– Как ты думаешь, новый капитан уже прибыл? – спросил Калам, забираясь в седло.
Чалая кобыла выгнула шею и попыталась его укусить. Он рявкнул в ответ. Так уж у них повелось: эти двое не ладили с самого начала.
Скворец, не отводя глаз, усмехнулся:
– Может, и прибыл. Поехали к ним. А то, если кто-нибудь следит за нами со стены, могут возникнуть вопросы.
Его веселье быстро рассеялось. Они ведь и вправду только что изменили правила игры. Причем время для этого выбрали самое неподходящее. Скворец один из всей троицы представлял истинные масштабы их следующего задания, потому что знал куда больше, чем Быстрый Бен или Калам. Но усложнять все еще сильнее не было никакого смысла. Ничего, ребята и так скоро будут в курсе.
* * *
Рваная Снасть остановилась в полудюжине футов за спиной высшего мага Тайскренна. Малазанские знамена хлопали на ветру, а флагштоки скрипели над закопченной башенкой, но здесь, под защитой стены, было тихо и спокойно. На западе вздымались Морантские горы, которые тянулись до самого Генабариса. Южный конец хребта срастался с Тахлинами, образуя зазубренную стену, которая возвышалась на тысячу лиг на восток. Справа раскинулась равнина Рхиви, поросшая пожелтевшей травой.
Тайскренн облокотился на мерлон, глядя, как в город въезжают обозы. Снизу доносились рев волов и крики солдат. Высший маг уже несколько минут не шевелился и не говорил ни слова. Слева от него стоял небольшой деревянный столик. Его дубовая поверхность была изрезана глубоко прочерченными рунами. Тут и там на столешнице виднелись подозрительные темные пятна.
Плечи Рваной Снасти дрожали от напряжения. Встреча с Беллурданом потрясла ее, и чародейка не была готова к тому, что сейчас должно было произойти.
– Сжигатели мостов… – пробормотал высший маг.
Она удивленно нахмурилась и подошла к стене, чтобы встать рядом с Тайскренном. Справа по склону холма – того самого холма, который она никогда не забудет, – спускалась группа солдат. Даже с такого расстояния колдунья сразу опознала четверых: Быстрого Бена, Калама, Скворца и ту девушку, Жаль. Пятым был какой-то низенький коренастый мужчина, наверняка сапер.
– Вот как? – с деланым равнодушием сказала чародейка.
– Взвод Скворца. – Тайскренн перевел на нее сосредоточенный взгляд. – Те самые бойцы, с которыми ты говорила сразу после исчезновения Семени Луны. – Высший маг улыбнулся, а потом похлопал Рваную Снасть по плечу. – Идем. Хочу, чтобы ты раскинула мне карты. Давай начнем.
Он подошел к столику.
– Нити Опоннов сплетаются в любопытный лабиринт, их влияние снова и снова сбивает меня с пути. – Тайскренн повернулся к стене спиной и уселся на выступ, а потом поднял глаза. – Рваная Снасть, – твердо сказал он, – в делах империи я – слуга Ласин.
Чародейка вспомнила тот спор накануне битвы. Ничего с тех пор так и не изменилось: все те же пустые слова.
– В таком случае мне, наверное, следует обратиться с жалобой к ней самой.
Тайскренн приподнял бровь:
– Будем считать это неуместной шуткой.
– Я, вообще-то, говорю серьезно. С чего это ты решил, будто я шучу?
– Не играй с огнем, женщина, – сухо ответил высший маг.
Рваная Снасть вытащила Колоду Драконов и прижала ее к животу, поглаживая пальцами верхнюю карту. Какие странные ощущения: прохлада, тьма и чувство огромной тяжести, словно бы на тебя что-то давит. Она положила колоду в центре стола, а потом медленно и неуклюже опустилась на колени. И посмотрела в глаза Тайскренну:
– Ну что, с чего начнем?
– Расскажи мне о вертящейся монете.
Рваная Снасть так и застыла на месте, не в силах даже пошевелиться и перевести дыхание.
– Бери первую карту, – приказал Тайскренн.
Натужно и со свистом она выпустила воздух из легких.
«Да будь ты проклят!»
