Итан Маршалл и магический мир. Часть 1.

— Что? — я даже подпрыгнул от удивления. — Как, черт возьми, они это делают?

— Магия, — коротко ответила она, но по глазам я понял: ей нравилось мое замешательство.

Пока Кира обсуждала что-то с продавцом, я пытался не залипать на все эти чудеса. Но стоило мне отвлечься, как рядом оказался мужчина в плаще, покрытом рунами. Его взгляд был слишком пристальным. Я быстро отвернулся, стараясь не выдать своей настороженности.

— Что-то не так? — тихо спросила Кира, заметив, как я переминаюсь с ноги на ногу.

— Может, паранойя, а может, этот парень в плаще хочет превратить меня в жабу, — пробормотал я, кивая в сторону незнакомца.

Кира бросила быстрый взгляд в его сторону, и ее лицо тут же напряглось.

— Не смотри ему в глаза.

Я нахмурился.

— Что?

— Это скиталец-сборщик.

Я нахмурился еще сильнее.

— Допустим, я не в курсе, кто это.

— И надейся, чтобы не пришлось узнать, — тихо ответила Кира, чуть ускоряя шаг. — Они бродят по рынкам, меняют безделушки на магию, но за все требуют плату. Попросит позолотить ручку, а в итоге останешься без сил. Или чего похуже.

Я снова бросил взгляд на незнакомца — он стоял в тени навеса, его плащ был темным, сшитым из странной ткани, которая будто мерцала в свете фонарей. Лицо скрывал капюшон, но когда я присмотрелся, то увидел улыбку.

Тонкую, растянутую, слишком дружелюбную. Я отвернулся, но боковым зрением замечал, что скиталец все еще смотрел на меня. И его улыбка стала шире.

— Да ты само спокойствие, — хмыкнул я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Мы двигались дальше, и я стал немного расслабляться. Кира продолжала объяснять, что к чему: амулеты, которые могут показать ближайшие аномалии, порошки для временного усиления магии, даже простые вещи вроде хлеба, который при нажатии на корку начинал светиться.

— Слушай, а как вообще вы тут справляетесь с таким уровнем… странностей? — спросил я, рассматривая шлем, который менял форму, стоило к нему прикоснуться.

Кира на секунду остановилась, взглянув на меня.

— Мы выросли среди этого, Итан. Для нас это не странность. Это наша реальность.

Такой простой ответ, что я почувствовал себя идиотом со всеми своими саркастичными вопросами.

— Знаешь, ты права, — признал я, чуть смягчив тон. — Просто мне все это кажется… ну, чертовски впечатляющим.

Она улыбнулась уголками губ, и эта мимолетная улыбка вдруг оказалась самым запоминающимся моментом за весь день.

— Пойдем, у нас еще много работы, — сказала она, отворачиваясь.

Но я вдруг понял, что за всем этим обменом шутками и странными товарами я начал видеть Киру иной. Она была не просто строгим Стражем, готовая в любой момент натянуть лук. Как же тонко она видела суть вещей. И, черт возьми, это начинало мне нравиться.

Мы завершили закупки у очередного торговца, и я нагрузил корзину очередными странными светящимися мешками. Я почувствовал себя кем-то вроде волшебного ослика. Но даже эта нелепая ситуация не могла отвлечь меня от странного ощущения, что Кира смотрит на меня совсем иначе, чем раньше.

— Ну, что дальше? Нам точно еще что-то нужно? Или, может, вернемся в лагерь, пока кто-то не решил использовать меня как мишень для тренировок в магии? — проворчал я, в очередной раз перехватывая мешки, чтобы они не соскользнули.

— Еще немного, — спокойно ответила она, ведя меня к дальнему ряду, где яркие ткани шатров сменялись более приглушенными тонами. Здесь атмосфера казалась почти загадочной: торговцы разговаривали шепотом, а их товары были аккуратно разложены на темных бархатных тканях.

Я сразу заметил прилавок, на котором были выставлены маленькие стеклянные сферы, каждая из которых светилась изнутри мягким голубым светом. Одна из них слегка дрожала, будто что-то внутри нее хотело выбраться наружу.

— Это что за магическое чудо? — спросил я, чуть наклонившись вперед, чтобы лучше рассмотреть.

