Девять жизней Гнидо Комига
– Далеко собрался, Гнидо Комиг? – недобро хмурилась Ксантусия Сахарон.
Из-за её спины появился крепкий парень с длинными волосами. Он не ждал ответа, а выбросил вперёд руку, сжимая в кулаке странный прямоугольный предмет. А затем раздался щелчок, треск электрических зарядов, и в грудь Гнидо вонзились две тонких иглы на длинных проводках.
«Это парализатор… Меня как животное…» – только и подумал Гнидо, в трясучке падая на спину.
Николай Петрович здорово испугался. И ему показалось, что он уже когда-то встречал эту красивую девушку. Имя Николай не помнил, а фамилия у неё была какая-то сладкая, то ли Конфеткина, то ли Шоколадкина. Но где и когда состоялось знакомство, он точно сказать не мог.
– Вы кто такие, товарищи? – спросил Николай Петрович, после чего крепкий парень снова выбросил руку и две острых иглы воткнулись землянину из 38-й квартиры куда-то под соски.
– Су-у-уки-и бля-я-я… – затрясло Николая Петровича, и он рухнул рядом с Гнидо Комигом.
Ксантусия Сахарон склонилась над Гнидо, открыла ему веко.
– Готов! – победоносно произнесла она.
– Парализатор никогда не подводит, босс! Я сам его заряжаю, сам иглы меняю, и не поверишь, иногда даже испытываю на себе! – хвастался крепкий парень.
Кураторша проверила состояние Николая Петровича и тоже открыла ему веко.
– Ты на кой ляд землянина уложил, Дристан?
– Я подумал, что этот тоже нам пригодится.
Ксантусия встряхнула причёской и уже спокойно сказала:
– Я за руль, а ты хватай обоих и за мной.
– Но там же старухи! – удивился Дристан, а потом показал парализатор: – Может быть, их тоже этой штуковиной ебануть?
– Ой, ну и дурак! – покачала головой кураторша. – Тащи мужиков, будто они пьяные. Сам немного покачивайся. Только не падай. И ни в кого стрелять не придётся. Понял?
Здоровяк посмотрел вниз на два тела и почесал макушку.
– Ну чего завис? Поднимай их живее! – прикрикнула Ксантусия.
Дристан присел, по-богатырски сгрёб тела и довольно легко поднял обоих. Гнидо болтался справа; слева – волочил ноги бесчувственный Николай Петрович.
Наступал вечер, но старухи всё ещё сидели на лавочке, будто несли круглосуточную службу у второго подъезда.
Ксантусия бегом пробежала мимо старух и запрыгнула на место водителя в синие «Жигули».
Следом из подъезда вышел Дристан, а Николай и его рыжий сынок лыка не вязали.
– Опять нажрался наш Николашка! – захихикала одна из бабушек.
– Горбатого могила исправит! – вторила ей другая старуха.
– И рыжий-то пьянью оказался! – сплюнула третья бабка.
Как учили, Дристан тащил вырубленные тела и покачивался. Он даже решил добавить немного импровизации и запел:
– Я хочу быть с тобой! Я так хочу быть с тобой…
– Будешь-будешь, чушпан! – заржали старухи.
Дристан уложил на заднее сиденье тела, сам забрался на пассажирское место.
– Красавчик! – похвалила здоровяка московская кураторша и завела машину.
***
Слышалось, как бились о металлический лист капли воды. Запястья Гнидо были стянуты верёвкой. Он висел на вытянутых руках. Ноги его не касались пола. Глаза стягивала плотная ткань. Было темно и сыро.
Рядом, не касаясь плеча Гнидо, висел Николай Петрович. У него тоже были связаны руки – и ноги не доставали до пола. Его голова также была обмотана чёрной лентой.
Послышались тяжёлые шаги.
– Сейчас я сниму с тебя повязку, Гнидо, – сказал мужской голос. – Ты только не дёргайся.
Здоровяк отбросил тряпочную ленту. В глаза Гнидо ударил электрический свет.
Это был действительно подвал с высоким потолком и без окон. Гнидо висел на верёвке, прикреплённой к ржавому крюку. Николай Петрович болтался чуть правее. Вдоль стены находились бетонные стеллажи, обделанные плиткой. Это место чем-то напоминало пыточную или, скорее, скотобойню.
– Ну, привет, Гнидо Комиг! – сказал здоровяк.
