Пламя надежды

Что за карма такая?

Только встречаешь хорошего парня, как он оказывается либо не той ориентации, либо зацикленным на себе эгоистом, либо же вообще вампиром.

Не знаю почему, возможно, дело в его поступках или в самом характере Кристофера, но он внушает меньшей опасности, в отличие от его старшего брата.

– Тебя подвезти? – спрашивает тот, наверное, на автомате, когда мы доходим до дороги.

С губ почти слетает твёрдое и уверенное однозначное «нет», однако решаю прикусить язык.

Я могу дать ему отворот-поворот и уехать домой, а могу докопаться до истины, которую наверняка знает Кристофер. Я так и не спросила у Кейдана про тот вечер и теперь, узнав, что существуют такие… приятели, обязана разузнать, было ли то существо галлюцинациями Молли или же взаправду. Нет, я не использую его, он ведь сам просит о разговоре по душам. Отличная возможность услышать две версии происходящего.

Начнём с более дружелюбного и миловидного брата.

– После чая миссис Фисч мне так хочется есть, что за салат и сочный стейк вместе с тем напитком я готова продать душу, – усмехаюсь, но сразу же вспоминаю о его брате. – Ты тоже умеешь читать мысли? – настороженно спрашиваю я, боясь, что он может разоблачить меня.

Кристофер меняется почти мгновенно: его лицо, только что напряжённое и виноватое, становится более вдохновлённым.

– Нет. – Улыбка снова озаряет его лицо. Не такая ослепляющая и искренняя, как раньше, но сейчас мне хватит и этой с лихвой. Лишь бы он не корил себя за что-то, в чём нет его вины.

Парень инстинктивно отходит к чёрному внедорожнику, припаркованному возле нас, и тянется за ключами, но потом быстро закрывает его обратно.

– Прости, я…

– На самом деле, на сегодня я нагуляла столько шагов, что их цифра не поместилась бы даже на циферблате смарт-часов, поэтому… – и ближе подхожу к его автомобилю, – я только «за».

Кристофер улыбается и удовлетворённо кивает. Он подходит к пассажирской двери и открывает её, помогая мне залезть в машину. Удивительно, насколько родные братья могут быть непохожими друг на друга.

Из небольших наблюдений могу сказать, что Кристофер более… практичен. О чём говорит и его автомобиль. Нет, он тоже великолепен: от роскошного чёрного кожаного салона с деревянными вставками на дверях и приборной панели до люка на крыше, который тянется по всей длине машины. Однако, если сравнить его с Кейданом, то у него машина предназначена лишь для двоих пассажиров. Хотя я уверена, что если бы существовали машины только для водителя, у него был бы именно такой.

У Кристофера же, наоборот, просторный и более… семейный, что ли, если так можно выразиться о вампирах. Что уже говорит что-то о нём как о личности. Или для чего тогда ему такой большой багажник?

Он запрыгивает в машину, заводит её и, резко нажав на педаль газа, срывается с места.

Нет, в чём-в чём, а в любви к быстрой и манёвренной езде у них у обоих по баллу.

В воздухе витает несколько ароматов, и один из них – запах салона автомобиля. Он главный, а за ним следует шлейф от мужского парфюма. Сегодня я не чувствовала этого запаха от Кристофера, поэтому, возможно, он не его или…

Я оглядываюсь и замечаю на заднем сидении мужской пиджак. Вероятно, аромат доносится от него. И я солгу, что он мне не нравится. Думаю, этот приятный сладковато-горький и терпкий запах останется в моей памяти ещё надолго, когда вдыхаю его поглубже.

Когда подъезжаем к кафе, в котором уже бывали, он открывает для меня дверь и подаёт руку.

Интересно, сколько ему лет, если эти жесты для него простая обыденность? В каких веках были балы и казни за мелкое воровство?

Но я отгоняю от себя эти мысли, давая возможность Кристоферу самому всё рассказать. Не додумывая лишнего и ненужного, что запросто могло бы спугнуть меня и побудить свалить отсюда как можно скорее, не заходя даже в само заведение. Хотя я совру, если скажу, что не желаю этого где-то внутри.

Проходя вглубь небольшого зала, в котором ненавязчиво играет классическая мелодия, к тому же столику, где мы сидели в прошлый раз, я замечаю, что народу почти что нет. За исключением пожилой пары с собачкой, что начинает немного напрягать.