Кира взглянула на меня, потом на сферы.

— Это сферы памяти, — пояснила она. — Они могут сохранять воспоминания. Люди используют их, чтобы не забывать важные моменты.

— То есть что-то вроде флешки для мозгов? — удивленно переспросил я, не сводя глаз с дрожащей сферы. — Блин, я бы отдал все, чтобы сохранить свою дипломную защиту таким образом. Хотя… нет, некоторые моменты лучше не вспоминать.

Кира хмыкнула, но, похоже, эта тема зацепила ее. Она взяла одну из сфер в руки, повертела ее, а затем мягко провела пальцами по гладкой поверхности. Свет внутри закружился быстрее.

— Иногда… это не просто воспоминания, — сказала она тихо. — Они могут быть настолько яркими, что кажутся живыми. Как будто ты снова переживаешь этот момент.

Ее голос звучал отстраненно, почти задумчиво. Я заметил, как ее взгляд вдруг стал тяжелым, и решил сменить тему, пока она не ушла в какие-то болезненные воспоминания.

— Ладно, если мы оставим здесь все кристаллы, капитан нас убьет. Что у нас по плану дальше? Или можно уже поесть? А то у меня такое чувство, будто мой желудок скоро начнет протестовать.

Она посмотрела на меня, будто я только что предложил что-то абсурдное, но затем ее губы тронула легкая улыбка.

— Вон там продают лепешки с травяным настоем. Это быстро и просто. А ты, Маршалл, действительно не можешь думать больше ни о чем, кроме как о еде?

— Ну, прости, что я человек, а не этот ваш бездушный магический артефакт, который работает без перерыва! — фыркнул я, но уже следовал за ней к небольшому шатру, откуда доносились аппетитные запахи.

Лепешки оказались невероятно вкусными — хрустящая корка с мягкой, чуть сладковатой начинкой. Мы устроились на бревне неподалеку, наблюдая за торговцами, которые шли туда-сюда, переговаривались и смеялись. В такие моменты этот мир казался удивительно… нормальным.

— Знаешь, Кира, — начал я, покончив с последним кусочком, — я так и не спросил: что ты делала бы, если бы не была Стражем?

Она удивленно взглянула на меня, словно я задал вопрос о какой-то другой реальности.

— Я никогда об этом не думала, — ответила она. — Мы живем ради того, чтобы защищать этот мир. Для нас нет другой жизни.

— Блин, да хватит уже этого "мы живем ради мира". А ты? Ты же человек, у тебя должны быть мечты, желания. Неужели ты никогда не думала о том, чтобы просто… не знаю, жить для себя?

Ее взгляд смягчился, но в нем появилась тень грусти.

— В этом мире мечты — это роскошь, — сказала она. — Если ты хочешь выжить, нужно жить без лишних иллюзий.

Я хотел ответить, что это полная чушь, но вдруг понял, что для нее это правда. Мы молчали какое-то время, но это молчание не казалось неудобным. Напротив, оно было почти… уютным.

Внезапно я почувствовал, как Кира внимательно смотрит на меня. В ее взгляде было что-то новое — смесь настороженности и любопытства.

— Знаешь, Итан, — сказала она медленно, — ты странный. Иногда ты кажешься полным дураком, а иногда… мне кажется, что так ты прячешься от мира.

Я замер, не зная, как реагировать. Это был первый раз, когда она говорила со мной так открыто.

— А ты, оказывается, можешь быть милой, если захочешь, — ухмыльнулся я, стараясь скрыть неловкость.

Она закатила глаза, но я заметил, что уголки ее губ снова дернулись в улыбке.

— Ладно, заканчивай есть. Нам пора возвращаться. И постарайся быть аккуратным с корзиной по пути.

— Есть, командир, — буркнул я, но на душе было тепло. Возможно, впервые за долгое время я почувствовал, что здесь, в этом странном мире, у меня есть кто-то, с кем можно быть собой.

Мы возвращались через лес, неся на себе весь груз сделанных покупок — физический и эмоциональный. Чудо-корзина, признаюсь, сильно упрощала мне задачу, однако про "минимальный вес", на мой взгляд, было полным обманом. Определенно она весила куда меньше, чем должна была при такой загруженности, но тяжесть ощущалась вполне реально. Тишина была густой, как ночной туман, и я почему-то чувствовал, что молчание сейчас слишком значимо, чтобы его разрушать. Но в какой-то момент Кира вдруг замедлила шаг, а потом совсем остановилась.

