
– Угомонись, паникер!
– Вот увидишь, я окажусь прав, – зловеще предрек он.
И, прежде чем я успела ответить, скрипнула, открываясь, дверь. Я настороженно замерла, прислушиваясь, и получила толчок в спину. Отшатнувшись, я возмущенно ойкнула, и мне ответило приглушенное ругательство. Ифрил, вереща, заметался по коридору. Обернувшись, я онемела от страха: надо мной возвышалось нечто, закутанное в длинный плащ. Кажется, в тот самый, с воротником…
Я попятилась. Нечто зловеще двинулось на меня. Я уперлась спиной в стену. Нечто красноречиво растопырило руки, повторяя мои судорожные движения влево-вправо и перекрывая путь. И то ли смеха ради пугало, то ли всерьез нацелилось… А живой не дамся!.. Но под мышкой проскочить не получилось – крепкая рука ухватила за шиворот и вернула на место у стены. И перепуганной мне оставалось только одно…
– А-а-а, на по-о-ома-ащь!..
Неизвестный же, ругнувшись, живо сгреб меня в охапку, зажал ладонью рот и поволок по коридору, хрипло шипя:
– Да не ори ты! Хватит! Я ж пошутил, и те-е-е… твою мать!..
Это я, потеряв тапку, исхитрилась лягнуть чужака в колено. Он, скорчившись, разжал руки и выронил меня. Я же плюхнулась на пол и, вскочив на ноги, задала стрекоча, но далеко не убежала. Подножка, накинутый на голову плащ – и незнакомец снова сгреб меня в охапку, перекинул через плечо и куда-то потащил. Я, конечно, и лягалась, и извивалась, и вопила, вторя испуганному вою Ифа, но не добилась ничего. И испугалась. Я ведь не хрупкая кукла, и сильнее, чем выгляжу…
По судорожным движениям чужака я сообразила, что он мечется по коридору в поисках укрытия, и на всякий случай заголосила еще громче. А вдруг кто проснется и поможет!.. И где она, эта м-магия, когда она так нужна?.. И где, спрашивается, ифрил, когда он так нужен?.. Тоже мне, охранитель! Только и умеет, что испуганно верещать!
Не успела я о нем подумать, как Иф, заикаясь, промямлил:
– С-сюда… в-вот. П-пожалуйте…
Ах ты, трусливая огненная задница!.. В мою комнату привел?..
Хлопнула дверь, и меня грубо опустили на что-то мягкое, в коем я на ощупь опознала кровать. А потом по глазам ударил яркий свет, и знакомый уже голос хмуро произнес:
– Сама замолчишь или помочь?
Надо сказать, что от неожиданности (да, кровать оказалась моей) я соизволила заткнуться и, моргнув, узрела перед собой чью-то угрюмую смуглую рожу с взъерошенными темными волосами и мрачным серым взглядом. Некоторое время мы молча таращились друг на друга, после чего дружно открыли рты и так же дружно их закрыли, заслышав в коридоре топот многочисленных ног.
И он стремительно приближался.
Реакция на шум у нас была совершенно противоположной. Если я обрадовалась, что нахала поймают (а теперь мне стало понятно, чьи поиски обсуждались той черной троицей), то неизвестный помрачнел, задумался, а потом сделал совершенно неприличную, на мой взгляд, вещь: погасив свет, сдернул с кровати одеяло, накинул его на меня, а сам нырнул следом. И лишь тогда я сообразила, что яркий свет исходил не от свечей, которые я потушила перед уходом. Кажется, мне не повезло…
– Э-э-эй! – возмутилась я, пинаясь. – Это моя комната!.. И постель моя!.. А ну, выметайся!..
Из-под одеяла сверкнула острая сталь холодных глаз, и я снова замолчала, невольно поежившись. Теперь-то точно знаю, кто за мной следил из угла весь вечер… Интересно, зачем?.. Из коридора донесся грохот отворяемых дверей и возмущенные вопли.
– Обыск, – пробормотала я. – Что они ищут? Или – кого?.. Тебя?
– Меня, – скривился незнакомец, прижав к матрасу мои пинающиеся ступни. – Но если найдут, то и тебе тоже достанется.