Пока мы усаживаемся, нам приносят меню, и, на удивление, оно одно.

Они тоже знают о том, кто он, или просто не посчитали нужным принести ещё одно меню? Но тогда это чересчур непрофессионально со стороны официанта. Чаевые я бы ему не оставила.

– Они тоже в курсе? – Я смотрю на один буклет, подвинутый ко мне, а потом на Кристофера.

Мотая головой, парень мягко улыбается.

– Не думаю. Простая человеческая наблюдательность. И СМИ.

– Какая тогда у вас отмазка от еды для нас? Вряд ли эта диета на «Кровавой Мэри» остаётся незаметной. – Начинаю листать меню, когда натыкаюсь на этот коктейль и меня передёргивает.

– Токсикофобия. Для всех у нас с Кейданом боязнь быть отравленными, – он тихо усмехается, а я выгибаю одну бровь в недоверии.

– И все верят?

– Ты забываешь, в каком месте мы работаем, Агнесс. Вряд ли для них это странность, больше походит на обязательные меры предосторожности в крупном бизнесе. Поверь, порой сверхъестественные существа – это не самое страшное, что может произойти.

– Ну… да, – соглашаюсь я, понимая, что он говорит о людях.

Сразу же вспоминается миссис Фисч и та девочка. На душе вновь становится мерзко холодно, осознавая, что, возможно, Кристоферу тоже доставалось от нелюдей.

После нескольких базовых вопросов о том, где они берут столько крови, не истребляя всё человечество, и почему спят в обычных постелях, и вообще, почему им нужен сон, и почему он не боится света, уже приносят мой заказ, а Кристофер разражается заливистым смехом, от которого у меня краснеют щёки. И он так и не ответил ни на один заданный мною вопрос.

– И почему ты не побоялся поговорить здесь, но зато на работе был так категоричен?

Он облокачивается на спинку дивана и отвечает без ехидства, подробно разжёвывая каждый ответ на мой, может казаться, даже глуповатый вопрос.

Но для кого он глупый?

Я узнала о существовании вампиров менее часа, поэтому считаю, имею право знать, врут в фильмах или нет.

– Здесь видно всех, как на ладони, и всем абсолютно всё равно, о чём мы сейчас с тобой беседуем, в то время как холдинг – самое прослушиваемое помещение в городе, которое бьёт рекорды даже рок-концертов, по слухам.

В ответ я лишь киваю и хочу задать следующий вопрос. Но он опережает и кивает на мою остывающую еду, к которой я ещё не притронулась из-за любопытства к Кристоферу. А ещё из-за полного отсутствия аппетита, что, глядя на этот сочный поджаренный стейк с молотым сверху перцем и веточкой розмарина, мой желудок заворачивается в тройной морской узел, чтобы не выплюнуть содержимое ещё вчерашнего завтрака на эту самую тарелку.

– Хорошо, давай так. Я буду рассказывать, а ты, наконец, поужинаешь? – он больше утверждает, нежели спрашивает, но я соглашаюсь, ведь для него я умираю с голоду.

Кристофер потирает идеально гладкий подбородок, явно задумываясь, с чего начать. Стоит ему посмотреть на моё плечо, как взгляд становится таким же невзрачным и безэмоциональным, как час назад.

– Говоря, что тебе угрожает смертельная опасность, я не лгал, – он нервно вздыхает. – На твоём плече метка охотника, и он не остановится, пока не заполучит твою душу.

Его руки лежат под столом, но я слышу некое похрустывание, исходящее оттуда. Только всё равно не могу сдержать усмешки от прозвучавшей версии Кристофера.

Охотник?

За душами?

Кажется, я всё ещё сплю, а этот гадкий будильник не хочет будить меня от кошмарного сна.

– Но как она там появилась? Я ничего не замечала… – всё же говорю я.

– Судя по твоему состоянию, это произошло примерно неделю назад. Простые люди их не видят, поэтому и не догадываются о своём положении.

Я хмурюсь, потому что не верю в это. Однако он начинает перечислять симптомы, и я невольно загибаю под столом пальцы на каждый совпадающий со мной. Называет тошноту, головокружение, потерю сознания, пропажу аппетита, слабость, бессонницу, галлюцинации и ночные кошмары. Он перечислил восемь основных и самых частых вестников этой метки, пять из которых совпадают со мной.

