Ключ Бейкера

Обернулся на голос девушки. Ал стояла в лёгкой курточке нежного голубого цвета и прятала руки в карманы. Лиам поставил грабли и опёрся на палку.

— Вроде того.

— Лиам… — начала девушка, но вдруг поджала губы.

Он освободил руки, облокачивая занимающий их предмет на лавочку неподалёку, и приблизился к ней. Алекс обхватила парня за торс. Лиам уткнулся ей в макушку и прикрыл глаза. Её сладкий запах приятно тянулся в ноздри.

— Всё в порядке. Я здесь.

— Ты чуть не умер…

— Нет, нет, — Райз прижал её сильнее, заправил выбившиеся пряди за ухо и поцеловал в волосы, — всё хорошо, не надо. Всё же хорошо.

— Лиам, обещай, что ты будешь осторожен. Пожалуйста, Ли.

Лиам помолчал, кивнул ей. Она вновь уткнулась ему в шею. Он пропустил мягкие волосы сквозь пальцы. Хотелось стоять с ней так вечность и никогда и ни за что не отпускать. Девушка не пыталась убедить его в том, что говорили Сэм, Айзек и Томас. Она не говорила, что стоит вести себя ответственнее, что нужно смотреть в оба глаза, следить за деталями, быть настороже. Алекс лишь хотела, чтобы её парень остался жив.

— А знаешь, — Лиам оглядел механиков, которые направлялись дальше по делам, — может, сходим куда-нибудь?

Ал повернулась к Райзу, он продолжил.

— Кажется, я обещал сводить тебя в кино.

Филлип терпеть не мог, когда чьи-то грязные дела прикасались к их семье и бизнесу. Был готов защищать каждый кусок земли, как бешеный пёс, которому хотелось лишь одного — разорвать чью-то плоть — за что хозяева посадили его на короткую цепь и не спускают с неё даже по праздникам. Но между жаждущим крови животным и Филлипом Коинсом стояла большая разница: Томас ничем его не сдерживал и ограничивал исключительно рамками безопасности его близких людей. А это было и в его интересах.

Автомобили на дороге стояли в пробке и перебрасывались друг с другом нецензурными сигналами, раздражение и злость захлестнули улицу, а светофоры продолжали изводить водителей утомительным ожиданием. Фил направлялся туда, где всё оживало ближе к полуночи и вновь уходило в сон лишь к пяти-шести часам утра. Взгляд упал на забитый доверху пустыми энергетиками, банками пива, бычками и прочим мусором бак. Рядом с ним лежала помятая бумажка с оторванным краем. Коинс поднял лист и не без неприязни стряхнул с него грязь.

«Вот же дрянь», — подумал он.

На лице заиграли желваки, внимание заострилось на изображении и сумме под ним. Пальцы смяли несчастную бумагу, добавляя ей новые шрамы. Мужчина узнал в фотографии Райза, а вознаграждение за него защекотало горло подкатывающей яростью. Скомкав в руке лист, Фил разорвал его и швырнул в мусорку. Вывеска ночного клуба не кричала своим названием, сливаясь с фасадом самого здания. Блеклая «Афродита» не привлекала к себе внимание и тихо ждала своего часа, чтобы вновь ослеплять собой одиноких и неверных мужчин.

Фил опустил голову, отрываясь от логотипа, и подошёл к закрытой двери. Несколько вежливых стуков не придали никакого эффекта, поэтому, выждав всего минуту, он, сжал кулак и сильно ударил по ней. Раздался щелчок, и дверь открыл бритоголовый рослый мужчина в чёрном аутфите. Он смерил Коинса взглядом.

— Чё надо? Клуб закрыт.

В ответ тот лишь мило улыбнулся, но глаза его намекали на твёрдость настроя и опасность.

— Где хозяин этого чудесного заведения?

— Не знаю. Не здесь, — мужчина поспешил прекратить разговор, но Филлип не стал снижать напор.

