Ключ Бейкера

— Нет… то есть да, но… Он дал мне бутылку. Я пил воду… Воду ведь…? — спросил он сам у себя.

Ничего не помнил.

— Сукин сын, — удерживая гнев, Томас протянул очередной стакан воды.

Лиам сделал глоток. Губы защипало от жидкости — слишком потрескались. Укусил нижнюю, срывая кусочек кожи, и тут же поморщился, почувствовав боль. Дурацкая привычка…

— Лиам, — Бейкер сел на край кровати, — не кусай губы. Они и так все потрескались.

— Прости, — поспешил он ответить.

— Ничего, продолжай. Что дальше?

Райз посмотрел в карие глаза, они метали молнии и рвали жертву на части. Острые скулы на лице Бейкера сверкали как лезвия. Как же сильно клокотала в нём злость. Нет, ярость. Он пребывал в ярости, но сидел здесь, осторожно вытаскивая все подробности. Держал в узде песчаную бурю, всеми силами пытаясь свои эмоции от подчинённого скрыть.

— Я не помню. Он хотел меня отпустить, говорил…

— Лгал. Чего он хотел на самом деле, Лиам? Он не сказал? Ты не помнишь этикетку? Что это была за вода, его производство? Что-нибудь ещё можешь вспомнить?

— Не помню… Наверное, это… — в голове не было ни одной картинки той чёртовой бутылки, — нет… Нет, я не помню.

От таких провалов становилось нервно. Память для информатора была всем. Без неё — он обычный жалкий пацан, ни на что в этом мире не способный. И из-за этого начинал нервничать сильнее, причина следствия — в голове полная неразбериха.

— Лиам, всё хорошо. Тебя выпишут, и мы поедем домой. Всё позади. Я позвоню Айзеку и остальным, скажу, что ты в порядке.

— Что со мной произошло? — неуверенно растянул Райз слова, смотря ему в напряжённую спину.

— Наркотическая интоксикация.

— Интоксикация… — повторил Лиам и отвёл взгляд.

Перед глазами предстал момент прошлого: бутылка воды, не одна. Стояла в баре. Что вообще простые бутылки воды делали в баре в таком количестве? Хорас не глуп, спланировал всё заранее. А вот он… Невнимательный идиот.

— Лиам? — Том стоял вполоборота недалеко от двери.

— Он достал воду из бара. Я не должен был даже притрагиваться к ней, а я…

— Лиам. Ответь мне на один вопрос: хотел ли он тебя убить?

Райз покачал головой. Всё, что происходило в его клубе, словно и осталось в его клубе. Как кусок плёнки вырезали и неровно склеили оставшиеся: предельно ясно, что чего-то не хватает, но найти нехватающую часть, как и виновников, невозможно.

— Не помню. Он что-то говорил, но я совершенно ничего не помню. Ничего. Абсолютный пробел. Ноль.

Может, его правда пытались убить? В таком случае, почему он до сих пор жив?

Айзек Хилл сидел в комнате Лиама со сцепленными до белых костяшек пальцами и ждал новостей от Бейкера, постоянно бросая взгляды на лежащий сбоку от него телефон. Тот продолжал темнить, никаких уведомлений, никаких звонков. Но отсутствие плохих новостей — хорошие новости. Так он себя и успокаивал на протяжении целого дня. Капитан посмотрел на часы, уже наступал вечер. Он сидел в комнате своего друга с того момента, как они с Томасом разделились: тот вёз его в больницу, Фил взял на себя командование группой. Айзек остался бы с ними, чтобы выбить всю дурь из каждого, кто находился у того кабинета, однако его отправили домой вместе с Малкольмом, который следил за каждым его движением.

Алекс и Сэм тоже сидели здесь. Девушка спала, прижавшись к парню, ей удалось уснуть лишь около часа назад, до того времени она постоянно плакала, а Реймон — успокаивал её и практически носил на руках, нашёптывая ей, что всё будет хорошо, пока сам боролся с тревогой в душе. В конце концов он гладил девушку по волосам, пока та сопела ему в шею. Наконец-то, ей удалось успокоиться. Хотя бы на время и хотя бы одной из всей их собравшейся троицы.

Хилл не мог угомонить свою внутреннюю панику. Каждую минуту его начинало трясти в очередной волне, которая накатывала на него, словно новый порыв ветра в холодный дождливый день сбивал с ног. Он не мог успокоиться. И каждая клетка тела винила себя в случившемся.