– За что?.. – вытаращилась я.
– За помощь мне, – ухмыльнулся наглец.
– Но я не собираюсь тебе помогать! – отрезала я.
– А у тебя нет другого выхода, – спокойно ответил он. – Или вместе выберемся, или вместе погорим. А виновата будешь ты.
– Я? – моему возмущению не было предела. – Это почему это?!
– А кто завывал в коридоре? – иронично поднял брови парень (честное слово, я бы вновь с удовольствием его лягнула, но сила оказалась не на моей стороне, увы и ах).
– А нечего пугать приличных людей!
– Приличные люди в это время спят, а не разгуливают по постоялому двору!
– У каждого свои понятия о приличиях! – огрызнулась я. – Когда хочу, тогда и хожу!
– Вот и доходилась, – насмешливо заметил он и резко подтянул меня к себе, ухватив за колени: – и дохотелась.
Я покраснела, но ответить не успела: в дверь моей комнаты тихонько поскреблись.
– Ложись! – беглец снова нырнул под одеяло, утащив следом и свой кошмарный плащ.
Я поспешно улеглась, и тишину нарушил громкий стук и громовой голос:
– Открывайте!
– Добрались, двуликие… – донеслось из-под одеяла. – Слышь… Тебя как зовут?
– Лекс.
– А меня – Вэл. Не бойся, – он, высунувшись, внимательно посмотрел на меня. – Главное, не показывай им своего страха, поняла?
– Угу… – хмуро кивнула в ответ.
Стук повторился. Вэл снова испарился под одеялом, а я, немного повозившись, «сонно» поинтересовалась:
– Что-то случилось? Пожар?
– Никак нет, дей-ли, – почтительно ответили из-за двери, – но здесь объявился опасный жулик, которого нам велено взять любой ценой. Не могли бы вы открыть нам дверь, чтобы мы произвели обыск?
– Э-э-э… Нет, не могла бы, простите, – с лицемерным смущением пролепетала я. – Дело в том, что я… Я не одета…
Из-под одеяла донесся смешок, а я, воспользовавшись положением, сильно пнула «опасного жулика». Он засопел, но промолчал. Странно, как он при таком немалом росте умудряется быть незаметным? Свет Двойной луны падал прямо на постель, и со стороны казалось, что кроме меня никого под одеялом нет. Видать наколдовал что-то, м-магию его…
За дверью пошушукались, и прежний голос решил:
– Однако, с вашего разрешения, мы зайдем.
Они бы всё равно вошли, так или иначе. Пусть лучше «так», хоть шума будет меньше…
Моё сухое «да», запасной ключ, короткий щелчок, и знакомые три фигуры в черном с подсвечниками наперевес молча закопошились в моей комнате. Натянув до подбородка одеяло, я пристально следила за каждым их движением и думала. О том, что пламя в подсвечниках… ненатуральное. Слишком яркое, слишком мощное…
Естественно, ничего не найдя (ни преступника, ни ценностей), один приблизился ко мне и зашарил взглядом по постели.
– Дей-ли, мы просим прощения, – вкрадчиво заговорил он, – но в этой комнате осталось еще одно необследованное место…
Меня от такого цинизма передернуло, а Вэл под одеялом напрягся, как зверь перед прыжком. Я замерла, лихорадочно соображая, как выкрутиться, и мой взгляд упал на столик, где лежали все походные бумаги. Ну, конечно же!..
– Не стоит, – холодно предупредила я.
– Почему же? – насмешливо поднял кустистые брови главарь. Гадкая же у него рожа…
– Советую сначала ознакомиться с походными бумагами обыскиваемого, а потом уж чинить беспредел, – я сухо поджала губы. – Мои бумаги – на столе.
Кажется, бабушка занимает не последнее место в волшебном мире… От вида печати моего рода мерзавцы дружно побледнели, поспешили принести глубочайшие извинения, вернуть бумагу и убраться восвояси, со скрипом закрыв за собой дверь и погасив свет. Я перевела дух. Сердце колотилось как сумасшедшее: мне больших трудов стоило сохранить вежливый тон и невозмутимое лицо. Благодарю, бабуль… И за поддержку, и за воспитание.
Вы ознакомились с фрагментом книги.