Фил ловко подставил ногу в щель, не позволяя охраннику закрыть дверь. Пришлось напрячься, чтобы противостоять ему в том, чтобы войти внутрь. На помощь к рабочему пришёл его коллега. Коинс вздохнул, лёгким движением головы, отбрасывая со лба каштановые пряди.

— Почему нельзя проявить вежливость и гостеприимность?

Он огляделся: на тумбе стояла ваза с какими-то искусственными цветами, от тусклого освещения пришлось сильно напрягать зрение. За спинами виднелись огромные двери, судя по всему, это и был вход в самую шумную часть клуба.

— Проваливай давай.

Фил оторвал взгляд от входа:

— Нет, у меня к вам дело.

— У босса не назначено никаких встреч, — начал второй, начиная раздражаться, — катись на хрен отсюда.

— А вы говорили, его нет, — усмехнулся Коинс, метнув внимание на первого охранника, и тут же устало втянул воздух, — я старался казаться тактичным, что ж, ладно… в охранников всегда набирают таких тупых? Это какой-то обязательный критерий при подборе персонала?

Мужчины вспыхнули, словно фитили распалили из рядом находящейся горелки. Они набросились одновременно, поджимая его к углу. Фил покосился на небольшую картину на стене и, снял её, подхватив за нижние края. Охранники приближались, он ударил одного, судя по всему, недешёвым произведением искусства и оттолкнул ногой. Второй отшагнул, уворачиваясь от падающего коллеги.

— Ну, девочки, — Коинс встряхнул руки и бросил взгляд на противника, сбрасывая пальто на вешалку у двери, — повеселимся?

Фил не ожидал от них ничего, кроме поспешных действий и ошибок. Простая охрана часто была пугающей лишь внешне, в драках им помогали дубинки или шокеры, чего сейчас ни у того, ни у другого он не заметил. Ему было скучно, но приятно вспомнить, чем он занимался раньше: несмотря на возраст, кулаки так и жаждали драки, а тело натягивалось словно пружина от взрывающегося в венах адреналина. Неопытные противники были слишком молоды и ненатренированы по сравнению с тем, кого мир в своё время искал не одной-тройкой стран.

Губы тронула ухмылка, и, ударяя одного из соперников, он рассмеялся.

— Мне уже не двадцать девять, но признаю, приятно вспомнить какого это — надирать задницы выскочкам.

Коинс посмотрел на упавшего мужчину, затем на второго, встряхнул кисть. Перешагнул их и направился к массивным дверям, которые распахнул, толкая от себя, послышался грохот от их удара по стенам, за ними было просторное помещение в фиолетовых тонах, взгляд метнулся к бару, где девушка с убранными в небрежный пучок волосами протирала стойку. Она подняла голову и вздрогнула, когда заметила на вошедшем последствия боя. Выронив тряпку, работница прижала руки к себе и с ужасом отбежала ближе к коридору, пригибаясь за стойку.

— Где твой босс?

— Я н-н-н, — тянула уборщица, не переставая заикаться.

Филлип прошёл мимо неё и оказался в коридоре, по стороне которого тянулось длинное подсвеченное по краям зеркало. Посмотрев на футболку, он недовольно дёрнул уголком губ и разгладил её на себе. Отряхнул, и потёр пятно, которое осталось на ткани. Охранники успели подпортить её и перепачкать каплями своей крови. На тёмной материи не сильно было заметно, однако оно портило внешний вид. Филу достались лишь пару ссадин на лице и порез на предплечье от осколка разбитой вазы, кажется, такой же дорогой, как и картина. Дверь в кабинет была неприметной: если бы Коинс не был здесь раньше, вряд ли бы он нашёл её сразу. Он застал разговаривающего по телефону хозяина в кресле: покручиваясь из стороны в сторону, тот разговаривал в весьма приподнятом настроении и даже посмеивался над чьими-то словами.

— Да-да, конечно, всё давно отправлено, ждите весточек со своего пункта, вам обязательно дадут знать, как только товар прибудет. Ну, разумеется.

