Одержимый. Ты станешь моей

Глава 2. Дана

Я моргаю несколько раз, привыкая к приглушенному свету. Мы находимся в просторном холле, который больше похож на храм тайного культа, чем на фойе клуба.

Перед нами стоит девушка в облегающем бордовом костюме и на высоких каблуках. Волосы аккуратно уложены, макияж почти незаметный. Верхнюю часть лица закрывает золотистая полумаска в венецианском стиле.

— Я Амалия, администратор клуба, — представляется она с вежливой улыбкой. — Добро пожаловать в «Ангел». Прежде чем мы продолжим, необходимо соблюсти несколько формальностей.

Амалия открывает следующую дверь, и мы оказываемся в комнате, больше всего похожей на банковский депозитарий. Одну стену полностью занимают пронумерованные ячейки из темного полированного дерева. Напротив стоит женщина в строгом черном брючном костюме, волосы собраны в тугой пучок.

— Прошу убрать личные вещи в персональные ячейки. — Амалия указывает на две уже открытые дверцы. — Ключи останутся у вас.

Элла сразу подходит к своей, кладет внутрь крошечный клатч и закрывает замок с легким щелчком. Я же продолжаю держаться за телефон до последнего. Пока он при мне, остается хотя бы возможность позвонить или вызвать помощь, если придется отсюда бежать.

— Мисс Вега? — мягко зовет Амалия.

Медленно выдыхаю и все-таки подхожу к своей ячейке. Оставив сумочку на темной ткани, закрываю дверцу и поворачиваю маленький латунный ключик с выгравированным номером.

То, как легко Амалия произносит мою фамилию, настораживает. Анонимность здесь работает только между гостями? Странным образом это одновременно успокаивает и напрягает. С одной стороны, за масками не прячется совсем бесконтрольная толпа неизвестных. У администрации наверняка есть настоящие имена, анкеты и способы найти любого, если что-то случится. С другой — мое имя уже где-то в их системе, а я сама добровольно оставляю телефон в деревянном ящике.

— Прекрасно. — Кивает Амалия. — А теперь — быстрая проверка на предмет скрытых устройств.

Женщина в черном берет небольшой ручной сканер и подходит ко мне. Я замираю, чувствуя себя преступницей на досмотре. Она проводит прибором вдоль моего тела, не касаясь кожи. Закончив со мной, женщина так же быстро проверяет Эллу и коротко кивает администратору.

— Благодарю за понимание, — уже мягче говорит Амалия. — Мы делаем это для того, чтобы каждый мог чувствовать себя здесь абсолютно свободно. И теперь, когда внешний мир остался за дверью, следуйте за мной.

Она ведет нас дальше по коридорам. Стены здесь обиты темным, почти черным бархатом, поэтому шаги звучат непривычно глухо. После нескольких поворотов я окончательно перестаю понимать, где находится вход и в какую сторону вообще нужно идти, чтобы выбраться обратно.

Наконец Амалия останавливается у двери, которую я замечаю только после того, как она берется за ручку. За ней оказывается небольшая комната, похожая на дорогую театральную гримерную: тяжелые портьеры, бархатные пуфы, антикварное трюмо с большим зеркалом. На низком столике лежат три маски — белая, черная и красная.

— Прежде чем вы войдете в зал, предлагаю определиться с ролью на сегодняшний вечер.

Амалия берет в руки белую маску, обтянутую атласом.

— Для наблюдателей. Если хотите просто смотреть и ни во что не вмешиваться, выбирайте ее. В ней вас никто не тронет.

Я невольно задерживаюсь именно на ней. По крайней мере, этот вариант пока не вызывает желания развернуться и уйти.

Она поднимает вторую — черную, из матовой кожи.

— Для активных игроков, которые точно знают, зачем пришли.

Черная точно не для меня, поэтому сразу перевожу внимание на последнюю маску.

Амалия касается алого шелка и длинных лент для завязок.

— Красная — для тех, кто готов к игре, но хочет сам устанавливать правила. Знак, что вы открыты новому.

Безопаснее всего надеть белую, провести весь вечер наблюдателем и никого к себе не подпускать. Но если уж я согласилась приехать сюда, какой смысл снова прятаться в углу?

