Цена одиночества
Побродив по магазину еще с полчаса, девушка, наконец, наполнила корзину и попала на кассу. И тут, как назло, ей попалась стойка с маленькими шоколадками. Пока стоишь в очереди, облизываешься на них. Умно придумано. Вообще-то Кира считала, что такая завлекаловка рассчитана на малышей, которые вынуждены стоять в очередях вместе с родителями. Но что поделаешь, если она сама, совсем взрослая девушка, до ужаса любила всё сладкое. Целую полку скупила бы и съела. Были бы деньги. Но на стипендию и небольшую мамину зарплату особо не разгуляешься. Кира отвернулась даже, чтобы не видеть яркие соблазнительные этикетки. Бесполезно. Её тянуло к ним, словно магнитом. А ещё как назло очередь двигалась слишком медленно.
Поддавшись искушению, девушка всё-таки схватила яркий батончик «Твикс» и поскорее бросила его к себе в корзинку, словно боясь, что кто-нибудь увидит. И сама же чуть не рассмеялась от своих действий. Кто её тут знает? Кому какое дело, что она кладёт в корзину? Ведёт себя, словно ребёнок.
– Добрый день, пакет нужен? – равнодушно спрашивает продавщица за кассой, когда подходит Кирина очередь.
– Нет, спасибо, у меня свой, – специально взяла из дома, когда ещё утром мама попросила зайти за продуктами. Зачем деньги тратить на ненужные дома магазинные мешки?
Расплатившись, Кира быстренько перекидала продукты из корзинки в пакет и вышла на улицу. Ну вот, уже темнеть начинает. И ветер такой холодный стал. Накинув на голову капюшон, девушка побыстрее направилась в сторону дома. И лишь пройдя несколько шагов, поняла, что зря отказалась купить магазинную сумку: покупок оказалось слишком много, и ручки её пакета угрожающе натянулись, собираясь лопнуть в любую минуту. Этого ещё не хватало. Может, ей повезёт, и она успеет добежать до дома прежде, чем случится беда?
Перехватив пакет поудобнее, Кира выскочила на дорогу. И тут же её ослепил свет, послышался резкий визг тормозов. Прямо перед носом, сигналя, возникла машина, но Кира настолько была ошеломлена, что уже не смогла ни пошевелиться, ни отскочить в сторону. От удара её отбросило в сторону, и свет перед глазами погас, прямо как в кино…
…Стас ехал по улицам города, нещадно нажимая на газ. Разогнаться здесь всё равно было невозможно, то светофор, то «пешеходка», так что после небольшого разгона ему тут же приходилось резко тормозить. Но на обычную среднюю скорость переходить не хотелось. Более того, ему чудилось нечто успокаивающее в резком визге шин.
Настроение было совсем отвратительное. Сегодня Татьяна заявилась к нему в офис. И с ходу проявила себя там новой хозяйкой. Нахамила Тамаре, их секретарю, довела до слёз Алину, нового инженера-проектировщика. И на все его уговоры успокоиться, пообещала, что после свадьбы ещё наведёт здесь свои порядки. Вела себя так, словно он пустое место. Это он смог вытерпеть с огромным трудом. Одно дело нелюбимая жена, которая после свадьбы тихо-мирно сидит дома со своей мамочкой, выбирая цвет штор в спальню. Но совсем другое, если эта самая супруга собирается вот так заявляться к нему на работу и устраивать скандалы его подчинённым.
Лишь когда она уехала, он смог немного успокоиться. В чём ему очень помогли двести грамм виски, выпитых в тишине кабинета. После этого осталась лишь тихая злость, но уже не так хотелось надавать невесте по щекам и объяснить, что нельзя так себя вести с людьми.
Собираясь домой, хотел сначала вызвать такси, но в итоге ограничился тем, что прополоскал рот, да сжевал несколько мятных резинок. Вряд ли кто почувствует запах алкоголя от него. А если и почувствует кто, то парочка волшебных купюр сотворит чудеса.