Айзек не отпустил Лиама на задание одного. Разумеется, он бы и не отпустил его, приказ есть приказ. Даже если Райзу не нравится гиперопека, вляпываться в неприятности у него получалось без всякой помощи. Приходилось следить за дорогим информатором, который был ценнее слитка золота и начинал прорываться в топ «товаров» на рынке. Всё это время он следил за ним, но держался на расстоянии. Этот день (точнее ночь) исключением не стал. Когда же девушки у клуба начали приставать к юнцу, Хилл лишь усмехнулся, задумываясь о том, что он засмущается от такого внимания женщин и раскраснеется, как типичный девственник. Айзек хотел увидеть эту картину своими глазами и после посмеяться над ним. Посмеялся. И поздно спохватился, почуяв неладное.

Вышедшая из клуба блондинка была ему смутно знакома. Чья-то личная девочка, которую он уже не раз видел. Дорогие вещи, шикарная фигура, длинные волосы, завитые в прекрасные локоны, и всё остальное, что только можно было сделать девушке, чтобы каждый представитель мужского пола сворачивал себе шею при одном только её появлении на улице. Хилл помнил хитрый и хищный взгляд, который она обращала на своих «жертв». Но он не помнил человека, который раздавал ей приказы.

Она держала в руке помятую временем бумажку и шла именно к Райзу, которому почти удалось отцепить от себя одну из приклеившихся к нему работниц. Его завели в клуб, а он даже не успел достать телефон. Хилл смотрел на вывеску, окутанную раздражающим красным цветом. Через время, когда Райз не вышел ни через десять минут, ни через двадцать, Айзек точно почуял неладное, а в груди заклокотала бьющаяся, как птица, тревога. Гудки быстро прекратились.

— Айзек?

— У Лиама проблемы, мне нужна группа хотя бы человек из пяти.

Томас на той стороне ничего не ответил, но тут же позвал Фила, которому последовал срочный приказ собрать всех, кто сейчас был свободен.

— Мы скоро будем, говори адрес.

Айзек не придал значения к такому резко возникшему интересу к его другу, а теперь он сидел в комнате, абсолютно бесполезный, беспомощный и жалкий. Он не мог помочь Лиаму, поэтому просто сидел в доме и ждал — самое худшее, что он мог сделать, когда вокруг его друга бегали врачи.

Капитан молча ругался сам на себя:

«Если бы я только подошёл к нему и сам всё решил, его бы не накачали. Если бы я думал головой. Лиам бы сейчас был здоров, его бы не шатало, как пьяного в дрова мужика, и он бы не…»

И он бы не спутал его с отцом и не пытался бы от него отбиться.

Айзек прервал свои мысли, поджимая губы. Если бы он не успел, если бы набрал Томасу минутой позже, если бы не придал этому вообще никакого значения, то Лиам бы не пострадал. А если он из-за этого теперь захочет ещё?

«Чёрт бы тебя побрал, ты должен следить за ним! Ты должен следить, чтобы с ним ничего не случилось, и ты всё равно проебался! Кретин, и ты что-то говоришь Лиаму об ответственности? Чёртов придурок!»

— Айзек, — тихо проговорил Сэм, чтобы не разбудить девушку.

Хилл вырвался из яростных мыслей и посмотрел на бледного парня.

— Прекрати.

— «Прекрати» что? — Айзек расслабил кулаки, продолжая смотреть на друга.

— Ты не виноват.

— Виноват, — ответил он и отвернулся.

— Бред. Айзек, без тебя сейчас Лиам был бы в куда более тяжёлом состоянии.

— А мог бы вообще в нём не быть. Он и так в больнице из-за того, что его накачали какой-то дрянью, что может быть хуже, — выдавил Айзек с толикой раздражения от тревоги и согнулся, опуская руки на колени.

— Кома? Смерть? Айзек, с Лиамом всё будет хорошо. Бейкер с ним. Отдохни и поспи немного. Худшее позади.

— Ага, — фыркнул парень и повернулся к Сэму, — сам-то вообще глаза смыкал? Не успокаивай меня! Посмотри на себя! И сходи, хотя бы поешь, в отличие от тебя я впихнул в себя грёбанный обед.

Реймон промолчал, проглатывая каждое желающее сорваться с губ слово, и опустил взгляд на Алекс, провёл между лопаток, еле касаясь кончиками пальцев. Заботливые прикосновения к девушке словно успокаивали его. Сэм поджал губы, а Айзек отвернулся и упёрся взглядом в толстовку Лиама, небрежно брошенную на спинку кресла перед уходом.

