Пожинатель душ

Воздух тоже наполнился пылью. Она свивалась в смерчи, кружила, лезла в глаза, нос и уши.

– Это река! – девушка попыталась перекричать песчаный шелест, но охотник не ответил.

Он заметил впереди чёрную громаду. То ли обломок скалы, то ли груду камней – издалека не разобрать, но что бы это ни было, оно могло послужить укрытием. Бадвард, направился туда, каждые десять шагов останавливаясь, чтобы помочь застрявшей в песке спутнице.

Только оказавшись ближе, они поняли, что перед ними сторожевая башня. Её точно срезали и аккуратно уложили набок. Даже штандарты сохранились, правда, висели теперь грязными тряпками. А поток песка разбивался о неё, точно о риф.

Внутри оказалось пусто, но стены свою роль выполняли – укрывали от разыгравшейся бури. Марика села возле одной из них.

– У меня песок в таких местах! – пожаловалась она, вытряхивая сапожки один за другим.

– В каких? – поинтересовался Бадвард и, подойдя, устроился рядом с ней.

– Тебе бы его наличие там не понравилось, – заверила девушка. – Вот, значит, о какой реке шла речь. А я думала, что будет вода.

– Кто-то обещал тебе реку?

– Да, твой отец. Он сказал, что река – это граница Пустоши.

– Ну, хоть в чём-то не обманул, – охотник откинулся затылком к стене и посмотрел наверх, куда уходили сломанные перекрытия. В прорехи кровли было видно унылое серое небо, подёрнутое песчаной пеленой.

– Думаешь, это был не он? – аккуратно спросила Марика.

– Нет, похоже на него, – протянул Бадвард. – Особенно в плане трёпа. Всегда такой был. Всё им сказанное дели на три и получишь максимальное приближение к правде.

Девушка угукнула и стала расплетать вконец растрепавшиеся косы.

– Он мне ещё кое-что сказал, – немного погодя, решилась она. Охотник молчал, по-прежнему глядя наверх. – Сказал, что принадлежит к древнему герцогскому роду.

Бадвард растянул губы в кривой ухмылке и коротко кивнул. Увиливать дальше не было ни смысла, ни желания.

Повисла такая пауза, от которой в ушах едва ли не звенело.

Он обернулся. В круглых от изумления глазах Марика торжество мешалось с негодованием.

– Так, ты всё-таки тот самыйХольт! – театральным шёпотом произнесла она.

– Откровенность за откровенность, Элизабет Рейнхарт.

Марика поперхнулась ответом и вспыхнула румянцем возмущения. Так растерялась, что даже рот приоткрыла, подбирая слова.

– Нечестно! Я же хотела всё рассказать, когда мы выберемся из Арники!

– А у меня нет претензий. Это тебе что-то не нравится.

– Конечно! Ты же обманул меня в ответ на прямой вопрос. Как после этого тебе верить?

– Не верь, – предложил он. – Если это важнее того, что я пришёл в мир духов за тобой.

– Не важнее! Это совершенно разные вещи, нельзя сравнивать, – надулась она и снова занялась своими косами.

– Ну давай, спроси уже, – после кратковременного молчания предложил Бадвард. – Я же вижу, что тебе хочется.

Девушка повела плечами, как будто сомневалась. Украдкой бросила на него взгляд.

– Я хотела спросить, почему ты пришёл за мной?

Он улыбнулся своим мыслям.

– Это очень сложный вопрос, на который так просто не ответить. Чутьё. Ощущение, что правильно. А ещё, – охотник порылся в одном из набедренных карманов и достал ажурное женское бельё, – ты их в склепе забыла.

Марика всё-таки не удержалась и закатилась смехом, привалившись к его плечу.

– Пошлый дурак! – забрав находку, она шлёпнула ею охотника по колену.

– К твоим услугам, – кивнул он вместо поклона.

– Всё равно не понимаю, почему нельзя было сказать правду сразу? – поинтересовалась Марика.

