Ключ Бейкера

Тишина медленно давила на уши. Светлый кабинет был погружён в тёмное одеяние ночи. Серая лампа обдавала прямым светом часть стола, на котором лежало слишком много бумаг, чтобы изучить их за ближайшие двенадцать часов. Парень сидел со сцепленными руками, упираясь взглядом в множество строк. Несколько прядей небрежно выбивалось из причёски. Весь день он провёл за тем, что пытался осознать свою новую должность, пришедшую к нему слишком быстро. Он, как и прежде, хотел вернуться в то беззаботное время, когда они с Лиамом познакомились и вместе бегали на маленькие задания со старшими. Вливались в преступный мир, познавали правила улиц, защищали друг друга и прикрывали спины в самые мрачные моменты их общих дел. Думали, что жить не по правилам общества — крутая затея. Как же они ошибались.

Как ему хотелось вернуться в то время.

Сэм не знал, чем занимались дети его возраста, он просто последовал за тем, кто смог вытащить его со дна — за Алекс. Они встретились совершенно случайно, она не должна была видеть то, как он, будучи подростком, проникает в дом, чтобы пробраться к сейфу её семьи. Тогда, оказавшись внутри, он удивился раскрывшейся ему обстановке. Помещение представляло собой узкие комнатки, заваленные всяким барахлом. Посреди коридора стоял проржавевший мотоцикл семидесятых годов. Взгляд проскользил по стальным дискам, валяющимся рядом пяти карбюраторам и металлическому кругу с цифрой и двумя отверстиями, за которые его закрепляли. В дальней части коридора послышался противный скрип и тихая ругань. Кто-то устало вздохнул.

Он крался к тёмной двери с многочисленными царапинами и вмятинами, которые на ней оставили, таская различные тяжести. Схватился за расшатанную ручку, готовую упасть от любого касания, она с лёгкостью повернулась и осталась у него в руке. Сэм пытался не сквернословить, однако ситуация вышла наиглупейшая. Дом разлетался по гайке в секунду, о каком сейфе могла идти речь? Кабинет мужчины был крохотным, и повсюду валялся мусор. Если весь дом — помойка, то это — настоящая свалка. Парень огляделся и заприметил старые вывески, валяющиеся в углу за дверью, стопку сваливающихся со стола газет, разбитый торшер, теснившийся у пошарпанного кресла. Он не знал, где может находиться сейф — вокруг лишь хлам.

Подросток обошёл кабинет в поисках несколько раз, но так ничего и не нашёл. Ошибки быть не могло, и это всё, что ему было известно. Но сейфа не оказалось. Сплошные разорванные куски тканей, испачканные журналы и немытый стакан с пустой бутылкой бренди рядом. Это место гнило изнутри уже очень давно, а хозяин даже неизвестно где находился. Сэм вышел из кабинета, оставляя ручку на кресле с торчащими из него пружинами. Остановился в коридоре. Задумался, куда идти теперь.

— Вы по поводу ремонта?

Неожиданно тихий голос обрубил тишину и спокойствие парня, как топор лесника резко всаживался в кору дерева. Он подскочил на месте, поворачиваясь на призрачный звук позади, и наткнулся на девочку с ниспадающими до лопаток каштановыми волосами. Застиранный комбинезон синего цвета покрывался грязью, большой кармашек посередине наполовину болтался, из его краев торчали рваные нитки. Взгляд опустился на пальцы, перепачканные машинным маслом, который успел впитаться ещё и в штаны, оставляя на них некрасивые пятна.

— Да, — соврал Сэм, убирая руки в карманы.

В одном сжал холодный складной нож. Она была таким же ребёнком, как и он, и это казалось странным стечением обстоятельств. Они должны были спать в своих кроватях, а утром — собираться в школу, завтракать вместе с родителями, улыбаться новому дню и просто жить с абсолютной беззаботностью. Но что-то пошло не так. В какой-то момент произошёл сбой, и жизнь оборвала их дороги, сбросила с полосы на другую, совершенно чужую. Теперь они стояли здесь напротив друг друга, полностью опустошённые и не знающие ради чего сейчас жили.

— Что вы хотели?

Он замялся, потому что ничего не хотел. Ему нужен был лишь сейф со странным содержимым. Фил дал ему адрес, но не сказал, что в доме живёт не только больной на голову механик, но и его дочь.

— А ты кто?

Девочка пожала плечом и обняла себя, смущённо опустила голову.

