– Интриги – сильная сторона Покровителя Убийц. Я не почувствовала присутствия его Короля, Престола Тени. Так что подозреваю: Узел в этом деле действует один. Берегись Убийцы, высший маг, поскольку он отличается еще большей изощренностью, чем его хозяин. И хотя Опонны ведут свою партию, это все часть одной и той же большой игры, и разворачивается она в нашем мире. У Близнецов Удачи нет власти во владениях Тени, но Тень – это магический Путь, известный умением выходить за свои прежние границы. Здесь правила сплошь и рядом нарушаются, как тебе известно.
– Что да, то да, – проговорил Тайскренн, с кряхтением поднимаясь. – Рождение этого ублюдочного владения всегда меня беспокоило.
– Оно еще молодо. – Рваная Снасть собрала карты и спрятала их в карман плаща. – Прежде чем оно окончательно оформится, пройдут века – если это вообще когда-нибудь случится. Вспомни другие новые Дома, которые погибли так же быстро, как и родились.
– Но от этого несет слишком большой силой, – возразил Тайскренн и начал снова рассматривать Морантские горы. – Я надеюсь, – сказал он, когда Рваная Снасть подошла к лестнице, ведущей вниз, в город, – что моя благодарность чего-то да стоит. В любом случае, чародейка, я у тебя в долгу.
Рваная Снасть немного помедлила, а потом, так ничего и не ответив, начала спускаться. Тайскренн был бы куда менее великодушен, если бы узнал, что она обманула его.
Мысли чародейки вновь вернулись к карте Девы. А ведь, похоже, она все правильно угадала. Топот коней, который Рваная Снасть услышала снизу, не был иллюзией. Взвод Скворца только что въехал в город через ворота в стене под ними. И среди прочих всадников была Жаль. Простое совпадение? Возможно, но колдунья была уверена, что это не так. Вертящаяся монета как раз тогда на мгновение затихла, но потом звон ее зазвучал вновь. Правда, Рваная Снасть слышала этот самый звон днем и ночью, так что уже перестала замечать, и ей пришлось сосредоточиться, чтобы снова его расслышать. Но она ощутила толчок, почуяла, как изменилась тональность, словно бы сама монета вдруг ненадолго… растерялась, что ли.
Дева Смерти и Убийца Высокого дома Тени. Между ними явно была какая-то связь, и это беспокоило Опоннов. Очевидно, все по-прежнему оставалось в движении.
– Ну и дела, – пробормотала колдунья, когда добралась до нижней площадки лестницы.
Она увидела молоденького пехотинца, с которым говорила накануне. Тот стоял в шеренге новобранцев посреди двора. Никого из офицеров рядом не было. Рваная Снасть подозвала парнишку к себе.
– Да, чародейка? – Он подошел и вытянулся перед ней в струнку.
– Почему вы тут выстроились?
– Нам будут выдавать оружие. Сержант сейчас вернется с повозкой.
Рваная Снасть кивнула:
– У меня есть для тебя задание. Не беспокойся, я прослежу, чтобы ты получил свое оружие – и самое лучшее, а не ржавую железяку, какие выдадут твоим друзьям. Если командир заинтересуется, по какой причине ты отсутствовал, отправляй его ко мне.
– Хорошо, чародейка.
Рваная Снасть испытала укол сожаления, глядя в ясные, полные искреннего восхищения глаза юноши. Скорее всего, он погибнет в ближайшие несколько месяцев. Много злодеяний пятнали знамя Малазанской империи, но то, как там относились к зеленым новобранцам, было одним из самых худших. Она вздохнула:
– Разыщешь сержанта Скворца из взвода сжигателей мостов и лично передашь ему послание: «Толстая колдунья, которая умеет гадать на картах, хочет с ним поговорить». Запомнил, рядовой?
– Так точно. – Мальчик аж побледнел от волнения.
– Повтори.
Солдат сосредоточенно, с каменным лицом повторил ее слова.
Рваная Снасть улыбнулась:
– Отлично. А теперь беги и не забудь получить у Скворца ответ. Я буду у себя.
* * *
Капитан Паран обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на черных морантов. Взвод только что добрался до гребня плато. Паран провожал их глазами, пока солдаты не исчезли из виду, а потом снова перевел взгляд на город, что возвышался на востоке, за широкой плоской равниной.
Отсюда Крепь казалась почти мирной, хотя земля под стенами ее была усыпана обломками базальта, а в воздухе еще был разлит смрад сражения, этакая смесь огня и дыма. Около стены уже возвели леса, и там толпились крошечные фигурки рабочих: судя по всему, заделывали огромные проломы. Из северных ворот к холмам змеей протянулась череда повозок, над которыми вилась целая туча ворон. Вдоль этой гряды холмов выстроилась шеренга курганов, слишком ровных, чтобы быть творением природы.