Гнидо не спешил с ответом. Он щурился, рассматривая парня с длинными волосами, которые были заправлены в хвостик, как у женщины.
– Ты кто? – спросил Гнидо.
– Я-то? – рассмеялся здоровяк. – Не узнаёшь? Я же Дристан! Мы сидели с тобой ещё на Мехерисе.
Узнать в новом теле человека, с которым общался всего десяток минут, невероятно сложно. И конечно, Гнидо его не узнал. К тому же Ксантусия наплела, что отправила Дристана на дно кормить ракообразных. Значит, наврала, тупо запугивая нового колониста.
– Привет, Дристан. Как дела? Как настроение? – изобразил улыбку Гнидо.
Здоровяк улыбнулся в ответ. Зубы у него были один к одному, значит, тоже принимал таблетки. Там, на Махерисе, он выглядел куда ужаснее… За что чалился Дристан, Гнидо точно не помнил; вроде бы за торговлю живым товаром, то есть за работорговлю в одной из колоний.
Дристан потрогал пальцами рыжие волосы Гнидо, словно выбирал товар на продажу.
– Знаешь, друг, я тебя понимаю. Ради такого тела я б тоже не послушал Ксантусию. Ведь таким я тебя и запомнил: рыжим, наглым… Но мне всё же непонятно, как могло так случиться, что на Земле оказалась оболочка, схожая с твоим телом на Махерисе?… Но подожди… У меня есть догадка. Я полагаю, что это божественное провидение! Что так задумано свыше! Тебя отправляют на Землю, а ты находишь копию себя самого, чтобы познать себя самого… Как думаешь, это провидение или чепуха какая-то?
– Ну нет, какая же это чепуха? Это знаки судьбы и настоящее провидение, – продолжал улыбаться Гнидо, хотя жутко ломило руки; было больно и немного обидно.– Ты б развязал меня, землячок, – попросил Гнидо. – И товарища моего развязал. Он ни в чём не виноват. К тому же махерианцам нельзя издеваться над землянами…
– Не могу тебя отпустить, – покачал головой здоровяк.
– Почему? Ты только верёвку срежь. Ты сможешь.
– Не развяжет он, сколько ни умоляй, – послышался голос Ксантусии Сахарон, потом зацокали каблучки по кафельной плитке. – Не развяжет он тебя, потому что Дристан исполняет мой прямой приказ.
Кураторша встала рядом со здоровяком, которого распирало от удовольствия. Служить великому Махерису – почётно, а исполнять приказы Ксантусии Сахарон – подобно чаепитию с мёдом!
– Ты же сказала, что распилила на части Дристана. Обманула, что ли? – подмигнул кураторше Гнидо, которая выглядела очень сексуально. Просто спелый махерийский персик какой-то.
Ксантусия приблизила своё лицо к лицу Гнидо и жадно втянула воздух ноздрями.
– Я только отчасти обманула тебя, Гнидо Комиг. Поскольку действительно распилила бывшее тело Дристана и выбросила куски плоти в реку. У меня не осталось выбора. Мне пришлось уничтожить тело, которое подстрелили чужие.
Она схватила повязку на глазах Николая Петровича и сорвала её.
– Когда убиваешь землян, они так громко кричат. Вероятно, им очень больно, – улыбнулась кураторша. – Сначала человечки просят о пощаде, а потом льются сопли и крики до хрипоты.
Ксантусия погладила рукой подбородок Николая Петровича, затем схватила его за горло.
Николай зажмурился, но пощады не просил и сопли не пускал.
– Ты тоже меня порадуешь своими воплями? – спросила его Ксантусия.
Николай Петрович молчал. Режим героя был активирован.
Его с детства готовили к войне с немцами и пиндосами. В школе Коля был примерным пионером, а во дворе он никогда не играл за фашистов и каждую игру попадал в плен, где его пытали, душили, желая знать, где прячутся партизаны. Но Коля никогда не кололся. Коля своих не сдавал. Правда, во дворе его били лишь понарошку, а сейчас хотели распилить на живую.
– Оставь его в покое! – заступился за землянина Гнидо. – Накажи меня и накажи тех, кто направил луч в тело землянина. Этот человек не просил, чтобы в него вселялся колонизатор. Он не заслуживает ликвидации!
Кураторша вскинула руку и вцепилась в горло самому Гнидо Комигу.
– Жалеешь его? Думаешь, он поступил бы также, если поменять вас местами?