— Алекс. Папы сейчас нет дома, но ты можешь поговорить со мной, и я…

— Сколько тебе лет? — Сэм аккуратно отпустил оружие и вытащил руку из кармана, ругаясь про себя о том, что позволил себе даже на секунду о подобном подумать.

— Одиннадцать, — ответила она, а затем фыркнула и броско убрала пряди за спину, — но это ничего не значит! Я всё-всё про ваши машины знаю. Не веришь?

Почему-то это его позабавило. На лице появилась улыбка, а в груди разлилось тёплое чувство. Сэм провёл взглядом по нахмуренным бровям и поджатым от обиды губам, словно он уже успел оскорбить её. Мальчишка улыбался, девочка раздражалась. Схватив его за руку, она потащила подростка в гараж, где посреди железного мусора стоял автомобиль. Она вскочила на табуретку и вскинула руку вверх, обращая на себя ещё больше внимания.

— Лекция! — заявила Алекс и вздёрнула голову.

— Я спешу… — начал Сэм, так и не закончив.

— Сядь!

И он сел. Сам не понимал, почему вдруг повиновался. От спешности волосы её приходили в движение и один раз чуть не ударили его по лицу. Сэм слушал её прерывающуюся от тяжёлых вздохов речь, любовался тем, как она приносила ему детали, пихала в руки и рассказывала о них всё, что только могла знать. Алекс ругалась на него, когда он с недоумением на лице смотрел на некоторые из них. Возмущалась, что мальчик даже не знал об их существовании. Он не заметил, как стал говорить ей о себе: где живёт, чем увлекается. Не забыл упомянуть и механиков, которые занимались тем же, чем и она. Они смеялись, они дурачились, они хвастались. Ночь пролетела в одно моргание — не успел Сэм потереть глаза от усталости, как заметил скользнувшие в помещение хвосты рассвета.

— Вот чёрт, уже утро! — он вскочил с места и сорвался к ступени в коридор, который вёл прямиком в дом.

— Стой! Куда ты? — она бросилась за ним, совершенно забывая обо всём на свете.

Ей слишком понравилось общество этого мальчишки, случайно появившегося в её доме.

— Мне нужно домой.

Он вдруг вспомнил о невыполненном задании и испугался, что его накажут за это. Алекс врезалась ему в спину и охнула, после чего потерла лоб. Сэм обернулся, хоть и не должен был больше тратить на разговоры ни секунды.

— Я с тобой хочу, — всхлипнула девочка и схватилась за его куртку.

Сэм закрыл глаза, прерываясь от воспоминаний и прекращая буравить пустоту. Он забрал её. Не нашёл сейф, не получил наказание от Томаса, которого очень боялся, и приобрёл нечто куда более ценное, чем какие-то бумажки и деньги. Бейкер похвалил его, позволил Алекс остаться, махнул рукой на ненайденный сейф, дал девочке комнату, окружил заботливыми людьми, на которых можно было положиться. Это была его маленькая победа. Его лучик света остался на его дороге, остался с ним, и теперь они двигались вместе по этой неизвестной тропе; и плевать ему, что на самом деле Бейкер заменил ценность в сейфе дочерью того механика. Шаги за дверью сменились вежливым стуком. Подав голос, Сэм дал разрешение войти.

— Поздно уже, — Алекс закрыла дверь и подошла к его столу, — ты чего не спишь?

— Да как-то.., — он пожал плечами, не стал договаривать и откинулся на спинку кресла.

Часть конструкции неприятно впилась в позвонки, Сэм немного поменял положение и закинул ногу на ногу. Девушка медленно изучала помещение, но остановила своё внимание лишь на друге. Мягко голубые глаза излучали сочувствие. Он покачал головой.

— Не надо, — начал химик.

Она перебила:

— Надо, Сэм. Расскажи мне. Я слушаю.

— Лекс… — Сэм медленно сдавался под теплом её взгляда, однако продолжал держать себя в руках.

Он не смог говорить даже с Лиамом. Ни слова ему не сказал, а это был человек, ради которого он мог добровольно шагнуть в пропасть.

— Что же вы за люди такие, — вздохнула она, подразумевая его и Лиама, — вечно держите всё в себе. Сэм, так нельзя. Нужно говорить, когда больно.

— Ничего не поменяется, — попытался увильнуть он.

— Однако станет легче, — не унималась она.

Игра в гляделки оказалась не такой и короткой. Глаза начинало беспощадно щипать, и Сэм опустил голову, закрывая их. Девушка победно хмыкнула, но промолчала.