До Парана уже доходили некоторые слухи. Пятеро погибших чародеев, в том числе – двое высших магов. Вторая армия понесла такие потери, что уже начали поговаривать, будто ее вообще расформируют, а остатки сольют с Пятой и Шестой. Семя Луны отступило на юг, за Тахлинские горы, к озеру Азур, оставляя за собой хвост дыма и кренясь на сторону, как потрепанная грозовая туча. Но одна новость была особенно страшной: сжигателей мостов больше нет. Одни утверждали, будто погибли все до единого; другие возражали, что несколько взводов успели выбраться наверх, прежде чем обрушились тоннели.
Паран был не в духе. Он уже несколько дней провел среди морантов. Эти жутковатого вида воины предпочитали помалкивать, а если и общались, то лишь между собой, на своем невразумительном наречии. Все сведения, которые капитан получил в Генабарисе, устарели, и это ставило молодого офицера в неловкое положение. Да уж, в такой переплет он еще не попадал.
Ну и куда теперь? Паран поправил вещмешок и приготовился к долгому ожиданию, однако вдруг заметил, что на дальний край плато поднялся всадник. Он вел в поводу второго коня и направлялся прямо к капитану.
Паран вздохнул. Иметь дело с когтями всегда неприятно. Слишком уж они самоуверенные. За исключением того агента в Генабарисе, он ни с кем из них не сумел найти общий язык. И уже очень давно, больше двух лет, рядом с Параном не было никого, кого он мог бы назвать своим другом.
Когда всадник подъехал поближе, Паран невольно отшатнулся: половина лица у когтя обгорела, правый глаз прикрывала повязка, да и голову он держал под каким-то странным углом. Прибывший жутковато ухмыльнулся, а затем спешился и хрипло поприветствовал капитана:
– Ага, а вот и наш новенький!
– Это правда, про сжигателей мостов? – требовательно вопросил Паран. – Они действительно все погибли?
– Почти. Осталось пять взводов из сорока, да и в тех людей немного. – Он сощурил левый глаз и поправил свой видавший виды шлем. – Вы и не представляете, куда попали. Вы же новый капитан, которого прислали во взвод Скворца, да?
– Вы хорошо знаете сержанта Скворца? – Паран нахмурился. Этот коготь не был похож на остальных, которые обычно держали свои мысли при себе и вообще не отличались общительностью, что капитана вполне устраивало.
Одноглазый запрыгнул обратно в седло.
– Поехали. Поговорим по дороге.
Паран подошел к другой лошади и приторочил свой мешок к седлу. Оно было семиградского образца: высокое и с изогнутой вперед длинной лукой – он видел несколько таких в Генабакисе. Эту деталь капитан сразу же отметил. Семиградье было вечной проблемой империи. Недаром нынешняя кампания с самого начала пошла наперекосяк: большая часть Второй, Пятой и Шестой армий состояла из уроженцев Семиградья. И это явно не простое совпадение.
Паран сел на лошадь, и они легким аллюром поехали по плато.
– У сержанта Скворца тут много сторонников, – заговорил коготь. – Хотя он и ведет себя так, будто сам этого не знает. Вам следует помнить то, что уже напрочь позабыли в Малазе: Скворец ведь когда-то командовал ротой…
Паран резко обернулся. Об этой подробности боевой биографии Скворца и впрямь нигде не упоминалось. С точки зрения имперской истории, такого попросту никогда не было.
– Давненько это было, еще в те времена, когда Дассем Ультор командовал всеми войсками, – беспечно продолжил коготь. – Это ведь именно Седьмая рота Скворца разгромила клику чародеев из Семиградья на пустошах Пан’потсуна. Там-то он и закончил войну. Конечно, все полетело в тартарары, когда Худ забрал дочь Ультора. А вскоре после этого, когда погиб сам Ультор, всех его людей разжаловали. Тогда проклятые штабные крысы и развалили армию. И с тех пор только и делают, что грызутся друг с другом, а на саму войну им плевать. – Коготь наклонился вперед, навалившись на луку седла, и выразительно сплюнул через левое ухо коня.
Паран вздрогнул, увидев этот жест. В давние времена он означал начало племенной войны в Семиградье. Теперь же стал символом малазанской Второй армии.
– Вы хотите сказать, – уточнил Паран, – что история, которую мне сейчас поведали, тут всем известна?
– Ну, не в подробностях, а лишь в общих чертах, – признал коготь, – но среди бойцов Второй армии есть ветераны, которые сражались за Ультора не только в Семиградье, но даже в Фаларе.
Капитан призадумался. Человек, который ехал рядом с ним, хоть и был когтем, тоже принадлежал ко Второй армии и хранил ей верность, поскольку прошел вместе с ее бойцами огонь и воду. Любопытно…
Он взглянул на своего спутника и увидел, что тот ухмыляется.
– Что это вас вдруг развеселило?
Коготь пожал плечами:
– Сжигатели мостов сейчас немного на взводе. Им присылают таких зеленых новобранцев, что по всему видно: подразделение собрались распустить. В общем, парень, – он решительно отбросил церемонии, – передай тем, с кем держишь связь там, в Малазе, что они дождутся бунта, если станут и дальше так обращаться со сжигателями мостов. Я это пишу в каждом докладе, но меня, кажется, не слушают. – Его ухмылка стала шире. – Может, они решили, что я переметнулся на другую сторону, а?
Паран пожал плечами: