Дитя магии
– Значит, договорились. Сколько у нас еще времени в запасе?..
– Достаточно, чтобы не торопиться, – отозвался Рони.
Мы вышли из дома и неспешно отправились на окраину, к загону. Мой проводник всю дорогу трещал без умолку, перечисляя улицы, переулки и парки, встречающиеся у нас на пути, между делом рассказывая забавные истории, а я с любопытством внимала, не забывая оглядываться по сторонам и запоминать дорогу. Об устройстве городов прежде я только читала и, честно говоря, ожидала, что он будет больше. И… страшнее. Но городок только удивлял. Вероятно, потому что пока я не видела здесь волшебства… да и людей. А спросить у Рони о магах отчего-то постеснялась.
Тартан – типичный небольшой городок Лесного края с типичным же «гнездовым» расположение домов. Основные элементы – парки, вокруг и внутри которых гнездами кучкуются двух- и трехэтажные дома. Камень – редкость и немыслимая роскошь – использовался лишь при выкладке дорожек к особо богатым домам. Большинство улиц – лесные тропы, присыпанные землей и утрамбованные.
Пять городских парков соединялись главной центральной дорогой, словно нанизанные на нить бусины, начинаясь у одних ворот и кончаясь у других. Городская стена-одно-название – высокий плетень – скорее всего, был нужен для определения границ Тартана. Так же, собственно, и в городе разграничивали участки земли. Между «гнездами» домов вились многочисленные улочки, вплетаясь в главную дорогу.
– Видишь вон те дома? – показал Рони. – За ними – городская стена, а за ней – загон.
– Такбыстро пришли? – удивилась я.
Мальчик смущенно улыбнулся:
– Городок-то небольшой.
– Зато красивый, – искренне заметила я. – А как мы за стену попадем, минуя врата?
– В стене много калиток, – пояснил Рони и ухмыльнулся: – не все хотят платить въездную пошлину.
– Но ведь стража знает?..
– Конечно. И в накладе не остается. Сюда.
Мы пролезли в узкую щель в стене: Рони – ловко и шустро, я – завозившись и оцарапав руку.
– Извини, – пробормотал он.
– Ерунда, – отмахнулась я, оглядываясь.
Местность вокруг города – заросшее поле с проплешинами лесных рощиц. И загон я увидела не сразу лишь из-за огромного скопления народа. Да, зеваки никогда не пропустят такое занимательное и денежное, по словам Рони, зрелище… И мы, пыхтя, долго проталкивались сквозь волнующуюся толпу, пока не оказались у невысокого забора, за которым находился…
Увидев предмет зрительского восхищения, я замерла на месте, судорожно сжав сумку. На небольшом, отгороженном плетнем клочке земли буйствовал мой сегодняшний сон. Я удивленно протерла глаза, но пламенно-черное видение, сбросившее с себя очередного смельчака, не исчезало, горделиво возвышаясь надо всеми. Я восхищенно улыбнулась. При всем моем уважении к Ветру, он и в подметки не годился этому чуду… И, сдвинув шляпу на затылок, я медленно подошла к ограде, положив ладони на необструганные бревна, не в силах оторвать взгляд от великолепного скакуна.
А предмет всеобщего вожделения, взбрыкивая и фыркая, с презрением оглядывал толпу зевак, горделиво выгибая шею. И столько достоинства и скрытой силы проскальзывало в каждом его движении, столько осязаемой ненависти таилось в бездонных черных глазах…
Хочу!
– Нет, дей-ли, даже не пытайтесь, он вам не по зубам, – пробормотал рядом кто-то.
Я повернула голову, подняла взгляд на говорившего и едва не выругалась вслух. Неужели этот тип будет преследовать меня повсюду?.. Нахмурившись, я смерила его презрительным взглядом и отрезала:
– Хочешь сказать, что он по зубам только тебе?
– Возможно, – усмехнувшись, отозвался Вэл, лениво взглянув на меня и снова уставившись на жеребца.