Очередной пустынный переулок. Школьники уже давно прошли, неподалёку парк, но на тротуаре пусто. Стас сильнее вдавил педаль газа, стремясь как можно скорее очутиться дома. Но неожиданно сбоку мелькнула какая-то фигура. Тормоз в пол. Машина угрожающе завизжала шинами, задёргалась. Стасу стоило огромных усилий удержать вырывающийся руль, чтобы автомобиль не завертелся на скользкой дороге. Но удар всё же был. Удар – и маленькая фигурка скрылась под капотом. Водитель приподнялся на сидении, словно стремясь заглянуть под машину. Он сбил человека? Неужели ребёнка? Его моментально прошиб холодный пот. Так страшно ему ещё не было. Захотелост немедленно дать задний ход и уехать отсюда подальше. Забыть всё, как страшный сон.
Но остатки совести пересилили этот сиюминутный порыв. А вдруг пострадавшему нужна помощь? Вокруг никого из прохожих. Кто вызовет «скорую»? Набравшись храбрости, молодой человек выскочил из машины. Так и есть. Почти под капотом сидела жертва его преступления. Не ребёнок. Девушка. Худенькая, вроде симпатичная, но вся перемазанная грязью. Ещё бы! В луже сидит.
– Как вы? С вами всё в порядке? Руки-ноги шевелятся? – подскочив, он принялся ощупывать её конечности, дёргал, пытаясь убедиться, что переломов нет. А может, её бы лучше вообще не трогать до приезда медиков? Мало ли, вдруг и правда что-то сломано, а он своим дёрганьем только хуже сделает?
– Ай, вы мне сейчас всё переломаете! – пискнула девчонка, пытаясь вытереть лицо. А на самом деле, ещё больше размазывая по нему грязь. Нет, точно лежать же нужно! Где-то он слышал или читал, что пострадавшего в ДТП нужно срочно обездвижить.
– Не двигайтесь! – скомандовал он, – а лучше, ложитесь! Я сейчас «скорую» вызову…
– Что, прям в лужу ложиться? – возмутилась девчонка, – нет, спасибо, не хочу! Помогите мне лучше встать.
– Какой вставать? – засуетился Стас. Вот ненормальная малолетка. Сейчас только хуже себе сделает, а ему потом отвечать, – нужно, чтобы тебя врачи осмотрели…
– Да я сама врач, успокойся, – выдохнула пострадавшая и, не дождавшись от него никакой помощи, сама выбралась из-под машины, – считайте, что я сама себя осмотрела и вынесла вердикт. Здорова!
– Но у тебя же кровь! – кровь и правда была у неё на коленках и на ладошках, вперемешку с грязью. Как бы ещё инфекцию себе какую не занесла. Кто его знает, что тут на дороге творится, – подожди, ты сказала, что ты врач? А не рановато ли? Школу-то закончить успела? Товарищ врач?
Кире импонировало, что даже в такой идиотской ситуации незадачливый водитель не растерялся, шутил. Но вот то, что её в очередной раз посчитали малолеткой, порядком задело. Ну да, маловато в ней внешне солидности. И частенько её путали со школьницей. Но не повесишь же себе на лоб копию паспорта с записью, что ей уже восемнадцать?
– Товарищ врач учится на втором курсе, – отчеканила Кира. Сама встала с асфальта, безуспешно попыталась отряхнуть ноги от жидкой грязи. Совсем уж неприятно было сидеть в холодной луже. А ещё неприятнее, что теперь вся одежда мокрая. И колготки на коленках порвались, теперь их выбрасывать можно сразу. И пуховик весь в этой жиже. Отстирался бы только, чтобы не пришлось тратить деньги на химчистку.
Водитель замер на пару секунд, обдумывая эту информацию. А потом снова засуетился, подавая Кире руку, помогая ей выбраться на тротуар. Не поморщившись даже, когда её грязная ладошка, с ссадинами и царапинами, коснулась его чистой руки.
