Погружение
Однако, вскоре он пресытился ролью лидера и передал эстафету Капитану.
— Давайте сразу определимся, — охотно подхватил тот. — Наше судно — не батискаф, а глубоководный аппарат. В чём отличие, спросите вы. Хотя бы в том, что нам не придётся сидеть на мокром полу в мокрой одежде, прижавшись друг к другу как любовники в душевой кабине.
Стюард поставил перед капитаном чашку кофе. Тот, увлечённый, даже не заметил.
Капитан Блум взял из рюмки варёное яйцо и рассеянно крутил его на блюдце.
— Наш аппарат называется «Сфера». Это отсылка к основному конструктивному элементу. Корпус идеально круглый, что обеспечивает максимальную жёсткость. Диаметр четыре с половиной метра — фантастически много для таких глубин. Стабилизация достигается с помощью гироскопа. Мы можем плыть в любом направлении, но нам совсем не обязательно разворачиваться. Этим мы похожи на летающую тарелку.
— О, какое убедительное сравнение, — пробормотал юный араб. Они с Германом обменялись понимающими взглядами — явно на одной волне.
— Корпус из титана толщиной десять сантиметров. Прочность проверена на глубине вдвое большей, чем та, на которую нам предстоит опуститься. «Сфера» легче воды, для погружения используется балласт, прикреплённый снаружи внизу корпуса. Для всплытия мы просто сбросим его. Как в случае с воздушным шаром, только наоборот.
Блум вернул яйцо в рюмку и элегантно срезал верхушку.
— «Сфера» герметична. Давление внутри — привычное атмосферное. Климат-контроль как в современном автомобиле. Уборная, комната отдыха. Дизайн — как в бизнес-классе «Аэробуса», скоро сами увидите.
— Отличное местечко, чтобы переждать Армагеддон, будь то ядерный удар или астероид, — предположил Герман.
— К сожалению, нет. Погрузиться и выбраться можно только с посторонней помощью. Люк закрывается и завинчивается на двенадцать гаек снаружи.
— Саркофаг, — едва слышно выдохнул Герман.
Капитан наконец отхлебнул кофе и, словно не заметив вкуса, продолжил:
— Вы все подписали отказ от претензий в случае непредвиденных обстоятельств.
— Да, лично я и прочитал, — отозвался старый араб с лукавой улыбкой, — Восемнадцать пунктов с мрачными перспективами быть покалеченным или убитым восемнадцатью оригинальными способами, и всё это за наши деньги.
Капитан проигнорировал иронию.
— Коммерческим погружениям сорок лет. Ни единой травмы. Это безопаснее, чем на самолёте. Самые современные технологические решения здесь. — Он кивнул на сияющую белизной за окном «Сферу». — Создатели орбитальных станций пользуются нашими наработками. Аппарат собран вручную лучшими специалистами. Это вам не какая-нибудь серийная сборка, уникальная техника.
Дальнейшие вложения в безопасность — пустая трата ресурсов… — Капитан продолжил рассуждать на эту тему, но Герман его уже не слушал. Он смотрел на «Сферу» за окном. Двенадцать гаек. Снаружи. Саркофаг.
Рука Германа машинально потянулась к последнему круассану. И тут его взгляд встретился со взглядом Тамилы. Она равнодушно наблюдала за ним, словно изучала.
Герман убрал руку.
Глава 12. Погружение
После приятного завтрака в кают-компании Герман ещё немного постоял с арабами на палубе. Салим, дурачась, взобрался на нос судна, широко раскинул руки изображая знаменитую сцену из «Титаника». Абу Хаким смотрел на юношу с мягкой улыбкой — смесь гордости и снисхождения.
— Ваш молодой спутник обращается к вам «Абу Хаким», — осторожно начал Герман. — Можно я тоже буду так вас называть?
— Знаете, что это значит? /В переводе с арабского “мудрый отец”/
— Легче запомнить, — честно признался Герман.
Абу Хаким согласно кивнул:
— Я не против.
Оба капитана и доктор Рибор, сославшись на дела, оставили пассажиров. Спенсер рассеянно извинившись и тоже скрылся в своей каюте.
Судно шло полным ходом. Пассажиры постояли на палубе, наслаждаясь непривычным для сухопутных горожан видом открытого пространства, прекрасной погодой, волнами и запахом океана. Вскоре, пресыщенные впечатлениями, и они тоже разошлись по каютам.
