Эхо безумия

Безусловно, увидеть иную цивилизацию, да ещё и первым среди всех живущих, это крайне занимательно. Вот только кто сказал, что они будут дружелюбны? Приключения приключениями, а жить то хочется. А вообще это глупое предположение. – решительно кивнул Ян сам себе, – Сотню лет их никто не встречал, а тут они внезапно сами собой объявятся? Да ещё и именно в мой первый полет? Очень смешно. Не верю я в такие совпадения. Так не бывает!

Капитан Андерсон, заметив смену настроения на борту, попытался снизить градус напряжения:

– Давайте-ка мы не будем спешить, – протянул капитан, – Доберемся – увидим. Я же лишь попрошу вас быть осторожными и внимательными. Не расслабляться ни на секунду, пока мы на миссии. Отдохнете дома, а сейчас вы в открытом космосе. На ржавой посудине без системы жизнеобеспечения, потому мы в этих треклятых скафандрах. Повредите его и задохнетесь.

Он оттянул материал скафандра на рукаве и, отпустив, недовольно поморщился.

– Вокруг вас на миллионы световых лет нет ни одного человека. Ни одного живого существа. Только космические громадины из камня, газа и прочей ерунды. Никто вам не поможет, если вы ошибетесь. Никто, – драматическая пауза от капитана. Все задержали дыхание, – кроме вашего товарища по команде.

Синхронный выдох. Хоть сейчас на соревнования.

– И никто, – продолжил капитан, не обращая внимания на это шум в эфире, – кроме вас самих. Ваша подготовка – вот ваш ключ к победе над неожиданностями, над неизведанным, над Ее Величеством Случаем. Ваш опыт и ваша способность к взаимодействию друг с другом! Ваша командная работа. – кивнул он, закончив мысль.

Ян и Грин явно переживали, это было видно по их застывшим лицам и постоянному ерзанию. Астрид же вела себя более сдержанно, однако, в эфире раздавалось ее тяжелое дыхание, и это говорило о многом.

Разговоры о пришельцах кажутся такой ерундой. Пока ты на Земле. Пока ты шумном городе. В окружении тысяч людей. В тепле и безопасности в своей родной квартире. Под защитой стен, полиции, законов, моральных принципов. А здесь, мой наивный, открытый космос.

Единственный звук в этой беспощадной тишине – твое тяжелое дыхание. Из людей вокруг – четыре незнакомца в команде, с которыми ещё нужно наладить контакт. На действия и решения которых ты будешь рассчитывать до самого конца полета. И выбора у тебя нет.

Ты путешествуешь по бесконечной пустоте, в окружении радиации, темной материи и изредка разбросанных скоплений камней и газов. В стальной кастрюле с ядерным двигателем под боком.

Ну что, разговоры о пришельцах всё ещё кажутся тебе пустыми? Или опасностей на твою голову уже хватит? Задумайся, космос немыслимо велик. Какова вероятность, что твоя команда – это все разумные существа в округе? Признайся, это СЛИШКОМ НАИВНО ДУМАТЬ, ЧТО ВЫ ТУТ ОДНИ.

В этот момент корабль не хило тряхнуло. Ян подпрыгнул на месте, но сразу смутился и стал делать вид, что ничего не произошло. Грин сильнее вжался в кресло, а капитан и Астрид посмотрели на приборную панель. В наушниках раздался незнакомый голос:

– Всё готово. Ну, счастливого пути вам!

Ничего страшного не произошло, видимо, магнитная подушка всегда отцепляется с таким звуком.

– Астрид, курс на Зельцер. – сразу скомандовал Андерсон, – Мальчики, пристегиваемся, гиперпространство это вам не шутки.

Все последовали приказу капитана. Даже сам капитан, заняв, наконец, свое начальническое место.

Астрид начала нажимать кнопки, а остальные откинулись в кресле и пристегнули ремни, готовясь к прыжку. Ян отвернулся к своему иллюминаторчику и выключил рацию, чтобы побыть в тишине, наедине со своими мыслями.

На самом деле он и сам до конца не понимал свою роль в этом путешествии. Какой был смысл начальству отправлять его, специалиста по внеземным коммуникациям, в спасательную миссию?

«Инструкции получите от капитана на корабле. Рассматривайте это как финальный экзамен», – прочитал Ян на конверте сразу под местом и временем отбытия корабля.

