Ключ Бейкера

Он уезжал как можно дальше, сжимал рычаг газа до жуткой боли в ладони, от впивающегося металла в кожу оставались следы. Шлем давил на голову, словно успел уменьшиться в несколько раз. На небе сгущались тучи, ветер резко сменил траекторию. Впереди сверкнули красные огни: автомобили тормозили, встревая в пробке. Лиам перестроился в другой ряд, однако и там движения не было — стал проезжать между ними, следя за каждым водителем. Хотелось разогнаться, однако это могло повлечь за собой катастрофу, и это стало бы последним его желанием. Пришлось быть более осторожным. Телефон в кармане загудел вместе с часами практически одновременно. Взор мельком скользнул по маленькому экрану. Кто-то отправил сообщение. Как выберется из пробки, остановится в каком-нибудь кафе, возьмёт себе апельсиновый бамбл, успокоится и обязательно прочитает. А пока стоило следить за дорогой, уж, слишком агрессивными эти водители становились в час пик.

Весь оставшийся день Лиам провёл в размышлениях о том незнакомце. Он был на грани ярости, такой напряжённой была его поза и такими резкими — его действия. С кем он говорил, да и кто в целом такой? Что-то подсказывало ему, что человек уже мелькал где-то на фоне — не только в тот раз в машине. Но Райз просто не обращал на него внимание. Хотел бы он быть более сконцентрированным в тот момент в прошлом.

Забежав в комнату, чтобы переодеться, схватил экипировку и направился в тренировочный зал. Теперь он знал, где стоило искать ответы на вопросы. Грохот в помещении оповестил его о чьей-то победе и чьём-то проигрыше. Бои уже шли. Айзек тоже здесь? Было бы неплохо, если бы он помог. Лиам шёл к Малкольму, а этот кретин посадил его на задницу всего за секунду и чуть не убил.

Было неприятно вспоминать позорное «выступление».

А ещё нужно уметь наступать себе на горло. Так что вперёд и с песней.

Лиам оглядел зал в поисках Малкольма, однако парня так и не увидел, поэтому остался ждать, решив немного размяться. Если не застанет его, то хотя бы сможет потренироваться, и не потратит время впустую. Удалился в угол, где висящие мешки составляли линию, скрылся за одним из них и стал поглядывать на всех через длинное зеркало, в котором отражался весь зал. Хороший был обзор: сам находишься в некотором уединении, но остальных видишь, как на ладони.

В ринге после небольшого перерыва возобновились бои. На татами — усиленная тренировка на выносливость, маты были заняты для отработки бросков и захватов. Райз посмотрел на темноволосого парня в тёмно-синей майке, который схватил соперника за ногу и с лёгкостью оторвал от земли, после чего повалил на пол. Послышался хлопок от соприкосновения человека с матом грязного жёлтого цвета, уже сильно надоевшего Лиаму за время занятий (из-за постоянных проигрышей Айзеку, тот видел его слишком часто и слишком близко).

Скотт, местный медик по совместительству, по большей части выполнял лишь ту простую работу, ради которой Джереми, — медику Шакалов, — не стоило бы зря пересекать полгорода — тратить больше двух часов езды ради того, чтобы обработать порезы или указать на перелом и сотрясение, слишком выматывало бы его, ведь травмы случались довольно часто. И именно он являлся ужасно сильным соперником. Неопытному бойцу вставать с ним в пару равнялось самоубийству, а повалить его на лопатки — дело, казалось, вообще невозможное. Айзек постоянно выбирал его в качестве пары на тренировку, пытаясь одолеть; он ставил это себе как цель. Хоть капитан и был выше Скотта, по комплекции ему уступал. Янг сам по себе крупнее, и никто бы даже подумать не мог, что такой человек хотел стать врачом.

Хилл же был упёртым и не боялся ни получать оглушающие удары, ни с позором ему проигрывать. Лиаму же с ним тягаться было рано. Он прошёл к стеллажу, с которого взял голубую скакалку с покрытыми мягким чёрным материалом ручками, она была тяжелее обычных, трос — толще, чем в универсальных. С ней было сложнее, но спустя время к её весу привыкаешь и после даже не представляешь себе тренировки с обычными.

