– Ладно, тогда по порядку. Какого хрена тут творилось с этой флягой? Почему на прицел брали всех, кроме тебя?
– Ха! – отмахнулся красноглазый. – Меня не берёт эта гадость. Из фляги я глотнул, дабы не создавать излишней суеты. Ты, так сказать, должен добровольно сделать свой глоток. Это не обязательная процедура, но желательная.
Я кивнул, но ясности его ответ не внёс.
– Допустим. Но зачем? Это что, некий ритуал?
– Отчасти. – Чистый пыхтел трубкой и явно наслаждался своим положением, мол, ты спрашивай, а я ещё подумаю, отвечать тебе или нет. – Значит дело заключается в следующем: я вот сижу и думаю, как бы устроить всё так, чтобы ты не приставал больше с расспросами, а я не наболтал тебе лишнего. Ведь на допросе – заверю тебя сразу, наш капеллан человек серьёзный и к допросам подходит со всей ответственностью – ты расскажешь всё, как на духу, а мне не хочется потом объяснять, что я всего-то вёл светскую беседу и дружелюбно пояснял человеку вещи, которые могут быть использованы против нас.
Он сделал паузу, видимо, чтобы я переварил эту информацию, а после продолжил:
– Поэтому расскажу в общих чертах. Эти горы, – он указал трубкой себе за спину, – плохое место, а в плохом месте, как известно, творятся плохие дела. В этом году плохих дел стало больше. Та настойка, что мы пили, так сказать, проявляет человека с плохими намереньями, но действует она только вблизи самих гор. Плохим может стать любой человек, поэтому могги тоже её пили. Я плохим стать не могу, не спрашивай почему.
«Да я уж догадываюсь почему. Но вот догадываешься ли ты, что твоя настойка могла и на меня не подействовать? Кого же вы тут ловите-то?» – подумал я, но вслух сказал другое:
– Знаешь, вот если бы ты меня просто послал, то вопросов у меня осталось бы ровно столько же, сколько и было, а так ты только всё усугубил.
– Мне скучно, а ты парень не глупый, отчего не поболтать, – улыбнулся красноглазый.
Разговор не заладился.
Братья готовились ко сну, готовился и я. Первым дежурил красноглазый, так что я решил выждать момент, когда могги уснут и ещё раз попытаться разговорить чистого – а ну как сболтнёт чего? Пришлось ждать недолго, через полчаса братья уже сопели. Я перевернулся лицом к костру, красноглазый всё так же дымил трубкой.
– А если бы настойка подействовала? – тихо спросил я.
– Тебя бы, скорее всего, убили, – равнодушным тоном ответил мужчина.
– И что бы со мной стало? Как определить, что я уже не я?
– В форте увидишь. Там как раз несколько таких сидят в темнице.
«Вот оно значит как. Всё сводится к Дубовому Щиту», – с этой мыслью я постарался заснуть.
Снились мне, как ни странно, горы, но не Белые. Я сражался с ветром, срывался со скал, почему-то не разбивался, и снова карабкался вверх. Когда наконец у меня получилось добраться до скальной полки, то там уже поджидал красноглазый. Он сидел, подперев собой скалу и дымил трубкой, но стоило вылезти на полку, как мужчина резко выбросил ногу – от пинка меня отбросило обратно в пропасть.
Проснулся от жуткой боли, будто реально упал со скалы. Всё тело ныло. Покрутив головой, я понял, что лежу на том же месте, где и засыпал. У костра дежурил Старший, а пики гор уже подсвечивали предрассветные лучи.
– Кошмар, – буркнул я, на вопросительный взгляд могги.
Спать больше не ложился: дурной сон всё ещё стоял перед глазами. Я покосился в сторону гор и зябко передёрнул плечами.
Вскоре проснулись остальные. Лёгкий перекус и Старший скрылся в лесной чаще. Сбор лагеря по той же схеме, только на этот раз красноглазый никаких отваров не делал, но я не спешил радоваться, потому что где-то в глубине души, если всё ещё обладал ею, предчувствовал неприятности.