— Думаю, мне подойдет красная, — произношу я, удивляясь твердости собственного голоса.

— Прекрасный выбор, — одобрительно кивает Амалия и переводит взгляд на Эллу.

— Я всегда знаю, чего хочу! — заявляет подруга и забирает черную маску.

Мои пальцы смыкаются на прохладной ткани. Админ помогает закрепить длинные ленты на затылке. Маска почти невесомая и ощущается непривычно — особенно по краям, где касается скул. Но неожиданно я чувствую себя чуть увереннее. Нижняя половина лица открыта, но имени здесь никто не знает, и можно не думать о том, что именно остальные во мне увидят.

Наверное, поэтому следующая дверь уже не пугает так сильно. Теперь действительно интересно, что за ней.

— Готова? — интересуется Элла.

— Более чем, — отвечаю я достаточно уверенно.

— Что ж, милые дамы. — Амалия улыбается и расправляет плечи. — Позвольте, я покажу вам наш маленький рай.

С этими словами мы выходим из будуара. Двери за нами закрываются, а впереди распахиваются другие. Огни мерцают, пульсируют в такт музыке. В полумраке движутся фигуры в масках.

— У нас несколько зон. В каждой есть правила и свои удовольствия, — говорит Амалия, останавливаясь у проема.

Мы проходим за занавес. В центре зала, в мягком свете, танцуют пары, медленно и чувственно двигаясь и почти не отрываясь друг от друга. Страшно, но… до ужаса хочется оказаться среди них.

— Мы зовем это «Зоной романтики и танцев», — объясняет Амалия, с любопытством изучая мое лицо за маской. — Здесь можно просто наслаждаться музыкой или завести знакомство, которое продлится дольше одного танца.

— Звучит заманчиво.

— Ты не представляешь, насколько, — подмигивает мне Элла.

Дальше мы попадаем в тихий лаундж с диванами. Большое окно во всю стену открывает другую комнату. За стеклом пара не спеша занимается сексом. Я делаю шаг назад, но глаза оторвать не могу.

— «Зал для вуайеристов», — спокойно продолжает Амалия. — Здесь вы вольны либо стать теми, за кем наблюдают, либо наслаждаться игрой других. Но имейте в виду — иногда происходят и спонтанные представления, способные вас удивить.

Она ведет нас по коридорам, и с каждой новой дверью я чувствую, что теряю связь с реальностью.

— Конечно, есть и зоны посмелее, — добавляет Амалия, открывая перед нами следующую комнату.

В центре стоит огромная кровать, застеленная черным шелком. В воздухе смешались мускус и запах пота. На стенах металлические крепления и целая коллекция кожаных ремней. Между ними висят плетки, ниже поблескивают цепи. Еще несколько приспособлений я вообще не узнаю и предпочитаю не думать, для чего они нужны.

— Господи… — вырывается у меня. Ладони сразу становятся влажными.

— А это «Зона БДСМ», — Амалия чуть понижает голос. — Для тех, кто любит исследовать границы власти и подчинения.

Я вдруг чувствую себя запертой. Коридор, из которого мы только что пришли, находится совсем рядом, но я остаюсь стоять на месте. Комната начинает расплываться перед глазами, а вдохнуть нормально не получается.

Где-то сбоку металл тихо ударяется о металл. Я уже слышала такой звук в подвале, когда цепь тащили по бетонному полу. На секунду вместо стены клуба вижу ржавую скобу, к которой ее крепили. Даже красный свет над кроватью начинает напоминать ту грязную лампу.

Нет. Только не здесь.

Я цепляюсь за самое очевидное: это клуб, и никто не мешает мне развернуться и уйти.

Элла первой замечает, что я перестала идти, и перехватывает мою ладонь.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает она.

— Да, все хорошо, — бормочу я и пытаюсь сделать нормальный вдох. — Просто все чересчур.

Элла придвигается ближе, почти плечом к плечу.

— Это всего лишь игра, Дана. Если захочешь уйти — скажи, и мы сразу уйдем.

Киваю, но руку не отпускаю. Так и иду рядом с ней дальше по коридору, пока мы проходим мимо дверей. За приоткрытыми створками слышны смех и музыка, иногда в проемах мелькают люди. У одной стены целуется пара. Чуть дальше двое о чем-то спорят возле бара. Ничего общего с тем подвалом.