Достал наушники, оказываясь в вакууме тишины. Окружающий мир в миг померк. Лиам включил музыку, перебросил скакалку соединёнными концами слева направо, привыкая к ней и подготавливая тело к дальнейшей нагрузке. Чувствовал её удары о пол. Сосредотачивался на ритме песни. В этот момент всё исчезло. Остались лишь замедленное глубокое дыхание, вибрация пола, чарующая мелодия. В зеркале кипела жизнь, происходящая за его спиной. Боковым зрением Райз замечал в отражении редко проходящих мимо ребят. Не реагировал, не акцентировался на этом. Ничего не имело значение. Ничего не существовало. Он раскрыл трос, переступил через скакалку, набирал темп. Втянул носом спёртый от количества народа воздух. Чёлка упала на глаза, однако парень не остановился, чтобы её поправить и лишь опустил глаза в пол.

Лиам ушёл вглубь себя настолько, что не заметил Малкольма, остановившегося рядом на безопасном от троса расстоянии. Скрещенные руки, изучающий взгляд. Рид ждал, когда он остановится. Скакалка ударила по голеням, Лиам поднял на него голову и вытащил один наушник. Шумоподавление тут же пропало, и гул всего зала обрушился на уши. Они смотрели друг на друга, но диалог никто не начинал. Это немой разговор с подводными опасениями, угрозами и прочими глыбами. Молчание нагнетало обстановку — все стали отрываться от занятий, чтобы повернуться к двум Шакалам. Их заинтересовало появление Рида рядом с информатором. Все смотрели лишь на них и с интересом выжидали какого-нибудь зрелища. Первому нарушать тишину приходилось Лиаму.

— Что-то хотел?

Он закинул скакалку на шею, один конец от тяжести потянулся вниз, поэтому пришлось придержать его и изменить её положение. Зелёные глаза неотрывно разглядывали лицо Лиама, так что он успел рассмотреть оттенок карего вокруг зрачков и тёмный ободок радужки. От пристального внимания становилось даже некомфортно, однако все настоящие чувства прятались за маской безразличия. Райз ухватил край футболки, чтобы вытереть ею лицо. Пот стекал по прилипшим волосам и спине. Ощущения не из самых приятных.

— Возможно, — произнёс он без особого удовольствия.

Видимо, разговор ему был не по душе, а, может, ему не нравился такой собеседник, как Лиам. Скорее всего последний вариант. Симпатии у этих двоих друг к другу, как и желания переброситься даже парой-тройкой слов никогда не возникало.

— Ну, — Райз скрестил руки, — мне есть, что спросить. Тогда я, пожалуй, первый начну.

Рид рассмеялся.

— Просто так болтать с тобой? Ну-ну, не так быстро, малой. Побоксируем.

— Что?

— Победишь — отвечу на твои вопросы.

Это просто отвратительная идея. Вдобавок, это самое настоящее самоубийство.

— Нет, — Лиам покачал головой.

Он прошёл мимо, складывая и убирая скакалки на полку. Услышал позади смешок. Малкольм приблизился и наклонился к уху. Кожу обожгло горячее дыхание, а тело напряглось от наглого нарушения личного пространства.

— Струсил, Лиам?

— Не пытайся взять меня на слабо, Малкольм, — спокойно ответил парень и повернулся, сталкиваясь с ним лицом к лицу.

В глазах плясали самые настоящие черти. Ему хотелось вывести Лиама. Но на слабо или из себя? Хотя это не столь важно, ведь цель этому была одна. Юноша обогнул его и направился к выходу из зала, однако Рид выставил руку, опустил ему на плечо и сжал, заставляя почувствовать себя попавшим в капкан мелким зверьком.

— Ты ведь хочешь что-то узнать?

— Найду другого информатора. Не впервой.

Лиам сделал шаг и тут же вернулся обратно под давлением его ладони. Сдержал хамство, чтобы не ткнуть собеседнику лицо в грязь. Плотно сжал губы, делая глубокий вздох. Остальные не слышали их «интересный» разговор, и, когда они поняли, что ничего не происходит, разошлись по своим делам. Впрочем, диалог был совершенно бессмысленным, чтобы кто-нибудь стал заинтересованным в нём. Не завидев зрелища, они вернулись к своим тренировкам.

— Малкольм, — только и сказал Райз и поднял голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Ясно, — фыркнул он и сразу убрал руку, — просто трус.

— Ага, — Лиам прошёл мимо ринга, отдаляясь от него с каждым шагом.

Он никак не реагировал на его оскорбления. Спокойно пропускал их мимо ушей. Его не касались те едкие слова, что о нём думали. Ему было плевать, чужое мнение не должно его касаться. Плевать. Лиам слишком много слышал в свой адрес, чтобы реагировать на каждое слово. Однако Малкольм смог переступить черту, когда со всей злостью выкрикнул ему через весь зал:

— Интересно, почему Бейкер готов подохнуть за такого, как ты? Босс занижает свой статус ради какого-то щенка, который даже не способен выполнять его команды. Он потеряет свой авторитет, и виноват в этом будешь ты, сопляк.

