– Э… мне показалось, Мирэя звала кого-то… может, ей плохо… – отвертелся юноша. – Там какой-то шум…
Он встал и скорее отошел к своей двери. Джордж поспешил и оттого забыл постучать, открыв дверь комнаты девушки. Она в то время соблазнительно крутила бедрами, поднимая руками локоны вверх и роняя прядки. На шум Мирэя повернулась, а заметив Джорджа, резко остановилась.
– Почему не постучал? – недовольно спросила она.
– Извини, я подумал, что-то случилось, – ответил жених, но без радости, скорее его поразило поведение девушки наедине с собой.
Но с другой стороны, жесты были крайне соблазнительные, взор вновь упал на постель.
– Ничего не случилось, – ответила Мирэя.
Джордж положил платье на кровать и пошел на выход, но решил обернуться и спросить:
– Кто тебя научил такому?
Пришлось слукавить, ибо в данном обществе такие танцы были постыдны.
– Никто, я просто случайно увидела как-то давно.
Джордж с поджатыми губами дернул головой в кивке и вышел. Поверил ли он – неизвестно. В коридоре мелькал наглец Роберт, вроде как ненавязчиво заглядывая в спальню. Мирэя прищурилась и догадалась, что юноша заинтересовался, а коли он сын своего отца, то и методы достижения цели вполне могут быть бессовестные. Хитренькая девушка оторвала кусочек ткани от простыни и, скомкав его, засунула в замочную скважину. Она очень скучала по оставленной в Англии гитаре, хотелось музыки и песен. В музыкальной семье Лестер стояло лишь пианино, на нем она играла плохо. Когда матушка семейства узнала, что девица даже не владеет клавишными, то пришла в шок и вновь попыталась отговорить сына жениться на дикарке, как прозвала ее за глаза. Однако Джордж был слишком очарован, к тому же очень хотелось доказать всему миру, что именно он владеет непокорной красавицей. Да и утереть нос умершему полковнику хотя бы сейчас, после его ухода, ведь, оказывается, отец Мирэи передумал давать разрешение на свадьбу с капитаном, потому как у него с Полом произошла стычка. Семья Лестер, конечно, не рассказала девушке никаких неугодных подробностей.
Новым утром Мирэя пошла во двор и увидела сидящих там за столиком Пола и Азиза, рядом с братом стоял Джордж. Они играли в шахматы, состояние храбреца Пола было взвинченным и недовольным – он уже несколько раз проиграл Азизу, а вот младшего брата всегда обыгрывал. Джордж вообще плохо владел данной игрой.
– Шахматы придумали умные и развитые люди, а значит, белокожие! – спорил Пол с братом. – Я думаю, немцы, – уверен он.
Азиз мягко пытался сказать хозяину, что шахматы – это не первая игра в своем роде, у нее есть прародители. Еще в древности в Индии была очень похожая игра, которая называлась «чатуранга».
– Слово-то какое чудное… не выговоришь, – произнес, посмеиваясь, Джордж.
– Ну, значит, белые слямзили и добавили своего, – стоял на своем Пол, ибо не терпел признавать ошибки.
Азиз добавил, что непосредственно шахматы придумали персы, позаимствовав детали у индийцев.
– Ну еще не лучше… Эта грязная чернота, у них вид-то отталкивающий, что уж там до ума, – ответил пренебрежительно Пол.
Мирэя, стоявшая за стеной, подумала, что скорее сам мужчина грязный, всегда с засаленными волосами. Пока все заняты, она решила выйти через парадные двери и доехать до того разрушенного храма. Девушка и сама не знала, почему ее туда тянуло. То ли искусство на стенах и декорации храма, то ли глянуть одним глазком, как там раненый. Она втихую собралась и сама взяла лошадь на конюшне, накинув первое попавшееся седло.
Мирэя легко нашла храм и с замиранием сердца вошла туда. Оглядевшись, девушка не увидела раненого мужчину – место, где он лежал, пустовало, лишь остались следы на земле. Значит, уже ушел… Взор ее вновь медленно скользил по рисункам и композициям в виде занимающихся любовью людей, а теперь, как стало известно, божеств. Она смотрела, мечтая о страстной, пылкой любви, о занятии ею… Изображенные позы немного смущали, щеки краснели, однако подобное искусство против воли сильно манило и возбуждало, возникало сильное желание ощутить те самые горячие чувства… Мирэя задышала чаще, стало жарко, внизу под платьем ощущалось вожделеющее состояние, точно разломили сочный плод и потек сок… Девушка выдохнула и резко отвела голову от зрелища. На каменной части храма она обнаружила оставленный либо позабытый незнакомцем браслет. Мирэя взяла его и с интересом рассмотрела. Украшение представляло собой витиеватое плетение со светлыми камнями, вставленными по центру вокруг изделия.
– Какая красота! – вымолвила впечатленная девушка, затем спрятала украшение на поясе.
Пришло время возвращаться домой. Еще издали донесся рык Пола. Возле конюшни происходила порка, он снял ремень и бил им Амрита, держа за руку. Парнишка подскакивал и прыгал вокруг, но не мог вырваться из лап зверюги. Выпучив глаза, Мирэя тут же побежала навстречу. Рядом спокойно стоял Азиз и держал ладони слегка на весу, соединенные только кончиками пальцев.
– Я сколько раз говорил – вешать мое седло с краю! А где оно теперь, мать твою?! – кричал Пол, резво махая ремнем.
Мирэя вдруг взглянула на свое седло и поняла, что это оно самое… Ушлый Азиз все перекинул на юношу, сказав хозяину, что именно он сегодня работал в конюшне.
– Прекратите! Вон ваше седло! – воскликнула храбрая девушка, оказавшись рядом.
Она даже осмелилась взяться за болтающуюся рубашку Пола, дабы остановить его. Оскалившийся мужчина с налитыми кровью глазами повернулся и резко одернул ее руку, затем увидел седло.
– Ах вот оно что… – произнес он сдержанно, но со злостью. – Так вот кого надо высечь! – заявил мужчина, пристально пялясь на Мирэю и уже отпустив Амрита.
– Только попробуйте… хоть одним пальцем… – смело защищалась девушка, нарочно гордо подняв голову и выказав возмущение.
Брови ее опустились, охватило негодование за столь низкое и жестокое поведение мужлана. Тяжело дыша и ухмыляясь, Пол сделал шаг ближе и, нагло глядя в глаза девушки, уже спокойнее сказал:
– Не пальцем… скоро… – и направился к седлу.
Мирэя прерывисто выдохнула, нахлынувшее волнение не давало расслабиться. Пол сдернул свое седло и пошел в конюшню. Амрит растирал ударенное место на руке и там, где мужчина хватал его. Вмешался Азиз:
– Что стоишь? Иди работай, – велел он юноше.
Тот повиновался, но бросил недовольный взор. Мирэе Азиз не мог ничего подобного сказать, поэтому откланялся и пошел к домикам слуг.
В доме мать отчитывала Джорджа за мягкотелость, что он не может угомонить невесту, и она его не слушает, уезжая неизвестно куда. Да и вчера девица, по ее мнению, явно солгала про плохое самочувствие, ведь когда кружится голова, то не идут на солнце, а наоборот, прячутся в тени.
– Она только невеста, но уже столько неуважения к тебе и к нашим друзьям! Это немыслимо! – возникала дама в своей спальне. – Что она там наговорила Агнес? Я просто в шоке!
Джордж бродил из угла в угол, тоже крайне недовольный ситуацией. Мать встала со стула с помощью костыля и добавила:
– Сынок, отправь ее обратно, пока не поздно.
Джордж злился на себя, на Мирэю, на всё, что происходит.
– Нет! – выдал он тоном обиженного сыночка. – Я женюсь на ней завтра же, и тогда все изменится! Священник нас уже ждет в церкви. Посылай приглашения друзьям, маменька.
После пламенной речи Джордж, уверенный в себе как никогда, вышел. Мужчина громко постучал в спальню невесты, та не могла сразу открыть, так как находилась в ванной комнате и умывалась. Он постучал сильнее и через дверь на весь коридор спросил, примеряла ли она свадебное платье. Из спальни вышла Кэтрин и любезно предложила помочь с этим делом его невесте. Однако Джордж не знал, что на это ответит своенравная Мирэя. Девушка открыла дверь с мокрым лицом. Кэтрин сразу предложила помощь и спросила разрешения войти. Девушка позволила, жених пока отошел. Кэтрин присела на край кровати, пока Мирэя надевала платье за ширмой.
– Я так переживала, когда выходила замуж за Роби, – поделилась воодушевленная Кэтрин. – Мы встретились на празднике и сразу же влюбились друг в друга.
Мирэя очень сомневалась, что Роби влюбился в нее и что вообще умел любить.
– Наша первая брачная ночь прошла здесь, я была в восторге, – разоткровенничалась дама.
Перед глазами Мирэи вновь возникли те статуи в храме… Она ощутила чудное желание, чтобы сделали ее статую в подобном образе, в позе любви… Наконец девушка вышла из-за ширмы и показалась в платье.
– Прекрасно! Великолепно! – восхитилась Кэтрин, встав с места. – Даже похоже на мое платье, на тебе очень хорошо сидит, идеально! – похвалила она и поправила пару складок на юбке.
Лицо и состояние Мирэи не были такими цветущими и радостными, как у Кэтрин. Вероятно, это все влюбленность, застившая глаза подобно яркому солнцу или, наоборот, туману. Но с другой стороны, лучше никого не любить, чем такого, как Роберт.
Утром из спальни Пола раздался рык. Мужчина кричал не своим голосом. Его лицо было искусано, на теле также виднелись красные пятнышки. В его комнате либо же постели кто-то завелся… Он позвал в окно Азиза и велел проверить. Голоса и суету услышала Мирэя, только проснувшаяся. Она приоткрыла дверь и послушала. Азиз пробежал до спальни кричащего и принялся за осмотр. Когда слуга понял, то позвал Амрита и сказал ему проверить постель и перины в каждой жилой комнате. Юноше было только за радость, после спальни Джорджа он добрался до Мирэи и постучал. Девушка непременно впустила и спросила:
– Что произошло?
– О, мистера Пола покусали клопы, завелись в его перине, – ответил бодренько Амрит и даже слегка улыбнулся, будто был этому рад. Хоть кто-то покусал злыдня Пола.
Мирэе тоже стало забавно.