— Рассказывай, Реймон. Я ведь прекрасно понимаю, что ты просто умалчиваешь, как тебе паршиво. Спрятался в своём кабинете, думал никто не достанет. А вот я достала.

— Ты всегда меня доставала, — усмехнулся Сэм и с особой мягкостью посмотрел на неё, — где бы я ни прятался.

Девушка возмущённо фыркнула, но затем по-родному улыбнулась. Он кивнул.

Вокруг головы крутилась солнечная система из самых разных планет: Мысли, Боль, Понимание, Отчаяние и других. Эмоции то захлёстывали его чёрной дырой, то вышвыривали куда подальше, как забытые детали космического мусора. Не знал, что чувствовать. Знал, что выбор не изменить. Знал, что когда-нибудь это должно было случиться, потому что таково было решение, с которым он согласился. Все ходили под дамокловым мечом, занимаясь опытами, убийствами, пытками. Правда, не ожидал, что всё произойдёт так скоро. Всё-таки, он надеялся насладиться молодостью сполна, а потом уже становиться марионеткой своего дорогого кукловода. Всё-таки он не ожидал, что увесистый топор окажется у него в руках именно сейчас. Пожить хотелось. Просто. Беззаботно. Бездумно возиться в лаборатории для души и не рассуждать о будущем, потому что оно было так далеко, а приятное настоящее так близко. Но времени на себя не хватало. Его легко забирали. Такова жизнь. Не всё будет происходить так, как нам бы хотелось. В этом мире приходиться быстро взрослеть.

— Я ведь ничего не могу изменить. Я уже говорил с Томом. Другого выбора сейчас просто нет. Время пришло.

Девушка понимающе поджала губы и кивнула, просила продолжать.

— Я закончил со своим… — Реймон помедлил, — препаратом. И, видимо, теперь его начнут испытывать на пленниках.

— У нас есть пленники? — девушка удивлённо вскинула брови и выпрямила спину.

Сэмюэл хмыкнул. Ему показалась смешной её наивность. Они в самом сердце преступного логова, неужели она думала, что они только чинят автомобили и сажают цветочки?

— Конечно, они у нас есть. Далеко не один-два. В последнюю вылазку Айзек с группой поймал важного информатора. Если расколется, Бейкер сможет подняться на рынке, да и нам будет ещё лучше житься. Сейчас нас прижимают со всех сторон. Нужно найти решение, пока конкуренты совсем нас не задавили. Рынок растёт, и они вместе с ним.

— Ясно.

Алекс убрала прядь за ухо и уставилась в пол перед собой. Повисла неудобная пауза. Сэм поднялся с места и достал две кружки.

— Зелёный, чёрный?

— Чёрный.

Забурлил чайник. Зашелестели пакетики. Щёлкнула кнопка. Парень разлил воду по кружкам и вернулся на место.

— Ты ведь не изменишься, Сэм? — девушка обхватила согревающую ладони керамику, — ты ведь другой, правда?

Химик промолчал, мрачно уставившись на дно кружки. На самом деле он не знал, что будет после того, как совершит первую пытку. Никто не гарантирует, что ты останешься прежним человеком с добрым сердцем. Да ты и не сможешь быть прежним. Ты изменишься, сломаешься и построишь нового себя. Если в жизни ты был добряк, а на работе разрывал людей в клочья, то эти две противоположности начнут конфликтовать друг с другом слишком сильно. Это уже не один человек, а целых две личности в одном теле. От такого начнёт разрывать. Сэм в этом видел лишь два исхода: либо одно существо победит и уничтожит второе, либо человек сойдёт с ума от раздвоения личности.

Жестокость сложно совместить с обычной жизнью. Можно стать почти таким же, как Боунс, — настоящим монстром, в копилку своей команды которого хотел каждый. Но Кербер уже сколько лет держался лишь Бейна и не отходил от того ни на шаг, как надрессированный пёс. Монстр Чикаго, который подчиняется лишь Маркусу. Станет ли Сэм таким же, или он сможет сохранить в себе что-то, кроме желания убивать и моментально выполнять приказы? Ответа не было, но он хотел верить в это. Рядом с ним Алекс и Лиам. Он справится, как и всегда, когда они справлялись с трудностями. Как и боролись со своими противниками, кто бы и что бы это ни было.

Жизнь состоит из борьбы, и чаще всего мы должны сражаться именно с самим собой.

Реймон улыбнулся и поднял на неё голову.