Лениво – только сначала. Потом, нахмурившись, он нелюбезно взял меня за подбородок, впившись острым взглядом в мое лицо. Я дернулась, вырываясь, встретила недоуменно-ищущий взгляд и поняла. Он же меня не узнал! Я насмешливо хмыкнула про себя. Конечно, приличная одежда и отсутствие дорожной грязи любого меняют до неузнаваемости.
– Лекс?..
– Ага! – весело кивнула я. – Неожиданно?
Скривившись и подавив в себе недостойные меня чувства, Вэл свысока глянул в мою сторону и снисходительно заметил:
– Иди-ка лучше домой, девочка. Здесь не место для купли-продажи осликов. Тем более – ворованных.
Я вспыхнула, но на провокацию не поддалась. И за симпатичного терпеливого ослика я ему тоже отомщу…
Вэл прервал мои размышления, отпихнув в сторону и направившись к замершему черному чуду:
– Ну, милая, пожелай мне удачи.
– Чтоб тебе свалиться, не продержавшись и мига! – с чувством пожелала я.
– И откуда в тебе только злости? – хмыкнул он и осторожно приблизился к жеребцу.
Оттуда! Что посеешь, то и пожнешь!
– Усмирит?.. – выдохнул стоявший рядом Рони.
– Не думаю, – отозвалась я, но не из злости, хотя она имела место быть.
Я выросла в лесу и знала о животных многое. Этого жеребца не победить, не усмирить и не приручить, с ним можно только подружиться. Подружиться и понять, не задевая его обостренного чувства гордости и свободолюбия. Не ставя его ниже себя. Узнав его имя. Или – убить его, пока он не убил тебя. Или понимание, или смерть – третьего не дано.
Вэл, разумеется, ничего в животных не смыслил, а я его просвещать не собиралась. Пусть получит свое и уберется с моей дороги, самоуверенный наглец! Я потерла руки в предвкушении интересного зрелища. Не пройдет и пары мгновений, как этот самовлюбленный индюк будет валяться в пыли. И никакая магия не поможет ему укротить нрав жеребца. Тьфу, что-то часто я магию поминаю… Привыкаю к ее существованию?..
К слову, я ошиблась только в одном – несколько мгновений Вэл продержался, а потом жеребец без особых усилий сбросил своего седока на землю, горя желанием немедленно его затоптать. Я громко захлопала в ладоши и восторженно улыбнулась. Как я тебя понимаю, чудо черноглазое! Мы с тобой точно найдем общий язык!
Пока Вэл уворачивался от страшных копыт коня, я отдала Рони сумку и подобралась к седоусому владельцу загона. И, глядя на него снизу вверх, вручила залог и объявила, что тоже хочу поучаствовать в состязании. Владелец посмотрел на меня как на ненормальную и мягко посоветовал идти домой, к маме – вышивать носовые платки и вязать носки будущему супругу. Я, честно признавшись, что не умею ни того, ни другого, настаивала на своем до тех пор, пока хозяин не сдался, отказавшись от денег.
– За счет города у нас не хоронят, – грустно заметил он и печально вздохнул.
Я весело улыбнулась и бодро перемахнула через забор, не упустив случая подколоть ковылявшего к открытой калитке Вэла:
– Иди-ка домой, мальчик, побереги здоровье, – и с насмешливой заботой похлопала его по плечу, – твоя кляча давно тебя заждалась.
Он криво улыбнулся, хотя в его потемневших глазах легко читался гнев, смешанный с удивлением. Что поделаешь, нужно уметь проигрывать. И когда-нибудь жизнь тебя этому научит, а я ей с удовольствием помогу.
Размышляя о приятном, я слишком близко подошла к гордому созданию и едва не проворонила удар копытом. Похоже, жеребца достала загонная возня, и он спешил как можно быстрее от меня избавиться. Но не вышло. Ловко увернувшись, я отступила и настроилась на работу. Итак, за дело.