– Ну, раз товарищ врач сказал, что всё в порядке, то придётся поверить ему на слово, – Стас улыбнулся, и Кира, несмотря на всю эту ситуацию, тоже не смогла сдержать улыбки в ответ, – но товарищ водитель тогда отвезёт вас до дома. И это не обсуждается.
Кира с сомнением покосилась на его дорогую с виду ярко-синюю иномарку. Оценить его финансовое положение не составляло большого труда. Уверен в себе, хорошо одет. Одни только часы на запястье, несомненно, стоят, как несколько её стипендий. Мама таких называет буржуями. И считает, что от них нужно держаться подальше. Целее будешь.
– Извините, но я лучше пешком. Посмотрите только, на кого я сейчас похожа. Я вам весь салон измажу.
– Да плевать мне на салон, – не отступал молодой человек, – ещё не хватало, чтобы вы в таком виде по улицам ходили. Простудитесь, заболеете, а меня потом окончательно совесть замучает. Не спорьте, товарищ врач! Прошу вас проследовать в транспортное средство!
Не отпуская её руку, Стас второй рукой слегка приобнял её за плечи, ненавязчиво подталкивая в сторону пассажирской двери, не давая отклониться от намеченного маршрута. Это хорошо, конечно, что с пострадавшей ничего не случилось. Но не мог он уехать, бросив её на улице. Нужно было довезти до дома, убедиться, что дошла, что всё в порядке.
Сам распахнул для неё дверь, сам подтолкнул в салон. Кира же забралась на сидение, сжалась, стараясь занимать как можно меньше места. Как же здесь идеально чисто, ни пылинки. И пахнет свежестью… и чистотой.
– Устроилась? – весело спросил Стас, снова переходя на «ты», – пристёгивайся давай, да поехали!
Он уже собрался захлопнуть её дверь, как вдруг Кира вспомнила о самом важном.
– Подожди!
– Что ещё?
– Мой пакет! Из магазина! Под машиной остался! Мне надо его достать!
– Сиди, – вздохнул Стас, – я сам достану.
Достал. Принёс ей. Не пакет, а то, что от него осталось. Вернее, пакет-то как раз и остался. А вот то, что внутри… Разбилась банка с томатной пастой, и теперь всё было в липких красных пятнах и осколках стекла.
– По-моему, это лучше выбросить, – заявил Стас, помахав остатками Кириных покупок и, не теряя времени, направился с ними к ближайшей мусорке.
Кира горестно вздохнула. Ну что за день такой? Покупок было жалко до ужаса. Денег-то на них ушло прилично, а дома холодильник пустой. Но больше всего она жалела шоколадку, что была на дне. Не каждый день она позволяла себе такое удовольствие, ведь приходилось постоянно экономить. Ладно уж, что горевать. Не судьба, значит.
– Что, расстроилась? – спросил парень, занимая место на водительском сидении, – если из-за пакета, то давай сейчас заедем в магазин и снова всё купим? Это не займёт много времени.
– Нет, спасибо, – слишком быстро ответила Кира. Ещё чего не хватало!
– Ну, как скажешь, – не настаивая, легко пожал плечами Стас, – показывай дорогу, товарищ врач. Я в этих местах не очень хорошо ориентируюсь.
Дорога до дома заняла всего несколько минут. И вот уже машина остановилась перед скромной пятиэтажкой. Окраина города, дома-хрущёвки. Неудивительно, что её спутник плохо ориентировался в этих местах. Такие, как он, обычно живут в новостройках.
Кира осторожно выглянула из окна машины, надеясь, что местные бабульки, в любую погоду несущие бессменную вахту у подъездов, сейчас по какой-то причине покинули свои наблюдательные посты. Нет же, ничего подобного. Все здесь, все на готове.
Пока она медлила, боясь, что бабки увидят её с этим красавцем на шикарной машине и вечером же донесут обо всём матери, Стас уже сам вышел и распахнул перед ней дверь, галантно подал руку, помогая выйти. Так, как до этого она лишь в кино видела.
– Прошу вас, прекрасная мадмуазель!