Бадвард молчал, наблюдая, как через одно из окон внутрь башни тонкой струйкой откуда-то просачивается песок. Его набежала уже небольшая горка, и она продолжала расти.

– Я – Тёмный Охотник, – откликнулся он, наконец. – Это – правда, которую тебе нужно знать.

– Но ты же всё равно Хольт!

– А тебе, что от этого? – охотник отвлёкся от созерцания песка и одарил спутницу пристальным взглядом.

Марика хотела что-то сказать, но так и не решилась. Он не стал дожидаться, пока она передумает, встал и направился к одной из стен. Карабкаясь по обломкам перекрытий, Бадвард добрался до ближайшего из окон и выглянул наружу.

Как он верно определил по утихшему шелесту, буря заметно успокоилась. Смерчи ушли дальше к горизонту, забрав с собой и густые клубы тумана.

Марика тоже оказалась права. Песчаная река теперь текла потоком, огибая башню и полностью отрезая их от долины, откуда они пришли. По другую сторону сломанной вежи оказался бархан. Он закрывал собой весь вид, но за его гребнем ещё можно было различить столб света, бывший для путников ориентиром.

– Что там? – спросила девушка, наблюдая за спускавшимся Бадвардом.

– Нужно идти, пока буря не вернулась. Давай руку, – он помог ей подняться по скользкому от песка скату стены и выбраться через дверной проём наружу. – Нам нужно наверх.

Охотник указал на вершину бархана, с которого песок сбегал вниз каскадами и стремился к реке, чтобы влиться в неё.

– Кажется, что земля из-под ног уходит, – поделилась Марика, наблюдая за бесконечным движением песчинок.

– Смотри выше, на гребень, – посоветовал охотник и подтолкнул девушку вперёд.

Она беспрекословно полезла по склону наверх, топя сапожки в зыбкой почве. Бадвард молча последовал за ней, глядя, как колеблется её юбка при каждом шаге.

– Ты, конечно, решил, что я купилась на титул, – бросила Марика через плечо. Охотник кивнул – так и знал, что она не выдержит недосказанности. – Но дело в другом. Твой предок, Мартен Хольт, был особым человеком для нашей семьи. Для всех, кто отправился заселять восточные земли.

– Ты из семьи переселенцев? – он цедил слова, экономя силы. Бархан как будто сопротивлялся их подъёму, стремительно осыпаясь вниз. Приходилось торопиться, чтобы обогнать его.

– Да, они поехали из Ценна одними из первых. Это был шанс получить дворянство. Уф, – девушка на ходу попыталась отдышаться. – Состояние уже имелось, а вот породниться с аристократами мы не могли по закону. Мои предки из вольноотпущенников.

– Рейнхарт – это патронат? – догадался Бадвард.

– Верно, фамильное имя давалось от короны. Кроме него мы получили землю и земанский титул за освоение новых территорий. Но потом Рейн Второй умер. А после коронации Ансгот начал возврат в казну того, что было роздано до него. Оказалось, моя семья должна короне даже больше, чем получила от неё. У нас отобрали практически всё, – Марика остановилась, окончательно задохнувшись, и села.

– Нет, поднимайся, – потребовал охотник, нагнав её.

– Ну, хоть минутку, а то сейчас сердце из груди выпрыгнет, – застонала девушка, когда он обхватил её за талию и снова поднял на ноги. – Тебе-то хорошо в твоих ботфортах, а у меня полные сапоги песка.

– Минута, и мы окажемся там, откуда начали, – Бадвард упрямо пошёл наверх, помогая спутнице подниматься по рыхлому склону. – Давай, что там было дальше?

– Ничего. Я только хотела сказать, что Мартен Хольт стал для восточных земель символом надежды, когда поднял мятеж против Ансгота.

– Теперь ясно. Интересно, знал ли он сам об этом, – ухмыльнулся охотник. – Видишь ли, герцог Хольт дважды участвовал в перевороте. Сначала приложил руку к свержению Рейна Второго, а потом уже организовал неудачное покушение на Ансгота.