Филлип тихо закрыл дверь, хозяин клуба всё ещё не видел его.

— С вами приятно иметь дело. До связи.

Мужчина сбросил вызов и расслабленно вздохнул, откидывая голову, а затем повернулся и замер, заметив незваного гостя.

— Давно не виделись, — беззаботно и холодно произнёс Фил, впиваясь глазами в серо-зелёный омут лживости и хитрости, — Хорас.

Энди молчал, когда в футах девяти от него отчаянные вопли разрывали подвал на куски. Он с иллюзорным вниманием пялился на совершенно пустой экран телефона и молчал, пока мысли рвали его голову в клочья. А пытки продолжались. Боунс поморщился от въевшегося в помещение запаха крови, который был ему крайне неприятен.

— Энд, — окликнул его один из парней, отряхивая руку, — заговорил, кажется.

Парень поднял голову и убрал телефон в задний карман чёрных джинсов. Взгляд обратился к мужчине, цепи впивались в кожу, вещи болтались на последних нитках, кровь стекала с кончиков волос, падала на пол и сливалась со следами прошлых жертв.

— Будешь разговаривать с нами, или моим парням продолжить развлекаться с тобой? — безразлично произнёс Энди, не сводя глаз с пленника.

Наблюдать за жалким видом человека, цепляющегося за жизнь, ему было не впервой. Его уже не пугали глубокие порезы и вырванные ногти, больше не тошнило от отрезанных фаланг или выдернутых зубов. Ему стало абсолютно плевать, что перед ним, словно тушка, мог висеть выпотрошенный мужчина.

Слишком много прихотей Бейна ему приходилось вытворять без права выбора. Внутри что-то просто сломалось, притупляя его человечность и сочувствие к пленным. Энди ничего не чувствовал. Словно на время пыток всё отключалось, а показатель сострадания падал до нуля. Он становился лишь машиной с нужными механизмами и настройками, которая была обязана выполнить свою функцию. Обязана повиноваться приказу. Обязана выполнять задачи, чтобы не стать металлоломом.

Реальность, иллюзия, компьютерная игра или кино… Какая разница, если в любом случае миром правит жестокость? Выхода нет. Мир зависим от ублюдков. Приходится приспосабливаться и выживать.

Пленный хрипел, пока отвечал на вопросы Энди. От каждого кашля прерывался на несколько драгоценных минут, которые Боунс мог потратить на более важные вещи, однако он успокаивал себя, что терпение оправдает его муторные ожидания. В конце концов для того, чтобы расколоть этого человека ему даже не потребовалось марать свои руки — всё сделали двое его ребят, которые с радостью готовы поубивать любого, на кого он укажет пальцем. Бессердечные психи.

— Вы меня отпустите? — просипел пленник, поднимая полные ужаса глаза на Энди.

Тот стойко выдержал его взгляд и пронзил мужчину леденящим равнодушием. От этого у человека по позвоночнику прошёл липкий холодок.

— Разве я говорил, что мы тебя отпустим?

— Но вы…

— Слабые, — перебил Боунс, вскидывая руку ладонью вверх, мгновенно в неё опустился холодный металл, его подчинённый отошёл назад, чтобы не мешаться, — умирают. А ты меня разочаровал. Слабак.

Надежда — проявление слабости. Надежда убивает, когда ты веришь в невообразимое чудо. Её потеря ломает людей, как спички. Тонкой связи между желанием на спасение и отчаянием поражения легко дать трещину. Человек ломается, если отнять у него единственный спасательный круг и утопить его в собственном провале.

— Не ори, будь так добр, — предупредил Энди, поднося лезвие к горлу, — твой голос мне порядком надоел.

— Молю… не надо…

— Моли лучше Бога, — прервал его парень, а затем тише добавил с долей усталости, — может, он над тобой смилуется.