Несмотря на всю нелепость ситуации и то, как они выглядели со стороны, Кира не могла ему не подыграть, подавая руку и выходя из машины:
– Благодарю вас, храбрый месье!
Стас улыбнулся, поднёс к губам, поцеловал. А после этого не отпустил. Продолжал стоять, словно ожидая чего-то, а потом спросил:
– А мы ведь так и не познакомились. Откроешь страшную тайну, мой прекрасный врач? Как тебя зовут?
– Кира, – и познакомиться хотелось, и задержаться возле него подольше, и ещё много чего хотелось, неожиданно для самой себя.
– А меня Стас.
И опять этот взгляд. Внимательный, изучающий, пронзительный. Улыбка, освещавшая его серьёзное лицо. Они снова стояли, молча, возле машины, смотря друг на друга. Пока Кира не спохватилась, услышав деликатное покашливание одной из бабушек, их соседки, Наина Тарасовны. Только тут опомнилась, отошла. Улыбнулась на прощание:
– Спасибо, что привёз, Стас. Но мне уже бежать пора. До свидания, приятно было познакомиться.
Побежала к подъезду, зная, что Тарасовна обязательно поплетётся за ней, сгорая от любопытства. Так и случилось. Зайдя в подъезд и не успев дойти до первого этажа, услышала у входа шаркающие шаги и окликающий её голос:
– Кирочка, девочка, помоги мне подняться, пожалуйста. Совсем меня ноги не держат. Без тебя не дойду!
Несмотря на то, что Кира могла бы охарактеризовать диагноз Тарасовны как старческая наглость, отказывать старушке она не хотела. С лёгкой руки бабы Наины любой святой в их дворе мог получить у местных бабулек кличку «бабник», «рогоносец» или «профурсетка». Так, что потом вовек не отделаешься. Нет с Тарасовной лучше было дружить. И даже мерять ей давление в одиннадцать часов вечера, когда старухе не спалось.
– Кирочка, а это жених твой что ль был? – уцепившись за Кирин локоть, чтоб уж наверняка, не убежала, Тарасовна тут же перестала охать и тяжко вздыхать. Даже шаг у неё стал вполне себе бодрым.
– Нет, конечно же, – фыркнула Кира, – скажете вы тоже, Наина Тарасовна.
– И скажу, чего уж там. Вполне симпатичный молодой человек. Видно, что при деньгах. И машина у него красивая. С таким и прокатиться-то не стыдно, – не унималась бабка, – а ты чего грязная такая? Где так вываляться умудрилась
– Упала я, – объяснила Кира, мечтая поскорее добраться до третьего этажа, чтобы допрос этот закончился. Но вредная старушенция, как назло, замедлила шаг, едва они миновали второй этаж, – а Стас меня подвёз. Сами видите, в каком я виде. Не в один автобус не пустят.
– Я-то вижу, вижу, – закаркала Тарасовна, – я, деточка моя, всё вижу. Даже то, что вы и сами, порой, не видите… Телефончик-то оставил? Или твой узнал?
– Нет, никто ничего не оставил и не узнал, – нетерпеливо ответила Кира, – не до свиданий мне сейчас, баба Наина. Учиться нужно. Ну всё, дальше вы сами сможете, а мне ещё ужин готовить нужно. Скоро мама придёт.
– Ух, ну и гордая же ты, Кирка! – заявила ей вслед старуха, – прямо как твоя мать. Только вот Ирку гордость ни к чему хорошему не привела. И тебя не приведёт. Так и помрёшь в нищете, как и мать. Попомни мои слова. В этом мире крутиться нужно. А вы обе блаженные какие-то…
4
Утро начинается очень рано. За окном ещё темень, а мама уже шумит на кухне. Греет чайник, готовит завтрак. Для дочери. Сама-то она обычно ест на работе. Кира с трудом оторвала заспанное лицо от подушки. Вчера до поздней ночи не могла уснуть, всё вспоминала необыкновенную встречу, прокручивала в голове мельчайшие подробности, представляла его улыбку. Увидит ли она его ещё? Вряд ли. По нему сразу видно – птица другого полёта.