– Как это? – удивилась Марика и даже стала карабкаться с большей прытью. – Я думала, он был сторонником Рейнской династии и мстил Ансготу за убийство правящего короля. Мы все так думали!

– Да Мартен с Ансготом были заодно. Но только пока раздел власти шёл удобным для всех путём. А когда начался отъём земель у таких, как твоя родня, стало ясно, что рано или поздно дело дойдёт и до рыбы покрупнее. Вот герцог Хольт и устроил со своими дружками поножовщину на той пирушке, которую потом гордо стали называть мятежом.

– Я не знала.

– Да, Мятежный Мартен всегда умел разочаровывать, – пошутил Бадвард. – Только не расстраивайся из-за этого старого дерьма, ладно?

Они, наконец, взобрались на гребень бархана и остановились.

Перед ними простиралась долина. Её ровная, точно блюдо, земля была растрескавшейся от сухости. Ни дерева, ни куста до самого горизонта. Только чернеющие в сизой дымке развалины непонятных сооружений.

– Это Пустошь? – Марика нахмурилась. – Какая-то она не пустая.

– Без разницы, – откликнулся Бадвард и кивнул на далёкий луч света. – Какая бы ни была, нам нужно через неё пройти. И говорят, это не так просто, как кажется.

Спустившись с холма и набрав по пути ещё пуд песка в сапоги, спутники оказались на равнине. Почва и здесь жила собственной неповторимой жизнью, беспрестанно меняясь и разбегаясь новыми трещинами. Тут и там на земле валялись обломки всего, что только можно было вообразить. Фрагменты белоснежных мраморных колонн, части городских ворот, стены деревянных домов и покрытых роскошной плиткой дворцовых палат. Ошмётки флагов, поломанные штандарты, повозки разных типов и времён. Точно прошёл смерч и принёс откуда-то части чужих миров и жизней.

– Бад, смотри! Что это такое? – Марика замедлила шаг рядом с очередной ущербной редкостью.

– Не знаю и не хочу знать, – он взял её под локоть и без лишних церемоний повёл дальше, прислушиваясь.

Шаркающие звуки, которые поначалу казались ему эхом их же собственных шагов, начали множиться и нарастать. Девушка, наконец, тоже обратила на них внимание и сразу потеряла интерес к окружающим раритетам.

Кто-то или что-то следовало за ними.

Шелестело, стрекотало и клацало.

Сбивало с толку.

Бадвард едва успел заметить, как от борта ладьи, лежавшей на боку, отделилась тень.

Он толкнул Марикув сторону. Мимо свистнуло копьё. Охотник рукой отбил его удар. Схватившись за древко, пинком в грудь опрокинул стражника на землю. Тот рухнул, гремя латами, словно они были пустыми. И только Бадвард успел обрадоваться полученному оружию, как то рассыпалось в прах прямо у него в руках. А от ладьи к нему уже бежали новые стражники.

Он развернулся и финтом ушёл от рубящего удара. Перехватил руки нападавшего и, выкрутив их, забрал меч. Клинок тут же почернел и осыпался пеплом.

Охотник двинул коленом в живот противника и бросил того на землю. Сделал подсечку другому и, держась за его запястья, выставил меч навстречу третьему. Тот напоролся с металлическим лязгом. Ни всхлипа, ни стона. Латник попятился, пытаясь слезть с клинка.

Бадвард двинул по его шлему, но сбить не смог, тот словно был приклеен. Зря только кулак ссадил. Зато открывшееся забрало явило за собой полную пустоту.

Охотник выругался и толкнул обоих противников от себя, потому что подмога в виде ещё четверых латников уже выползала из тени.

Выбора не оставалось. Бадвард сунул руку в карман. Маска сама легла в ладонь. Точно ждала этого. В первый момент, как и в прошлые разы, обожгла его своим прикосновением. Стоило приложить её к лицу, как кровь в жилах будто вскипела. Всё стало удивительно медленным и уменьшилось в размерах.