Остановившись на безопасном расстоянии, я внимательно посмотрела в его глаза.
– Как тебя зовут? – прошептала мягко, краем уха уловив звенящую тишину, окутавшую загон.
И никого, кроме нас. Только мы вдвоем, друг напротив друга. Глаза в глаза. Одинаково беспокойный трепет сердец. Одновременное дыхание, и твой вдох – вровень с моим, и твой выдох – вместе с моим. Одна природа – одно целое. Мы – существа одного порядка. И мой вдох – это твой вдох. И твои мысли – это мои мысли. И твое имя… Меня зовут Алексия, а тебя?..
Жеребец застыл. Тишина, окутавшая загон, стала плотной до осязания. Как перед грозой воздух наполняла влага, так и теперь его наполнило молчание – ожидающее, предвкушающее, вопрошающее… Кто ты? В его глазах зажглись дикие огоньки. Жеребец шумно выдохнул и… ответил. Два имени. Одно – чтобы называть, второе – чтобы понимать. А ты непрост…
– Шейтар, – улыбнулась я и шагнула навстречу.
Он попятился, а народ дружно охнул и подался вперед. Затрещала ограда. Я поморщилась: плетень ведь снесут, ненормальные, и всё дело загубят… И осторожно пошла на жеребца, а он так же медленно пятился назад. И говорил… «картинками». Я смотрела на него и… видела – обрывки мыслей и чувств, осколки знаний и догадок. И, сосредоточившись, попробовала ответить так же. Значит, еще не доверяешь?.. А вот я тебе доверяю… И у меня здесь нет друзей, кроме тебя. Люди – это же люди, это же ненормальные маги, это же… не мы.
Бархатистый нос ласково и доверчиво коснулся моих протянутых ладоней. Ну, здравствуй, дружок… Не надоело сидеть здесь, в этом проклятом загоне, и тешить публику? И мне надоело… Тогда – на свободу?.. Да, туда, где не будет ни привязей, ни заборов, хотя что они нам!.. Разве это помеха? И только вперед! И только ты и я! И ветер!
Я и сама не поняла, как оказалась верхом. Шейтар для приличия пару раз встал на дыбы, но я уже не чувствовала исходящей от него агрессии и ярости. Только безудержное стремление на волю. Наше – общее.
– Разойдись! – крикнула я.
Народ бросился врассыпную, а Шейтар легко перемахнул через забор и понесся туда, где за далью горизонта темнела полоса дороги. И он не скакал – летел. Летел через поля и островки леса, легко преодолевая небольшие ручейки и речки, а я, прильнув к его напряженной шее, всем своим существом впитывала терпкий воздух свободы, становясь его плотью и кровью. Мир и природа, люди и звери – всё единое целое: один язык, одни мысли, одни чувства, одно я
Глаза слезились от сильного ветра, но я решилась осмотреться и изумилась. Мы почти добрались до гор!.. Именно здесь проходит граница между Лесным и Горным краем!.. Жеребец пошел легкой рысью, и я выпрямилась, щурясь. Сияющие на солнце снежные вершины приковывали взор. Небо, сколько всего я упустила, сидя дома…
Я восторженно ухнула, и мы остановились на остром краю обрыва. Внизу сбивчиво шумел, пробираясь меж порогами, бурный речной поток, а вокруг, насколько хватало глаз, расстилались горные равнины, выстраивались горные цепи, подернутые туманной дымкой.
Соскочив со спины жеребца, я с опаской прошлась по узкой каменистой кромке. Ледяной ветер больно царапал обнаженные плечи, трепал волосы и расплетал косу. Но я не жалела ни о забытой куртке, ни о потерянной шляпе.
– Здесь очень красиво, – улыбнулась я.
Шейтар шумно вздохнул и ткнулся носом в мое плечо.
– Ты бывал здесь раньше, да?
Легкий кивок. И я решилась:
– Если хочешь, можешь уйти.
Недоверчивый взгляд.