Девушка не спеша села в кровати, потянулась. Сунула ноги в разношенные, но от этого не менее удобные, тапочки с заячьими ушами, и отправилась на кухню.
– Доброе утро, мамуль, – приветливо улыбнулась матери, падая на своё обычное место. Кухонька у них была настолько маленькая, что места на ней катастрофически не хватало. Раковина, печка, холодильник, рабочий стол и маленький обеденный стол с двумя табуретками занимали всё свободное пространство. Кирина мама даже шутила иногда, что из-за этого от них и отец-то ушёл. Ему просто места не хватило.
– Доброе утро, дочка. Что-то ты рано сегодня. Или это я так шумлю сильно? Сейчас кофе тебе сделаю, – Кирина мама, Ирина Константиновна Славина, молодая ещё с виду, худая, невысокая женщина сорока двух лет от роду, привычно хлопотала на кухне. Поставила перед дочерью кружку с горячим бодрящим напитком, корзинку с поджаренным хлебом. Снова отвернулась к плите, чтобы помешать кашу. На миг засмотрелась в окно. Затем снова взгляд на часы. Боится, как бы на работу не опоздать. У них с этим строго.
Работала она младшим воспитателем в детском саду, ну или проще говоря, нянечкой. Повезло устроиться недалеко от их дома. Работала там много лет и была у руководства на хорошем счету. Зарплата, конечно, маленькая, но им двоим много и не нужно было. От получки до получки. Так многие жили. И Кира привыкла.
В детстве интересовалась про отца. Любопытство же, куда его денешь. Да и друзья-товарищи такие детали всегда подмечают. Особенно в детском саду и начальных классах школы. Кто-то так, поинтересоваться, а кто-то и позлорадствовать, мол, Славина безотцовщина. Мать сначала долго темнила, пытаясь выдать версию то про капитана дальнего плавания, то про героически погибшего лётчика-испытателя, то вообще отмалчивалась. А когда дочь подросла, сообщила нехитрую правду. Ушёл от них отец, когда дочери ещё и годика не исполнилось. Ушёл, потому что оказался не готов. К ребёнку, к быту, к взрослой семейной жизни. Ушёл, потому что так ему показалось, будет лучше. Ушёл, а потом и вовсе исчез с горизонта. Сначала в один город перехал, потом в другой. А больше Ирина Константиновна его и не искала. Помощи, естественно, тоже никакой не было, как и алиментов на дочь. Всё, что осталось Кире от отца – это пара их с матерью свадебных фотографий, да фамилия с отчеством. И всё, на этом его вклад закончился.
– Я сегодня пораньше поеду, – сказала Кира, отпивая горький утренний напиток, – у нас лабораторная первой парой. Надо бы подготовиться, почитать…
– Молодец ты у меня, – улыбнулась ей мать, проводя рукой по лохматым ещё ото сна волосам дочери, – учишься, не жалея себя… Прямо никакой личной жизни с этой вашей учёбой…
– Ой, мам, ты что! У нас некоторые ещё и работать успевают. Ну, подрабатывать, по вечерам. И я бы смогла, наверное…
– Хватит, Кирик, говорили уже об этом, и не раз, – обрывает её мать, мгновенно принимая строгий родительский вид, – успеешь ты ещё наработаться, вся жизнь впереди… Да и понять не могу. Ночь отработать, а потом сонному на занятия? И чему ты там научишься, не спавши? А вы же всё-таки врачи будущие, на вас ответственность вон какая! Вам потом жизни спасать!.. Так что не хочу я больше слышать о твоей работе, дочь. Диплом получишь, тогда вперёд… Да и хватает вроде на жизнь, не голодаем.