Лиам остановился.

— Как будешь выкручиваться, когда Бейкер потеряет всё, что строил, из-за такого, как ты?

Спина и затылок приняли на себя удары многочисленных взглядов. Все в мгновение стихли, только позвякивания качающегося мешка всё ещё тихо доносились с конца зала. Смешок долетел до парня приглушённо, однако очень чётко. Райз обернулся. Рид вальяжно направлялся к нему.

— Не смей трогать Бейкера. Малкольм, — прошипел Лиам, не смея повысить голос.

Привлекать ещё больше зрителей ему не хотелось. Хотя весь зал уже замер в ожидании, куда больше? Они завладели вниманием всех присутствующих. Малкольм оскалился. Лиам же стиснул зубы, впиваясь в него взглядом.

— Да? А что, хочешь сказать, что это неправда? Сколько он покрывает тебя?

— Заткнись.

— Сколько выходок он уже спустил тебе с рук?

Райз сжал кулаки.

— И сколько он ещё спустит, а? Сколько проколов он тебе просто простил. Не помнишь, сколько? Зато я помню.

Пришлось с силой прикусить язык, чтобы вынудить себя удержаться от ответной фразы. Раздражение медленно сменялось гневом. Но на него или же… на себя?

— Пока всех наказывают по местным правилам, ты тихо и мирно сидишь у него под крылышком. Высокомерная. Избалованная. Дрянь. Хорошо свесил ноги на его шее, удобно?

Его затрясло. Ярость полыхала в груди, пытаясь выбраться наружу. Чего он добивался? В чём цель? Каждый смотрел в их сторону и молчал. Взгляд Лиама упёрся в пол перед собой. Шаги отдавались тихим поскрипыванием кроссовок об обработанную поверхность досок. Носки обуви показались в его области зрения.

— И не думай, что я такой урод и говорю так, позоря тебя перед остальными, — затем, на удивление юноши, его голос на время стал тише и доносился только до него одного, — я же хотел сделать по-тихому, да тебя не выведешь, чёртов придурок с выдержкой. Хоть и похвально, — он выпрямился и расправил руки, охватывая этим жестом весь зал, — все мы так считаем, Райз! Тебя избаловали. А ты вытворяешь всё, что тебе хочется. — Опускаясь к его лицу, Малкольм перешёл на отчётливо слышный практически каждому шёпот. — И скажи мне, что я не прав.

Лиам молчал. Конечно, он прав. Видимо, многие узнали об очередном случае, на этот раз о произошедшем в кабинете. Когда информатор чуть не сорвался, чуть не ударил главу по собственной глупости. Чуть не пошёл против слова босса. Забылся. Отключил голову и поддался эмоциям. А Бейкер вместо того, чтобы устроить наказание по всем пунктам, просто отчитал его, как провинившегося ребёнка. И сколько ещё было таких случаев? Пять? Десять? Двадцать пять? Слишком много… И каждый раз ему удавалось выходить сухим из воды.

Все остальные провинившиеся члены организации могли возненавидеть его за такое, и Лиам бы их прекрасно понял. Пока тот слушал лекцию о поведении или безопасности, другие испытывали свою выносливость где-нибудь в подвале или в укрытом от посторонних глаз заднем дворе. Солнечный удар в самый разгар дня? Обморожение в зимнюю пору? Ужасная жажда и голод? Воспитание иными союзниками, которые относились к Шакалам подобающим образом? А знакомых, способных укрыть от мерзкого отношения и унижения рядом не было. Наказания пожёстче? Палач всегда готов поднять свою руку по приказу главы. Раньше все просто страшились выставлять своё мнение и пререкаться, никто не нарушал правила, потому что каждый боялся попасть под раздачу и быть изгнанным. Сейчас же всё стало иначе.

Последний такой жестокий метод был применён на их дворе лет семь назад. Когда Томас обернулся к дому и увидел ребёнка на крыльце, Лиам спрятался за балкой, но всё равно не остался незамеченным. Бейкер увидел перепуганного мальчишку, который не мог оторвать глаз сначала от истекающего кровью человека на земле, затем от него самого, от человека, на которого он всегда полагался и сразу бежал, если чувствовал страх и опасность. В тот день Лиам ощутил опасность от него и скрылся в комнате. Было страшно, а его голос, резко резонирующий между тем, что было во дворе и за дверью комнаты, умоляющий открыть, выбивал мальчика из колеи. Пришлось немало ждать, прежде чем ему удалось отпустить увиденное, но в этом помог Сэм, который будучи почти в таком же возрасте, что и Лиам, понимал куда больше.