– Слышишь? Ты свободен. Нет, я не шучу. Да, мне жаль с тобой расставаться… Конечно, если ты останешься, я буду очень рада… Ты не уходишь? Не теперь?
Я обняла его за шею.
– Отвезешь меня назад?
Животные всё знают и понимают, нужно только уметь с ними беседовать. И когда мы мчались назад, в город, я от души благодарила небо за встречу с Шейтаром, пока мои мысли не оборвались, слившись воедино с буйными потоками смеющегося ветра.
Глава 5. Дорожные неприятности
В город мы вернулись ночью и, осторожно пробираясь темными сонными улочками, старались не шуметь. То есть я старалась не шуметь, потому как жеребец ступал бесшумно, сливаясь с темными домами и растворяясь во мраке, как призрак ночи. У городских ворот я вновь напомнила Шейтару о том, что он свободен, но жеребец упрямо увязался за мной.
Возле «Серебряного ручья» я распрощалась с ним, устроив в конюшне, однако он зачем-то побрел за мной к крыльцу. И я обнаружила его присутствие лишь тогда, когда Рони, открыв дверь на мой стук, радостно спросил:
– А конь что, останется с нами?
Шейтар с невинным видом замер позади и смотрел на меня влюбленными глазами. Я нахмурилась:
– Ну, нет! Ночью я никуда не поеду! Давай спать, а?
Жеребец фыркнул. Вот упрямец!.. Я вздохнула и повела его обратно конюшню. И, заперев в стойле, сухо объяснила:
– Так, в этом пути веду я. И если хочешь путешествовать со мной, будь любезен слушаться. А если не нравится, то я тебя не держу. Развлекайся сам с собой до скончания времен, если со мной скучно.
Шейтар виновато опустил голову и пошевелил ушами. Какой же он всё-таки огромный – почти с меня ростом в холке, почти в два раза крупнее изящного Ветра… Интересно, откуда он родом?..
– Завтра, – пообещала я. – Завтра отправляемся к мэтру Звездочету, и по дороге успеешь набегаться так, что тебе это надоест, обещаю!
Еще бы ифрил соизволил вернуться… А то я дорогу до Облачных гор не помню.
Жеребец, вздохнув, потерся носом о мое плечо. Я обняла его хитрую морду и вздохнула. А Шейтар повел себя очень странно: утробно зарычал, сверкнул огненным взглядом, кося за мою спину, и мелко задрожал.
Внутренне сжавшись в комок, я резко обернулась. За моей спиной стремительно сгущался воздух, порождая невысоких и весьма странных существ. Очевидно магических: три грязно-серые вихревые воронки, внутри которых сверкали лиловые разряды крошечных молний. И пока молнии сверкали внутри, я удивленно таращила глаза, а как разряды начали скапливаться в отростках лап… Мама.
Сильный толчок в спину опрокинул меня на пол, и шарообразная серая муть пролетела над моей головой, с чавканьем врезавшись в дверцу стойла. Шейтар! Я откатилась в сторону, обернувшись. Жеребец, невозмутимо понюхав серую слизь, покинул закуток и закрыл меня собой. Я неловко встала, держась за дверцу стойла. Однако непростое мне животное досталось… Обычно они боятся магии, и Ветер тому примером, но этот… Существа дружно подались вперед, и начало происходить что-то совершенно непонятное.
Хлопнула дверь конюшни, и в помещение ворвался ветер – промозгло-ледяной, резкий… волшебный. Существа заметались, но поздно – ветер разрывал их на слизистые части и вытягивал наружу. А я, вцепившись дверцу, из-под взъерошенной челки изумленно наблюдала за невероятным чародейством, пока не поняла, что меня тоже тянет следом. Ветер, крепчая, размазывал слизистые клочья стенам конюшни. Поскользнувшись, я на мгновение ослабила хватку, и ураганным порывом меня отшвырнуло в угол, к бочке с водой, приложив головой о стену.