— Сколько же здесь всего… — бормочу я, уже разглядывая помещение по сторонам.

— Это только начало, милая.

Амалия останавливается у массивных двустворчатых дверей из темного дерева и распахивает их. За ними оказывается главный зал. Здесь гораздо громче. Разговоры смешиваются с музыкой и звоном бокалов. Между столиками постоянно снуют официанты с подносами шампанского. Когда мы входим, в нос ударяет смесь дорогих духов и алкоголя.

Я невольно замедляюсь у входа, не зная куда смотреть в первую очередь. Потолок здесь настолько высокий, что верхняя часть зала тонет в полумраке, и от этого помещение кажется еще больше. В самом центре находится сцена с тяжелым бордовым занавесом. Вокруг нее уже расселись люди в масках.

— А вот и сердце «Ангела». — Амалия широким жестом указывает на сцену. — Здесь проходят наши лучшие представления.

Я сразу отмечаю свободный столик в тени, подальше от сцены, но все равно снова смотрю на бордовый занавес. Пока за ним ничего не видно, и от этого любопытство только сильнее.

Амалия дает нам несколько секунд осмотреться, после чего добавляет уже серьезнее:

— Прежде чем я вас оставлю, запомните важные правила. Первое: все, что здесь происходит, только по обоюдному согласию. Второе: никогда не снимайте маску. Ни свою, ни чужую. И третье: если что-то пойдет не так или вам станет некомфортно, громко скажите стоп-слово — «крылья». После этого к вам сразу подойдет охрана и выведет вас.

Элла кивает, я лишь дергаю подбородком, надеясь, что это сойдет за согласие.

— Расслабьтесь и получайте удовольствие. — Амалия снова улыбается и указывает на свободный столик. — У вас лучшие места.

С этими словами она разворачивается и исчезает. Мы опускаемся в мягкие кресла. Отсюда хорошо видно сцену, но мы почти полностью спрятаны в тени.

— Так, для начала нам нужно выпить! — Элла наклоняется ко мне. — Как-никак у тебя день рождения. Заодно отметим начало новой жизни.

— Или конец старой, — бормочу я, но подруга делает вид, что не слышит.

— Напитки, дамы? — неожиданно раздается низкий мужской голос с легкой хрипотцой.

Я вздрагиваю и резко поворачиваю голову. Перед нашим столиком появляется официант. На нем такая же золотистая маска, как у Амалии. Верхняя часть лица скрыта, но подбородок остается открытым, а темные глаза хорошо видны в прорезях.

— Два мартини, пожалуйста, — отвечает Элла, одарив его ослепительной улыбкой, от которой мужчины обычно теряют голову. Я молча киваю, не в силах встретиться с ним взглядом, и смотрю на свои руки, лежащие на коленях.

Вскоре он возвращается с подносом и ставит бокалы на стол.

— Ваши напитки, красавицы.

Мы благодарим его, и когда парень уходит, я могу вздохнуть свободно. Элла поднимает свой напиток.

— За твой день!

— За новые приключения, — добавляю я, и наши бокалы встречаются с мелодичным звоном.

Мартини с привкусом тропических фруктов и легкой горечью джина. Первый глоток обжигает горло, но я понемногу расслабляюсь. Теперь мне интересно, какое представление нам покажут.

Освещение в зале меркнет, а голоса стихают. Все, как по команде, поворачиваются к сцене. Несколько прожекторов выхватывают занавес из темноты. Он медленно раздвигается, открывая то, ради чего все здесь собрались.

Из тени на подиум выходит девушка. На ней лишь тонкая сетка черного кружева, которая мало что скрывает. Музыка становится тяжелее. Я слежу за каждым покачиванием ее бедер, каждым поворотом корпуса и неожиданно понимаю, что завидую. Не фигуре и не реакции зрителей, а тому, как свободно она двигается, будто вообще не знает, что такое стыд за собственное тело или страх перед чужим взглядом. Я уже почти забыла, каково это.