После этого Бейкер сбавил обороты и прекратил регулярно устраивать огненные шоу в зоне чьей-либо видимости. Сказать, что после этого стало лучше жить, нельзя. Шакалы начали чаще выпускать когти и обнажать клыки — они осмелели, ощутив, как им развязали руки.

— Так что, если не хочешь, чтобы мы устраивали Бейкеру выступления у кабинета с предъявами, ответишь за свои проступки сам, — Малкольм склонился над ним, пытаясь заглянуть в глаза, — ну и? Что же ты выберешь, Лиам?

Лиам продолжал смотреть в пустоту перед собой.

— Значит, хочешь просто проучить меня и отмудохать, как представитель всех тут собравшихся, — глухо отозвался он, — полагаю, они именно за этим сюда и пришли: посмотреть на то, как я получу по заслугам?

Райз горько усмехнулся. Он уже думал, что его здесь недолюбливают, но не настолько же сильно. Ошибался. Его здесь ненавидят. Сколько здесь человек? Тридцать? Сорок? И каждый считает, что наказания Томаса оказывались слишком мягкими. Не факт, что здесь находились все недовольные. Что ж… Таков их мир? Судя по всему, именно так. Груб, несправедлив и очень, очень жесток.

Юноша огляделся: люди выстроились в своеобразный неровный круг, загораживая любой путь к отступлению. Взор парня утягивал в болото собственного огорчения. Все ждали его решения, однако выбрать было не так трудно. Точнее вариантов попросту не было. Лиам вскинул голову, делая вдох.

— И к чему тебе этот простой бой, Малкольм? Я ведь смогу тебе врезать. И в чём же моё наказание, если я также получу удовольствие, когда проедусь своим кулаком тебе по морде?

Его губы скривились в усмешке. Руки показались из карманов тёмных штанов. Взгляд пробежался по облегающей его накаченное тело футболке, чудом остававшейся белого цвета. Раскалённый воздух проник в его лёгкие, и они судорожно сжались от вдоха.

— По крайней мере никто не подумает, что мы хотели тебя «отмудохать», как ты выразился. Побоксируем один на один, получишь пару-тройку синяков. Это максимальная скидка, которую мы тебе делаем, Райз. Некоторые желали забить тебя в более трудных для тебя условиях, так что считай, что я ещё направил их на путь истинный.

Парень взглянул на играющие на лице Райза желваки и улыбнулся.

— Нервничаешь? Правильно делаешь.

«Почему я попадаю в такие убогие ситуации каждый грёбанный год?..» — пронеслось у Лиама в голове.

Шаги назад. Малкольм наступал достаточно уверенно, чтобы можно было подумать, что этот человек может допустить хотя бы одну ошибку в бою. Лиам поднял руки к лицу, прикрывая кулаками искривившиеся от досады губы. Мужчины за спиной двинулись вперёд — спиной врезался в одного из них.

— Хватит бегать, трус, — последовал грубый толчок от одного из присутствующих.

Эффект дежавю сработал мгновенно. Райз снова упал в руки Рида. Снова поднял на него голову. Снова увидел его самодовольное выражение лица. Но в этот раз оттолкнул его, хотя тот особо и не шелохнулся, но отступил по собственному желанию, давая юнцу немного времени оклематься.

— Малой, повторяем те же ошибки? — подзадоривая, бросил он и изменил положение ног, — а я-то думал ты поумнее. Тебя так пиарят, что ты уже даже в каналах ментов теперь скользишь, как крутая шишка. Ты всех заинтриговал.

Его фраза заставила соперника дрогнуть. Полиция?

— Что?

— Думал слушок не дойдёт до копов? Весьма наивно даже для тебя.

Лиам впёрся в него взглядом, выжидая ответ и наблюдая за тем, как он играючи переваливал вес с одной ноги на другую. Щурился, наклонялся вперёд, делал резкие выпады. Нападать первому было глупо — выдёргивая своей игрой, Малкольм пытался заставить противника сделать ошибку. Райз проскользил по нему взглядом и тяжело вздохнул.

— Раз тебе уже известна моя популярность, так расскажи мне. Что я из себя представляю по мнению полиции?