— Конечно, ведь если я сойду с пути, вы с Лиамом прекрасно проедетесь мне по морде.

Глава 10. Досье

Падение. Боль пронзила часть тела.

— Безнадёжно, — холодно отозвался Айзек, даже не вынимая руки из карманов.

Прошла неделя с того дня, как Малкольм устроил публичное наказание. Все разбежались, как только Бейкер вернулся домой. Шакалы. Одиночки, дикари и ублюдки. После драки у Лиама осталось немало синяков, а шею украшало замечательное бордово-фиолетовое колье, впечатанное в кожу его крепкими пальцами. Томас был готов прикончить любого, на кого он показал бы пальцем, однако Райзу пришлось поддерживать байку Рида о глупой попытке побороться с сильным противником. Проблем с подчинёнными стоило избегать. Бейкер прошёлся по своему подчинённому с полным недоверия взглядом, как по идиоту, но отпустил, оставляя эту ложь на его руках. Он точно не поверил. И он захочет узнать правду о случившемся сам.

— Это отвратительно, Райз, — Хилл упёрся ногой парню в живот и толкнул обратно на землю.

Лиам выплюнул воздух и свалился на траву, после чего приподнялся и опёрся на неё руками. Почему-то они вновь решили позаниматься на улице. А термобельё спасало положение лишь в те минуты, когда Райз не валялся у капитана в ногах.

— Какого чёрта ты искал Малкольма? Тебе что, настолько скучно живётся?

Он снова с лёгкостью опрокинул его на землю. Лиам приподнялся на локте и задрал голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Яркое небо ослепило, и парню пришлось прищуриться.

— Лиам, я восхищаюсь тобой, — вдруг произнёс Айзек.

— Что? Восхищаешься мной?

— Да, твоей тупости просто не занимать.

— Тупости? — Лиам уставился на него.

— Тупости, Райз.

— Отвали, Хилл, — Райз поднялся и отряхнул траву, которая прилипла к одежде.

— Еблан, — сказал он в заключение и скрестил руки.

Лиам бросил на него неодобрительный взгляд, но промолчал. Солнце вышло из-за туч и окутало задний двор теплом. Он поднял голову к лучам и довольно сощурился. Айзек, наблюдающий за ним, как за представителем особо редкого вида существа в зоопарке, склонил голову набок.

— Лиам. Тебе пора набираться уму-разуму.

Райз пустил руку в волосы, убрал локоны с лица, и хмыкнул, чувствуя раздражение и неловкость от услышанного:

— Боже, Айзек… только не начинай, прошу, а!

— Во-первых, — наставник повысил голос, — не затыкай мне рот, а, во-вторых, ты сдохнешь такими темпами, или ты уже совершенно отупел!?

— Я всё прекрасно понимаю и без тебя! Не нужно меня учить!

— Да что ты говоришь! Учить тебя не надо. Тогда какого хрена я до сих сраных пор смотрю за тем, как тебя просто шпыняют от одного нокаута к другому?! А, Лиам?

Айзек схватил его за ворот.

— Я слежу за тобой, только потому что ты пока не обзавёлся собственными мозгами. Ты лезешь напролом, как будто бессмертный, идиот! Думаешь, это смешно? Думаешь, то, что получил по башке тебе мужества придаст? Думаешь, — он ткнул другу в шею, на следы от удушения, те отдались тупой болью, — что это тебя как-то украшает?

Юноша стиснул зубы, а капитан продолжил:

— Хрена с два, тебя это украшает, Лиам, ты чёртов слабак. Так что либо засунь свою гордость в задницу и работай, чтобы стать сильнее, либо закрой рот и терпи, что за тобой такой жёсткий контроль, как за малолетним ребёнком!

Лиам молчал. Айзек тоже смолк. Повисла тишина, нарушаемая лишь шептанием ветра. Он разжал пальцы, выпуская из рук кофту, и отпихнул от себя Райза. Тот отвёл ногу назад, чтобы устоять, и опустил голову, поджимая губы. Неприятно? Больно? Да, досадно до одури. Неприятно до изнеможения. Больно до адских котлов. Словно кувалдой по голове, его ударило чувство ненависти. Ненависти к самому себе.

Это чувство разожгло в груди то, чего не было никогда. Оно пожирало изнутри: словно огонь с удовлетворением трещал и разрастался, уничтожая каждый поддающийся его жару предмет. В голове пульсировала мысль: «Я слабак», а внутренний голос добавлял шипящее: «Ты никчёмный. Бесполезный, лишь ребёнок, мешающийся под ногами». Те мысли, которые он так тщательно старался скрывать от самого себя, вылезли наружу.