***
Герман поставил гаджеты на зарядку, разулся и, не раздеваясь, растянулся на кровати. Блаженно прикрыл глаза. Как же хорошо! До погружения ещё несколько часов. Ни дел, ни ответственности, ни забот. Можно и подремать. Ритмичный шум волн и лёгкая бортовая качка потворствовали его намерению. Он уснул.
Никто его не будил. Герман проснулся сам, и как раз вовремя — в каюту заглянул матрос, передал приглашение капитана на инструктаж.
— Уже? Так скоро? — пробормотал Герман себе под нос и махнул рукой: понял, мол.
Он привёл в порядок одежду, умылся. Чувствуя себя отдохнувшим и почти счастливым, спустя пять минут он примкнул к своей новой команде, топтавшейся возле «Сферы».
Все в приподнятом, слегка возбуждённом настроении. Предвкушение новых необычных впечатлений приятно будоражит нервы.
Инструктаж оказался кратким и по большей части свёлся к восторженным описаниям достоинств «Сферы».
Тем временем «Путорания» сбавила ход. Капитан глянул на часы:
— Господа, мы почти на месте. Сейчас команда займётся точным позиционированием судна и предстартовой подготовкой. У вас есть полчаса.
Герман спустился в каюту, собрал в рюкзачок вещи. Присел на край кровати — на дорожку. Посидел так минуту, настраиваясь на приключение. Встал. Взялся за ручку двери и встретился взглядом со своим отражением в зеркале. Улыбнулся ему ободряюще, и уверенно шагнул за порог.
Дверь за ним захлопнулась с мягким, но решительным «чвяк». На столе, рядом с ненужной зарядкой, осталась лежать забытая связка ключей.
***
— Время, господа! На посадку! — эти слова заставили сердце Германа тревожно ёкнуть.
Первым на борт «Сферы» поднялся, естественно, Спенсер, сразу за ним последовала Тамила. За ней — арабы, сначала младший, потом пожилой.
Настала очередь Германа.
Из люка напахнуло спёртым воздухом — смесью запахов корабельного трюма, новой электроники и земляничного мыла. Герман поморщился, — скоро к этому добавятся ароматы тел, дыхания и уборной.
Спускаясь по трапу во чрево «Сферы», Герман на мгновение замешкался. Бросил прощальный взгляд на привычный мир. И такая смертная тоска вдруг сжала его сердце! Страх! Животный, не подчиняющийся ни логике, ни уговорам, объял его. Каждый нерв дрожал, мозг бился в панике, каждая клетка его существа вопила о пощаде.
Он оглянулся на провожающих, — радостно улыбаются, машут руками. Это только усугубило ужас. Никакого сочувствия! Ни дать ни взять — толпа ликующих зевак на публичной казни. Его взгляд скользнул по бесстрастному лицу капитана Блума. Вот и палач-распорядитель.
Как приговорённый к смерти преступник, поднимаясь на эшафот, ищет глазами гонца с помилованием, так и Герман надеялся увидеть хоть какие-нибудь намёки, признаки того, что погружение сейчас отменят или хотя бы отложат. Он не хочет! Как же опрометчиво он согласился на эту авантюру!
«Держи себя в руках, — приказал он себе. — Обратной дороги нет. Стыдно будет сейчас проявить слабость, начать истерику и от всего отказаться... Ты же мужчина».
Рука, на поручне трапа, побелела от напряжения. Рубашка впитывала пот, насыщенный запахом страха. Ладони стали унизительно холодными и влажными. Лицо было бледно.
Он в последний раз оглянулся, вымучил из себя жалкую улыбку. Нашёл силы помахать остающимся на палубе счастливцам дрожащей рукой, вытер влажную ладонь о штанину и нырнул в темноту люка.
Внутри он остановился и задрал голову. В проёме, как в глубоком колодце, сиял круг голубого неба. Последний кусочек свободы. Ещё есть возможность презреть невесть кем установленные правила поведения настоящих мужчин и выскочить наружу. Но грузное тело Капитана нависло над ним, заслонило небо и заблокировало путь к отступлению. А через секунду, ещё до того, как Капитан ступил на пол, сверху надвинулась тяжёлая крышка люка. Она сразу легла в предназначенные ей пазы. Матросы принялись завинчивать гайки крепления.