Да, вроде на жизнь хватало. На еду, на нехитрую одежду с рынка. Но Кира смотрела на своих однокурсниц, на девочек-ровесниц с улицы, и хотела быть такой как они. Носить красивые платья, делать модные причёски. Купить себе маленькую сумочку, а не тот баул для книг, с которым она обычно ходила в институт. Может быть тогда парни чаще бы задерживали на ней своё внимание. И может быть тогда вчерашний молодой человек, довёзший до дома, посмотрел бы на неё с большим интересом.
– Ну, это на еду нам хватает. А на всё остальное? – не унималась девушка, – ходим с тобой, как не пойми кто. Особенно ты, мамуль. Молодая ещё, красивая. Тебе бы приодеться, подкраситься, причёску красивую сделать. И вуаля, сама удивишься, какой ты станешь. Мужчину себе найдёшь. Молодого, красивого, богатого.
Ирина Константиновна лишь задорно усмехнулась в ответ:
– Ну чего ты сочиняешь, выдумщица моя маленькая? Или Тарасовну опять наслушалась? Она меня уже сколько лет сосватать кому-нибудь хочет. Какой ещё мужчина? Нужен он мне был много лет. У меня ты есть, и больше мне уже ничего не надо!.. А от богатых мужчин, кстати, одни неприятности. Одни только деньги свои любят. Мужа себе надо искать любящего, заботливого, а самое главное, любимого. Но ты пока голову этими глупостями себе не забивай, моя хорошая. Рано тебе ещё о мужчинах думать. Сначала надо учёбу закончить, а потом уж и всё остальное подтянется…
Мать разложила кашу из кастрюльки по двум тарелкам. Кира неохотно поковыряла её ложкой, попробовала, вздохнула. Ну да, стоило ожидать. Десять дней ещё до маминой зарплаты, а денег уже и не осталось. И продуктов нормальных, соответственно, тоже. Сейчас вот каша на воде, без масла и сахара. А ещё остались яйца, лапша и картошка. И из этих разносолов им теперь придётся готовить целых десять дней. Хотя ей-то что жаловаться. Сама вчера последние деньги потратила на продукты, которые затем пропали под машиной Стаса. Что ей мешало попросить его купить новые продукты по списку. Сам же предлагал. Но нет, дурацкая гордость её. Привычка с детства отказываться от любой помощи. Мол, ничего нам не надо, нам и без вас хорошо. А Стас ведь и правда помочь хотел. Искренне, а не чтоб пожалеть. Или это ей так показалось? Эх, права мама, не разбирается она в людях, совсем не разбирается.
– Ты чего затихла, Кира? – обеспокоенно спросила Ирина Константиновна, заметив, что дочь «ушла в себя», – голова не кружится? Ничего не болит? Ох, надо было тебе вчера в больницу всё-таки поехать, обследоваться. А то мало ли что. Да и в полицию сообщить об этом наезде. Виданое ли дело… Средь бела дня! Едут, никуда не смотрят по сторонам. Как по мне, если не умеешь водить, то милости просим на общественный транспорт!
Кира покосилась на свои исцарапанные ладошки. Вчера на них страшно было смотреть, но промыв их дома и обработав порезы, она поняла, что ничего такого страшного и не произошло. Подумаешь, кожу содрала в нескольких местах. Было бы из-за чего переживать. Кроме того, эти небольшие царапинки напоминали ей о том, что произошло вчера. О симпатичном молодом человеке с таким внимательным взглядом и доброй улыбкой. О том, что вчера ей это всё не приснилось.
– Мам, ну перестань, – вздохнула Кира, запивая невкусную кашу кофе, – почему ты постоянно забываешь, что я сама будущий врач? Да, учиться мне ещё долго, но несколько жалких царапин обработать и моих знаний хватит… Да и не только он виноват. Я сама отвлеклась. Шла, по сторонам не смотрела.
– Ты шла по пешеходному переходу, а значит, была права, – непоколебимо заявила Славина-старшая.
Она взглянула на часы и заторопилась:
– Ой, не хватало мне ещё на работу опоздать. Посуду, Кирюш, не мой. Нечего тебе твои царапины в воде мочить. Я вечером приду и сама всё сделаю… Ну, завтракай спокойно, милая, а я побежала!