«Да… Мы все на взводе», — Хилл опустил голову.

Лиам сидел в чёрном салоне «Ауди» и смотрел в окно, прислонившись лбом к холодному стеклу. Голова продолжала болеть, и немного подташнивало. Томас молча вёл машину, возвращая его домой, несмотря на желание врача оставить больного под контролем профессионалов. Вечернее солнце задорно играло в салочки с высотками, отбрасывая от них ослепляющие лучи, и в прятки с простыми домами, создавая красивые линейные тени на асфальте. Улицы плавно сменяли друг друга. Здания остались позади, и показалось небольшое футбольное поле, на котором носились мальчишки с улыбками на лице. Кто-то из них сделал грубый подкат, и оба парня повалились на траву, после чего набросились друг на друга раздражёнными взглядами, за которыми последовал какой-то эмоциональный разговор с толчками в плечи. Скорее всего просто переброс «любезностями».

Это была школьная территория, они были не особо младше Лиама. В глубину души закралась зависть, когда он увидел, как один из травмированных ребят, прихрамывая, направился к матери, которая протянула руки в его сторону и взволнованно свела брови. Райз поспешил отвернуться, губы плотно сжались. Томас обратил на него внимание, меняя положение руки на руле. Проследил за тем, что зацепило подростка несколько секунд назад. На его лице появилось ещё незнакомое Райзу выражение, сжав губы, он отвернулся, словно провинился в чём-то и выслушивал не самую приятную речь. На зелёном сигнале светофора путь продолжился.

Тишина в салоне могла бы давить, но Томас давал время на отдых перед кучей вопросов, которые, скорее всего, появятся от его друзей, точнее нахлынут волной по приезде, а Райз просто пытался расслабиться между глупыми попытками вспомнить все события той ночи.

«Этот урод напоил меня, и теперь я не могу ничего вспомнить. Ничего из того, что я хочу! Сукин сын».

Лиам прижал к губам согнутый палец, на котором слегка спущенное кольцо опасно крутилось на фаланге. Мысли пытались вернуться на одну цепочку событий без лишних ответвлений и не нужных деталей. Он представлял перед собой победное выражение лица Хораса и пребывал в злости. Развёл, как пацанёнка. Как он смог заставить его пить ту дрянь, даже не приложив никаких усилий?

— Лиам, — Бейкер осторожно вернул юношу в реальность, — поделись со мной.

Райз понимал, что он имел в виду именно то, что мешало прямо сейчас — поток мыслей. Том хотел, чтобы Лиам не держал в себе и тем более не разбирался сам. Он посмотрел на профиль мужчины, внимание которого полностью было обращено на дорогу. Бейкер уверенно и в то же время расслабленно держал руль и откидывался на водительское кресло. Рукава рубашки свободно закатаны до локтей, а пальто покоилось на заднем сидении. В салоне было тепло, поэтому куртка юноши была распахнута и немного приспущена с плеч.

— Не понимаю, почему у меня появилась даже мысль сделать глоток, — с трудом озвучил Лиам.

Делиться с кем-то тревогами всегда было пыткой вне зависимости от желания. Томас слегка нахмурился и задумался. Щёлкнул правый поворотник, Бейкер плавно вывернул руль. Автомобиль свернул подальше от высоток и направился к домикам поменьше. Впереди уже виднелся знакомый поворот.

— Хорас Ли опасный человек, Лиам. Ты не первый, кого он мастерски заставляет плясать под свою дудку.

— Он что, гипнотизёр? — горько усмехнулся Райз.

Мужчина одарил его проницательным взглядом.

— В гипноз я не верю, а вот манипулятор из него что надо. Скажи, какие детали разговора ты помнишь? Что-нибудь. Или не говори ничего. Тебе лучше забыть об этом.

О таком он, конечно, вряд ли когда-нибудь забудет. Помедлив, Лиам всё же повёл плечом и заговорил:

— Он очень странно себя вёл. Как будто опыта у него совсем в добывании информации нет. Сначала к угрозам хотел прибегнуть, охрану свою рядом со мной держал, а потом как-то переключился… Идиот какой-то…

Который обвёл вокруг пальца и, не шевеля им, опоил какой-то дрянью.

Идиот ли?

— Потом я… слегка поиздевался над ним…? — начал Лиам и поспешил добавить, напоровшись на его вскинутую бровь и многозначительный взгляд, — я нёс всякую чушь, чтобы он устал задавать вопросы, надеялся, что выгонит..., а в итоге он сильнее завёлся, — парень посмотрел на раскрытые ладони.