– Не знаю, – хрипло ответил Гнидо, потому что пальцы у караторши были невероятно сильными и крепко держали пришельца за «яблочко». – Он может принести пользу. У хорошего колонизатора должны быть осведомители…
Ксантусия ослабила хватку, а затем и вовсе убрала руку.
– Спасибо за понимание, – сказал Гнидо.
– Нет проблем, – ответила кураторша и убрала руку с горла Николая Петровича.
– Николай будет служить нам, – нашёл выход Гнидо.
– Ну допустим, – кивнула кураторша. – Тогда давай у него и спросим.
Ксантусия посмотрела в глаза землянину:
– Ты хочешь служить великому Махерису, землянин?
Николай Петрович отрицательно замотал головой и ничего не ответил.
– Вот видишь, он не хочет служить нам, – повеселела кураторша.
– Подожди! – снова заговорил Гнидо и переформулировал вопрос: – Николай, ты будешь служить великому Махерису?
В этот раз Николай Петрович утвердительно кивнул и даже заговорил:
– Я не хочу служить Махересу, но буду служить Махерису! – твёрдо заявил он, активировав вторую функцию —«русские не сдаются».
Повисла пауза, все чего-то ждали.
Ксантусия разглядывала Николая.
Николай строил из себя героя.
Дристан зачем-то чесал собственный зад.
Гнидо надеялся, что его и Николая сейчас развяжут.
Вдруг послышался мужской голос:
– Похоже, что мы всё-таки договоримся. И слава Махерису, никого в этой комнате сегодня не убьют, – сказал голос, и Гнидо увидел, как в просторное помещение вошёл человек представительной внешности, похожий на важного начальника или даже министра.
Глава 6
На вид важному мужчине было не больше сорока. На нём строгий костюм, дорогие туфли. Он был среднего роста, с аккуратным таким представительным животиком. Волосы его были зачёсаны назад. Лицо круглое, глаза внимательные, губы улыбчивые.
Мужчина властным голосом дал распоряжение.
– Ксантусия, перестаньте мучить наших друзей. Отпустите их.
Кураторша мгновенно переадресовала команду:
– Развяжи их, Дристан. Только осторожно. Смотри, чтоб наши друзья ноги себе не переломали.
Здоровяк достал из заднего кармана раскладной нож, вытащил лезвие и легко перерезал верёвку – сначала на руках Гнидо, потом освободил Николая Петровича.
Гнидо ловко приземлился. Николай Петрович стукнулся каблуками о пол и замахал руками, как оступившийся гимнаст, закончивший упражнение на параллельных брусьях. Пытаясь сдержать эмоции, он негромко выругался:
– Ух, ёб твою мать!
Но Николай Петрович сгруппировался и всё-таки устоял. Сегодня он был невероятно стойким землянином.
– Вы в порядке? – поинтересовался важный мужчина.
Гнидо кивнул. Николай Петрович тоже.
– Давайте знакомиться, – предложил мужчина. – Для жителей этого славного города я Лаврентий Иванович, работающий в Кремле во благо родины. Для колонизаторов с Махериса я Старший инспектор всей Земли. То есть самый главный инспектор, и главнее меня никого нет на планете. Настоящее моё имя Винни Сук. Впрочем, это не имеет решающего значения, поскольку я настаиваю называть меня Старшим или просто Иванычем. Так будет удобнее для всех. Договорились?
Гнидо запоминал имена.
Николай Петрович важно кивал. С недавнего момента его жизнь заиграла яркими красками. Для человека, ещё вчера ковыряющегося в говне, это был гигантский скачок эволюции.
– Вы, значится, Гнидо Комиг? – спросил Старший.
– Так и есть, – подтвердил Гнидо.
– А вы? А вы, кажется… – ждал ответа Лаврентий Иванович.
– Я Николай Капустин. И я москвич! – зачем-то уточнил Николай Петрович.
Важный человек улыбнулся, а потом быстро потёр ладонью о ладонь, будто сейчас он достанет из рукавов пару бутылок водки и скажет: «Ну что, давайте махнём за знакомство, пацаны?»
Но вместо щедрого предложения он ткнул указательным пальцем в грудь Гнидо Комига.
– Начнём с тебя, наш юный колонизатор, – сказал Лаврентий Иванович и осмотрелся: – Дристан, будь добр, организуй лавочку. Пусть наши друзья присядут.
Здоровяк метнулся к стене, взял длинную лавку.