Всё. Обратной дороги нет.
Герман смиренно сел в кресло. Огляделся, — помещение напоминает салон бизнес-класса в «Аэробусе» — мягкие кресла вдоль стен, большой монитор, транслирующий «Сферу» с борта «Путорании». В углу, совершенно не к месту, небольшой аквариум. Рыбки. На дне миниатюрная модель обломков «Титаника», а на ниточке, словно марионетка, белый шарик — крошечная «Сфера». Какая извращённая аллегория.
Все чем-то заняты: Тамила помогает устроиться Спенсеру, Абу Хаким регулирует спинку кресла, Салим увлечённо проверяет светильники, обдув вентилятора и шторки иллюминатора. Капитан занял место у приборной панели, надел гарнитуру и переговаривается с кем-то на «Путорании»:
— В норме… В норме… В норме…
Наконец все наружные шумы стихли.
— Дамы и господа! — объявил Капитан бодро. — «Сфера» готова к погружению. С вашего позволения, я буду комментировать.
«Сфера» оторвалась от палубы и качнулась, словно гигантский маятник. Все прильнули к иллюминаторам.
— Теперь мы над водой… Чувствуете? Начинаем спуск.
За бортом замелькали пузыри, и вскоре вода сомкнулась над головой.
— Не отцепляя троса, мы погрузимся на двадцать пять метров. Бригада аквалангистов последует за нами.
Герман увидел в иллюминаторе одного из ныряльщиков. Тот показал: «Ок». Послышался ровный шум.
— Это включились насосы, идёт закачка воды в балластные цистерны.
В салоне повисла тишина. Герман скосил глаза на попутчиков. Абу Хаким перебирает чётки, веки прикрыты. Капитан, уверявший всех в полной безопасности, одними губами прочёл «Отче наш» и тайком перекрестился. Салим в радостном возбуждении смотрит в иллюминатор. Тамила, как ни в чём не бывало, делает записи в блокноте. Спенсер как будто дремлет с блаженной улыбкой.
— Ну что ж, все системы работают штатно. Мы готовы к самостоятельному погружению.
Тело Германа оцепенело. Сознание цеплялось за этот уверенный голос.
— Отдать концы! — скомандовал Капитан в микрофон.
Фраза отозвалась в сознании, как команда «Пли!».
«Сфера» дрогнула и как бы немного провалилась. «Мама!» — мысленно проорал Герман. Пальцы впились в подлокотники.
Но ничего страшного не случилось. На мониторе включился индикатор глубины — тихо, нудно запикал: 25… 26… 27…
Капитан неторопливо снял гарнитуру:
— Связи больше нет. Господа, мы в свободном погружении.
«Сфера» под собственным весом, со скоростью двадцать пять метров в минуту, двинулась в глубину.
Через шесть минут, на отметке сто пятьдесят метров, за бортом померк солнечный свет, наступила тьма, — аппарат нырнул в гидрокосмос.
Капитан монотонным голосом боролся с тишиной:
— С увеличением глубины на каждые десять метров давление возрастает примерно на одну атмосферу. На дне, где покоится «Титаник», оно достигнет трёхсот восьмидесяти атмосфер — это огромная величина. Журналисты любят выражать её в количестве самосвалов на квадратный сантиметр…
Герман не слушал. Он достал камеру, перевёл в режим сэлфи и, убедившись, что никто не смотрит, направил объектив на себя. В видоискателе отразились расширенные зрачки, в которых больше не было страха — только странное, почти болезненное любопытство.
Он поднёс камеру ближе, почти к самым губам, и прошептал:
— Вот он… мой самый честный контент.
Глава 13. Авария
Погружение оказалось делом неожиданно скучным. Когда улёгся адреналиновый шторм, спровоцированный взрывом эмоций в первые минуты путешествия, наступила апатия. Капитан ещё какое-то время пытался развлечь экипаж, но заметив, что никто не слушает, умолк.
Герман огляделся, — Ничего не происходит. Только индикатор глубины монотонно попискивает, отсчитывая метры, да тихо гудит аппаратура. Эта размеренность убаюкивает, как стук спокойного сердца. Он зевнул, отвернувшись к иллюминатору, пригляделся — абсолютная тьма, но включать забортные прожекторы нет смысла, — освещать там попросту нечего. Пассажиры притихли на своих местах. Капитан равнодушно следит за показаниями немногочисленных приборов.