– Как… Как он это делает? – мой голос подрагивает.

– Не он. Они. У охотника есть что-то вроде посыльного со стаей адских гончих, у нас его называют поводырём или высшим гончим. Его выбор – только люди. Их душами он расплачивается за «жизнь» хозяина. Чем ценнее человек при жизни, тем дороже его душа. Соответственно, её хватает намного дольше. Чтобы повесить мёртвую метку, ему нужно только прикоснуться к своей подходящей жертве, – говоря это, Кристофер хмурится.

– Так… Этот «поводырь», он человек? И как снять эту самую метку?

Отрезав кусок мяса и наткнув его на вилку ещё в начале рассказа, тот всё ещё находится там. Превратившись уже в холодную подошву, я откладываю приборы в сторону, надеясь, что отмазка с остывшим и невкусным мясом сойдёт за правду для парня напротив.

Он опускает взгляд на стол, желваки зашагали, а плечи напряглись. Проходит не менее пары минут, прежде чем Кристофер произносит эти слова, и мой мир рушится, как лавина, сошедшая с Эвереста.

– Её невозможно снять.

– Так значит… Я умру? – К горлу подкатывает горечь, отчего слова еле слышны.

Кристофер не произносит ни звука, и этим всё сказано.

В его молчании и внешнем виде сказано больше, чем я хотела бы услышать. Во рту скопилось слишком много жидкости, и я сглатываю, не подавая вида, что переживаю. Хотя, признаюсь, что слышать ранее о своей скорой смерти не приходилось. По сравнению с этой новостью, факт, что вампиры реальны, занимает только третье место, уступая синтезированной крови, которой они питаются, и этому чёртову охотнику со своими дворнягами соответственно.

Мои мысли обрываются, и я нервно и быстро спрашиваю у него, когда взгляд округляется:

– Как выглядят эти псы?? Огромная собака, у которой вместо плюшевой шёрстки кости и светящиеся, залитые кровью глаза?

Выпрямляя спину, парень мрачнеет ещё сильнее, если такое возможно.

– Где ты их видела?

– Не я. Подруга застала одного на первом этаже у вас дома, пока тот разрывал на куски Дакса… – И замолкаю.

Значит, то, что я слышала, было правдой…

Это не было пьяными галлюцинациями или сном, это было наяву. И Молли могла не вернуться после той стычки с адским псом.

– У неё есть метка? Как её состояние? – волнуется Кристофер.

Вспоминаю, что она отошла от той встречи только пару дней назад. А до того сопровождала каждую ночь криками, от которых я просыпалась в холодном поту и бежала к ней с горячим чаем и успокоительными. Но она не говорила ничего о плохом самочувствии или о потерях сознания. Впрочем, и я многого ей не рассказывала, чтобы не заставить переживать ещё сильнее. Если вспомнить то, что перечислил Кристофер, то у неё совпадает только один пункт из восьми, но и у меня не все, но эта штука красуется на плече.

Внутри зарождается паника за подругу, и я тянусь к сумке, чтобы набрать её номер, но та не берёт.

Смотря на время, думаю, что она ещё едет с работы в баре, в битком набитом общественном транспорте, и её, как обычно, зажали.

– Не знаю… – растерянно отвечаю я. – Но как тогда узнать, что она есть, если её нельзя увидеть?

– Мы их видим, потому что метка относится к нашему миру. Но я ни разу за свою долгую жизнь не слышал, чтобы люди хоть как-то могли их заметить, кроме симптомов.

– Ты назвал симптомы, которые характерны большинству обычных людей при болезни, – говорю я.

– В том-то и дело. Их невозможно различить без вмешательства кого-то из сверхъестественного мира. Поэтому люди – лучшая добыча для него. Но с другой стороны, даже если ты как-то и выявишь метку, ты не сможешь убрать её, – он лишь отчаянно мотает головой.

Официант приносит напиток, который в прошлый раз заказывал мне Кристофер. И он не такого цвета, как тогда. Он… тёмно-красный.

Парень настораживается и подвигает бокал ближе к себе.