— Что-то случилось? — спросил я, настороженно оглядываясь. Мой мозг сразу решил, что это может быть ловушка, какой-нибудь скрытый гад из леса.

— Нет, — спокойно ответила она, хотя голос был на удивление мягким. — Просто… этот лес странный. Здесь всегда тише, чем в других местах.

Я присмотрелся к ее лицу. Свет пробивался сквозь густые ветви, освещая ее черты мягким золотистым оттенком. В этом месте было что-то неуловимо магическое, словно само пространство пыталось создать нужную атмосферу. И я понял: у меня есть шанс сказать что-то важное. Или дико облажаться.

— Слушай, Кира… — начал я, пытаясь собрать слова в кучу, но они все убегали. — Ты когда-нибудь думала о том, что иногда… что иногда важно просто остановиться и… позволить себе почувствовать что-то? Что-то другое. Что-то хорошее.

Она подняла на меня взгляд, чуть прищурившись, будто пыталась понять, к чему я клоню.

— Ты опять начинаешь говорить загадками, Итан, — ответила она, но в голосе не было резкости. Скорее, она была… заинтересована?

— Нет, серьезно, — я усмехнулся, чувствуя, как внутри все бурлит. — Ты все время посвящаешь защите этого мира, своим обязанностям. Но тебе же тоже что-то нужно. Какие-то личные интересы. Не просто долг. Что-то, что заставляет тебя чувствовать себя живой. Что это?

Кира на секунду отвела взгляд, потом снова посмотрела на меня. Но теперь в ее глазах читалась какая-то внутренняя борьба.

— Я не знаю, — сказала она честно. — Может быть, я так привыкла работать, что забыла, каково это — жить для себя.

Мое сердце сжалось от ее слов. В них была такая грусть, что я невольно сделал шаг ближе.

— А если бы у тебя был шанс? — спросил я тихо, почти шепотом, чтобы не разрушить интимность момента. — Если бы ты могла хотя бы на секунду почувствовать что-то другое… ты бы использовала его?

Ее взгляд задержался на моих глазах, и этот момент, казалось, длился вечность. Мы стояли так близко, что я мог чувствовать ее дыхание. Кира не двигалась, но в ее лице мелькнуло что-то, что я не мог расшифровать — смесь удивления, доверия и чего-то еще, чего я даже не надеялся увидеть.

— Может быть, — наконец ответила она.

И, черт возьми, что-то в ее голосе заставило меня осмелиться.

— Тогда позволь себе попробовать, — сказал я. Слово уже сорвалось с губ, и я был готов ко всему — от колкого комментария до стрелы в грудь. Но Кира не отстранилась. Наоборот, она чуть расслабилась, и в ее глазах появилось что-то, что можно было назвать нежностью.

В следующий момент я сам не понял, как оказался так близко. Я почувствовал ее руку, коснувшуюся моего плеча, едва заметное движение, которое заставило весь мир вокруг исчезнуть. Ее взгляд смягчился, а затем она, чуть склонив голову, прошептала:

— Ты слишком смел, Итан.

— И ты слишком сильная, чтобы позволить себе слабость, — ответил я.

На мгновение между нами снова повисла тишина, но теперь она была другой. В ней не было напряжения или недоверия. Только странное, щемящее чувство, что этот момент — наш, и только наш.

И, прежде чем я успел подумать или сказать что-то еще, Кира чуть наклонилась вперед, ее взгляд задержался на мне. Это было похоже на танец, где каждый из нас ждал следующего шага другого. А потом…

Она осторожно, почти робко, коснулась моей щеки. Ее пальцы были теплыми, и от этого прикосновения по телу будто пробежал ток.

— Ты удивляешь меня, — тихо сказала она.

Я не знал, что ответить. Просто смотрел в ее глаза, чувствуя, как все внутри переворачивается.

— Я же сказал, я умею быть полезным, — пробормотал я, но голос дрогнул.