Девушка медленно проводит рукой от ключицы к талии и ниже, к бедру. По залу проносится волна возбужденного гула. Мужчины и женщины, не стесняясь, пожирают ее глазами.

— Боже, — ахаю я и сжимаю подлокотники.

С другой стороны сцены к ней выходит мужчина. Гора мышц, затянутых в чернила татуировок. Змеи, черепа, узоры переплетаются, оживая в свете софитов при каждом движении. Он смотрит на партнершу с неприкрытым желанием, и вскоре они уже двигаются вместе в ритме, больше похожем на публичную прелюдию, чем на танец.

Когда мужчина притягивает партнершу к себе и целует, я машинально облизываю пересохшие губы. Это так дико, так… по-настоящему. Рев толпы постепенно перестает раздражать.

— Дальше будет только интереснее, — шепчет Элла. — Не сдерживайся. Позволь себе чувствовать. Исследуй все, что захочешь.

Сегодня ночью прошлое можно поставить на паузу. Хотя бы попытаться. Ощущение свободы так и манит сделать шаг в неизвестность.

Спектакль на сцене скатывается в откровенное порно. Толпа вокруг одобрительно гудит, а я заставляю себя оторваться от представления и осматриваю зал. Один мужчина, другой, третий… Но никто не цепляет.

Я уже почти готова сдаться, но вдруг замечаю фигуру в самом дальнем углу.

В глубоком кресле сидит темноволосый мужчина. Широкие плечи едва помещаются в костюм. Синий пиджак небрежно расстегнут. Рубашка туго обтягивает рельефные мышцы груди. Он просто держит стакан в руке, но в нем есть что-то опасное.

Лаконичная белая маска скрывает глаза и верхнюю половину лица. Значит, наблюдатель. Но даже в красной такой мужчина не станет «нянчиться» с моими страхами и сомнениями. Не станет выяснять, с чем я справлюсь, а с чем нет. Возьмет и трахнет так, что я потом еще неделю буду собирать себя по частям, пытаясь вспомнить, кем была до этого.

Смогу зайти настолько далеко в реальности? Подпустить к себе незнакомца? Позволить ему делать что захочется, не спрашивая?

Мне определенно нужно держаться от него подальше. Страх уже давно должен был заставить меня отвернуться, спрятаться или найти кого-то попроще, с кем бы чувствовала себя в безопасности. Но я, наоборот, продолжаю изучать незнакомца.

«Черт. Это все из-за шоу, — мысленно одергиваю себя, до боли впиваясь ногтями в ладонь. — Я только посмотрю. Ничего больше. Это безопасно».

Напротив него, на диване, вальяжно откинулся рыжеволосый мужчина в черной маске. Настоящий Барин. Между широко разведенными ногами, прямо на полу, стоит на коленях девушка. Лица не видно за светлыми волосами, но ритмичные движения головы не оставляют сомнений в том, чем она занята.

Рядом, на краю дивана, сидит блондин в белой маске с небольшим животиком. На коленях скучает другая девушка в вызывающе коротком платье и лениво водит пальцем по его бедру, оставаясь без внимания. Блондин подался всем телом вперед и что-то напряженно говорит главному. Слов не слышу, но вижу пот на висках. Унижается явно не впервые.

Смотрю на брюнета. Из полумрака за креслом появляется женщина с алыми ногтями. Она тянется к его плечу, но незнакомец перехватывает ее за запястье раньше, чем алые ногти успевают коснуться ткани. Что-то говорит ей, даже не повернув головы. Девушка бледнеет, тут же отдергивает руку, отшатывается и быстро исчезает в полумраке.

Он возвращается к разговору с пузатым. Блондин вдруг замолкает на полуслове, застыв с приоткрытым ртом. Брюнет сжимает кулак на подлокотнике, и на миг даже музыка будто стихает.

Незнакомец резко ставит стакан на столик рядом с креслом и с размаху бьет кулаком по стеклянной столешнице, разбивая ее вдребезги. От неожиданности я дергаюсь так сильно, что мартини выплескивается прямо на руку. Крепче стискиваю бокал, чтобы не выронить его, и продолжаю наблюдать.