Латники, бежавшие к нему, теперь двигались как сонные мухи. Бадвард ударом демонической лапы смёл сразу двоих. Прижав одного из них к земле, вспорол когтями на нём броню. Из отверстия хлынул густой поток лилового тумана, и противник перестал дёргаться.

Охотник развернулся к остальным. В демоническом облике крошить их было всё равно, что печенье. Даже хвост, к которому он никак не мог приноровиться, не сильно мешал. Но в груди, как и в прошлый раз, когда он схватился с исполинской змеёй, при каждом движении росло давящее ощущение. Дышать было всё тяжелее.

Он с трудом дотянул до последнего противника и остановился, едва держась на ногах. Обернулся, ища взглядом Марику, которую потерял из вида во время схватки. Оказалось, она успела притаиться за поваленной на землю колонной. Если бы не выглянула из-за неё, Бадвард и не заметил бы девушку – хорошо спряталась.

Её выражение лица было таким испуганным, что охотник даже огляделся, ища опасность. И только потом понял, что забыл снять маску, и Марика так смотрит на него. Он стянул с себя лик. Медленно, как учила демоница. Очень медленно. Хотя момент перехода, обжигающе неприятный, хотелось преодолеть рывком.

Испытав облегчение, Бадвард закашлялся. Горло саднило, словно он накричался с пьяными друзьями песен под окнами недовольных йольбергских горожан.

Охотник глубоко вдохнул. Промочить глотку всё равно было нечем. Вокруг – лишь развалины и пустые, точно сброшенные своими хозяевами, латы. Ржавые и мятые. А над ними ровным облаком стояла лиловая дымка. От взгляда на неё приступ жажды только усилился.

Бадвард заставил себя дойти до колонны и тяжело опустился на неё. Вытянул гудящие от напряжения ноги. Что бы там ни говорила Клатрис, он чувствовал себя так, будто всё его нутро выкрутили изнанкой наружу и завязали в тугой узел.

– Ты в порядке? – Марика выбралась из своего укрытия и присела рядом.

– Конечно, – солгал он. – Короткая передышка.

– Что это такое?

– Моя маска, – охотник убрал лик в карман, чтобы не смущать и без того перепуганную спутницу.

– Жутковато.

– Думаю, твоя будет посимпатичнее, не волнуйся.

– Я? Нет, – она не нашла подходящих слов и замолчала.

Бадвард до этого момента не слишком задумывался о том, как он выглядит в маске. И только реакция Марики дала ему понять, что это, должно быть, зрелище не для хилых духом.

– Тебе не придётся с собой такое проделывать, – пообещал он, хотя сильно сомневался, что хоть какие-то слова сейчас могут изменить впечатление.

– Хорошо бы, – согласилась девушка и посмотрела по сторонам, ища повод для другой темы. – Ветер крепчает.

Охотник кивнул. Он тоже заметил это. По земле мело песком, и в воздухе снова ощущалось движение, как в прошлый раз перед бурей. Зато назойливый стрекот стих. Не исчез полностью, но удалился. Возможно, ненадолго. Был ли он связан с появлением бестелесных латников или чем-то иным, оставалось непонятно. Одно Бадвард знал точно, ему нужно было оружие. Полагаться и дальше лишь на маску не хотелось. Мысль, что её придётся использовать снова, вызывала болезненное неприятие.

– Да, нужно идти.

Он встал и зашагал вперёд, мимо разодранных лат, скользя взглядом по местности в поисках хотя бы чего-то, что могло подойти ему. Попытался подобрать пару мечей и секиру, но те рассыпались в прах, как только его пальцы прикасались к ним.

– Может, убежище поищем? – предложила Марика, следовавшая за охотником по пятам.

Бадвард, слишком занятый поисками, чтобы отвечать, только кивнул. Он уже оценил горизонт. Смерчи держались далеко, и по его расчётам с поисками укрытия можно было не торопиться.