Как и обещал чистый, в горы мы не пошли, а стали огибать курумник по краю леса: то взбираясь по камням, то спускаясь в тайгу. Обмотки из грубой шкуры, хорошо показавшие себя в тайге, на крупных камнях начали сдавать: постоянно сползали и мне часто приходилось перематывать их. В один из таких привалов я уловил резкий запах гари, учуяли его и остальные. Красноглазый выругался и стал взбираться вверх по камням. Младший выудил из походного мешка тетиву и невообразимо ловко установил её на древко. Я и моргнуть не успел, а могги уже вложил стрелу и взял меня на прицел.
– Что такое? – спросил я.
Младший не ответил. Он пристально следил, за командиром в лице красноглазого и лишь изредка бросал взгляд по сторонам. Меня он как будто не замечал, но я знал, что стоит резко дёрнуться, и парень выстрелит не глядя, поэтому сидел и ждал развития событий.
Минут через десять с возвышенности спустился хмурый красноглазый, он дышал тяжело, а лук его был в боевой готовности.
«Что-то стряслось», – решил я.
– Свяжи, – коротко бросил чистый.
Кто и кого должен был связать, я понял сразу. Я быстро прикинул с десяток способов разоружить Младшего, а потом прикрываясь его телом метнуть его же топорик в красноглазого.
По всей видимости, чистый что-то прочитал в моём взгляде: он вскинул лук и стал перемещаться по широкой дуге. Младший, успевший сделать несколько шагов, замер.
– Может его того? – спросил могги.
Красноглазый изучал меня какое-то время, после отрицательно покачал головой:
– Держи его на прицеле, я сам.
С этими словами, он отложил лук, снял колчан и походный мешок, затем перевязь с тесаком, и аккуратно сложил это всё на камни. После достал из «бездонного» мешка верёвку и медленно направился в мою сторону. Младший держал лук в слабом натяге и не сводил с меня глаз.
– На живот, – приказал красноглазый. – Руки на поясницу крест на крест!
Я подчинился. Ситуацию ещё можно было контролировать, поэтому я лежал смирно пока чистый вязал мне руки.
– Обязательно так туго? – спросил я.
– Обязательно, – ответил красноглазый в своей спокойно манере. – Поднимайся, пора в путь.
И добавил, обращаясь к Младшему:
– А ты присматривай за ним.
Я пошёл, деваться было некуда, но через пять минут понял, что так дело не пойдёт.
– Одеяла хоть заберите, – пожаловался я. – Без рук да в этих ссаных шкурах, я расшибусь на камнях!
Красноглазый кивнул и могги, сняв с меня связку одеял, закинул себе на плечо. Не скажу, что мне стало легче, но так я хотя бы мог нормально смотреть под ноги. Со связанными руками было сложно держать баланс, а скатка, висевшая до этого на груди, сильно мешала обзору.
Когда мы перемахнули через курумник, я повалился без сил, тут уже лукавить не приходилось – я действительно выдохся. Использовать же поток я пока опасался. Присел на колени Младший, но явно не от усталости: он смотрел куда-то вдаль и шептал неразборчиво. Я проследил за его взглядом: у подножия гор вздымался столб чёрного дыма и тянулся к облакам, но расстояние было столько велико, что я боялся ошибиться, если бы не слабый запах гари и реакция моих конвоиров, я бы, скорее всего, ничего не заметил.
– Дайте воды, – попросил я.
Красноглазый зашёл со спины, развязал мой мешок и, выудив флягу, дал мне напиться. Я снова заметил перемену в его настроении, в глазах заиграл живой огонёк. Впервые он предстал так близко: борода, в которой могла спрятаться белка, старила мужчину, но я бы мог поспорить, что ему было не больше тридцати.
– Найди брата, – обратился он к могги. – Мы будем ждать у Старой Норы.
– Цай-Ко… – прошептал Младший. – Она ведь была там.
– Не время, друг, – сказал красноглазый и положил руку Младшему на плечо.
Тот кивнул, смахнул скупую слезу и одарил меня гневным взглядом. Глаза его были темнее ночи, но я выдержал этот взгляд. Своей вины в случившемся не видел, хотя знать наверняка не мог. Но не этому мальчишке судить меня.