Томас вздохнул:

— Лиам… У меня нет слов. Нет… у меня есть слова. Есть, но я никак не буду это комментировать.

Осуждения в его голосе не слышалось. Райз не стал поднимать голову, пытаясь сдержать улыбку, а затем добавил, подводя некий итог:

— Он кажется довольно вспыльчивым человеком и совершенно не разбирающимся в допросах.

— Хорас не так прост, как может показаться на первый взгляд, Лиам. Поверхностные люди могут оказаться самыми хитрыми. Они показывают лишь то, что им выгодно представить людям. Ли к ним и относится. Лучше с ним не связываться. Ты не опытен тягаться умом с такими, как он.

— Ты меня сейчас глупым назвал? — Лиам повернулся на сидении, ремень безопасности беспощадно впился в шею.

— Лиам. Хорас держит всю наркоторговлю в Чикаго. Думаешь, мне смешно?

Пламя в глазах Бейкера горело, и если кого-то оно согревало теплом, то других убивало: тех, кто смел тронуть то, что оно так старательно охраняло. Догадаться о том, что творилось в голове у босса было невозможно. Близкие, что видели во взгляде Томаса заботу и доброту, даже не догадывались, как от того же самого взгляда недругов бросало в дрожь. Янтарные искры, словно вспышки солнца, блистали посреди планеты, которая таилась в самой глубине его глаз.

— А откуда ты знаешь Хораса?

Томас не ответил, переводя внимание на перекрёсток. Лиам сжал губы, прекрасно понимая, что его услышали, но бессовестно проигнорировали. Хотелось достать главу вопросами, но сил на безумные, глупые идеи после произошедшего не хватало. Оставшиеся несколько минут до знакомых с детства ворот они проехали в молчании. Когда те, разъезжаясь, скрипнули, из дома, словно пули, выбежали трое друзей. Они налетели на Лиама, как только тот покинул автомобиль, и чуть не сбили с ног. Вопросы о здоровье, общем состоянии и том, что же произошло в эту ночь, безжалостно посыпались со всех сторон.

— Ребята, ребята, ребята, — Томас опустил руки на плечи Сэма и Айзека, потому что тянуться к головам было не так удобно, и отодвинул их назад, — он в порядке, но ему нужен покой, его отказывались выписывать ещё дня три, так что не надо набрасываться на него. Дайте ему отдохнуть. Захочет — сам расскажет.

Реймон бросил на друга скептичный взгляд, и Лиам, проникаясь его критическим недоверием, поспешил спастись, отвернувшись к Алекс.

«Захочет — расскажет? Ага, конечно. Он скорее помрёт в очередной раз, чем чем-нибудь с кем-то поделится. Достал скрывать всё, Райз, сколько мне стучаться в твою тупую башку, чтобы ты прекратил подавлять эмоции?» — читалось на его лице, пестрящем субтитрами.

Девушка обхватила Райза руками за шею и прижалась к груди. Он крепко обнял её и зарылся носом в волосы. Давление Сэма тут же пропало, а приятный запах карамели временно укрыл от тревог.

— Лиам, — пролепетала она, сжимая в руках ткань куртки.

— Всё хорошо, — прошептал Лиам в ответ и притянул сильнее.

Бейкер оставил их и направился к крыльцу особняка, где его уже ждал Филлип. Они поздоровались кроткими кивками и скрылись внутри.

Томас решил, что ни за что не станет мириться с такой выходкой от Хораса. Этот псих зашёл слишком далеко, когда рискнул обратить свои грязные методы на его человека. Когда он рискнул тронуть Лиама. Этот психопат обязательно пожалеет о том, что смог додуматься до такой идеи. Бейкер лично захотел переломать ему пальцы и выдрать кадык.

— Томас, — Фил еле поспевал за боссом, который стремительно направлялся к кабинету, — тебе нужно остыть.

— Хочешь оставить это существо безнаказанным? — с еле сдерживаемой яростью процедил Томас, поднимаясь на второй этаж.

Привлекать внимание не хотелось. А злость в нём кипела с самого прибытия в клуб. Хорас, заприметив своего партнёра в коридоре, заметно побледнел, а потом сбежал, решив оттянуть выяснение отношений на потом.

— Нам нужно оценить риски, если мы выбьем Хораса из игры. Он слишком важная фигура на рынке, чтобы убирать его.

— Филлип, — он обернулся, вынуждая друга резко остановиться, — важная фигура? Этот искатель кайфа со своим гаремом проституток? Его нужно было давно убрать.

— Если ты не забыл, это он тут нас информаторами обеспечивает. Забыл? Если накроется — потеряем их всех, между прочим, они могут с лёгкостью присоединиться к нему, тогда наших врагов станет ещё больше, — заметил Фил, закрывая дверь кабинета.

— Ты прекрасно знаешь, что я и без того ненавижу этих информаторов. Мы располагаем куда более адекватными.

Томас опустился в кожаное кресло и потёр переносицу. Его переполняла злоба, и он был готов разорвать своего партнёра на части. От Хораса ножа в спину стоило ожидать ещё давно, однако мужчина даже подумать не мог, что это станет угрозой не для его бизнеса, а для кого-то из его людей. Лиам чуть не погиб из-за того, что он не задумывался обо всех рисках.

— Поэтому мы не прикасаемся к этому дерьму напрямую. Как будто мне нравится возиться с наркоманами, но ты ничего не сделаешь с этим рынком. Сколько он уже крепко держится, с каких годов? С семидесятых? На дворе двадцать первый век, Том. И не забывай вот что: людей у Бейна больше, чем мы можем себе предположить, так что нам нужны городские крысы, которые всё слышат. Много крыс.

— По-твоему, они соображают хоть что-то?

— Всё рассчитано. Ты забыл, кто этот мусор контролирует? — обиженно бросил Фил, подходя к столу.

Коинс опустил скрещенные недавно руки на обработанную поверхность эбена, Бейкер вздохнул.

— Ты контролируешь.

— Вот именно, — Коинс ткнул пальцем в стол, — я. Так что ошибок быть не может. Но Хорас — шишка не малая. Ты прекрасно это понимаешь.

— Мы найдём другого на его место. За такое он в живых точно не останется. Я сварю его в чёртовом котле, да он к самому Сатане проситься будет!

Филлип напрягся, чувствуя скользящий по спине холодок от тона своего друга. Понимал, что стоило его успокоить и чем раньше, тем лучше. Если дело касалось безопасности Райза — боссу срывало крышу, хоть вскоре он и брал себя под контроль.

— Томас, не стану спорить, он заслужил смерти, но нам стоит для начала найти ему замену. Нам нужно оставаться в здравом уме, понимаешь меня? Остуди свой пыл, сходи навести Лиама. А я всё решу — найду ему замену и придумаю, как незаметно вывести его из игры.

— Мы решим, — поправил босс и схватил ноутбук, — и займёмся этим прямо сейчас.

Фил вздохнул:

— Что ж, поспать мне, видимо, сегодня не светит…

Он расположился на стуле напротив Бейкера, доставая различные папки и файлы с документами. Город медленно накрывало толстым одеялом, откладывая солнце до следующего дня.

А ночь обещала быть бессонной.

Глава 15. Грязная работа

В течение недели Лиаму запретили любые нагрузки: никакого зала, дополнительных тренировок с Айзеком, бега, гонок на «Каве» и даже прогулок за территорией особняка. Ничего. Словно посадили под домашний арест, но забыли об этом предупредить. Его не выпускали за ворота, даже когда он просил или всеми способами врал: разворачивали к дому и пинали в сторону крыльца без дальнейших разбирательств.

Комната стала его единственным убежищем и клеткой одновременно, она тщетно пыталась заменить подростку прогулку по городу. Райза мучили кошмары, о которых он умалчивал, потому что не хотел напрягать друзей лишними заботами. Пусть слегка остаются в стороне от этого. А он и сам как-нибудь справится. Всё-таки это только его проблема.

Разум и память играли плохими шутками, и Лиам начал жалеть о том, что совсем недавно злился на огромный пробел в голове.

Ему удавалось засыпать лишь после того, как вспоминалась та самая несчастная бутылка. Вода, проникающая в организм вместе с тем, что нормальный человек никогда бы даже пробовать не стал. Глоток яда, который медленно впитывался в клетки, скользил по горлу и поражал их. Дыхание перехватывало, Лиам хватался за шею и неосознанно сжимал её, перекрывая себе кислород.

Хотелось забыть это адское чувство, разливающееся внутри. Забыть и убить его, закопать глубоко в сознании и запереть навсегда. Но боль можно было вытеснить лишь чем-то другим, более ярким — и для это была другая боль, но скрыться в зале не получалось — постоянный контроль, словно в больнице, мешал. Все считали, что парню стоит отдохнуть и полностью восстановиться. Каждый в этом особняке при виде его персоны становился заботливой пожилой медсестрой, цель которой: успокоить и уложить в кровать неугомонного пациента.