Гнидо и Николай Петрович присели.
Дристан и Ксантусия стояли чуть в стороне.
Лаврентий Иванович приготовился к разговору.
– С заселением Гнидо Комига в полковника милиции произошла не роковая, но всё-таки ошибка. На моей памяти это первая неточность луча, передающего разум…
– Все когда-то ошибаются, – вздохнул Дристан. – Так бывает. Ничего уж тут не поделаешь… Судьба…
Старший посмотрел на здоровяка.
– Имейте терпение, Дристан, – недовольно поморщился он.
Здоровяк поднял руки, извиняясь, что перебил. Старший продолжил:
– Ошибка переселения сущности вовсе не означает провал миссии и никому не даёт право нарушать установленный нами порядок.
Он покосился на Ксантусию Сахарон.
– Лидочка, ты предупредила Гнидо об обязательном согласовании выбора нового тела?
Ксантусия, которую на Земле звали Лидочка Бесфамильная, недоумённо развела руками.
– Конечно, предупредила! И даже пообещала наказать в случае невыполнения приказа. Но колонизатор Комиг проигнорировал мои требования. Это залёт, Иваныч!
Старший покачал головой.
– Получается, что ты, Гнидо, нарушил приказ своего куратора… Нехорошо, нехорошо.
– Выходит так. Выходит, нарушил. Но я не мог поступить иначе, – заговорил Гнидо; он всегда был мастером на всяческие отмазки. – Дело в том, что я стал свидетелем одного дорожного происшествия. На Проспекте мира произошла авария. Большая чёрная машина сбила рыжеволосого парня. Ему переломало все кости. Эта прекрасная оболочка теряла жизненные функции. И я подумал, что будет лучше для всей нашей миссии, если я переселюсь в уже обречённое тело…
– Стоп-стоп-стоп! Почему лучше? Для кого лучше? – уточнил Старший.
– А чего здесь непонятного?! Это же провидение, ё-моё! – снова влез в разговор Дристан.
Лаврентий Иванович строго посмотрел на здоровяка, который постоянно перебивал, и спросил:
– Не совсем понял тебя. В каком смысле провидение?
Дристан перешёл на шёпот, разъясняя азбучные истины:
– Ну тело… это земное тело, в которое Гнидо забрался без согласования – оно ведь копия его тела на Махерисе. И башка рыжая, и рост, и прочее. Тела-то одинаковые… Я могу сравнить с оригиналом, потому что знал Гнидо ещё на Махерисе. Мы сидели вместе перед отправкой на Землю.
Старший осмотрел Гнидо с пяток до рыжих волос.
– Это правда? Вы что, знакомы? – не поверил он.
– Знакомы, – кивнул Гнидо.
Вообще-то не хотелось вспоминать камеру и болтовню у параши. Настроение в те дни было подавленное. Всё виделось тогда хмурым и безысходным.
– И что… это тело действительно копия тебя на Махерисе?
– Отличия, конечно, есть… но в целом – совпадения впечатляют, – подтвердил Гнидо.
– Впечатляют, говоришь? То есть – родинки, строение ногтевых пластин, длина полового члена, рост, вес – всё совпадает?
– В целом, можно констатировать наличие значительной степени корреляции, – не погрешил против истины Гнидо.
Старший задумался. Он теребил пальцами подбородок, водил глазами.
– Новые обстоятельства полностью меняют ситуацию! – с воодушевлением воскликнул Старший. – Теперь у нас всё пойдёт иначе, потому что преступник с Махериса совершил переворот в истории! С этого момента любой, кто найдёт сходство с прежним телом, сможет устанавливать свои правила и захватывать чужие тела. Словно на Земле живут не люди, а безликие клоны!
Старший выждал секунду и снова заговорил, но уже серьёзно:
– Нет, Гнидо Комиг… красивое тело, это не повод не подчиняться приказам своего куратора. Сейчас я докажу тебе. Вот смотри…
Он подозвал жестом Дристана:
– Подойди. Дай мне нож.
Дристан ухмыльнулся:
– Зачем это?
Старший скривил лицо. Но работа главным инспектором всей Земли принуждала не проявлять эмоции.
– Дристан, дай, пожалуйста, нож!
Здоровяк нехотя подчинился и передал нож, сверкающий острым лезвием.
Неожиданно Старший размахнулся и рубанул себя по пальцу левой руки.
Фаланга большого пальца упала на пол. Из ровной раны брызнула струйкой кровь.
