Дигридское золото

– Извини за недавнее, я был слишком груб. Я просто подумал, что госпожа скончалась, а вы захотели скрыть это от меня, чтобы растащить ее средства.

Служанка опешила. Даже когда она работала на Ифатху, даже когда получала побои за разбитую посуду, не думала провернуть что-то такое. Это было за гранью ее картины мира. Подчинение господину въелось в каждую ее мысль. Единственное, что она могла из вольностей, – украсть пару безделушек из забытого всеми дома и сбежать, пока не нагрянули грабители.

– А что… Так часто происходит? – пораженно спросила она. – Слуги скрывают гибель господина?

– Бывает.

Девушка не понимала, как его извинения укладывались в то, как грубо он выдернул ее из работы. Посмотрела еще раз на его высокомерное лицо. Тогда, в коридоре, он влепил ей пощечину. Бавва вдруг, как наяву, ощутила ту тревогу, которая витала в доме во времена отца Радис – он был так же опасен и высокомерен. Тихий ужас любой бесправной прислуги захлестнул ее, и Бавва, вопреки справедливому возмущению, улыбнулась Секретарю и приняла извинения.

Лицо Мануиля окаменело. Изгиб губ, который мог показаться искренней улыбкой, тут же стал неуловимо нелеп. Словно поняв, насколько недостоверно выглядит его выражение, он быстро опустил голову, а когда поднял, то от образа не осталось и следа.

– А теперь расскажи мне про братьев Радис.

– Извините, но я знаю не больше остальных.

– Мы слишком много вкладываем в Радис, чтобы ее потом выгнали отсюда. Мне нужно знать, может ли прийти кто-то забрать ее землю. Так я смогу им помешать.

Бавва, услышав такой ужас, была готова и сама ловить Мануиля и рассказывать ему все тайны, только бы все осталось на своих местах.

– У господина Ифатхи с женой было два сына, – скороговоркой выдала она. – Ходили слухи, что старший тоже усмер, но точно мы и не знаем. Оба поехали на север, на учебу, но не вернулись.

– А Радис, получается, от другой женщины?

– Вообще-то да, – усмехнулась служанка. – Она дочка Олхины. Поэтому между ней и старшим разница в целых пятнадцать лет.

– Брак официальный с этой Олхиной?

– Нет, разумеется. Девка из города была, безродная, но очень хваткая.

– Получается, если вернутся старшие братья, то Радис лишится земли? Или у вас тут всем плевать на право наследования?

– Не вернутся, – вздохнула Бавва. – Второй брат мертв уже: весточка пришла лет пять назад. А старшего она звала приехать вместе, но он отказался. Оно и к лучшему.

– Хорошо. Даже отлично! А где ее мать?

– Не знаю, но надеюсь, что в канаве.

Бавва виновато опустила голову, побила себя по губам кончиками пальцев и продолжила:

– Радис для нее была просто пропуском в хорошую жизнь. Как забеременела, так начала требования выдвигать. Господин Ифатха взбесился и взашей ее выгнал. Где Олхина только ни таскала ребенка! Одно время она Радис вообще у сестры бросила. Господин наш все же пустил ее в дом вслед за дочкой, так она выжила сначала одно сына, потом второго, Радис в Анулейн сослали, с глаз долой, а года три спустя Олхина и сама куда-то ушла.

Мануиль вскинул брови, будто не понимал сути возмущений.

– Чисто по-человечески маленькую Радис было жалко, – объяснила девушка.

– А потом оказалось, что она усмерка, и жалость резко исчезла, да? – сказал мужчина, поднялся из-за стола и кинул девушке мелкую монетку. Та звякнула о стол, покатилась и упала на пол. – Спасибо за сведения.

Секретарь ушел, а Бавва еще долго смотрела на свою «награду», которая блестела у ножки стула. Служанка смаковала это унижение, чтобы надолго запомнить, что работать на госпожу Радис – это радость, за которую нужно держаться всеми силами, чтобы больше никогда не попадать на службу к таким, как Мануиль.

***

Радис Сфета

В письме Ламиру клялся и божился, что невиновен. Хотел приехать ко мне через неделю, обсудить вопросы и сгладить недоразумение. Я пришла к нему в поместье сама, без предупреждения. Думала, что если вот так нагряну, то разговор будет честнее. Дом Хаелион, не так далеко от моста, замер в мирном запустении: ковры скатали, мебель завесили. Я нервно исподлобья осматривала пустой зал.