Тем более, что этих цивилизаций нигде и в помине нет, и все об этом прекрасно знают.

Перед глазами Яна начало проноситься его прошлое. Школа. Мечты о космосе. Перелет на Землю, а следом вступительные экзамены в космическую академию. Не самый лучший балл. Ссора с родителями из-за разного видения будущего. Мечты, нет, грезы о космической академии. Сны о полете в космос, исследовании неизвестного, раскрытии таинственного, а может даже о становлении знаменитостью. Но баллов катастрофически не хватало туда, куда он хотел. Только одно направление, хотя бы косвенно, относящееся к космическому. Философия внеземного общения. Непопулярное направление в космической академии. Зато так он сможет стать космонавтом. Хоть и не таким, каким хотел…

Он в сердцах ударил кулаком по подлокотнику:

Может, стоило послушать родителей и пойти в другое место? Зачем я убедил себя, что это моя судьба? Зачем убедил себя, что мне понравится?

Ведь не понравилось. Разочарованию не было предела. На бумаге все звучало так красиво и романтично.

«Налаживание общения с внеземными цивилизациями…»

Если они есть.

«Исследование их культуры и обычаев…»

Если мы их найдём.

«Обмен знаниями, материалами и благами…»

Если их уровень развития не выше или не ниже нашего.

Иначе велик шанс, что мы сделаем их рабами. Или они нас. Ведь все мы люди, и ничто человеческое нам не чуждо.

А даже если мы их и найдем. Организмы бывают не только углеродной формы жизни. По теории вероятности есть шанс возникновения разумной жизни не дарвиновском путем. Речь идет о разумных планетах, разумных звёздах, разумных астероидах и прочем. А если это будут какие-то газообразные пришельцы? Общение вибрацией? А если разумные растения? Они будут общаться невербально? Хотя, дарвиновская эволюция может идти и на других планетах. Тогда мы найдем людей. Похожих на нас. Если брать тот факт, что космос бесконечен, мы имеем полное право утверждать, что жизнь, помимо нас, точно имеется. Разумная и не очень.

Это все звучало так многообещающе, когда я поступал в университет. И как же это в итоге оказалось бесполезно спустя пять лет. Ни одного полета. Ни одной миссии. Не нужен. Не мешайся. «Как насчет диссертации?» А зачем я учился? Столько лет космической подготовки. Ради чего? Неужели все впустую? Даже офисная работа для меня не находилась.

В Яне бушевала ярость, смешанная с непониманием и разочарованием. Он гордился лишь тем, что сумел поступить сам. Что он сам выбрал свой путь. Что он справился. Вопреки мнению матери и отца. Что он в итоге добился того, что его взяли на миссию. Но он никак не был доволен выбранным факультетом. Возможно, ему просто не повезло. Но он не сдастся.

Снаружи, не спеша, уплывала вдаль космическая станция открытого типа. По сути, очень большая платформа с магнитными клешнями, торчащими в разные стороны.

Капитаны, строя маршрут, всегда учитывают заправочные станции, чтобы был запас топлива, и команда не попала в экстренную ситуацию. Таких заправочных станций довольно много на «популярных» маршрутах. А отряд летит в Дальний Космос. И эта станция на их пути последняя. Поэтому капитан и решил «подзаправиться».

Корабль удалился достаточно. Капитан Андерсон дал отмашку.

Ян завороженно смотрел на неисчислимое количество звёзд всех мыслимых и немыслимых цветов и размеров. Вы думали, что в космосе темно? Вас обманули. Все «небо» здесь усеяно маленькими блестящими точками. Как потолок в актовом зале какого-нибудь университета. В космосе светло, как днём на Земле. Но знаете…

Этот свет не помогает. Всё равно жутко от того, что рядом ничего нет. Звёзды, да, они горят. Но не греют. Они где-то там, очень далеко. Как фон. А рядом, вокруг тебя, пустота. Только представьте, что чувствует человек, когда улетает от своей родной планеты. Смотрит, как она постепенно уменьшается. Уменьшается до тех пор, пока не превращается в маленькую точку на небе. Которая со временем тоже пропадает из поля зрения. И тут человека охватывает неописуемое одиночество. Невообразимый страх. Все твое прошлое осталось где-то там. Где именно? Не знаю. Не вижу. Все знакомые люди остались там. В пустоте. В этом фоне. Все мечты и страхи, все связи и знакомства. Все надежды и мечты. Абсолютно всё исчезает в этой яркой и невероятно красивой пустоте. Пустоте, которая давит со всех сторон. Вокруг нет стен, но деться всё равно некуда. Запирать нечего, но и уйти тоже некуда. Как можно быть свободным там, где ничего нет? Человек перестает быть человеком. Он становится пустой оболочкой. Бесконечно летящей в бесконечности.

Особенность психологического отбора космонавтов это проверка психики в условиях длительной изоляции. Так называемой социальной депривации. Необходимо неделю провести в комнате без окон, дверей и часов. Еду приносят в разное время, чтобы сломать внутренние часы. Связь с внешним миром полностью отсутствует. С собой нельзя брать ничего. У тебя есть только туалет, кровать, стол, стул, лампа, чистая тетрадка с ручкой и все твои мысли.

Для Яна это испытание было просто невыносимым, и сдал он его только с четвертого раза. Почему пытался снова и снова? Просто чувствовал, что сможет, чувствовал, что это его предназначение и его будущее. Стать космонавтом.

Почему дают возможность пересдать? Потому что это, по сути, является первым этапом космической подготовки. С первого раза сдают единицы. И те, кто не сдал, либо понимают, что им не стать космонавтами, и уходят в другие места, либо идут на вторую попытку. Третью. Четвертую. На сколько хватит запала и силы воли. Те, кто пройдут, в любом случае окажутся самыми сильными и уже достаточно подготовленными.

Сдав, наконец, тест Ян заслужил место среди учеников академии. Своей упорностью и волей. Он справился ради своей мечты. Всегда знал, что справится. И всегда верил, что полетит в космос. Верил, что станет известным. Верил, что судьба не просто так дала ему возможность поступить и выучиться. Дала ему надежду. Пусть и не такую, о какой он мечтал.

Звезды за окном начали шевелиться. Маленькие светящиеся точки начали вытягиваться в струнки, постепенно становясь длиннее и сливаясь в единый поток света, слепящий глаза. Ян почувствовал лёгкий толчок в спину, а следом его голову и тело вжало в спинку кресла, да так сильно, что пошевелиться даже не было возможности. Хорошо, что уже через секунду всё прекратилось. Сердце, кажется, пропустило пару ударов, а затем свет за окном начал тухнуть, и из него начали вырисовываться уже знакомые разноцветные точки. Только теперь они были на других местах. Вот так легко мы совершили прыжок в другую часть галактики.

Ян отвернулся от иллюминатора и направил взгляд вперед, в огромное стекло во всю стену, в котором лучше всего был виден космос. И огромные каменные глыбы, летающие в пустоте и четко вырисовывающие с десяток линий, в разных плоскостях окружающих центральную звезду. Камни летали довольно далеко друг от друга, и приближение к ним опасности для корабля не представляло, тем не менее, от зрелища захватывало дух и бежали мурашки по телу. Вся команда на секунду зависла, смотря на парящие кольца. Хорошо, что система, которой был снабжен корабль, автоматически затеняла слепящий свет звезды. Ян тоже блаженно прикрыл глаза. Его мечта осуществляется. Пусть и не так, как он хотел.

Астрид включила двигатели. Стены, столы и стулья начали вибрировать мелкой дрожью. Корабль не спеша набирал крейсерскую скорость.

Капитан поздравил всех с удачным прыжком и потер руки:

– А теперь, на радостях от успешного прыжка, вернемся к нашим особенно болтливым членам команды. Путь нас ждет не близкий, посмотрим, на сколько хватит запала у нашего дорогого инженера-механика.

Он повернулся на стуле, отстегнул ремень и оперся на колени локтями, внимательно смотря на Грина немигающим взглядом:

– А назови-ка мне основные положения летного устава космической безопасности ВКОНЗ.

Парень понял, что бежать с корабля ему некуда. Тяжело вздохнул, поправил ремень на животе и, смотря в окно слева от капитана, начал бубнить, заикаясь:

– Ну... Первое это... Защита и снабжение колонизаторских экспедиций, а так-же... Транспортировка.

Пауза.

– Транспортировка?

– Ну... Этих... Живых и неживых объективов. Всего, что попросят.

Капитан усмехнулся:

– Плохо, Грин. Твоя задача на ближайшее время выучить все правила и доложить мне их в индивидуальном порядке. Всё ясно?

– Так точно, капитан, – пролепетал несчастный паренек.

Андерсон чуть довернулся на стуле и начал гипнотизировать свою вторую жертву.

– Грин уже опозорился, переключимся на Яна. Ян, малыш, расскажешь нам оставшиеся, ой, нет, ВСЕ правила ВКОНЗ, которые я хотел услышать от Грина?

Ян в этот момент сидел с закрытыми глазами и не видел капитана. Более того, он его не слышал, ведь перед прыжком выключил наушники.

– Эй, малыш, я к тебе обращаюсь – в голосе капитана послышались нотки тревоги.

Не получив ответа, он вскочил на ноги и одним широким шагом подлетел к Яну, склонился над ним и с силой начал стучать по стеклу на шлеме:

– Алло, господин внеземная цивилизация, будьте добры уделить землянам немного вашего внимания.

Ян вздрогнул и испуганно посмотрел на капитана Андерсона. Включил наушники.

– Так ты нас не слышал! – капитан возмущенно выдувал воздух в свои длинные тонкие усы. – Чему вас вообще там учат? Неужели не говорили, что нельзя глушить связь с командой?

– Я… П-простите капитан, я на самом деле немного не доучился. Точнее, обучение я закончил полгода назад, но из-за внутреннего распорядка мне перенесли экзамен уже несколько раз. Технически, по бумажкам, я специалист, но, по-факту, к финальному экзамену я так и не готовился. Меня отправили сюда вместо сдачи экзамена. Из-за нехватки кадров, как мне сказали.

Капитан, услышав это, взял себя в руки и проглотил все злые слова, что уже были готовы сорваться с языка в воспитательных целях. Он сел в свое кресло, повернувшись к Яну лицом и серьезно произнес:

– Малыш, никогда, слышишь? Никогда не выключай связь с командой. Мы в открытом космосе. В этой дешёвой посудине, в которой нет огнетушителя и не работает смыв в туалете. Здесь вообще ничего нет, кроме двигателя и рукоятки скорости. Спасибо, что хоть система навигации — это не бумажная карта на стене! – возмущенно воскликнул он, – Если что-то случится, и ты не успеешь быстро среагировать, это может стоить тебе жизни. Ты все понял?

Ян, зелёный в белую крапинку, как доска после долгих занятий, коротко кивнул, а потом сглотнул слюну, да так громко, что это было слышно даже в наушники.

– Молодец. Второе важное правило здесь – всегда слушать своего капитана. Что бы ни произошло. Я в ответе за вас, за этот корабль и за успех миссии. Не нужно создавать мне дополнительные проблемы.

– Так точно, капитан, – Грин, видимо, решил реабилитироваться в глазах капитана Андерсона, и теперь тоже внимательно его слушал.

– И третье важное правило. Ничего не бойся, пока рядом с тобой твоя команда. Мы тебя не бросим. – он обвел рукой корабль. А затем направил указательный палец на Яна, – И ты не бросишь нас. Здесь, на одиноких просторах холодного космоса, в изолированном пространстве корабля метр на метр, мы не просто отряд специального назначения. Не просто команда. Не экипаж. Мы семья, мать его. Знакомься, это Грин, инженер механик и твой старший брат. Астрид, специалист по космической навигации и младший офицер охраны, твоя сестра. А я, значится, твой батя. Ты все понял? Хорошо.

Спустя минуту молчания лицо капитана разгладилось и снова приняло добродушный вид человека, готового пытать подчиненных столько, сколько потребуется, чтобы они, наконец, рассказали ему, где детонатор:

– А по бумагам ты закончил обучение, Ян, закончил год назад и с отличием. Но я не удивлен происходящему. Астрид, будь добра, положения ВКОНЗ.

Девушка за пультом управления даже не дернулась, услышав свое имя. Она, не отвлекаясь от навигационного монитора, монотонно начала скандировать:

– В задачи учетного сотрудника полетных миссий ВКОНЗ входит незамедлительное реагирование на любые требования руководства, в случае наличия сотрудника на своем рабочем месте, такие как…

– Стоп, стоп, стоп – капитан поднял вверх обе руки и развернулся в сторону пульта управления.

– Мы с тобой уже на многих миссиях были. Давай так. Какие правила я ОСОБЕННО ценю и уважаю. Для наших новеньких, будь добра.

Вздох и новое тараторение:

– Каждый сотрудник, находящийся на миссии, независимо от характера миссии и своей специализации, обязан ежедневно писать отчёт о проведенном дне в личном дневнике, который должен вести от момента начала и до момента официального завершения миссии. От написания освобождают только события особой значимости и обстоятельства непреодолимой силы, в состоянии действия которых ведение дневника невозможно.

– Вот! – воскликнул капитан. – Я считаю этот пункт очень важным. Даже по своему очаровательным.

Он облокотился на край панели локтем, закинул ногу на ногу и продолжил:

– Ян, ты не доучился, но, уверен, тебе рассказывали, зачем это нужно. Просвети нас всех.

– Кажется это нужно потому, что человек не всегда способен отличить значимые вещи от незначительных, для того и обязали всех исследователей вести личные дневники, расписывать в них свой день, чтобы потом была возможность найти важные детали, интересные вещи или…

– Или? – перебил капитан, – Так не пойдёт. Я лучше задам тебе вопрос. Почему не повесить на грудь камеру? Она небольшая и способна сэкономить время исследователям. Упростить работу на земле, ведь они будут видеть всё, что видим мы.

Капитан прищурил одни глаз и внимательно смотрел им на молодежь. Ответом ему было густое молчание. Грин и Ян явно расстраивались, что не могли отвечать на вопросы капитана.

– Не загоняйтесь – махнул рукой Андерсон, – Я дам вам ответ. Это нужно, чтобы изучить мышление человека, находящегося вдалеке от своей родной планеты. Изучить изменения в его голове. – он постучал по своему шлему пальцем, – Изучить нарушения в его подходе к происходящему, проследить за его мотивацией, и сделать на основе этого выводы. Проследить за изменениями эмоционального спектра. Они, ученые на Земле, изучают влияние космоса на психику, влияние радиации на самочувствие, влияние отсутствия постоянного магнитного поля Земли на человеческие взаимоотношения и всё в таком духе. Понимаете, о чем я?

Ян и Грин кивнули, а Астрид, кажется, даже не слушала происходящее.

– Мы все тут лабораторные крысы, не более. Хотя лаборатория эта, – он раскинул руки в стороны и криво ухмыльнулся, – весьма и весьма обширна.

Он снова повернулся к Астрид:

– Астрид, будь добра…

– При обнаружении иной формы жизни, отличной от исследованных, необходимо передать запрос в центр управления для получения разрешения на сбор и отправление на исследование этого организма. В случае обнаружения разумной формы жизни вступление в контакт запрещено. Немедленная связь с центром управления ВКОНЗ с дальнейшим неукоснительным выполнением поступающих инструкций.

– Каким бы не было мое личное мнение по инопланетным существам – это мое личное мнение, и к правилам не имеет никакого отношения.

Андерсон на секунду задумался, а потом посмотрел в сторону светловолосого паренька:

– Возможно, Ян лучше пояснит нам этот пункт и что с ним делать. У нас ещё не было в команде специалиста по внеземным цивилизациям.

Даже Астрид перестала нажимать кнопки, и с интересом повернулась в сторону новенького. Её фиалковые глаза широко и заинтересованно посмотрели в зеленые глаза Яна. Ян смущенно кашлянул:

– Тут особо нечего говорить, для вас этого правила нет, пока я с вами. Тем не менее, у меня тоже имеются инструкции, которые я неотступно обязан соблюдать

Капитан кивнул, а Грин откинулся на спинку стула, приготовившись слушать.

– В подробностях они будут малоинтересны, я расскажу лишь то, что может оказаться полезным. Общение с внеземной цивилизацией подразумевает построение диалога на принципах справедливости и взаимного уважения. Принципах культурного разнообразия, честности, уважении к собственности и к своей территории. Но такое общение подойдёт только для углеродных форм жизни. То есть для таких как мы с вами. Если инопланетяне будут иметь другое физико-химическое тело, то наших методов общения могут просто не понять. Тогда возникнут сложности и нужно будет импровизировать. Передо мной в этом случае будет стоять одна цель. Всеми правдами и неправдами доставить гостя на землю. Где умные ученые, возможно, сумеют придумать, как установить с ним контакт. Особенно…

Астрид неожиданно встряла в монолог:

– Извините, что прерываю, но мы приближаемся к координатам, на которых должны найти корабль Парацельс. На радаре его пока не видно, но он должен быть во-о-он за тем большим камушком.