Индикатор глубины пискнул, сигнализируя о том, что преодолена отметка в три тысячи метров. Все слегка оживились. Уже недалеко до цели путешествия. Герман вспомнил о своих обязанностях, достал и включил камеру.
***
На глубине 3200 метров что-то пошло не так. «Сфера» вздрогнула и покачнулась. А потом… цифры на индикаторе глубины замелькали быстрее и быстрее. «Сфера» резко ускорила погружение. Чёрт, да она просто падает
— Держись! — крикнул Капитан.
И «Сфера» врезалась в дно. Металлический скрежет, поглощённый толстыми стенками, был негромким, но зловещим. Болезненно заскулили узлы и крепления внутри аппарата. И вдруг, погас свет.
На несколько секунд воцарилась абсолютная, кромешная тьма, и в этой тьме каждый слышал только собственное сердце — молодое или старое, сильное или больное, — испуганное и громкое,
Где-то совсем рядом раздалось тихое, но назойливое шипение — не то воздух травит, не то система жизнеобеспечения пытается справиться со стрессом.
Герман нашарил камеру, включил ночной режим. В зеленоватом свете видоискателя видны лица: Салим, глаза широко распахнуты, вжался в кресло; Абу Хаким зажмурился, шепчет молитву, ладонь на руке Салима; Спенсер подался вперёд с каким-то нездоровым, хищным любопытством; Тамила, как ни в чём не бывало, светит своим планшетом, — всё тот же невозмутимый чистый холст.
Вспыхнули лампочки на капитанской панели управления. Моргнул и включился общий свет.
Капитан склонённый над пультом, щёлкает тумблерами, надеюсь, знает, что делает.
Герман поднёс камеру к губам и тихо, для записи, выдохнул:
— Охренеть… Кино всё интереснее.
Глава 14. На дне
— Мы на месте. С прибытием, господа, — Капитан натянуто улыбнулся. — Кажется, обошлось. Наша «Сфера» оказалась крепкой посудиной. Все целы?
— Если не считать нервных клеток и седых волос, — ответил за всех Герман. — Что это было?
— Полагаю, под давлением схлопнулся один из плавучих буёв. Это вызвало резкий спуск. К счастью, мы были уже недалеко от цели и не успели сильно разогнаться.
— И что теперь?
— Для начала осмотримся. При падении мы подняли со дна тучи ила. Подождём, пока осядет. А я пока проведу диагностику.
Спустя пару минут Капитан с облегчением объявил:
— Мы везунчики. Все внутренние системы, включая жизнеобеспечение, в норме. Не работает акустический транспондер, но это не беда. Наверху уже знают, что с нами не всё в порядке — их сонар наверняка зафиксировал удар о грунт. Сейчас я пошлю им сообщение о нештатной ситуации.
— Но вы же говорили, что на «Сфере» нет связи? — удивился Герман.
— Есть один простой, но надёжный способ. Мы отправим на поверхность сигнальный буй.
— Да уж, буёвая у вас тут связь, — буркнул себе под нос Салим.
Тихо, но все услышали. Первым рассмеялся Спенсер, за ним Капитан, и вскоре хохотали все — истерично, до слёз, до икоты. Даже Тамила позволила себе скупую улыбку. Смеялись, избавляясь от страха и нервного напряжения. Смеялись, чтобы не сойти с ума. Прекратили в том же порядке: первым умолк Спенсер, за ним Капитан, и тишина стала ещё тяжелее прежней.
Когда поднятый со дна ил наконец осел, Капитан приступил к осмотру. Он поочерёдно включал камеры и прожекторы, изучая пространство вокруг «Сферы». Остальные следили за выражением его лица. Чем дольше он молчал, тем тревожнее становились лица членов экипажа.
— Ну, что там? — не выдержал Спенсер.
— Хреново. Мы серьёзно нарушили правила погружения к «Титанику».
— Да не тяните же!
Капитан переключил изображение на большой монитор. В свете прожекторов проступили элементы палубы «Титаника».
— «Сфера» упала прямо на кормовую часть. Мы наверняка сильно повредили его. Корпус корабля проржавел и стал мягким, как жесть. Это смягчило удар и, возможно, спасло нам жизни.