Отзвук смеха зазвенел в голове, и она поняла, что некто каким-то неведомым образом открыл ей Путь. Кто-то из Взошедших тянулся к миру через нее, в его присутствии чувствовались прохлада и скрытая усмешка, почти озорство. Глаза закрылись сами собой, и чародейка потянулась за первой картой. Небрежно шлепнула ее на стол справа от себя. Не открывая глаз, улыбнулась:
– Независимая карта: Держава, она же – Сфера. Означает правосудие и истинное зрение.
Вторую карту Рваная Снасть бросила в левую часть поля.
– Дева, Высокий дом Смерти. Видишь, какая она здесь – вся покрытая шрамами, глаза завязаны, а на руках кровь.
Еле слышно, откуда-то издалека, послышался стук конских копыт; он неуклонно приближался, но вдруг резко затих, словно бы невидимого всадника поглотила земля. А потом звук снова раздался, но уже позади нее.
«Наверняка та самая девчонка», – подумала чародейка и кивнула сама себе.
А вслух сказала:
– Кровь на ее руках – чужая, и преступление тоже совершила не она. Повязка на глазах Девы вся мокрая от слез.
Рваная Снасть шлепнула на стол перед собой третью карту. Под закрытыми веками родился образ. Чародейка похолодела от страха.
– Убийца, Высокий дом Тени. Узел, граф бесконечных вервий, Покровитель Убийц вошел в эту игру. – На миг ей показалось, что она слышит вой Гончих Тени. Чародейка положила руку на четвертую карту и испытала странные ощущения: сперва волну узнавания, а затем что-то вроде приступа ложной скромности. – Опонны: Госпожа в прямом положении, а Господин – в перевернутом. – Она вытащила карту и положила напротив Тайскренна.
«Вот твоя преграда. – Она слегка улыбнулась. – Побейся об нее, высший маг. Госпожа смотрит на тебя с отвращением».
Рваная Снасть понимала, что в сердце Тайскренна, словно горячие угли, пылают вопросы, но он их не задаст. Слишком много силы стоит за этим откровением. Почувствовал ли он присутствие Взошедшего? Может быть, это его испугало.
– Монета, – услышала она собственный голос, – вертится, высший маг. Лицо на ней видит многих, а может, лишь избранных – вот, посмотри сам. – Она положила пятую карту рядом с Опоннами, край к краю. – Еще одна независимая карта: Корона. В прямой позиции она символизирует мудрость и справедливость. Вокруг нее стены прекрасного города, освещенного газовым пламенем, голубым и зеленым. – Чародейка помедлила, сообразив, что это Даруджистан, последний из Вольных городов.
Магический Путь закрылся, Взошедший резко отстранился от нее, словно бы игра ему наскучила. Глаза Рваной Снасти распахнулись, и неожиданное тепло окутало уставшее тело.
– В лабиринте Опоннов, – сказала она, посмеиваясь над истиной, скрытой в этом утверждении, – я не могу пройти дальше, высший маг.
Тайскренн громко выдохнул и откинулся назад.
– Ты зашла куда дальше, чем удавалось мне, чародейка. – Он напряженно взглянул на нее. – Я восхищен твоим мастерством, хотя и не слишком рад тому, что ты мне сообщила. – Тайскренн нахмурился, оперся локтями о колени и сложил перед лицом длинные пальцы. – Вертящаяся монета, этот вечный звон. Наверняка своеобразный юмор Шутов: даже сейчас я чувствую, что нас сбивают с толку. Дева Смерти – это самая вероятная ловушка.
Теперь пришел черед Рваной Снасти восхищаться его проницательностью. Значит, высший маг – один из адептов. Неужели он тоже слышал смех, которым сопровождалось появление карт на столе? Она от души надеялась, что нет.
– Возможно, ты прав, – сказала чародейка. – Лицо Девы все время меняется: это может быть кто угодно. Чего не скажешь про лица Опоннов или Узла. И да, – она кивнула, – очень возможно, что это ловушка. – Ей было так приятно говорить с ним на равных, но потом колдунья мысленно осадила себя и досадливо поморщилась: «Всегда лучше, чтобы ярость и ненависть оставались чистыми, ни с чем не смешанными».
– Я хотел бы услышать твои соображения, – произнес Тайскренн.
Рваная Снасть пораженно вздрогнула под пронзительным взглядом высшего мага и начала собирать карты.
«Может, какие-то объяснения не повредят? В любом случае так он еще больше запутается».