Боунс уверенным движением рассёк горло и отошёл от хлынувшей крови, не желая пачкать недавно начищенные берцы. Парни по обе стороны от него лишь молча смотрели на представленное им зрелище. Энди же положил нож на стол и направился к выходу. Находиться здесь больше не было необходимости. Они узнали информацию, которая им требовалась.

— Приберитесь здесь.

— Хорошо, — бросили вслед подчинённые, зная, что он вряд ли ждал от них ответа.

Хорас сжал подлокотник, когда увидел перед собой Правую руку Шакалов, — Филлипа Коинса. Противное чувство страха прилипло к нему, как мерзкая слизь. Он молчал, когда мужчина стал приближаться, а затем с императорским видом опустился напротив него на комфортное гостевое кресло. Кабинет мужчины был просторным и обставленным дорогой мебелью. Ли имел слабость на всякую роскошь, на деньги особенно. Хозяином в помещении сейчас определённо являлся не владелец клуба, а зам Бейкера.

— Филлип, — протянул Хорас, изображая радость в голосе, — какими судьбами?

— В прошлый раз поговорить нам не удалось, — он с неискренним любопытством прикасался к предметам на столе, — ну, знаешь, были заняты твоими парнями, пока ты трусливо линял.

Хорас проглотил слова, выбирая тактику молчания. Для начала стоило всё выслушать. Затем он стал бы думать, что с этим делать.

— Знаешь, Хорас, Томас доверил тебе достаточно много, чтобы так просто это слилось в канализацию. Ты нашёл себе союзника со стороны? Может, Бейн тебя переманил?

— Что? — Ли в миг напрягся и наклонился вперёд, — я не говорил с Бейном еще с того самого дня, как заключил договор с Шакалами.

— Какая лицемерная преданность.

Фил поднялся с места достаточно быстро, сжал в руке дорогую ручку в форме пера, подаренную Хорасу одним из ВИП-клиентов, конец которого был достаточно острым, чтобы создать этим угрозу. Ли хотел вскочить с кресла, однако не успел: Коинс уже прижимал его к спинке, занеся над его головой ручку, как оружие. В руках мужчины любой предмет приобретал прямую угрозу для жизни.

— С чего ты к Лиаму полез, мразь?

Хорас продолжал смотреть на поблёскивающий кончик пера. Фил сильнее сжал плечо, вынуждая обратить внимание на себя.

— Я не хотел, — заторопился Ли и вжался в кресло, — я думал только о деньгах, не больше.

— У тебя прекрасно получается плавать во всех купюрах мира, Хорас, так что не верю я тебе.

Филлип не дал мужчине вырваться и тряхнул его, а затем вонзил кончик пишущего предмета ему в кисть. Раздался крик, но Коинс ничем не выразил своё отношение к этому, продолжая с угрозой и безразличием смотреть в глаза Хораса и вдавливать перо в руку, словно желая приковать её к подлокотнику.

— Зачем тебе вдруг понадобились чужие счета? Тебе, Хорас. Считаешь, меня дураком?

— Нет, — вырвал из себя он ответ, с дрожью хватаясь за руку, — я хотел заработать. Всё, это всё!

Коинс помолчал и через минуту, выдвигая мысленное заключение, покачал головой.

— Ты такая лживая и жадная сука, Ли. Мне даже противно.

— А ты чёртов псих! — выкрикнул Хорас, пронзая Филлипа наполненным ненавистью и страхом взглядом.

— Да что ты, — бросил он в ответ и отстранился.

На столе стояла бутылка коньяка, Фил обошёл диван и взял сверкающий от чистоты стакан с небольшого прямоугольного подноса. Янтарная жидкость с плеском наполнила сосуд. Коинс облокотился на стол и посмотрел на напиток, а Хорас наблюдал за тем, как Правая рука пробует подаренный ему за какое-то «хорошее» дело алкоголь. Он молчал о том, что ему не нравилось, когда кто-то вёл себя, словно хозяин, лишь из-за сильного напряжения, страха и боли. Кровь продолжала каплями падать на дорогой паркет из дуба, а ручка — торчать в руке.

