Тина

Клуб с незамысловатым названием «Кома» располагался в тихом месте, подальше от посторонних глаз, в отдельно стоящем здании. С одной стороны его скрывал лес, с другой — безлюдная трасса, заканчивающаяся тупиком, что исключало появление случайных дальнобойщиков и искателей приключений. Что, впрочем, было для их же блага.

Если брать статистику, у нас очень много бесследно пропавших людей. А просто не надо иногда совать нос куда не просят. Если вы видите на окраине полуразрушенное здание с выбитыми стёклами — не стоит туда заходить. «Кома» именно так и выглядит для обычного обывателя.

Для нас же это современный особняк в стиле классицизма, совершенно не вязавшийся с обстановкой внутри. Там всегда ночь, чтобы дети теней могли свободно отдыхать среди своих. И ещё там стиль ночного клуба шестидесятых: всё то же самое, что и в московских клубах, только вместо неоновой подсветки желтоватый свет, имитация отблеска свечи. Ничего не поделаешь, хозяин заведения вечно ностальгирует по Америке шестидесятых.

«Кома» работает без выходных и перерывов. Некоторые любители клубной жизни проводят там сутки. Всякий, кто связан с миром ночи, хоть раз, но бывал внутри. Здесь заключают сделки и назначают важные встречи: это нейтральная территория. Пока ты в клубе, тебя не отравят, не опоят и не убьют. При условии, конечно, что ты не совсем обычный человек.

За всё приходится платить, и членский взнос стоит дорого. Но если тебе нужно добыть информацию, то не жалко и раскошелиться. Не факт, что хозяин соблаговолит её дать: никогда не знаешь, что придёт ему в голову и что он потребует взамен. Но попробовать стоило.

Надо настраивать себя на хорошее: если не можешь избежать встречи, получи хотя бы удовольствие. В «Коме» делают отличные коктейли — смесь мяты, тархуна и мартини с каким-то секретным ингредиентом, который бармен отказывался называть, как я ни старалась. Явно что-то убойное: обволакивает горло, проваливается ниже и взрывается где-то под солнечным сплетением горячей волной. Полная эйфория, отличное настроение — и при этом ясная голова.

Больше одного коктейля я там никогда не пью. «Кома» — не то место, где можно расслабиться и получить удовольствие за твой счёт. Но коктейль мне нравился, впрочем, как и бармен, который не менялся уже больше двадцати лет. Подозреваю, что у него с хозяином какой-то кабальный контракт. Впрочем, не моё дело: красавчик всегда в хорошем настроении и жертвой обстоятельств не выглядит.

За размышлениями я едва не пропустила поворот, который трудно заметить даже при дневном свете. Вроде только обед, солнце ещё пробивается сквозь ленивые серые тучи, но стоило свернуть на неприметную грунтовку, как наступили сумерки. Никак не привыкну к этому спецэффекту, поставленному ради маскировки. На людей действует безотказно: посмотрит на грозовые тучи впереди — и повернёт назад.

На меня, впрочем, гроза всегда навевала радостные воспоминания.

Обогнув тёмное облако, служившее ширмой для здания, я припарковалась у входа. Вечером тут было бы не просунуться, а сейчас пустовало даже место хозяина — вернее, не пустовало: его машина стояла здесь. Ретро-кадиллак шестидесятого года, серебристо-голубой, с бордовыми кожаными сиденьями. Хороший знак: на нём он ездит только в самом приятном настроении. Всё это я почерпнула из разговоров с барменом, которого зовут Фил. Он как-то обмолвился, что если хозяин приезжает на чёрном кадиллаке двадцать второго года, то всё — договариваться бесполезно, сделка не состоится.

И ещё одно правило: войдя, нельзя сразу искать хозяина. Надо сесть за барную стойку, заказать коктейль, поболтать с барменом и немного подождать. Тогда он выйдет сам. Иначе ты продемонстрируешь всем, что тебе позарез нужен тот или иной товар, включая информацию, — и цену заломят непомерную. Всё тот же рынок, где нельзя показывать заинтересованность.

Я собралась с духом и нырнула в дверь.

За дверью стояли два охранника субтильного телосложения — но это только на первый взгляд. От них шла такая волна опасности, как от змей, что обманчиво вальяжно греются на солнышке и никакого дела до тебя не имеют. А через минуту жалят, если им что-то не понравится или если им отдадут приказ. Однажды я видела, как эти худенькие парни, получив распоряжение, разом оскалились и раскидали целую компанию пьяных качков. Глядя на них, я до сих пор не могу понять: братья они или просто похожи.