— Лиам, — проговорил Айзек, не поднимая головы, в голосе разжигался стыд и жуткая неловкость.

— Не надо, — Райз посмотрел на острые ветви, накреняющиеся от холодного ветра, — ты ведь прав.

— Лиам, я просто…

Райз убрал руки в карманы и развернулся, Хилл хотел остановить его, однако не стал догонять и лишь тяжело выдохнул скопившийся в груди воздух. Лиам скрылся в доме и быстрым шагом направился в комнату. Появилось желание побыть одному. Сорваться по пустяку на кого-то не хотелось. Не хотелось причинять кому-то боль из-за того, что сам ощущал, как она разрывала изнутри. Слабак и глупец — этим всё сказано. И никто в его слабости, кроме него самого, не виноват.

Комната оказалась наполнена солнцем, оно оставляло малиновые мазки от своего нового наброска в виде заката. Лиам остановился у окна, игнорируя морозный воздух, обволакивающий тело. Мурашки кололи, словно тысячи игл проникали под кожу. Но даже холод не мог утопить чувство разгорающейся дальше ненависти. Райз стоял не в силах ей противостоять. Он никому не был в силах противостоять. Даже самому себе.

Ветер хлестал по лицу, куртка флагом развевалась от скорости и била по телу. Мотор задорно мурлыкал, задирая отстающие автомобили. Светофоры предупреждающе моргали жёлтым. Мотоциклист проскочил на один из них и услышал разъярённый сигнал от испугавшегося водителя. Звук растворился в воздухе. Сто пять миль в час гудели в голове, как осиный рой. Мысли жалили, а их яд распространялся по всему телу, стремительно приближаясь к сердцу.

Айзек всегда оказывался прав. И даже сейчас, когда он назвал Лиама слабаком, он не задел его, не обидел. Горькая правда куда лучше пропитанной обнадёживающей сладостью лжи.

Телефон завибрировал в застёгнутом кармане куртки и оповестил юношу о входящем вызове. Он посмотрел на спидометр: стрелка дёргалась на ста сорока милях в час. Пейзаж сменялся молниеносно, здания слились в сплошную реку из пятен. Автомобили ревели, огромные фуры растянулись вдоль полосы. Поворот к городу. Дорога вдали сужалась на две. Райз начал сбавлять скорость, чтобы продолжать спокойно контролировать своё движение. Может, он и правда идиот, но идея помереть на байке, поломав себе всё, что только можно, нисколько не привлекала.

Странно было ощущать внутри такую бурю. Что-то новое скреблось в душу и продирало себе путь. Что-то, что Лиам некогда хорошо игнорировал. И прямо сейчас он не мог остановить это. Клетку нельзя запереть без ключа. В частности, когда о существовании замка даже нет ни одной заметки.

Улица заполнена пешеходами, снующими рабочими: их яркие жилеты мелькали перед глазами. Мерзкий запах бензина сменился маячащим среди автомобилей ароматом кофе. Сверкнул предупреждающий красный. Машины замерли в готовности. Лиам поравнялся с чёрным автомобилем впритык к линии. Окно со стороны водителя опустилось и его позвали дружелюбно-опасным «Хэй». В животе скрутился ледяной узел. Он повернул голову, а тонкие губы уже знакомого ему человека изогнулись в полуулыбке.

— Ну, здравствуй, Ключ, — произнёс черноволосый парень и расслабленно откинулся на спинку сиденья.

Вот же дерьмо.

Сил хватило лишь отвернуться. В горле встрял ком из тихого: «Здравствуйте». Лучше ведь не грубить таким людям, правда? После встречи на трассе, Райз решил поискать информацию на этого парня, и увиденное ему не понравилось совершенно. Теперь, казалось, его досье всегда будут видеть у него над головой, как уровень угрозы над противником в какой-нибудь компьютерной игре. Его бы имя точно сверкало над ним со смертельным алым цветом. Лиам сжал руль. Костяшки отчаянно завыли от напряжения.

— Неприлично игнорировать, когда с тобой говорят.

— Я поздоровался. Да и Вас не знаю, — погромче выдавил Лиам, но его голос заглушали рычащие моторы за нашими спинами и прикрывающий голову шлем.

Парень усмехнулся.

— Ты уверен в этом? Шакалёнок.