Перед моими глазами вспыхнули искры боли, но инстинкт, хвала звездам, сработал сам собой: руки обхватили бочку, пальцы сплелись в замок, колени уперлись в деревянные бока. Обнявшись с тяжелым бочонком, я сдула с глаз челку, подняла голову и вновь едва не отправилась в полет. Порыв ветра – и в мое лицо угодили едкие комья слизи. Что окончательно привело в чувство. Запах мерзкий… Зато ветер вроде начинает стихать… И, кажется, я наконец начинаю бояться…
Откатившись в сторону, я села, сердито протирая глаза, и не сразу заметила еще одну выступившую из темноты фигуру. А она, собирая в ладони ниточки ветра, шагнула вперед. Его ж м-магию, он что, так и будет всю оставшуюся жизнь ходить за мной по пятам?..
Вэл небрежно отряхнул руки, взял меня под мышки, прислонил к стене и задал глупейший вопрос:
– Жива?
– Н-не знаю… – промямлила я, дрожа.
– Отлично, – кивнул он, достав из кармана сумки платок и протянув мне.
Я, оглушенная и испуганная, тупо посмотрела на платок, не понимая, для чего он мне. И схлопотала легкий подзатыльник. И встрепенулась, чувствуя, как дрожат колени и жжет кожу едкая слизь. И насторожилась, встретив серьезный взгляд.
– Что, и никаких насмешек? – я кое-как стрела с лица ошметки слизи.
– Потом, – выразительно пообещал Вэл, – сейчас я на работе, – и вновь выудил из воздуха знакомые мне зеленоватые «солнечные часы».
Я вопросительно подняла брови:
– На какой работе?.. – и меня прорвало: – Что это за мерзость? А ветер ты впустил? Как ты, побери тебя небо, вообще здесь оказался?! – и посмотрела на стоящего у дверей Шейтара: – А ты?.. Если ты – простой конь, то я – домашний хорек!
Жеребец насмешливо фыркнул, а Вэл его насмешку озвучил:
– А если обойтись без «если», то можно заметить определенное сходство.
Я гневно швырнула в него скомканным платком:
– Ох, зря я тебя двуликим не сдала…
– А ты уверена, что вчерашняя троица была из двуликих? – «жулик» хмуро изучал мерцающие на «часах» символы. Шейтар, как ни странно, делал то же самое. Будто что-то понимал в колдовстве.
– Но ты же сказал… – я вцепилась в стену.
– А ты веришь всему, что я говорю? – он поднял брови и резко крутанул «часы». На смуглом скуластом лице заплясали жуткие зеленые искры. – Какая честь. Я польщен.
Я не нашлась, что сказать. Отвернулась и попыталась отряхнуться. Затылок трещал по швам, лицо и руки горели, одежду – на выброс… А меня – в воду и в постель. Чтобы проснуться поутру и понять – мне всё приснилось. А то от ощущения колдовской реальности происходящего становится не по себе. И еще больше ситуацию запутало новое действующее лицо. В воздухе бесшумно материализовался мой охранитель.
– Лекс? Живая? – кинулся он ко мне, роняя мои дорожные сумки. – Вэл, ты успел?
– Конечно, – величественно кивнул сероглазый колдун. – А вот ты где шлялся столько времени? Нам уходить пора, а ты…
– Нам?! – изумилась я. – Нам?..
Пропустив мой вопрос мимо ушей, Вэл бесцеремонно закинул меня на спину Шейтара и проворно приладил по бокам сумки. И стремительно вышел, гася на ходу «часы». Со двора донесся нетерпеливый перестук копыт.
– Лекс, поторопись! – посоветовал Иф, устраиваясь на моем плече. – Вот-вот двуликие объявятся и опять к нам прицепятся с обвинениями! Двигай!
– Ладно, если ты ему доверяешь… – пробормотала я.
Когда мы покинули конюшню, Вэл уже сидел верхом на сером в яблоках коне.
– Едем, – бросил сухо.
– Мне к Звездочету… – заметила я недоуменно.