Девушки с визгом вскакивают. Барин ныряет рукой под пиджак, но блондин останавливает его резким жестом. Брюнет медленно разжимает руку. С рассеченных костяшек на осколки капает кровь, но ему плевать. Бросает мужчинам короткую фразу, затем достает телефон, отвечает и молча слушает собеседника. Постепенно напрягается все сильнее и снова стискивает окровавленный кулак.

Бросает пару слов в трубку и начинает осматривать зал: столики, лица в масках, тела на сцене…

И вдруг его взгляд останавливается на мне.

Глава 3. Тень

Какого гребаного хера Дана делает в моем клубе?

Если бы она так не дорожила дружбой с Эллой, я бы уже отправил эту змею куда-нибудь подальше. Мне следовало догадаться, что она вытащит мою девочку из дома сегодня.

Но какого хера Амалия пропустила Дану и оформила для нее членство без разрешения?! Впрочем, скоро у меня будут и ответы, и голова солдата, который умудрился ее просрать.

Называется, отлучился на один вечер! Один, блядь, вечер!

В прошлом году я несколько недель отправлял малышке ее любимые цветы, сладости и книги, пока у нее не случился приступ паники. Она все рассказала Хантеру и после этого моим людям пришлось вести себя куда осторожнее, чтобы ее брат не заметил слежку.

Я до сих пор помню ту запись со скрытых камер: Дана плакала и тряслась в ванной. Поэтому в этот раз никаких подарков. Приехать самому тоже не вариант. После прошлой ночи я не уверен, что сумел бы ограничиться одним прикосновением. Или даже тем, чтобы снова заставить ее кончить мне в рот.

Чтобы не сорваться к ней, я решил провести время с пользой. Мне постоянно предлагают открыть еще несколько клубов в разных штатах. Это не основной источник моего дохода, но лишних денег не бывает, и было бы глупо отказываться. Поэтому встретился с потенциальными партнерами и позволил им лично осмотреть клуб. Дату для дня открытых дверей я выбрал специально — день рождения Даны. Маленькая прихоть, о которой никто, кроме меня, не знает.

Но Амати то ли обдолбался, то ли действительно решил, что я соглашусь на невыгодную сделку. Я был на грани того, чтобы вытащить ствол и выстрелить ему в башку на глазах у всех. Но в кармане завибрировал телефон, и, когда я ответил, Марио потерял Дану час назад, потому что этому кретину приспичило отлучиться в туалет.

И какой гребаный сюрприз: Дана сидит напротив и смотрит прямо на меня. Еще и в красной маске, приглашая любого ублюдка приблизиться к ней!

Дана Вега, блядь, моя.

И, сука, малышка так чертовски красива, что хочу вытащить ее на главную сцену, сорвать маску и заставить кричать. Чтобы ее голос сорвался от удовольствия, заглушая музыку в зале. А потом вырвать каждому из присутствующих глаза и уши — за то, что увидели и услышали то, что должно принадлежать только мне. Никто не увидит Дану такой. Никогда.

Стискиваю зубы и заставляю себя переключиться на проблемы. Первым делом уволю Амалию, а Марио отдам Тео. Брат будет рад испытать на нем свои новые ножи.

Вскакиваю с кресла так резко, что оно с грохотом отлетает назад. Перешагиваю через осколки и быстро пересекаю главный зал. Амати ошарашенно провожает меня взглядом. Мне плевать и на него, и на его тупоголовых братьев.

Выхожу в коридор, ведущий к служебным помещениям. Гул в голове нарастает с каждым шагом. И дело не только в музыке. Со всей силы бью кулаком в бетонную стену. Боль от удара прошивает костяшки и отдает в плечо. На несколько секунд шум действительно стихает. Но потом снова вижу Дану — сидящую напротив в этой гребаной красной маске — и все начинается заново.

Приближаться к ней сейчас нельзя. Она испугается и сбежит. А это совершенно не то, к чему я стремлюсь. Дана должна сама захотеть быть рядом и полюбить меня.

«Ангел» существует много лет именно потому, что правила здесь не декоративная хрень на красивой карточке. Любой контакт — только с согласия. Стоп-слово прекращает игру сразу. Охрана вмешивается раньше, чем гость успевает второй раз повторить «нет». За нарушения отсюда вылетают навсегда, и мне плевать на фамилию, деньги или должность.