Салим выкарабкался из своего кресла и подошёл к аквариуму. Он опустил белый шарик-«Сферу» на корму игрушечного «Титаника» и обернулся:
— Сюда?
— Примерно, — сухо ответил Капитан.
— Так это же здорово, нам повезло! — воскликнул Герман.
— Это вам повезло, а туристический проект может обанкротиться из-за штрафов, я уж не говорю о репутации, — сказала Тамила, и покосилась на Спенсера. Тот молчал, прикидывая возможные убытки.
Капитан продолжил:
— Я не могу оценить внешние повреждения «Сферы», поэтому предлагаю начать немедленный подъём.
— Не будем рисковать, — поддержал Капитана мистер Спенсер. — Приступайте.
— А может, раз уж мы тут… артефакты поищем? На память. Или хотя бы задержимся ненадолго? — Салим забавлялся шариком - «Сферой».
— Приготовиться к экстренному всплытию! — скомандовал сам себе Капитан и начал манипуляции на панели управления. — Поехали!
Герман, не участвовавший в обсуждении, облегчённо вздохнул. Он просто мечтал, чтобы всё это поскорее закончилось.
«Сфера» не двинулась с места. Капитан повторил действия, зачем-то нажал большую красную кнопку. Опять ничего. Встал, открыл люк в полу и подёргал рычаги и тросики. Результат тот же.
Он повернулся к экипажу. Все притихли в ожидании плохих новостей.
— Вероятно, повреждён механизм сброса балласта. Конструкция простая, но факт — не работает.
— Попробуем всплыть на винтах? Мощности и энергии хватит, — предложила Тамила.
Капитан вернулся к пульту. Загудели двигатели, но «Сфера» не сдвинулась. Он увеличил обороты, пытаясь раскачать судно, но оно лишь задрожало на месте.
Затем за пульт села Тамила, а Капитан тем временем шурудил в люке под полом. Бесполезно. Они сдались. Надежда на быстрое спасение рухнула.
Акванавты приуныли.
— Предлагаю раскачать «Сферу», перебегая с борта на борт, — неожиданно предложил Абу Хаким.
Все посмотрели на него, как на дурачка, насмотревшегося фильмов про Джека Воробья.
— Не надо так смотреть. Ещё до пароходов северные поморы на деревянных ладьях использовали этот приём. Они перебегали с борта на борт, раскачивая судно, чтобы проломить лёд. Этот принцип лёг в основу креновых цистерн ледоколов.
«Дедушку явно недооценили», — подумал Герман.
Метод древних поморов тоже не сработал.
Капитан решил прекратить попытки — двигатели стремительно разряжали аккумуляторы, а физические усилия команды расходовали кислород.
— Есть ещё система автоматического всплытия, — успокоил он экипаж. — Под воздействием солёной воды должны раствориться крепления балласта. Если повезёт, через 16–20 часов «Сфера» всплывёт сама. Это, конечно, не искусственный интеллект, но шанс.
Он машинально поправил покосившуюся над пультом управления иконку, затем, порывшись в ящике, извлёк оттуда свечу и пристроил перед ней.
Вода в аквариуме едва заметно кренилась, вторя нарушенному горизонту.
— Часов двадцать… надеюсь, — повторил он тише.
И тут к общему изумлению раздался голос, не принадлежавший никому из присутствующих:
— Наша команда позаботится о каждой детали вашего путешествия. Мы оснастили наш батискаф самыми передовыми системами безопасности. Опытные профессионалы сопроводят вас в глубины океана, менее исследованные, чем космос.
Все взгляды устремились на чёрный пластиковый купол в углу, внутри которого светился красный огонёк.
— Это ещё что за чудо? — спросил Спенсер, переводя взгляд с Капитана на Тамилу.
— Позвольте представить «это чудо» — искусственный интеллект. Программа, вроде Алисы или Сири. Не очень умный, но начитанный. Может поддержать беседу, — попыталась оправдаться Тамила.
— Что он сейчас сказал? — поинтересовался Салим.
— Искусственный интеллект, поясни свои последние слова, — приказала Тамила.
— Я услышал слова «искусственный интеллект» и решил внести свою лепту. Процитировал отрывок из рекламного буклета. Хотите, повторю или продолжу?