— Ты? — он на секунду задумался, — до них доходят лишь слухи, так что для них ты собой представляешь что-то несуществующее, по типу Санты Клауса — чудо, если ты и впрямь реален. Всё, что они знают — паренёк разгуливает по городу с очень важной информацией по преступной группировке, которую они пытаются прижать. Но у них есть предположения, что расхаживаешь ты не только с этими знаниями и не только об одной банде тебе хорошо известно.

Лиам сделал шаг в сторону, отдаляясь от Малкольма:

— Это ведь не всё?

— Фоторобот на тебя составить не смогли, — Рид наклонил голову, — ты молодец, Райз, скрываться умеешь. Словно тень. Хоть чему-то ты у Айзека научился.

Парень пропустил мимо ушей скрытые оскорбления, в голове гудел рой мыслей. То, что полиция уже имела даже одно данное о нём — плохо. Очень, очень плохо. Он не должен был светиться в их базах даже как вроде-существующее-преступное-звено.

Его там вообще быть не должно.

— Что ещё, Малкольм? Что им обо мне известно?

Рида забавлял такой нетерпимый интерес, но на вопросы он отвечал без глупой игры в вытягивание по слову в минуту.

— Что ты шавка Бейкера. Что ты записная книжка Шакалов. Что ты имеешь в голове много полезной для них информации. Что ты Ключ.

— Кто?

— Ты теперь фигурируешь в их базе, как Ключ. Пока настоящего имени не узнают. Ты — Ключ ко всему преступному миру, малой. Привыкай, больше тебе не получится спокойно бегать по городу. Ты вроде лакомого кусочка пирога с вишенкой в центре — тебя хотят все: и полиция, и мелкие хулиганы, и бандиты, и… — Малкольм выдержал небольшую паузу, нагоняя интригу, — самое главное — Бейн.

— Бейн? — по телу прошёл холодок, — Маркус Бейн?

— Ты же в курсе, какие у них с Бейкером тёрки. Только представь, что теперь будет. Маркус не станет упускать возможность. Не знаю, что у них сейчас происходит, но, уверен, в свободное время им теперь есть чем заняться. Не удивлюсь, если они уже начали копать под тебя и Томаса в поисках связи и правдивости слухов.

Твою же мать.

Райз увернулся от удара и нырнул прямо под руку соперника. Сделал раздражающий тычок под рёбра, заставил его выдохнуть почти весь воздух, и тут же увеличил расстояние.

Малкольм улыбнулся, потирая бок, а после размял шею, словно готовился к чему-то жёсткому.

— Молодец, Лиам. Молодец.

Рывок. Лиам подготовился отвечать на нападение, однако вместо удара последовал захват, сшибающий его с ног. Он поморщился от болевых ощущений, а лёгкие предпочли избавиться от всего воздуха сразу. Попытался скинуть Рида с себя, но тот прицепился к нему словно надоедливая пиявка. Дыхание перехватило на полувдохе: цепкие пальцы обхватили шею. Вместо нецензурных слов вырвалось лишь хрипение. Райз пытался вырваться: бил, пытался заставить согнуть руки и оторваться от него, толкал, собирая все силы для этого. Приёмы, применяемые к Айзеку, не работали. Окружение начинало постепенно терять чёткие границы и темнеть, глаза, в которые он смотрел потерялись и слились с лицом, становясь единым пятном.

Всё вдруг потеряло форму и цвет, в глазах мутнело, а в ушах бился пульс, — единственное, что находилось наравне с истеричным трепетом лёгких.

На голову обрушались слова Айзека, возникшие в памяти:

«Хватит дурака валять, Райз! Давай, чёрт тебя подери, включай мозги! Это тебе не детские игры, не догонялки и прятки, тебя реально к херам убить могут!»

Они начали отдаваться эхом, становились тише, громче. Кричали и шептали. А мозг продолжал нагонять панику от отсутствия кислорода, и сконцентрироваться было невозможно. Не слышал, не видел, лишь ощущал боль и собственную никчёмность. Слабак, способный лишь избегать и убегать. Какой же тут равноценный бой, если он до сих пор не способен защититься даже от своих?

Вокруг была лишь чернота. И горькое ощущение неспособности бороться.

Слабак. Чёртов слабак!

— Подними свою задницу, чёртов ты кретин! — выдернул Лиама из навязчивых мыслей грохочущий на весь зал голос.