Информатор нервно сглотнул, чувствовался липкий страх. Ненависть и пустота внутри тут же пропали. Чего он хочет? Хотя задаваться таким вопросом, да ещё в таком положении было довольно глупо. Кербер, а если углубляться в его подвиги, — Монстр Чикаго, вытащил руку из салона и прикоснулся к двери автомобиля кончиками пальцев, медленно водя по металлу. Наклонился в сторону Шакала, вновь улыбнулся.

— Не бойся, — Кербер отвернулся к дороге, бросая взгляд на светофор, — пока Бейн не прикажет взять тебя — ты мне не нужен.

И это его ни черта не утешило.

— Хотя ты так популярен… Может быть, стоит и заранее подумать о поимке… — он хмыкнул.

Лиам посмотрел на мигающий красный сигнал с большой надеждой.

— Было бы интересно, за тобой побегать. Неуловимый Ключ. Так ли ты не уловим?

Послышался смешок. Райз поджал губы, опустил голову и сделал шумный вдох носом. Шлем продолжал укрывать под собой полный спектр эмоций.

— Какое твоё настоящее имя? — беззаботно спросил Ворон.

— Поймаешь — узнаешь, — не задумываясь, процедил Лиам и сжал рычаг газа, мгновенно набирая скорость.

В голову в миг бросилось осуждение со стороны Айзека. Он уже ощущал подзатыльник и слышал слова, которые гласили о том, какой Райз придурок. Зачем так сказал? Слова выплеснулись на автомате, но прозвучали для этого парня, как вызов. С учётом отношений между Шакалами и Воронами — он его точно упускать не станет.

Перепуганный парень рванул с места на только-только мелькнувшем жёлтом сигнале светофора, разгоняя свой байк до неприличных на таких улицах скоростей. Энди спокойно нажал на педаль газа, направляясь в ту же сторону лишь после того, как над ним моргнул зелёный. Сегодня он никуда не торопился. «БМВ» работал исправно. Он увидел Ключа ещё через боковое зеркало, когда тот перестраивался в соседний ряд. Его яркий «Кавасаки» издавал приятные звуки, и это показное рычание понравилось даже Боунсу. Хотел бы он такой же, однако кататься по городу на двух колёсах было не так практично, как это выглядело.

Он вспомнил свой первый «Ямаха»: чёрный, брутальный, дорогой для него. Сам накопил, сам выбрал и оказался ужасно горд собой и счастлив. Внимание байкеров иногда перепадало на его мотоцикл; он постоянно засиживался в гараже, чтобы вылизать его до блеска. Заботился о нём, словно завёл себе пса, которого регулярно нужно было кормить, выгуливать и играться с ним. Энди задумывался о том, что вполне мог бы позволить себе какого-нибудь бигля или даже добермана, или другую породу, неважно какую. В любом случае был бы счастлив, не чувствовал себя одиноким и так же выходил бы на прогулки по утрам в любую погоду, кроме зимней поры. Зиму он не любил. И, к сожалению, она приближалась с каждым днём.

Выскочка, мелькающий по городу на ярком байке, давно скрылся за горизонтом. Боунс сделал остановку у ничем непримечательного бара. Бросив взгляд на вывеску с изображением кленового листа, он зашёл внутрь. В помещении напевал инди-рок. Посетители занимали половину столиков; несмотря на будний день, гостей было достаточно. Энди пробрался вглубь, прячась за самым дальним местом, где свет от трековых люстр мягко рассеивался. Он заказал лишь эспрессо. Глоток кофе обжёг горло. Облизнув губы, вернул чашку на белое блюдце, местами посеревшее от времени. Небольшие компании энергично переговаривались за столиками, отчего музыка сливались с их голосами. Бармен повернулся к гостю, выслушивая пожелания. Официантки лавировали по помещению, огибая препятствия, и принимали заказы, делая быстрые пометки у себя в блокнотах. Парочка у кухни перешёптывалась, бросая на него кокетливые взгляды, но внимание на них он не обращал никакого.

Энди поднял голову на второй этаж, где теснилось всего три стола, и каждый из них оказался пуст. Откинулся на спинку деревянного стула, брови задумчиво свелись на переносице. Когда интерес к верхнему этажу пропал, перевёл взгляд на беззаботных людей. Смех, экспрессивные взмахи руками, удары ладонями по столу. В бар пришли веселиться. Хмурый Боунс, думающий о собачонке Бейкера, сюда не вписывался, однако смысл его прибывания здесь всё-таки имелся.