– Я знаю, – отозвался Вэл равнодушно. – Нам по пути.
Ничего не понимаю… кроме одного. Похоже, вчера кроме Вэла на постоялом дворе находился еще один маг. Если «жулика» не поймали по «хвосту» – значит, никакого «хвоста» не было. Зато была попытка подставить его под двуликих. И, может статься, Вэл спас меня от кого-то темного, только я так и не узнала от кого именно. Как пока не узнала, почему он ходит за мной по пятам, раз за разом выручая. Пока. Но чутье подсказывало, что и здесь не обошлось без вмешательства моего семейства. То есть бабушки.
Город мы покинули без прощания с Эльдой и ее сынишкой, в полнейшем молчании выехав на пустынную, сумрачную дорогу. Я огляделась. По моим наблюдениям, время шло к утру, но я, к своему изумлению, увидела восход Красной звезды – время середины ночи. Второй раз. Ибо первый восход я наблюдала до конюшенных злоключений. А еще здесь не было ветра. Ни единого дуновения. И запаха. Вообще никакого.
Сдаюсь…
– Кто мне объяснит, что происходит?.. – тоскливо вопросила у темноты.
– Потерпи, скоро всё узнаешь, – пообещал ифрил. – Вот доберемся до места…
«Местом» оказалась лесная поляна, возникшая из ниоткуда. Только что нас окружала редкая рощица, утопающая в предрассветной дымке, но, вопреки законам мироустройства, я, моргнув, узрела старый лес. Чудеса…
Вэл спешился, внимательно изучил звездное небо и кивнул:
– Приехали.
Ну, приехали, так приехали… Мне давно было всё равно, где мы, кто мы, что мы. Я понимала лишь одно – хочу упасть и уснуть.
– Еще бы, почти сутки в седле… – озабоченно подтвердил охранитель.
– Сутки? – очнулась я.
– Вэл, расскажи ей про временные тропы, – попросил ифрил.
– Про временные тропы? – переспросил тот, расседлывая своего коня. – Как ты уже догадываешься, это магия…
Пока я сползала с Шейтара и снимала с его спины сумки, мне поведали невероятную историю. В едином временном потоке есть ответвления (как рукава у полноводной реки) – так называемые тропы, в которых время неподвижно и неизменно. Однако тропы напрямую связаны с пространством, и по ним можно легко передвигаться, пока основное время как бы замирает.
Я потрогала обожженные слизью щеки. Для них-то время явно не останавливалось… И не ускорялось – до полного заживления, к сожалению.
– Но здесь работают законы обычного времени, – словно прочитав мои мысли, добавил проводник. – Мы чувствуем и усталость, и голод, и прочие дорожные прелести, – и, обтерев своего коня, отправил его пастись.
Что характерно, серый старался держаться подальше от Шейтара и косил на него с явным испугом. Обосновавшись под деревом, он нервно зажевал траву, в то время как мой жеребец обходил поляну по кромке, суя нос во все кусты. И будто бы не устал…
– А в прошлое или будущее по тропам можно попасть? – полюбопытствовала я, садясь на траву.
– Можно, – кивнул Вэл, кидая на траву сумку, – но я не пробовал. Тропы хитры, и я лишь раз встречал ту, что вела в прошлое. Обычно попадаются из настоящего.
Пока я изучала свои «боевые» ранения, мой спутник разжег колдовской огонь. Зеленоватый почему-то, зато он дров не требовал и мошек поморил.
– Не трогай! – велел мне Иф, шаря рукой где-то в пустоте. – Лечить – это моя непосредственная обязанность.
– Твоя обязанность – не допускать нужды в лечении, – хмуро возразила я, подсаживаясь ближе разведенному Вэлом костру.
– Лекс, я всего лишь охранитель, – буркнул ифрил, вытаскивая баночку с мазью. – Я разведываю обстановку, проверяю, безопасен ли путь, забочусь о твоем питании и здоровье… Я не боевой маг.