«Чёртов Коинс, — раздражённо думал Ли, продолжая смотреть в сторону мужчины, — давно тебя с поводка не снимали? Припёрся ко мне в клуб из-за этого сраного мальца с платиновой башкой? Какого чёрта Шакалы вообще так прятали какого-то информатора?»

— О чём размышляешь? Думаешь, как оправдаться перед Бейном? — хитро улыбнулся Фил, чем вызвал у собеседника очередную нервную встряску.

— Я не работаю на Бейна! — Хорас поднялся с кресла и почти вплотную приблизился к Коинсу, выдирая ручку из кисти, та стукнулась о паркет.

Тот лишь поднял на него голову, продолжая опираться на дубовую поверхность. Разница в росте нисколько его не смущала. Еле заметная ухмылка на лице Фила раздражала Ли сильнее, чем прямо высказанные слова, пропитанные высокомерием. Нужно было признать — Фил умел говорить взглядом куда больше, чем кто-либо мог доносить свои мысли словами.

— Сколько тебе заплатили? — Филлип оттолкнулся от стола, вынуждая мужчину отступить.

Уверенность и контроль. Именно такими словами можно было описать его. Ему подходило. Серо-голубые глаза мужчины выражали императорское спокойствие, уверенность, твёрдость. Толстый слой льда, который невозможно повредить, невозможно сломать, растопить. Он всегда был и будет покрыт разными царапинами с отколотыми кусками, но никто и никогда не уничтожит его.

Филлип Коинс стоял за спиной Бейкера, не претендуя на место главы лишь по одной причине — нежелание, но он всегда был ему равным, порой — более сильным и расчётливым. И именно он находился рядом с Томом во время разлада, побоев и убийств внутри банды, помогал ему, прикрывал, давал советы, поддерживал и выполнял грязную работу, не давая главе марать руки самому. Коинс умён. Коинс хитёр. Коинс — стержень Шакалов. И Хорас прекрасно понимал, что Правая рука Бейкера уже раскусила его проваленное задание и ждала чистосердечное.

— В любом случае ты меня убьёшь, — начиная сдаваться, ответил Ли и вернулся в кресло, накрывая рукой повреждённую кисть, — что ж, так будет даже лучше.

Внимание метнулось к валяющейся на полу ручке, окровавленной и поврежденной. Капли крови портили эстетику дорогого покрытия.

— Хорас, не вынуждай меня. Я не хочу тебя убивать. Это станет весьма невыгодным положением для всего рынка.

— Даже не скрываешь, что я лишь пешка? Шакал остаётся шакалом до самого конца.

— Смелым стал? Бейн за спиной вселяет в тебя больше уверенности, Хорас?

Фил хмыкнул, поставил стакан на стол и полустоя упёрся в его края руками, задрал голову к пустому потолку:

— Твоя ложь лишь подтверждает мои мысли, так к чему бесполезное упрямство?

— Тебе ли не знать, — ответил Хорас, — я не хочу попасть к Керберу.

— Кербер, — протянул Фил, вспоминая вкус этого слова, — дальше, Хорас.

Его Энди Боунс не пугал нисколько. Коинс потянулся к ножу, который покоился у него в поясном мешке. Вид собеседника становился трусливее. Всё-таки Хорас был слишком слабым, чтобы показывать свой характер и вставлять своё Я перед угрозой смерти, Фил до сих пор удивлялся, как он держался на плаву грязных денег. Всё же жадность вынуждает человека становиться совершенно другим несмотря ни на что.

— Он ведь меня точно будет пытать, — Ли резко наклонился от лезвия.

— Пытать. И какое мне должно быть дело до этого?

— Сам говоришь, рынок это заметно пошатнёт. Он меня убьёт. Филлип, жестоко же убьёт, когда узнает, что я так провалился.