От этого ловушка обретала границы: выплеснуть агонию не выходило, кричать и огрызаться на всех, лишь бы получить желаемое — занятие и вовсе глупое. От того приходилось молчать и разве что выть в подушку, сдерживая разрывающий горло ком в себе. Слёзы, как лучший способ выплеска эмоций, никак не появлялись, что бы Райз ни делал, и порой это жутко бесило. Как бы ни пытался выдавить из себя всю боль таким методом: пара слезинок, а дальше брейк, и они завершали этот поединок со счетом 1:0 не в его пользу. Лиам не мог заставить себя отпустить всё, послать к чёрту и пуститься в рыдания. Не получалось. Да и...

Мужчина же. Какие ещё к чёрту слёзы?

Было невыносимо страшно вспоминать всплывающие в памяти ощущения. Казалось, что из-за того, что Лиам это делает — переживаю их снова и снова. Но ясность разума лишь усугубляла картины, которые он видел. Его пугали совершенно нечёткие предметы и всплывающие перед глазами пятна различных грязных цветов. Вспоминалось ослабевающее тело, налитое невыносимой тяжестью, пока яд продолжал распространяться по нему растопленным воском. Райз опустил ноги на пол и уставился на руки, повернув дрожащими ладонями. Опять этот тремор…

Заниматься чем-то, забивать голову и убивать себя физически гораздо лучше, чем каждый раз копаться в себе и находить новые шрамы, которые разрывают изнутри.

Райз не хотел это чувствовать, не хотел чувствовать страх. И боль тоже. Это чувства слабака. А он таким быть не желал.

В голове бились мысли, наполненные отчаянием. Он поднялся и направился к выходу. Коридор пустовал. Каждый занимался своим делом, один лишь Лиам бродил по особняку словно призрак. Его пытались оградить от занятий, позволить отдохнуть и выдохнуть после случившегося. Однако никто и не думал о том, что для самого Лиама это был самый худший вариант. Не мог он сидеть без заданий. Если голова не способна заняться чем-то, чтобы отвлечься, то тело должно было взять на себя эту грёбанную ответственность. Иначе мысли начинали сжирать от и до.

Райз спустился по лестничному пролёту и заглянул в гостиную, там сидела компания, которая бурно обсуждала результаты матча. Телевизор кричал на весь этаж, но никто не требовал убавить громкость. Диван заскрипел от бурных движений сидящих на нём Малкольма и Айзека, с ними рядом — лейтенант из отряда Хилла и Скотт. Они подскочили, бурно возмущаясь игроком на экране. Лиам понаблюдал за ними со стороны, постоял в коридоре, не приближаясь к арке. Не хотелось, чтобы его заметили — снова напомнят о постельном режиме и отправят наверх. Бред. Полный бред. Он оторвался от наблюдения за старшими и прошёлся по коридору, разглядывая светлый интерьер. За дверью было тихо.

На улице бродил ветерок, разносящий листву из своеобразного пункта А в пункт Б. Мужчина, работающий в мастерской, нёс в руке грабли, он подошёл и протянул Райзу. Юноша вопросительно вскинул брови, но всё-таки взял их.

— Раз ты уже вышел, приберись тут, — сказал работник.

Лиам удивился, ему не стали задавать глупых вопросов о самочувствии и давать указания, которые всё равно бы подросток не выполнил. Его это поразило и успокоило одновременно.

— Хорошо, — неуверенно протянул Райз и обернулся, смотря ему вслед.

Холодная ручка неприятно морозила кожу. Лиам посмотрел на подъездную дорожку и вздохнул: казалось, что деревья решили переодеться именно здесь. Механики стали выходить из гаража, когда он уже заканчивал с работой. Кто-то подходил ближе, чтобы, одобрительно покивав, похлопать юнца по плечу.

Может, теперь, когда все видят, что ему лучше — Бейкер даст новые задания? Хотя бы парочку в неделю. Райз продолжил убирать листья. Он понимал, что от беготни по городу совсем позабыл о простых обязанностях в особняке, — пропустил их уже несколько раз, если не больше, прикрывала его, конечно же, троица: Айзек, Сэм, Алекс. Поддержка чистоты лежала на каждом. Чужаков для уборки Бейкер в дом не нанимал — не доверял.

— Занимаешь руки?