«Ну конечно! Он сбежал. Так и знала, так и знала…»

– Видите? Давно он тут не живет, – мирно говорил мне мужчина, встретивший меня в поместье.

– Давно? Пару недель примерно? – едко спросила я.

– С прошлого года. Обычно он приезжает сюда, чтобы отдохнуть от городской суеты, но даже не ночует. Землей управляют нанятые люди.

– Значит, в городе живет, да? – усмехнулась я. – Давай-ка мне его адрес.

Оказалось, жил он не в столице. Ламиру поселился в Сен-Сфета.

Я в растерянности смотрела на потрепанный многоквартирный дом. Всю улицу разгромили наемники, и это место они тоже не пропустили. Все побито, перемешано с грязью, раздроблено и выбито. Повсюду кровь, стеклянная крошка, куски ткани. Где-то мебель стояла на улице – ее то ли пытались утащить, то ли подпирали дверь. Порядок наводили смертельно усталые женщины, которые в работе будто прятались от свежих жутких воспоминаний.

Опустив взгляд в пол, я поднялась на второй этаж, там нашла нужную дверь, криво повиснувшую на петлях, из-за чего замок не закрывался. Постучала, ответа не дождалась и осторожно протиснулась внутрь, в залитую светом из окна комнату. Мужчина лет тридцати даже не заметил, что у нему пришел незваный гость. Собирал себе вещи в сундук, задумался о чем-то. Его голова была перемотана так, что на макушке у него топорщился островок каштановых волос.

– А что ты встречу оттягивал, раз сидел так близко?

Ламиру Хаелион поднял на меня взгляд, и я замерла. У него было обычное во многом лицо, но ухоженное, потому и приятное, нормальное телосложение и средний рост. Вот только глаза темно-красные, напоминали диковинную смесь вишни и шоколада, которая чарующе переливалась на свету. Их ему подарила кровь из Далакраша – закрытой страны за горами чуть севернее Дигриды-Саха. Выходцы оттуда, с бронзовым цветом кожи и медью в волосах, то и дело встречались в городах. Ламиру был метисом и во всем остальном был обычным дигридцем.

– Госпожа Сфета, ну я же не хочу вести такие важные переговоры вот так, – невнятно указал он на свою голову.

– Чем вас приложили?

– Не знаю. Повезло, что не убили.

Я оперлась на стену и сложила руки на груди. Интересная ситуация выходила: неужели Ламиру послал наемников на город, в котором сам и жил, хоть и инкогнито? Он поехавший идиот или, может, просто воплотил свой хитрый план и обеспечил себе доказательство невиновности, протаранив стену головой? Слишком глупо и рискованно: вдруг наемники взяли бы и случайно пришибли собственного нанимателя? Парочка вопросов, и его ложь вскрылась бы моментально. Выходило, что кто-то, направляя с его стороны наемников, не догадывался, где господин живет на самом деле. Наш неявный недоброжелатель словно знал не больше меня.

– Странный выбор места жительства у вас, господин Ламиру, – подметила я недоверчиво.

– К вашему сведению, госпожа Радис, по поместьям сейчас живут только бедные землевладельцы. Не в обиду, – сказал он, захлопнув крышку сундука. – В городе больше возможностей, развлечений, знакомств. И дел, которые требуют контроля, но приносят больше выгоды.

– Например, урвать сборщиков налогов…

Ламиру выпучил на меня свои вишневые глаза, кивнул и тут же вытащил из внутреннего кармана бумагу, печать и крошечное перо. Пара секунд, и у меня в руках появился очередной документ, расписка.

– Виноват, воспользовался ситуацией. Не хочу ругаться по такой мелочи, когда у нас есть куда более серьезные проблемы. Это достаточная сумма, чтобы загладить перед вами часть вины?

Я взяла бумагу двумя руками и закивала. Хорошая сумма-то была. Даже обидно было – я с Солхи вытрясла раз в десять меньше. Проскочила подлая мысль навесить на Ламиру еще больше обвинений, чтобы он дал мне еще пару таких бумажек.

– Куда вы собираетесь ехать?

– Подальше от ворот Сен-Сфета

На мой недовольный взгляд мужчина ответил очаровательной улыбкой.

– В столицу. Должность предложили мне, а я, дурак, решил, что еще немного в Сен-Сфета побуду. Вот что из этого вышло. Уже оттуда буду выяснять, кто же нам с вами так сильно захотел попортить кровь.

Теперь я даже смутно не представляла, кому же понадобилось стравливать двух мелких землевладельцев. Это даже звучало нелепо.