– Простите, но это не то, что я заказывала, – говорю я молодому парню в униформе.

Тот улыбается, его глаза выглядят как обычные стекляшки, лишённые всякой жизни, отвечая:

– Это особый рецепт от нашего бармена. – И стремительно уходит обратно.

– Это человеческая кровь. – Кристофер хватает бокал со странным содержимым и встаёт. – Никуда не уходи, это может быть ловушка! – предостерегает он прежде, чем быстро уйти за официантом.

Я смотрю ему вслед, параллельно судорожно оглядываясь по сторонам, опасаясь того, что он может быть прав. Однако никого, кроме тех же людей в помещении, больше нет, и слегка выдыхаю.

Зазвонил телефон, и я кидаюсь к нему, надеясь, что это Молли уже добралась до дома и соизволила наконец перезвонить. Только нет, это не мой.

Рядом лежит телефон Кристофера, и я беру его в руки, чтобы посмотреть, кто это.

Приняв звонок, слышится небрежный мужской голос.

– Где ты? Эдит нашла зацепку.

Я фыркаю от негодования.

– Прекрати разговаривать с братом, как последний говнюк.

– Так ты его ещё не отшила? Надеюсь, я не застал вас за неприличным делом? – ехидничает Кейдан на той стороне линии.

А я закатываю глаза от его вновь открывшейся язвы и хочу сказать, чтобы шёл лесом, как звонит уже мой телефон, и бросаю взгляд на него.

– Молли! Слава богу, где ты? – Я откладываю телефон Кристофера на стол, не сбрасывая звонок. – И что за привычка не брать сразу тел…

– М-мам, – она прочищает горло, – прости, я задержусь сегодня у подруги… – Говоря, её голос дрожит и повышается, что она почти пищит.

Мой пульс начинает учащаться, и хочу спросить у неё, в чём дело, но она быстро продолжает.

– Не переживай, – на линии появляются какие-то помехи, отчего становится плохо слышно говорящего, – в-всё хорошо, я люблю тебя…

– Молли? Молли?!

Но звонок уже обрывается.

❥๑━━ Глава 25 ━๑❥

Охватившая меня паника только подгоняет очередной приступ, но я не позволю ей затуманить мой разум. Только не сейчас, когда моя сестра в явной опасности и нуждается во мне.

Не раздумывая ни секунды, я хватаю свои вещи, а заодно и телефон Кристофера, боясь, что его могут украсть, а хозяина смартфона не наблюдается, и бросаю его в сумку.

Уже довольно поздно, на улице зажглись ночные фонари, и общественный транспорт перестал ходить. Тучи сгущаются, предвещая ухудшение погоды.

Сколько же времени мы уже просидели здесь?

Оглядываясь по сторонам, я пытаюсь понять, с чего начать поиски подруги. Вспоминаю её монолог, прокручивая его в голове снова и снова, но не могу уловить ничего полезного. Кроме её слов о том, что она останется у меня. Но ведь мы живём вместе…

И я думаю.

И думаю, что она могла иметь в виду под этим.

«У подруги», – эти слова всё крутятся в моём мозгу, пока я машинально бегу в сторону дома, который находится не так далеко, но этого времени достаточно, чтобы случилось непоправимое. Пробежав уже всю аллею и свернув к холдингу, я торможу, чтобы перевести дух и позвонить ей ещё раз, но абонент уже недоступен. Сердце клокочет так, что отдаётся звоном в ушах, а внутри всё дрожит от плохого предчувствия, как где-то отдалённо слышится пронзительный женский крик. И будь я проклята, но уверена, что это прозвучал голос Молли.

Дело не в паранойе или самовнушении, а в том, что я узнаю её голос даже с автотюном или если его отредактируют в мужской. Но я не понимаю, откуда шёл этот звук, чтобы его было так слышно. Сбоку только холдинг, и вокруг ни души.

«Оно», – думаю я, когда эта мысль залетает так быстро, насколько возможно, и я сворачиваю, направляясь прямиком к стеклянному зданию, параллельно молясь, чтобы я не ошиблась и эта ошибка не стоила мне жизни. Жизни Молли.

«Если была бы возможность поменяться сейчас с ней местами, ты бы рискнула?»

Не задумываясь, я бы уже сидела на электрическом стуле вместо неё или шла по доске корабля, чтобы кормить акул. Я бы стояла первой, если бы в неё целились из пистолета или кидались помидорами за плохую школьную речь.

Я бы жизнь отдала за неё, не думая о себе. Потому что без Моллс моя жизнь не имеет смысла. Мы с пелёнок вместе, и она никогда не позволяла меня обижать, хоть и старше я. Это я должна её защищать. Я.

И я вытащу её, где бы она ни была.

Добежав до входа в холдинг так быстро, как смогла на каблуках, я корю себя. Ведь не сказала ничего Кристоферу. Скорее всего, он вернулся и не понимает, куда я делась, к тому же с его телефоном и после того странного содержимого бокала.

Что там произошло, я без понятия. Но если Кристофер – вампир, то, вероятно, бессмертен. Надеюсь, что он не пострадает, если это и впрямь была западня. Однако сейчас для меня важнее всего моя сестра.

Я делаю шаг в сторону главного входа. И сразу останавливаюсь, вспоминая слова миссис Фисч и Кристофера о том, что это почти что самый охраняемый и прослушиваемый объект в штате, но тем не менее, её похитили сюда? В чём подвох?

Я уже хочу пойти искать чёрный вход или взбираться по лестнице снаружи, если потребуется, но решаю проверить одну теорию из фильмов и захожу внутрь через центральный вход.

Кромешная тьма заполняет всё вокруг, что не видно даже турникетов и будки охраны, которые должны находиться у меня под носом. Но мои доводы подтверждаются, когда прохожу вперёд на цыпочках, стараясь не шуметь каблуками, и никто не останавливает меня. На ощупь найдя тот самый турникет, я толкаю его, и он спокойно прокручивается, что означает одно – электричества нет во всём здании, а значит…

Я смотрю в сторону лифта и тяжко вздыхаю.

Она может быть где угодно, поиски здесь сравнимы с поиском одного муравья в кишащем муравейнике. Может, она в моём кабинете, когда говорила обо мне? Но тогда это было бы слишком легко, если только это не ловушка. Но для кого? Для меня?

Что им нужно? У меня ничего нет: ни больших денег, ни влиятельных связей, ни богатых родителей, то есть их нет совсем. Всё это кажется слишком странным. Но даже если бы я знала, что всё подстроено, разве это остановило бы меня?

Нет.

А значит, нет смысла и думать об этом, тратя драгоценные крупицы времени, которые сыпятся и так слишком быстро и не в мою пользу.

Я решаю начать подниматься в свой кабинет через пожарный вход с лестницей. Уже после восьми пролётов пытаюсь отдышаться, иначе моё сердце может остановиться от шока. Да, Агнесс, нечего было прогуливать физкультуру в школе. Может, тогда я бы не умирала на физре в универе, а заодно и сейчас.

Фух. Поднимая голову наверх, я стараюсь прислушаться, умоляя хоть о какой-то подсказке. Но стоит гробовая тишина. Ни работников ночной смены, ни обслуживающего персонала, никого. Будто я в заброшенном здании, о котором никто никогда не слышал. Но где же они тогда?

Глаза уже хорошо адаптировались к темноте и видят почти так же, как и при свете дня, но шансов в ней у меня маловато, если тот, кто схватил Молли, берёт своё начало из тьмы. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что вампиры не единственные вдруг ожившие для меня существа. Даже в фильмах и книгах я не встречала никого, кто бы смахивал на этих охотников, кроме адских псов. Про них я хорошо наслышана из древней мифологии.

Только правда ли это?

Я до сих пор не знаю, что ложь, а что правда о вампирах, не говоря уже о других существах. Так что, кто бы там ни был, он пока выигрывает у меня по всем фронтам.

Поднявшись ещё на десять этажей, но уже с меньшим энтузиазмом и с большей одышкой, сердце начинает колоть, а лёгкие гореть от жадного поглощения воздуха, но времени на отдых у меня нет, Молли не слышно, и от этого мне не легче, поэтому, перебирая дрожащими ногами, я вновь шагаю на ступень. На одну за другой, заставляя свои ноги идти и не халтурить.

Удивительно, как человек в экстремальной ситуации может ожить и совершить практически невозможное.