Кира улыбнулась. Не ее обычной сдержанной улыбкой, а искренней, той, что я видел всего пару раз. И в этот момент я понял: черт возьми, я влип по уши.

Страж отступила на полшага, словно вернувшись к своей привычной сдержанности. Но в ее глазах по-прежнему горел огонек, который, кажется, она сама не могла до конца скрыть.

— Нам нужно вернуться, — произнесла она твердо, хотя ее голос звучал чуть мягче, чем обычно.

— Конечно, командир, — кивнул я, на мгновение принимая ее привычный тон. — Ведь Стражам не положено задерживаться из-за всяких… ну ты поняла.

Она бросила на меня такой взгляд, от которого я одновременно почувствовал себя идиотом и героем.

Мы продолжили путь к лагерю, но напряжение между нами почти испарилось. Я шел рядом, чувствуя, как моя рука иногда касается ее. И, хотя мы больше не говорили о том, что произошло, я знал: этот момент запомнился обоим.

Лагерь встретил нас привычным шумом. Макс тут же подскочил, как только увидел нас, неся в руках что-то вроде арбалета, модифицированного магическими кристаллами.

— Наконец-то! Я уж думал, вы там заблудились или попали в другой мир, — воскликнул он, глядя на нас с явным любопытством. — Что-то вы оба какие-то… задумчивые.

— Просто утомительный поход на рынок, Макс, — отмахнулся я, стараясь скрыть неловкость. — Знаешь, эти маги с этими светящимися товарами… Походы по магазинам всегда выматывали меня.

— Ага, — хмыкнул он, но не стал продолжать. Вместо этого он взял у нас корзину и направился к шатру с припасами, напевая что-то себе под нос.

Кира бросила на меня взгляд, в котором читалась благодарность за то, что я не выдал нас. Я улыбнулся в ответ, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она не сказала ни слова, но мне и не нужно было. Все было ясно без слов.

Позже, когда я уже сидел у своего шатра, наблюдая за тем, как в небе зажигаются звезды, рядом неожиданно появилась Кира. Ее шаги были почти бесшумны, но я уже начал привыкать к ее легкой поступи.

— Ты еще не спишь? — спросила она, усаживаясь рядом, на грубо сколоченную лавку.

— Нет, — ответил я, глядя на нее. — Знаешь, мне кажется, что если я усну, то этот день покажется мне просто сном. А я не хочу, чтобы он оказался сном.

Она молча смотрела на звезды, затем чуть улыбнулась.

— У тебя странная манера говорить. Иногда кажется, что ты пытаешься превратить каждую фразу в нечто особенное.

— Мой способ защиты, Кира, — ответил я, в этот раз без шуток. — Если я перестану так говорить, я… не знаю, что останется от меня. Может, просто человек, застрявший в чужом мире и пытающийся не сойти с ума.

Она посмотрела на меня, и ее взгляд был неожиданно мягким.

— Ты больше, чем просто человек, застрявший в чужом мире, Итан. И, возможно, я это поняла только сегодня.

Я хотел что-то ответить, но она вдруг наклонилась вперед и легонько дотронулась до моей руки. Ее прикосновение было почти невесомым, но оно заставило мое сердце забиться быстрее.

— Спасибо, — сказала она тихо, но так искренне, что мне стало сложно дышать.

— За что? — выдохнул я, чувствуя, что теряю контроль над словами.

— За то, что заставляешь меня чувствовать, — ее голос звучал уверенно, но в нем были едва заметные нотки сомнения, как будто она не до конца была уверена в своем признании.

Я не удержался и накрыл ее руку своей, чувствуя, как между нами снова пробежала искра.

— Это ты заставляешь меня не терять себя, — ответил я искренне и тихо.

Мы просидели так еще какое-то время, молча глядя на звезды. Этот момент был настолько простым и одновременно настолько глубоким, что я знал: он останется со мной навсегда.

Когда она ушла, оставив меня одного под звездным небом, я понял, что этот мир становится для меня все более значимым с каждым днем. Однако я вытащил кристалл, который мне дала Элизабет из кармана, покрутил его в руках и постарался внимательно рассмотреть. Все-таки я бы хотел вернуться домой. В то место, где я прожил всю жизнь. Теперь мне предстояло совершить сложный выбор.