— И пришлёт родным твою голову или печень в коробочке, но до этого хорошенько оторвётся на тебе, — спокойно добавил Фил и прижал нож к его шее, — напоминаю нашу тему, от которой мы некрасиво ушли: Лиам.

— Да не хотел я его убивать! — бросил собеседник, вскидывая руки.

— Но он чуть не умер.

— Откуда я знал, что его с такой дозы так торкнет!

На коже выступила капля крови, Коинс продолжал смотреть в глаза Хораса, не обращая внимание на то, что прижимал к шее холодное оружие и мог случайно переусердствовать с давлением.

— Я думал он испугается и скажет, он ведь ребёнок!

— Да, Хорас. Ребёнок. Это семнадцатилетний подросток с приступами безрассудного геройства и шила в заднице, а ты подверг его опасности. Тебе неизвестно отношение Томаса к Лиаму?

— Да какое может быть отношение к информатору! У вас таких навалом по всему городу благодаря мне!

— Что ж, видимо ты совершенно не представляешь, во что влип. Ну, я тебе поясню, — Коинс наклонился к уху мужчины, грубо хватая его за волосы, — он считает его сыном, блядский ты выродок. Если бы из-за тебя умер Райз, тебе не Кербера бы стоило бояться, а нас.

— Фил… — начал Хорас, осознавая почему в тот день увидел в клубе не только Шакалов, но и их главу, и замолк от вновь давящего на горло ножа, — Филлип, д-да я хотел ему сразу помочь, но вдруг твои люди ворвались в клуб, и я…

— И ты слинял, Хорас. У Лиама, к слову, время шло на минуты. Ты сбежал, как последний трус. Мог бы и искупить свою ошибку, оставшись и объяснившись перед Бейкером. Кстати, мог ещё и вызвать скорую, но ты этого, почему-то, не сделал. А? Почему, Хорас?

— Этот крашенный с бешеными глазами чуть не убил мою охрану! Мне нужно было стоять и смотреть, как он идёт ко мне?!

— Этого крашенного зовут Айзек Хилл, если ты никак не запомнишь его имя спустя столько лет работы с нами, — грубо перебил Фил.

— Твой Айзек снёс десятерых моих парней за жалкие минуты! Что мне было думать? Я подумал — он меня убьёт!

— Я начинаю задумываться о том, что лучше бы он тебя и правда убил.

Глава 16. Кровавый выходной

Выбрать фильм ужасов оказалось самым очевидным и глупым решением для свидания из всех существующих. В зале, казалось, кричали все, у кого ещё остался голос, потому что это было очень страшно. Алекс смеялась над Лиамом, потому что пугалась меньше — постоянно поглядывала в его сторону и прятала лицо за руками. Райз ненавидел ужастики за скримеры, а их, как назло, здесь было полно. Девушка пару раз специально хватала парня за колено, вынуждая подскакивать на месте с остальными пугливыми ребятами в зале, но и сама кричала от страшных существ, возникающих на экране. Его же эти жуткие лица не пугали нисколько.

— Зачем мы взяли билеты на ужастик, если ты так боишься? — спросила Ал, медленно поедая фисташковое мороженное.

— Я просто ненавижу резкие появления. А вот ты боишься разукрашенных людей, это же всего лишь грим, не странно ли?

Было довольно прохладно, поэтому Лиам пил горячий капучино и довольно облизывал губы от остающейся на губах пенки. Девушка пихнула его под бок, вынуждая оторваться от кофе.

— Ты так пьёшь, что у меня слюнки текут, так вкусно?

— Не представляешь как.

Он протянул ей стаканчик и аккуратно наклонил и на всякий случай поднёс руку к её подбородку, когда она подвинулась ближе, чтобы сделать глоток. Напомнил, что напиток куда горячее мороженного, поэтому стоит быть аккуратнее, чтобы не обжечься. Ещё секунды Алекс молчала и через ещё несколько улыбнулась и облизнулась.

— Обычный кофе. Но вкусно.