Он распахнул глаза, словно пробудился от кошмара. Малкольм сидел сверху, продолжая душить противника, но внимание его было направлено на кого-то впереди, скорее всего, на второго капитана. Тело не слушалось. Словно оно управлялось кем-то другим, словно пульт сейчас был у того, кто удерживал Лиама и отнимал каждую дорогую секунду.

— Лиам, поднимайся, блядь! Борись за свою сраную жизнь сам, твою мать! — продолжал Хилл, не скупясь на эмоции.

Собрав все силы, Райз схватился за запястье, Рид с любопытством опустил голову. Движение было резкое, Малкольм изменился в лице от неожиданности. Кривой удар достиг челюсти. Это не придало особого эффекта, однако он почувствовал себя немного свободнее. Подтянул ногу, чтобы упереться ею в живот и со всеми кусочками сил оттолкнул от себя первого капитана. На лёгкие мгновенно обрушилась лавина обжигающего воздуха. Не выдерживая этого, Лиам закашлялся и перевалился набок.

Он смог… Но точно ли всё получилось?

— Слева! — Айзек подорвался к парню, однако несколько пар рук крепко схватили его, мешая прийти на помощь.

— Не мешай, Айзек. Не видишь, мы тренируемся? — Рид повернулся к нему, с раздражением опуская кулак.

Эффект неожиданности пропал.

— Это не бой, а убийство, Малкольм! Ты его прикончить хочешь?

Взгляд Рида замер на друге, который вырывался, отчаянно пытаясь попасть в круг. Лиам продолжал лежать на полу и набирать воздух в лёгкие. Сознание медленно возвращалось в рамки нормы, однако всё ещё находилось в подвешенном состоянии.

Подняться было необходимым. Вариант быть избитым и полуживым звучал не особо заманчиво. Нужно подняться. Драться за чёртову жизнь. Райз согнулся на коленях, упираясь руками в пол.

Но он всё равно ничего не может сделать… Почему он до сих пор так слаб?

«Борись, Лиам, включай мозги!»

Он наткнулся на обеспокоенный, охваченным ужасом взгляд Айзека. Хотел помочь, но высвободиться из хватки троих крепких мужчин было не так просто даже для него. Сорок человек против двух было слишком неравноценно.

— Айзек… — прохрипел Лиам и не закончил речь, снова упираясь в доски под собой.

— Лиам, просто сдайся ему уже. Признай поражение, скажи, что он хочет услышать.

Малкольм рассмеялся от незнания всей ситуации вторым капитаном. Издевательски и задорно. Он вальяжно прошёлся по кругу, как победивший боец ММА, а затем остановился недалеко от поверженного. Пнул в спину, вынуждая вновь упасть. Доски больно впились в локти.

— Мне ничего не нужно слышать. Лиам сам согласился принять своё наказание. Так не мешайся нам, Хилл.

— Наказание? Да ты психопат чёртов, ты что вытворяешь!

Малкольм бросил на него пренебрежительный взгляд. На время теряя к сопернику интерес, приблизился к Айзеку. Встал напротив, как перед злым псом на натянутой цепи. Он открыто издевался, что Хилл не может ничего ему сделать. Лиам медленно поднялся на локтях, сел на колени и упёрся руками в пол. Дрожал, но постепенно восстанавливался.

Нужно подниматься. Иначе какой в этом всём смысл?

— Как думаешь, каким образом Бейкер свернёт тебе шею, когда узнает, что ты сделал, Рид?

— А что он мне сделает? Мальчик всего лишь переоценил свои возможности, с кем не бывает?

Парень усмехнулся, Айзек стиснул зубы от злости. Дёрнулся, вновь попытавшись вырваться из рук, и прорычал:

— Я тебя урою, Малкольм. Клянусь, шкуру с тебя сдеру, мерзкий ты ублюдок.

Малкольм ударил Хилла поставленным ударом под дых, и он бы продолжил, если бы не вбежавший в зал мужчина.

— Бейкер приехал. Расходимся.

Айзек хрипло вобрал в лёгкие воздух, поднял голову и усмехнулся, смотря на первого капитана с издёвкой:

— Что, кто-то боится, что папочка устроит публичную порку?

Он с вызовом заглянул в глаза Малкольма. Тот промолчал, некоторое время сверля его хмурым взглядом, и направился к выходу. Вскоре помещение опустело. Айзек направился к Лиаму и помог подняться.

— Ты как, Лиам?

— Да… порядок, — соврал он и опёрся на друга, который продолжал обхватывать себя поперёк торса.

Глава 9. Родственные души