Пока мать собиралась, Кира нехотя доела почти остывшую кашу. Сделала себе ещё одну кружку кофе и уставилась в окно. Хлопнула входная дверь, и через несколько минут девушка увидела во дворе стройную фигуру матери, спешащую в соседний двор, где и находился её садик. Странно, что мама столько лет прожила одна, в очередной раз подумала Кира. Неужели из-за своего мужа, когда-то предавшего, она больше не захотела поверить ни одному мужчине? А ведь внимание-то на неё обращали, и многие. Пытались познакомиться. Но Ирина Константиновна уверенно пресекала все попытки противоположного пола приблизиться к их маленькой семье. Почему она это делала, Кира до сих пор понять не могла.
Посидев ещё немного у окна, бесцельно поглазев во двор, Кира совсем забыла про время. А когда очнулась, ругая себя последними словами, засуетилась, забегала. Составила грязные тарелки в раковину, залила их водой, чтобы вечером матери легче было их мыть. Побежала в ванную, умыться и почистить зубы. А затем в свою комнату.
Сумка сложенная, со всеми нужными ей сегодня тетрадками и книжками, уже стояла у двери, готовая. Осталось только одеться и причесаться. В шкафу выбор одежды у неё не богатый, так что долгие поиски что надеть ей не грозили. Кира наугад схватила чернильно-синие джинсы, слегка потрёпанные по краям, но так, что это со стороны могло показаться дизайнерской задумкой. По крайней мере, ей очень хотелось в это верить. И красный свитерок. Расчесав волосы, стянула их резинкой на затылке. Ну вот, собственно говоря, и всё, можно бежать. Может, ещё получится не опоздать на первую пару. Хотя теперь это уже не от неё зависит. Это ж маме повезло найти работу в соседнем дворе, а ей, Кире, приходится через полгорода тащиться до института на троллейбусе. Который ещё так и норовит сломаться в самый неподходящий момент.
Напоследок Кирин взгляд упал на подобие туалетного столика. Вернее сказать, это был просто край её письменного стола, над которым повесили зеркало. На краю этом стояла вся её нихитрая косметика: несколько баночек с кремами, флакончик недорогой туалетной воды, тушь, серебристые тени для век и два тюбика с губной помадой. Наносить макияж Кира не очень любила. Потому что не очень умела. Тушь вечно склеивала ресницы, тени либо осыпались, либо скатывались в комочки. Либо она вообще могла забыть, что у неё накрашены глаза и потереть их ладонью, так что несложно было догадаться, во что после этого превращалась её «красота». Поэтому всем этим богатством она старалась пользоваться как можно реже. Только в исключительных случаях. Когда на праздники какие-нибудь с Наташей ходила.
А вот сегодня захотелось накраситься просто так, без повода. Кира потянулась уже было за тушью, но в последний момент одёрнула руку. Одногруппники же достанут своими комментариями и подколками. А в первую очередь отреагирует и Наташка. Нет уж, лучше не изменять самой себе. И всё же так хотелось… Быстренько схватив тюбик со светло-розовой помадой, провела им по губам. Вроде так её бледное, почти бесцветное лицо кажется чуть поярче. Схватила сумку и выскочила поскорее из квартиры, словно боясь, что поддастся искушению воспользоваться всей имеющейся косметикой.
Стас уже начинал нервничать, не отрываясь, смотря на тот подъезд, в котором вчера скрылась эта девочка, Кира. Он приехал сюда с утра пораньше и просидев в машине минут сорок, понял всю тупость своего поступка. Чего он собирался добиться, сидя здесь, словно в засаде? Да и сколько можно тут сидеть, ожидая её? Может, она ещё спит, а может, уже куда-нибудь убежала? Вчера она сказала, что учится на втором курсе, будущий врач. Медицинская академия в их городе была. Может, лучше туда съездить? Хотя что толку? Разве найдёшь её в огромной толпе студентов? Нет уж, лучше тут подождать.