— Значит так, искусственный ты наш, интеллект. Давай ты будешь помалкивать и дальше, пока не услышишь ключевое слово «кислород». Ответь, если понял, — строго сказал капитан.
— Понял, понял. Буду нем как…
— Заткнись, — холодно оборвала Тамила.
Красный огонёк внутри моргнул и потух… почти.
Повисла тяжёлая пауза. Глядя через видоискатель камеры, Герман оценил обстановку: увы, какой-никакой экипаж превратился в группу одиноких печальных пассажиров, притаившихся в своих креслах. Капитан молчит, поджав губы. Спенсер задумчиво уставился перед собой. Абу Хаким перебирает чётки, Салим надел наушники и крутит кубик Рубика.
— Что связывает этих людей? — негромко, для записи, произнёс Герман. — Погружение? Авария? Вчерашние незнакомцы, возможно, завтрашние братья по могиле. Кто мы друг другу сейчас?
Он поднял камеру и заговорил громче, нарушая молчание:
— Что-то наше путешествие затягивается. Похоже, вместо обещанных восьми часов мы проведём в этой титановой капсуле пару суток.
— Или остаток жизни. Пока смерть не разлучит нас, — отозвался Салим, отвлёкшись от кубика Рубика, улыбнулся на камеру и помахал рукой.
— Мрачноватое замечание, но, боюсь, справедливое, — согласился с нарушителями тишины Спенсер, когда камера на секунду пересеклась с ним взглядом.
— Кстати, Капитан, — Спенер перевёл взгляд на Капитана, — Поделитесь соображениями, как скоро нам ждать спасения?
— На момент начала погружения запасов воздуха у нас было на 48 часов. Прошло пять. Считайте сами.
— Сформулирую иначе: сможет ли «Путорания» спасти нас имеющимися средствами?
— Вы же видели, что на «Путорании» нет второго глубоководного аппарата. — У Капитана, похоже, сдают нервы.
— А зацепить нас каким-нибудь тросом с крюком нельзя? — попытался сгладить неловкость Герман.
— На такой глубине, с учётом разнонаправленных подводных течений — категорически невозможно. Для этого используют тралы, но и об этом не может быть речи, когда рядом эта груда ржавого металлолома. — Он мотнул головой в сторону иллюминатора.
— Так на что же нам надеяться?
— Во-первых, команда «Путорании» свяжется с береговой охраной. Та в свою очередь привлечёт глубоководные средства военного флота. Во-вторых, капитан Блум поддерживает связь со всеми частными и исследовательскими судами, способными погрузиться на нашу глубину. Таких примерно полтора десятка. Ближайшие из них немедленно направятся к нам на помощь.
— Похоже, времени у нас впритык?
— Времени достаточно, но не стоит строить иллюзий, нам предстоит долгое ожидание. Думаю, два-три судна находятся в пределах суточного перехода.
— А как нам поможет другой батискаф? Он возьмёт нас на буксир? — спросил Салим.
— Другой погружаемый аппарат доставит сюда конец троса, зацепит «Сферу», и нас вытащат лебёдкой с «Путорании». В 1998 году пытались поднять семнадцатитонный обломок «Титаника» — неудачно. Но фрагменты поменьше, весом с «Сферу», поднимали не раз.
— Помнится, нам рассказывали о семи системах всплытия. Это какая по счёту? — съехидничал молодой араб. — Лично мне запомнился вариант с надувной гибкой ёмкостью. Есть у нас такая?
— Речь о надувном поплавке, который вытащит «Сферу» на поверхность. Это ёмкость с лёгкой жидкостью, например, обычным бензином. И мы обязательно прибегнем к ней, попозже, когда других шансов на спасение не останется…
На этой оптимистичной ноте беседа сама собой расстроилась. Ну чего тут ещё обсуждать.
Глава 15. Знакомство
А ведь предполагалось ни к чему не обязывающее поверхностное знакомство воспитанных людей, — включился Капитан. Хлопнул себя по коленям и огляделся. Никто не отреагировал. — Предлагаю познакомиться ближе? Есть такой психологический феномен — эффект попутчика. Люди, оказавшись вместе на краткое время, понимая, что вскоре расстанутся и вряд ли когда-либо встретятся вновь, пускаются в откровенные разговоры.