Господи, после такого восхождения у меня точно образуется аллергия на все здания, что выше пяти этажей, думаю я, когда ступаю на последнюю ступень на двадцать четвёртом этаже, хватаясь за живот. Сознание мутнеет от неожиданной физической нагрузки и учащённого сердцебиения, но я всё равно иду.

Держась за грудь, там, где солнечное сплетение, тихо крадусь, не вставая на полную стопу, что даётся чрезвычайно сложно, поэтому скинуть здесь туфли, а заодно и сумку – это лучшее, что приходит в мою голову, потому как сил не осталось совсем, даже удерживать полупустую сумку.

Теперь можно не напрягать и без того уставшие дрожащие ноги и пройти по коридору. Шагая мимо закрытых кабинетов, я дохожу до своего и замираю, прислушиваясь, сколько там людей.

Но стоит аж звенящая тишина.

Не слышно ничего, кроме моего судорожного дыхания, которое ещё никак не может прийти в норму.

Собравшись с духом, я осторожно нажимаю на ручку двери, но она не поддаётся. Я пробую ещё раз, но сильнее, и всё без толку.

Развернувшись, уже хочу взяться за ручку кабинета миссис Фисч, как вдруг за дверью начальства что-то громыхнуло. От неожиданности я вздрагиваю и судорожно сглатываю. Резко дёрнув за ручку кабинета, даже не успев подумать, тут же чувствую, как наворачиваются слёзы от охвативших меня радости и ужаса одновременно.

❥๑━━ Глава 26 ━๑❥

В центре комнаты стоит кресло начальника, к которому привязана Молли. Её голова безвольно свисает, а чёрные волосы сливаются с темнотой. Я не понимаю, жива ли она ещё, и бросаюсь к ней, пытаясь взглянуть ей в глаза.

Боже, пожалуйста, Моллс, дыши!

Дрожащей рукой я подношу палец к носу подруги и с облегчением улавливаю лёгкие выдохи. Её рот чем-то крепко завязан, что я не могу развязать или стянуть это, не сделав ей больно. Оглядевшись в кабинете, перерыв все незапертые шкафы стола, я никак не могу найти ничего похожего на ножницы или нож, чтобы разрезать эти чёртовы верёвки на её руках. Под ногами всё так же валяются осколки, и я решаю схватить один из них. Вновь падаю возле подруги, пытаясь скорее перерезать толстые прутья, как она начинает приходить в себя.

– Моллс, я здесь! Я вытащу тебя! – шепчу я подруге, стараясь не напугать своим внезапным появлением.

Но как только прикасаюсь к верёвкам, она начинает громко мычать и мотать головой, смотря куда-то за меня. И уже понимаю по глазам, полным ужаса и паники, что там кто-то есть. Медленно поворачиваясь вслед за её взглядом, я стискиваю зубы, чтобы не закричать. Стараясь не подавать виду, что мне безумно страшно, я выпрямляю спину и встаю правее, частично прикрывая собой Молли.

Тот, кого она увидела за моей спиной, больше меня по всем габаритам, но я не сдамся без боя, если потребуется. Я не покажусь маленькой и беззащитной девочкой, которой они меня видят.

Придерживая осколок у себя за спиной, я всё ещё занимаю оборонительную позицию. Когда это нечто выходит из тени, на него попадает лунный свет, проникающий сквозь широкую дыру от взрыва в стене.

И вот теперь мне действительно страшно. Я готова завизжать от увиденного, что сейчас и делает Молли, но если покажу свой страх, то будет только хуже.

Его лицо выглядит пугающе. Оно не похоже ни на человеческое, ни на морду животного: всё оно серое и иссохшее, покрыто глубокими шрамами и рубцами, половину которого закрывает широкий тёмный капюшон от мантии.

Что означает только одно.

Это не человек.

И это паршиво.

Руки находятся позади, но это не делает его менее опасным. Напротив, я не знаю, что у него за спиной, поэтому стоит быть начеку. И даже, возможно, придётся вспомнить все уроки мадам Лоувун по гимнастике, если придётся уворачиваться и защищать подругу одновременно.

– Что вам нужно? – требовательно спрашиваю я.

В ответ виднеется лишь кривая односторонняя улыбка, которая пугает ещё больше. Я практически не моргаю, чтобы вдруг не выпустить это существо из поля зрения, как оно начинает разговор.