Она показала рукой на огромную коричневую глыбу, которая страшно увеличивалась в размере с каждой секундой, как мы приближались к ней.

– Мы уже можем попробовать связаться с ними?

– Да, уже пытаюсь.

В наушниках раздалось шипение, а затем голос Астрид, вторящий двойным эхом в наушнике.

– Парацельс, прием, на связи космический корабль Дрэк. Мы прибыли к вам по инициативе ВКНОЗ с гуманитарной помощью. Просим разрешение на сближение и стыковку.

Ответом было лишь шипение в наушнике, вроде белого шума.

– Просим разрешение на сближение и стыковку, как слышно, Парацельс, прием? – повторила Астрид.

Шипение. Никакого ответа. Хотя…

Яну показалось, что в этом монотонном шипении он что-то услышал. Некое едва уловимое колебание. Будто над безукоризненной гладью озера пронесся порыв ветра, заставив поверхность чуть заметно вздрогнуть.

Кажется, остальные члены команды не обратили на это внимание.

– Никакого ответа, капитан, – констатировала Астрид.

– Да, я вижу, – задумчиво ответил он, – честно говоря, я и не ждал другого. Выбора нет. Подлетаем, но очень аккуратно, чтобы попытаться ещё издалека приметить какие-то опасности.

Астрид кивнула головой и снизила скорость корабля, продолжая неустанно смотреть на голубую сетку радара на экране. Все участники спасательной миссии заметно напряглись после этого неудачного контакта. Всё ещё оставалась возможность, что связь с кораблем прервалась по причине поломки. Но, будем честны, никто на борту уже в это не верил. Слишком много странностей. С каждым шагом миссия становилась опаснее, а надеяться на удачный исход становилось всё сложнее.

Спустя полчаса времени корабль накрыло гигантской тенью. Астероид, неподвижно висящий в пустоте, приблизился настолько, что сумел собой заслонить корабль от света центральной звезды. Спустя ещё тридцать минут эта глыба стала настолько огромной, что в лобовой иллюминатор не было видно ничего, кроме ее пористой поверхности. На него можно было даже приземлиться при желании. Астрид управляла кораблем исключительно по радару, умудряясь уклоняться от мелочи, проносящейся мимо. Коричныевые камнии на коричневом фоне. Как она умудряется их замечать?! Фантастические навыки. Ян в изумлении смотрел на ее работу.

Чтобы обогнуть этот «камушек», как назвала его Астрид, потребовалось ещё около получаса. Итого, только спустя полтора часа корабль наконец начал приближаться к цели своего путешествия. Команда за это время не проронила ни слова. Даже капитан молчал и был погружен в свои мысли.

За краем астероида, вместе с лучами звезды и ее слепящим светом, показалось нечто мрачное и недвижимое. Величественное и вдохновляющее. Символ человеческой инженерной мысли. Памятник человеческому гению. Дермантина «Парацельс». Подобные масштабы Ян видел впервые, и с широко раскрытым ртом глазел на одинокое пятно, на фоне летящих камней, которое с каждой секундой увеличивалось прямо у них на глазах. Вырастало, пока не стало больше только что уплывшего в даль астероида.

Лучи центральной звезды волнами скользили по темной, блестящей обшивке корабля, представляющего собой сильно вытянутый овал. Краска была темная, чтобы не слепить приближающиеся для стыковки корабли поменьше, но это не особенно помогало. Ян примерно прикинул, что на таком корабле должно быть три палубы, верхняя обычно отводится под капитанский мостик, вторая под жилой отсек, а нижняя под инженерный отсек, заполненный технических оборудованием и отдельным доступом к так называемым маршевым двигателям, Ядру питания и двигателю пространственного смещения.

Астрид, Грин и Андерсон смотрели на всё достаточно равнодушно. Они видели машины и крупнее.

Капитаном было замечено, что корпус Дермантины не выглядит поврежденным. Однако, корабль находится не совсем там, где должен, а значит, в системе произошли некие неполадки.

– Больше никакой информации, основываясь лишь на внешнем виде, получить не удастся. – произнес капитан Андерсон. – Даже самый прожженный эксперт не сказал бы больше моего.