Они смотрели на меня в ожидании штрихкода.

Код приходит сразу, как только уходит перевод на счёт в банке «Горец» — банке, акции которого в равных долях принадлежат всем крупным кланам, что делает его абсолютно надёжным и позволяет получить деньги в любой точке мира без документов. Достаточно позвонить, чтобы тебя опознали по голосу. Система не ошибается, даже если ты простужен. Однажды, обворованная на улицах Бангкока, я воспользовалась этой услугой и осталась весьма довольна сервисом.

Код пришёл, я предъявила его. Два обманчиво вежливых змеёныша отступили, пропуская меня внутрь.

За красной бархатной перегородкой начинался мир шестидесятых. Танцпол пустовал, но столики были заняты почти все. Публика разношёрстная — сейчас ведь никакого дресс-кода, все выражаются как могут. Я направилась к барной стойке, которая, к счастью, пустовала: может, удастся поболтать с барменом. Не успела я присесть, как он обернулся.

— Как давно я тебя не видел, Тина! — улыбнулся Фил во все тридцать два шиловидных зуба, механически протирая стойку.

Бармен был на редкость привлекателен — этакая смесь мужественности и смазливости, редкое сочетание, за что его тут, собственно, и держат. Вдобавок отглаженная белая рубашка с закатанными рукавами и татуировка, выглядывающая из распахнутого ворота. Так и хочется увидеть весь рисунок.

— Да, давненько. Как поживаешь? — улыбнулась я в ответ, засматриваясь на кельтский узор.

— Отлично! Вчера удалось собрать много чаевых.

— А что так? Было какое-то мероприятие?

— Ты разве не знала? Вчера был юбилей у босса, все ваши присутствовали. Ему такие подарки надарили, что он ходит сегодня весь день в приподнятом настроении.

Вот чёрт. Я такие вещи вообще не запоминаю. Возможно, я и получала приглашение, которое так и осталось лежать в номере: я уже неделю не разбирала почту, как-то было не до того. Надо срочно завести секретаря.

Если у хозяина вчера был день рождения, приходить без подарка неудобно. Надо незаметно уйти и вернуться вечером с каким-нибудь сувениром, заодно извиниться, что не смогла прийти вовремя. С боссом нельзя быть невежливой: припомнят, и именно тогда, когда меньше всего этого ждёшь.

— Спасибо, Фил, — мрачно поблагодарила я бармена, а он уже протягивал мне мой любимый напиток.

Я лихорадочно соображала, механически потягивая коктейль, чем бы порадовать хозяина. Но только я открыла рот, чтобы попрощаться, и потянулась за купюрой, как за спиной раздался знакомый завораживающий голос:

— Тина, дорогая, как я рад тебя видеть!

Я обернулась с натянутой улыбкой. Выглядел он, как всегда, безукоризненно: тёмно-коричневый твидовый пиджак в тон туфель сидел на нём так, как умеет сидеть только очень дорогая вещь, подчёркивая фигуру, которая не менялась вот уже сотню лет, как и нестареющее лицо. Чёрные глаза обволакивали, давая понять, что только меня он и рад видеть. Всё это было очень обманчиво. Босс, как радушный хозяин, распахнул объятия и обнял меня, обдав древесным одеколоном.

Это насторожило сразу. Не к добру такая показная радость, ох, не к добру.

— Вот не ожидал от тебя! Признаться, приятно удивлён. Пришла на следующий день, вся такая загадочная и с редким подарком. Такой просто не сыскать. Ох, дорогая, как ты меня порадовала! Пойдём со мной в вип-зону, будешь моей дорогой гостьей.

Я запаниковала, стараясь этого не показать. Про какой подарок он говорит? Уточнить или нет?

Поднимаясь за ним на второй этаж, я вспомнила про небольшое помещение в готическом стиле, где хозяин предпочитает принимать особо дорогих гостей, — и, судя по тому, что он остановился у памятной мне двери, мы пришли именно туда. Колени слабели. С чего это вдруг такая честь?

Я даже попыталась вспомнить, как его зовут, но тут же сообразила, что имени своего он никому не называл. Лет шестьдесят назад у него была кличка Граф, а сейчас — не знаю. Все обычно говорят просто: хозяин «Комы». Что где-то и в буквальном смысле ему подходит, ведь он Жнец. Граф может отнять душу у любого. Как некстати я об этом вспомнила. И по последним слухам, он вернул себе должность Жнеца Смерти Московского региона.