Мыслить нестандартно. Практичная книга о том, как маленькие изменения в привычках приводят к большим прорывам и открытиям
Однако до сих пор указанные подходы приносили больше разочарований и несбывшихся надежд. Команда ученых, задавшаяся целью оценить все методики, приводимые на сайтах ведущих компаний по обучению мозга, нашла мало доказательств того, что «эти тренировки улучшают повседневную когнитивную деятельность». Тренировки мозга действительно повышают производительность пользователей, но только при выполнении заданий, похожих на те упражнения, которые они практиковали. Этот эффект, судя по всему, не распространяется на реальную деятельность, связанную с вниманием и памятью. Согласно исследованию Cogmed, проведенному в 2019 году, такой перенос «редок или, вероятно, вообще отсутствует». Исследование Lumosity, проведенное в 2017 году, установило, что «тренировка не приносит пользы здоровым молодым людям». Аналогичные печальные результаты были получены и для пожилых людей. В 2016 году Lumosity была вынуждена выплатить Федеральной торговой комиссии США штраф в размере 2 миллионов долларов за рекламу, вводящую в заблуждение. С «умными таблетками» дела обстоят ненамного лучше: клиническое испытание одного ноотропного препарата, популярного среди работников Кремниевой долины, показало, что по сравнению с ним чашка кофе более эффективна для улучшения памяти и внимания.
Лекарства и технологии, которые когда-либо в будущем, возможно, действительно смогут повысить наш интеллект, остаются на ранних стадиях лабораторных испытаний. Лучший способ стать умнее – и на данный момент единственный, – это научиться мыслить за привычными рамками мозга. И все же мы отвергаем или обесцениваем этот вид познания мира, если вообще его рассматриваем. Наша ярко выраженная расположенность к концепции «мозг-центрированного» мышления укоренилась давно и глубоко, но это всего лишь предвзятость, которую больше нельзя поддерживать. Будущее за мышлением за пределами мозга.
* * *Лучше понять перспективы мышления вне пределов мозга поможет взгляд в прошлое, в то время, когда эта идея появилась впервые. В 1997 году Энди Кларк, в то время профессор философии Вашингтонского университета в Сент-Луисе, штат Миссури, оставил свой ноутбук в поезде. Потеря компьютера, с которым он никогда не расставался, поразила его. Кларк воспринял это событие, как он позже писал, как «внезапное (и, я надеялся, скоротечное) повреждение головного мозга». Он был «ошеломлен, сбит с толку, ощущал явную потерю сил – жертва легкого инсульта в киборгском эквиваленте». Этот опыт, каким бы стрессовым он ни был, дал профессору пищу для размышлений. Мужчина осознал, что его ноутбук в некотором смысле стал частью его разума, неотъемлемым элементом его мыслительных процессов. Его умственные способности были расширены за счет использования ноутбука, что позволило его мозгу мыслить более эффективно и результативно, чем он мог бы это делать без данного девайса. Кларк дал этому провокационному открытию название «Расширенный разум».
Двумя годами ранее Кларк и его коллега Дэвид Чалмерс написали совместную статью, в которой это явление было подробно описано. Их статья, озаглавленная «Расширенный разум», начиналась с постановки вопроса, на который, казалось бы, есть очевидный ответ. «Где заканчивается разум и начинается остальной мир?» – спрашивали исследователи. Кларк и Чалмерс предложили нетрадиционный ответ. Разум не ограничен стандартно принятой «границей из кожи и черепа», утверждали они. Скорее, стоит рассматривать его как «расширенную систему, соединение биологического организма и внешних ресурсов». Признание этого факта, по их мнению, «будет иметь значительные последствия» как для «философских взглядов на разум», так и для «моральной и социальной сфер». Авторы отдавали себе отчет в том, что видение, которое они излагали, потребует тщательного переосмысления того, что представляет собой человек и как он функционирует, – переосмысления, которое они считали необходимым и правильным. Как только «гегемония кожи и черепа будет попрана», заключили они, «мы, возможно, станем правильно воспринимать себя в качестве созданий этого мира».
Однако поначалу идею восприняли неоднозначно. Перед публикацией в журнале Analysis в 1998 году статья получила отказы в трех других изданиях. Попав в печать, «Расширенный разум» был встречен с недоумением и немалой долей насмешек. Тем не менее предложенная идея, как оказалось, несла в себе удивительную силу. Казавшаяся на первый взгляд радикальной и нестандартной, она была лишь предвестником того, что мы видим в нашей повседневной жизни сейчас: люди активно расширяют границы своего разума с помощью различных цифровых технологий. Идея оказалась в высшей степени правдоподобной и даже пророческой.
За более чем двадцать лет, прошедших с момента публикации «Расширенного разума», выраженная в статье концепция объединила под собой разные научные подотрасли. Воплощенное, ситуационное и распределенное познание – каждое из них рассматривает определенный аспект расширенного разума, исследуя, как на мыслительные процессы влияет наше тело, пространства, в которых мы учимся и работаем, и наши взаимодействия с другими людьми. Эти исследования не только позволили по-новому взглянуть на природу человеческого познания, но и привели к появлению научно обоснованных методов расширения разума.
Вот тут-то и выходит на сцену эта книга. Ее задача – проверить концепцию мышления за пределами мозга на практике. В главе 1 мы узнаем, как настроиться на внутренние ощущения нашего организма и использовать эти сигналы для принятия более обоснованных решений. Глава 2 будет посвящена движениям нашего тела и их влиянию на постижение разумом глубинных аспектов жизни. В главе 3 рассмотрим способ укрепления памяти за счет жестов наших рук. В главе 4 мы поговорим о восстановлении нашего истощенного внимания посредством отдыха на природе. На примерах в главе 5 мы увидим, как пространства – интерьеры, в которых мы существуем в школе и на работе, – могут быть спроектированы таким образом, чтобы способствовать развитию нашего творческого начала. Глава 6 объяснит, как перемещение мыслей из головы в «пространство идей» может привести нас к новым прозрениям и открытиям. В главе 7 исследуется, как мы можем коллективно мыслить с экспертами, а в главе 8 – с одноклассниками и коллегами. И наконец, в главе 9 мы рассмотрим, как группы, мыслящие сообща, могут стать больше, чем просто набором людей.
Во всех этих разнообразных воплощениях расширенного разума выделяются несколько общих тем. Первая из них касается источника первоначального вдохновения Энди Кларка: роли технологий в расширении нашего мышления. Конечно, различные девайсы и гаджеты помогают нам справляться с большими объемами ежедневной информации и разгружают нас, но порой мы настолько сильно оказываемся в их власти, что становимся ведомы ими. Это подтвердит любой, кто хоть раз откликался на кликбейтный заголовок или был введен в заблуждение системой GPS. Неспособность разработанных технологий последовательно повышать наш интеллект связана с уже упомянутой ранее метафорой «мозг как компьютер». Слишком часто те, кто проектирует современные компьютеры и смартфоны, забывают, что пользователи не роботы. Они обитают в биологических телах, занимают физические пространства и взаимодействуют с другими такими же людьми. Технологии сами по себе «мозг-центрированы», завязаны на мозге. По этой же причине их можно было бы адаптировать под когнитивные процессы человека, включив в них экстранейронные ресурсы, которые мы ежедневно используем в офлайн-мире. В каждой из последующих глав мы познакомимся с примерами таких расширенных технологий – от онлайн-платформы для изучения иностранных языков, которая поощряет своих пользователей жестикулировать, а не просто повторять слова, до приложения, подобного Waze, которое прокладывает маршрут через зеленые насаждения и природные зоны. Также мы поговорим о видеоигре, которая побуждает игроков смотреть не на экран, а друг на друга для синхронизации движений и приобретения общего опыта.
Вторая тема, возникающая в результате обзора исследований расширенного сознания, – это особый взгляд на природу экспертных знаний. Традиционные представления о том, что делает человека экспертом, в высшей степени «мозг-центрированы», ориентированы на внутренние, индивидуальные усилия каждого (вспомните хотя бы знаменитое открытие покойного психолога Андерса Эрикссона о том, что мастерство в любой области требует 10 000 часов практики). Литература о расширенном разуме предлагает иную точку зрения: эксперт – тот, кто научился лучше всего распределять и применять экстранейронные ресурсы для решения стоящей перед ним задачи. Эта альтернативная точка зрения действительно способна повлиять на понимание нами эффективности и производительности и того, как их следует развивать.
Хотя на первый взгляд кажется, что экспертов от обычных людей отличает экономия усилий, эффективность и оптимальность их действий – гении и суперзвезды «просто делают это», – исследования наподобие расширенного разума показывают, что профессионалы на самом деле больше экспериментируют, регулярно тестируют что-то новое и чаще возвращаются к исходной точке в своем деле, чем новички. Они ориентируются на ощущения своего тела, используют физические пространства, чтобы познавать мир, и взаимодействуют с окружающими людьми, чтобы лучше понять себя. Исследователи обнаружили, что в большинстве случаев эксперты в меньшей степени «думают головой» в процессе генерации идей и более склонны расширять свой разум – привычка, которую нам стоит взять на вооружение, чтобы достичь мастерства.
Наконец, рассматривая работы, посвященные теме расширенного разума, нельзя забывать и о так называемом «неравном расширении». Наше образование, рабочие места, сама структура нашего общества имеют под собой утверждение, что одни люди способны мыслить лучше, чем другие. Причина подобных индивидуальных различий считается очевидной: потому что в головах таких людей больше «интеллекта». Возможно, они просто знают, как работает ментальное расширение. Эти же знания раскрываются и в данной книге. Кроме того, то, что позволяет нам лучше мыслить – скажем, свобода передвижения или близость зеленых насаждений, контроль над личным и рабочим пространствами, а также общение с профессионалами и опытными коллегами, – бесспорно, распределено не поровну. В следующих главах подробнее будет раскрываться, как знания о мышлении вне привычных рамок и их отсутствие влияют на наших партнеров, студентов, сотрудников, коллег и сограждан.
Метафоры обладают силой, в особенности те, что мы используем для постижения собственного разума. Ценность подхода, описанного в этой книге, заключается в новой аналогии, которую мы предлагаем применить к нашим повседневным делам – обучению и запоминанию, решению проблем и планированию. Мы будем расширять собственные возможности не за счет увеличения оборотов нашего мозга, как машины, и не качая его, как мускулы, а наполняя наш мир богатым материалом, вплетая его в наши мысли.
Часть I. Мыслить через тело
Глава 1. Мыслить через ощущения
За годы работы финансовым трейдером в Goldman Sachs, Merrill Lynch и Deutsche Bank Джон Коутс наблюдал, как это происходит снова и снова. Используя свои лучшие аналитические способности, опираясь на имеющееся образование (Коутс получил степень доктора экономических наук в Кембриджском университете) и обширное знакомство с экономическими отчетами и статистикой, он прорабатывал блестящую сделку, безупречную по своей логике и неопровержимую в суждениях. И каждый раз он терял деньги.
Затем были новые, столь же загадочные случаи. «Я улавливал краешком глаза другую возможность, иной путь в будущее. Она появлялась в моем сознании едва уловимой вспышкой, мгновенным рывком внимания, но это было озарение в сочетании с внутренним чутьем, придававшее происходящему характер весьма вероятного», – говорил Коутс. Он вскоре обнаружил, что подчинение этим «внутренним ощущениям» обычно приводило его к выгодному результату. Вопреки всем своим убеждениям и профессиональной подготовке, Коутс был вынужден прийти к неординарному выводу: «Здравый смысл может потребовать умения внимательно прислушиваться к тому, что говорит тебе тело».
Далее он замечает: «У некоторых людей это может получаться лучше, чем у других». На любой торговой площадке Уолл-стрит «вы найдете звезд с высоким IQ, получивших образование в Лиге Плюща, которые вообще не в состоянии заработать никаких денег, несмотря на все их убедительные анализы. В это же время напротив будет сидеть трейдер – обладатель ничем не примечательной степени неизвестного университета, не способный угнаться за новейшей аналитикой, но который постоянно рубит бабло, к недоумению и раздражению своих, казалось бы, более именитых коллег». Возможно, размышляет Коутс, «хотя и странно такое предполагать, что талант трейдера, зарабатывающего деньги, может быть в некоторой степени обязан его или ее способности генерировать определенные телесные сигналы и в равной степени умению прислушиваться к ним».
Коутс делится своими размышлениями в увлекательной книге «Час между собакой и волком» (The Hour Between Dog and Wolf), в которой рассказывается о годах его работы трейдером, а также о своей удивительной второй карьере в качестве прикладного физиолога. Со временем вопросы, порожденные его работой в сфере финансов: «Можем ли мы сказать, что один человек обладает лучшим внутренним чутьем, чем другой? Можем ли мы отследить обратную связь от их тел?» – стали волновать его больше, чем сама работа, и Коутс покинул Уолл-стрит, окунувшись в науку в поисках ответов. Он представил результаты своего исследования, проведенного вместе с академическими неврологами и психиатрами, в журнале Scientific Reports в 2016 году.
Коутс и его новые коллеги наблюдали за группой финансовых трейдеров, работающих на Лондонской фондовой бирже. Они попросили каждого отслеживать, в какие моменты их сердцебиение учащается, чтобы понять, что является показателем чувствительности индивида к телесным сигналам. В ходе эксперимента выяснилось, что трейдеры справлялись с этой задачей гораздо лучше, чем подобранная по возрасту и полу контрольная группа, члены которой не работали в сфере финансов. Более того, среди самих трейдеров те, кто наиболее точно помечал изменения в своем сердцебиении, зарабатывали больше денег и, как правило, работали в этой особенно нестабильной сфере долгое время. «Наши результаты свидетельствуют о том, что сигналы организма – внутреннее чутье, связанное с финансовыми знаниями, – способствуют успеху на бирже», – заключила команда. Как показало непосредственное наблюдение, те, кто преуспевал в этой среде, не обязательно были людьми с престижным образованием или выдающимся интеллектом, скорее, они были «людьми с повышенной чувствительностью к интероцептивным сигналам».
Интероцепция, говоря простым языком, – это осознание внутреннего состояния тела. Точно так же, как у нас есть сенсоры, воспринимающие информацию из внешнего мира (сетчатка глаза, внутреннее ухо, вкусовые рецепторы, обонятельные луковицы), у нас есть сенсоры и внутри нашего организма, посылающие мозгу постоянный поток данных изнутри. Эти ощущения возникают в разных местах по всему телу – в наших внутренних органах, в мышцах, даже в костях, – и по множеству путей передаются в структуру мозга, называемую островком, или островковой долей. Такие внутренние «сводки» объединяются с другими потоками информации – нашими активными мыслями, воспоминаниями, сенсорными данными, полученными из внешнего мира, – и интегрируются в единый моментальный снимок нашего текущего состояния, в ощущение «что я чувствую в данный момент». К этому также добавляется понимание, какие действия следует предпринять для поддержания состояния внутреннего равновесия.
Все мы ощущаем эти телесные сигналы, но некоторые из нас ощущают их острее, чем другие. Для измерения интероцептивной осознанности ученые применяют тест на определение сердцебиения, который Джон Коутс использовал в своей группе финансовых трейдеров: испытуемых просят отследить момент, когда их сердцебиение учащается, не прикладывая руку к груди или палец к запястью. Исследователи обнаружили удивительно широкий диапазон оценивания людьми своего состояния. Некоторые люди – настоящие чемпионы по интероцепции, они способны точно и постоянно отмечать, когда учащается сердцебиение. Другие – интероцептивные «глупцы»: они не чувствуют свой сердечный ритм. Немногие из нас вообще знают, что подобный спектр существует, не говоря уже о возможности где-либо его использовать, – настолько мы озабочены более традиционными мозг-центрированными способностями. Мы можем помнить до мельчайших подробностей наши оценки на вступительных экзаменах, но ни на секунду не задумывались об этом свойстве – чувствовать изменение своего сердцебиения.
Вивьен Эйнли вспоминает наглядный пример этого распространенного упущения. Эйнли, исследователь интероцепции в Королевском колледже Холлуэй Лондонского университета, проводила тест на определение сердцебиения среди представителей общественности в рамках выставки в Лондонском музее науки. Посетителей выставки попросили приложить палец к датчику, определявшему их пульс. Показания датчика были видны только Эйнли.
«Пожалуйста, скажите мне, когда ваше сердце забьется сильнее», – говорила она каждому посетителю, подходившему к ней. Пожилая пара, остановившаяся у стенда, совершенно иначе отреагировала на просьбу Эйнли.
«Откуда, черт возьми, мне знать, что делает мое сердце?» – недоверчиво спросила женщина. Ее муж повернулся и уставился на нее, не менее ошеломленный.
«Ну, конечно же, ты знаешь, – воскликнул он. – Не будь такой глупой, каждый знает, как бьется его сердце!»
«Он всегда умел слышать свое сердце, а она никогда не обращала внимания на свое, – заметила Эйнли в интервью, улыбаясь воспоминаниям. – Они были женаты не один десяток лет, но никогда не говорили о таком различии между ними и даже не осознавали его».
Хотя мы можем не замечать подобных различий, они реальны и даже видны ученым, использующим технологию сканирования мозга: размер и уровень активности интероцептивного центра мозга, островка, варьируются у разных людей и коррелируют с их осознанием внутренних ощущений. Как такие различия возникают, пока неизвестно. Все мы начинаем жизнь с уже функционирующими интероцептивными способностями. Внутреннее осознание продолжает развиваться в детском и подростковом возрасте. На различия в чувствительности к сигналам организма могут влиять генетические факторы, а также окружающая среда, в которой мы растем. Сюда также входит получаемая нами от родителей или воспитателей информация о том, как мы должны реагировать на подсказки нашего тела.
Мы точно знаем наверняка, что интероцептивную осознанность можно специально развивать. В этом нам поможет серия простых упражнений, направленная на изучение внутренних сигналов нашего тела. Мы получим доступ к знаниям, которыми уже обладаем, но не обращаем на них должного внимания, – к знаниям о нас самих, о других людях и мирах, с которыми регулярно сталкиваемся. Как только мы установим контакт с этим внутренним источником информации, то сможем разумно использовать его данные. Например, принимать более обоснованные решения или гибко реагировать на вызовы и неудачи. Мы научимся полнее ощущать свои эмоции и умело управлять ими, развивая эмпатию и проницательность в общении с окружающими. Сердце, а не голова будет указывать путь.
* * *Чтобы понять, как интероцепция может быть таким богатым источником данных, важно признать, что в мире гораздо больше информации, чем способно обработать наше сознание. К счастью, мы умеем собирать и хранить объемы информации, с которыми сталкиваемся неосознанно. Ежедневно мы улавливаем и запоминаем закономерности в нашем опыте, маркируя их для дальнейшего использования. Благодаря этому процессу мы познаем что-то, но, как правило, не в состоянии сформулировать, что в себе несут эти знания, или точно определить, как мы это узнали. Этот массив данных остается в основном в глубинах нашего сознания, позволяя сохранить наши ограниченные запасы внимания и рабочей памяти для других целей.
Исследование, проведенное ученым-когнитивистом Павлом Левицки, позволяет наблюдать этот процесс, так сказать, в микрокосме. Участникам эксперимента Левицки было предложено следить за экраном компьютера, на котором появлялась и исчезала крестообразная мишень, а затем возникала в новом месте. Периодически испытуемых просили предсказать, где мишень появится в следующий раз. После нескольких часов наблюдения за движениями мишени прогнозы участников становились все более точными. Они вычислили закономерность, стоящую за перемещениями объекта. Однако испытуемые не смогли облечь свое знание в слова, даже когда экспериментаторы предложили им за это деньги. По словам Левицки, участники не смогли описать «ничего, даже близкого к реальной природе» паттерна их мышления. Движения мишени осуществлялись по схеме, слишком сложной для того, чтобы ее мог вместить сознательный разум. Но областям, лежащим глубже непосредственного осознания, это удалось.
«Неосознанное получение информации», как называет это Левицки, наряду с последующим применением такой информации, происходит в нашей жизни постоянно. Так, ориентируясь в новой ситуации, мы мысленно прокручиваем наш архив сохраненных шаблонов из прошлого, проверяя, какие из них применимы к текущим обстоятельствам. Мы не осознаем, что эти поиски ведутся. Как замечает Левицки, «когнитивная система человека не приспособлена для решения таких задач на сознательно контролируемом уровне». Он добавляет: «Наше сознательное мышление должно полагаться на заметки, блок-схемы и списки утверждений „если – то“ – или на компьютеры, – чтобы выполнять ту же работу, которую наши неосознанно функционирующие алгоритмы обработки информации могут выполнять без внешней помощи, причем мгновенно».
Но если мы не осознаем, что владеем этими паттернами, как тогда мы можем им воспользоваться? Ответ прост: когда обнаруживается потенциально значимый паттерн, именно наша интероцепция дает нам сигнал: дрожью или вздохом, учащением дыхания или напряжением мышц. Тело звонит, как колокол, предупреждая нас об этой полезной, но иным способом недоступной информации. Хотя мы обычно думаем, что мозг указывает телу, что делать, но точно так же и организм направляет в мозг множество тонких побудительных импульсов. (Один психолог назвал такое телесное руководство нашим «соматическим рулем».) Исследователям даже удалось запечатлеть организм в середине такого побудительного импульса – он предупреждал человека о появлении знакомого паттерна.
Такое интероцептивное «подталкивание» было замечено и во время азартной игры, которая легла в основу эксперимента, проведенного нейробиологом Антонио Дамасио, профессором Университета Южной Калифорнии. В игре, представленной на экране компьютера, игрокам выдавали стартовую сумму в две тысячи долларов и показывали четыре виртуальные колоды карт, рубашками вверх. Вытягивая ту или иную карту, игрок либо выигрывал, либо терял деньги. Участники должны были брать по одной карте из любой колоды. Их задача состояла в том, чтобы потерять наименьшую сумму денег и выиграть больше всего. Нажимая и переворачивая карты, игроки столкнулись с вознаграждениями – бонусами в размере 50 долларов или 100 долларов, – а также со штрафами, в результате которых у них отнималась какая-то часть денег. Игроки не знали, что колоды разные. Организаторы эксперимента изначально договорились между собой, что колоды A и B были «плохими» – в них было припасено много крупных штрафов, – а колоды C и D были «хорошими», со временем приносящими больше наград, чем штрафов.
Во время игры состояние физиологического возбуждения участников контролировалось с помощью электродов, прикрепленных к их пальцам. Они отслеживали уровень «электропроводности кожи». Когда наша нервная система стимулируется при осознании потенциальной угрозы, мы начинаем едва заметно потеть. Тонкая пленка пота моментально превращает нашу кожу в прекрасный проводник электричества. Таким образом, исследователи могут использовать электропроводность кожи в качестве показателя возбуждения нервной системы. Изучая данные от кожных датчиков, Дамасио и его коллеги заметили кое-что интересное: после того как участники поиграли некоторое время, электропроводность их кожи начала резко повышаться в моменты, когда они размышляли о том, чтобы щелкнуть по «плохим» колодам карт. Еще более поразительным было то, что игроки стали избегать «плохих» колод, все больше тяготея к «хорошим». Как и в исследовании Левицки, испытуемые со временем стали лучше справляться с заданием, проигрывая меньше и выигрывая больше.
Тем не менее интервью с участниками показали, что они практически до конца игры не осознавали, почему начали отдавать предпочтение одним колодам, а не другим. То есть прошло много времени с момента, как проводимость их кожи стала повышаться. К 10-й карточке (примерно через сорок пять секунд после начала игры) показатели проводимости кожи показали, что их тела были осведомлены о том, каким образом организована игра. Но даже десять ходов спустя – на 20-й карточке – «все указывало на то, что на уровне сознания они понятия не имели, что происходит», – отметили исследователи. Только перевернув где-то 50 карт, то есть спустя несколько минут после старта, испытуемые выразили осознанное предположение, что колоды A и B были более рискованными. Их тела поняли это задолго до того, как это сделал их мозг. Последующие исследования позволили сделать дополнительный и решающий вывод: игроки с повышенным уровнем интероцептивной осознанности были более склонны делать разумный выбор в игре. Для них мудрый совет организма звучал громко и отчетливо.