— Ещё бы, а у тебя что? — Лиам прищурено оглядел её сладкий перекус.

— Невероятная вкуснятина, — ответила она.

Но когда Лиам захотел попробовать, Алекс ткнула им парню в лицо и убрала руку в сторону. Она заливисто рассмеялась, смотря на перепачканный кончик носа. Райз улыбнулся, медленно выпрямился и хитро посмотрел на неё, вытираясь тыльной стороной ладони.

— Вот как. Ну, беги, Форест, беги.

Девушка заливисто рассмеялась и в миг рванула с места. Он неспеша направился за ней, убрав одну руку в карман. Давал фору, чтобы повеселиться подольше. Она бегала по всей улице, а когда пара забежала в парк, и Лиам бросил уже опустевший стаканчик в мусорку, — начались самые «ожесточённые» догонялки. Ал верещала, как ребёнок, вскрикивала, убегала — и Райз заливался хохотом, пытался её догнать, постоянно замедлял себя, чтобы ей удалось оторваться, а потом нагонял и хватал за талию. Отрывал от земли, кружил и ставил уже в другом месте.

Тропинка вывела их к детской площадке с качелями, школьников было немного, поэтому Алекс поспешила занять себе местечко, а Лиам встал позади и мягко коснулся её спины.

— Крепко держишься? — Райз проследил за тем, как девушка обхватывает подвесы.

Волосы заплясали вразнобой, Алекс продолжала раскачиваться всё выше, когда казалось, что ей оставалось лишь взмахнуть над поперечиной качелей и сделать целый круг, а не его половину. Лиам отошёл в сторону, достал телефон и сделал снимок, который после отправил Сэму. Друг будет рад увидеть этот момент даже в простой фотографии. Ему так же, как и Райзу, было важно, чтобы Ал была счастливой. Он заботился о ней точно так же, как и Лиам. Для них Алекс являлась самым ценным сокровищем в этой грязной жизни преступников. Луч света, охраняющий от ночных кошмаров сурового мира. Если бы не Алекс, Лиам был уверен, что стал бы совершенно другим человеком. Да и Сэм тоже. Был бы другим.

— Лиам! Пойдём на горку! — девушка указала куда-то в другой конец площадки.

Парню ничего не оставалось, кроме как улыбнуться и последовать за ней. Алекс была тем самым человеком, который не боялся выглядеть глупо или смешно и мог вытворить всё, что угодно, даже если самому будет стыдно. Мнение общества не имело для неё никакого значения.

«Мы ведь один раз живём, — говорила она каждый раз, когда мы с Сэмом сомневались в том, что было уместно дурачиться, — так к чему стесняться-то? Всё равно мы умрём, и никто о нас потом не вспомнит. Сейчас — самое время творить безобидные глупости. А иначе, что потом вспоминать будем? Как готовились к роли стариков и сидели у окошка дома? Ну, уж, нет!»

Алекс заставляла лишь одной своей энергией вытворять странные безумности, на которые сам бы Райз вряд ли пошёл. Заводная, забавная, яркая, запоминающаяся. Алекс выходила за всевозможные рамки, жила полной жизнью, несмотря на всё, что происходило с ней раньше. Она сияла добротой и простотой, но поражала своей силой. И Лиам просто восхищался ею, не понимая, как такая, как она, могла посмотреть на такого, как он — простого дурака.

Они дурачились до самого вечера и обратили внимание на время, лишь когда солнце начало готовиться ко сну, скрываясь за одеялом горизонта. Тогда им пришлось бежать до дома, потому что у каждого ещё были незаконченные дела. А Лиам обещал Сэму, что прикрывать от Бейкера придётся недолго. Райз надеялся, что друг успокоил всех, кто искал его и не нашёл в особняке. Наконец-то, у него получилось развеяться. Ему стало лучше, гораздо лучше. Невероятная лёгкость несла его за руку вместе с Алекс, мчащейся немного впереди.