Они обошли развалины церкви, донельзя напоминавшей храм из Арники своим острым шпилем и стрелами окон. Потом останки причала с разбитыми лодками и рыбьими скелетами в худых вёдрах. Пустырь за ним оказался завален боевым снаряжением разных родов и мастей, но неизменно поломанным и ветхим.

Бадвард уже и не надеялся найти здесь что-то стоящее, когда заметил торчащую в зенит рукоять топора. Подойдя ближе, он увидел секиру, светлое лезвие которой было загнано в землю до середины полотна.

Оружие казалось другим, непохожим на всё то, что валялось вокруг, и от прикосновения не рассыпалось в прах. Охотник взялся за рукоять и потянул – ничего. Он ухватился обеими руками, приложил усилие, но секира даже на фалангу пальца не сдвинулась с места. Как он ни пытался её раскачать, она не вытаскивалась из сухой почвы, как будто срослась с ней.

Марика остановилась рядом, в нерешительности поглядывая то на спутника, возившегося с оружием, то на горизонт. Пыльный ветер, точно перед надвигающейся грозой, трепал её распущенные волосы и юбку. Вдалеке рокотало.

Она зябко растёрла собственные плечи, обхватив их руками. Осмотрелась и приободрилась, заметив в стороне дом. Издалека он выглядел полноценной постройкой с крышей, стенами и дверью.

– Там какое-то жилище.

– Ага, – Бадвард даже не взглянул.

– Наверное, там можно спрятаться от бури. Пойдём?

– Не сейчас.

– А когда? Ветер уже совсем сильный, – в её голосе появилось раздражение.

– И что? – охотник оставил секиру и одарил спутницу холодным взглядом.

– Ну, – протянула Марика, в первый момент испугавшись его резкой реакции. – Я не хочу снова наглотаться песка. А к топору можно будет вернуться и потом.

– Уверена? – надавил он, снова берясь за рукоять. – А что мы будем делать, если ты ошибаешься?

– Поищем другой.

Она беспокойно потопала ногой, не в силах удержать нетерпение.

– Бад, ты его всё равно не вытащишь, это же очевидно!

– Демоны ада, тебя не учили не говорить под руку? – прорычал он. – Две минуты! Просто постой две минуты и помолчи. Или для тебя это сложно?

– Несложно, – Марика вспыхнула румянцем обиды. – Но ты сейчас занят пустым делом!

– Я занят тем, что пытаюсь вытащить нас отсюда. А чем, кроме нытья, занята ты?

– Раз так, не буду жужжать на ухо, – она вздёрнула подбородок, – и сама проверю тот дом.

– Так, – протянул Бадвард и медленно выдохнул. – Стоять. У меня ни времени, ни желания спорить. Поэтому ты сейчас захлопнешь свой нежный ротик и будешь ждать. Без топора мы не уйдём. Точка. Он – залог нашего успеха. Всё поняла? Или нужны более доходчивые объяснения?

Марика даже воздуха набрала в лёгкие, но осеклась. Испуганно побледнела, глядя на охотника и только кивнула.

– Молодец.

Бадвард вернулся к топору, но ещё несколько раз бросал на девушку короткие острые взгляды, желая убедиться, что разговор прошёл с нужным результатом. Она стояла, сцепив руки в напряжённый замок, и обиженно дула и без того полные розовые губы. Даже не смотрела на него и не пыталась убрать от лица волосы, которые ярящийся ветер Пустоши трепал и безжалостно путал.

Охотник знал, что задел её, но решил, что потом легко всё исправит. Главное, достать клятый топор. Тот никак не хотел уступать, хотя казалось, что ещё немного, и лезвие начнёт двигаться в своём пазу. Почти. Ещё чуть-чуть усилий.

Бадвард на мгновение поднял взгляд и замер – девушки рядом не было. Он отпустил топор и быстро осмотрелся.

Она словно испарилась, хотя за такое короткое время не успела бы далеко уйти.

– Марика! – крикнул охотник, но ветер поглотил звук его голоса.

Того дома, который она предлагала в качестве убежища, тоже больше не было видно.