Дождавшись, когда он закончит возню, и сжевав пару яблок, я из последних сил обтерла Шейтара, переоделась в кустах, вытащила теплую куртку, завернулась в нее, подложила вместо подушки сумку и моментально уснула.
А остальные вопросы – завтра…
Я проснулась перед рассветом – резко, чувствуя чей-то тяжелый взгляд. И на мгновение показалось, что я нахожусь в родном лесу, у Дуба-прародителя, однако скользнувшие по моему лицу зеленоватые отблески костра живо заставили меня вспомнить всё. Сев, я оценила обстановку. Шейтар щипал травку рядом со мной. Иф, забравшись в кувшин, храпел на всю округу, то взлетая, то опускаясь на землю в такт храпу. Вэл сидел у костра, настороженно посматривая по сторонам. И глаза. Повсюду, куда бы я ни смотрела, натыкалась пары злобно светящихся глаз.
– Волки, – негромко пояснил мой спутник. – Их здесь десятки.
– Шестьдесят семь, – уточнила я, прислушиваясь к голосам леса.
– Откуда такая точность? – насмешливо прищурился Вэл.
– Оттуда, – буркнула я, кутаясь в куртку, – знаю, и всё тут.
Волчьи глаза приблизились, и ладони моего спутника вспыхнули зеленым пламенем. Искры перескочили на рубаху, пробежались по штанам, спустившись на задымившуюся траву… И дружно, звучно, предупреждающе завыли волки. Он же лес спалит, ненормальный!
– Давай без крайних мер, – вскочила я. – Они не нападут, – и нервно оглянулась на кусты. – Я с ними поговорю.
– Ты… что? – недоверчиво прищурился Вэл.
– Поговорю, – настойчиво ответила я, – убери огонь, – и, отвернувшись от костра, пошла к деревьям, не обращая внимания на едкое хмыканье.
У края поляны я села на пятки и заговорила на древневерийском. И не мэтр Корица поучаствовал в моем образовании, а последний из верийцев – из древнейшего племени волков, умеющих принимать человечий облик. Теперь в живых остался единственный представитель племени. Тот самый, что накануне моего побега раненым волком выл от боли, когда я промывала и перевязывала черную дымящуюся рану на его боку. Теперь-то я понимаю, кто его так ранил, ведь холодным оружием верийца не зацепить. И остается лишь гадать, что темные маги делали в моем лесу, у Дуба-прародителя…
Огромный черный волк вышел из леса и сел напротив меня. Я без страха посмотрела в прищуренные желтые глаза.
– Почему нас стережет стая?
Волк выразительно склонил голову набок. Огонь.
– Не беспокойтесь, – я улыбнулась. – Я присмотрю и за огнем, и за лесом. Обещаю.
Волк кивнул и исчез в кустах, а я вернулась к костру. Вэл уставился на меня с плохо скрываемым изумлением:
– Откуда в тебе этот дар?
Я отвела глаза и промолчала. Не твое дело.
– Ты видела Белого волка, – констатировал Вэл. – Ведь видела же?
– Умеешь хранить чужие тайны? – мрачно спросила я.
Он заинтересованно кивнул.
– А почему думаешь, что я не умею?
Вэл понял. Выразительно посмотрел на меня, но отстал. Молча взял куртку и лег спать, повернувшись ко мне спиной. А я потерла ноющий от голода живот и изловила ифриловый кувшин.
– Чего надо? – из носика вылезла недовольная голова в сползшем на бок колпаке.
– Есть хочу.
– Есть? – завозмущался лентяй. – Какая еда посреди ночи?..
– Тебе легко говорить, ты вообще без нее обходишься, – огрызнулась я.
Иф поворчал, но послушно исчез в кувшине, вернувшись с хлебом, сыром и кувшином холодного молока.
– От Эльды, – хмуро пояснил он. – Она подозревала, что ты исчезнешь без предупреждения.
Вы ознакомились с фрагментом книги.