Старший вытянул вперёд руку, демонстрируя всем свежую травму.
– Что это такое? Что это? – закричал он.
Ксантусия быстро хлопала глазками.
Лицо Дристана сияло как у ребёнка в цирке, который впервые встретил фокусника.
Гнидо был спокоен; он догадывался, чем сейчас всё закончится.
Николай Петрович выпучил глаза и снова не сдержался в словах.
– Ну ты жёсткий, пиздец! – сказал он.
– Спасибо, землянин, но это я ещё не жёсткий, и мне пиздец как больно! Но я просто обязан преподать урок!
Старший переворачивал ладонь, то опуская обрубок большого пальца вниз, то поднимая вверх. Кровь фонтанчиком брызгала в разные стороны. Взгляд Иваныча был надменный и восторженный, как у императора, решающего – подарить жизнь или приказать выпустить кишки.
– А теперь твоя очередь, Гнидо, – произнёс Старший. – Подойди ко мне и дай свой палец!
Гнидо спрятал руки за спину. Новое тело ему очень нравилось, а человек на Земле – это не длиннохвостая ящерица; отрезанный палец ни за что не отрастёт, если его отделить от общего тела, а вот у человека с Махериса любой орган, любая конечность – восстановится обязательно.
– Что ты медлишь? Или продолжаешь настаивать, что нашёл лучшую копию себя самого? – торжественно вопрошал Старший. – Нет, парень, ты завладел только ничтожной оболочкой, которая без махерианских технологий может загнуться в любой момент. Или я был не убедителен? Или мне нужно голову свою отрезать, чтобы ты понял?
– Не надо голову. Ваши аргументы более чем убедительны, Старший, – признал Гнидо.
Было невозможно не согласиться с инспектором. Поскольку Винни Сук был настоящим махерианцем. Он не вселялся в землянина, он остался таким, каким родился ещё там, на Махерисе. Потому Старший и был главным среди всех колонизаторов. А Гнидо залез лишь в похожее на себя тело, которое было болезненным и слабым. Это тело могло умереть от насморка или погибнуть от встречи с капотом чёрной «Волги». И непременно погибло бы…
Лаврентий Иванович достал платок, накрыл им обрубок. Платок сразу покраснел, пропитавшись кровью. Потом Старший смял платок и снова показал руку.
На зависть всем ящерицам Земли, палец отрос всего за несколько секунд. Он торчал вверх и шевелился, демонстрируя преимущества махерианцев над землянами.
– Ты, Гнидо Комиг, преступник, отбывающий своё наказание под моим присмотром, – спрятав платок в карман, сказал Старший. – Тебя отправили сюда исправляться. Твой долг приносить пользу Махерису и подчиняться приказам и моим, и своего куратора, а не придумывать новые правила… Напомни, каков твой срок пребывания на Земле?
– Девять жизней, – ответил Гнидо.
Старший посмотрел на Ксантусию Сахарон.
– Какой твой срок, Лидочка?
– Девятнадцать жизней, – ответила кураторша.
– А сколько тебе осталось? – сыпал вопросами Старший.
– Девять уже зачислено, значит… ещё десять жизней. Арифметика здесь простая.
Старший инспектор кивнул, а затем неожиданно и громко вскрикнул:
– Встать!
Гнидо послушно поднялся с лавки.
На всякий случай, Николай Петрович тоже подпрыгнул. Представление с отрезанным пальцем произвело на него грандиозное впечатление. Ещё в детстве его любимый дедушка удивлял одним фокусом с пропажей и появлением большого пальца в ладони. Но сегодняшнее волшебство – было куда убедительней.
– Ты знаешь, Гнидо, как звали рыжего парня? – спросил Старший. – Где он родился, сколько ему лет, кто его родители, где он учился, работал? А если его уже ищут? Папа, мама или соседи по общежитию написали заявление в органы, а далее запущен всесоюзный розыск, и вся милиция на ногах? Ты вообще представляешь, на что способна советская правоохранительная система? Что это за махина? И после этого ты спокойно расхаживаешь по улицам? Да тебя все старухи у подъездов давно срисовали!
– Я виноват, Старший. Я совершил ошибку. И мне ничего неизвестно о рыжем парне, – честно признался Гнидо. – Но тело… оно виделось мне таким родным. Я не смог удержаться. Поймите же вы меня!
Старший кашлянул. Он никогда не был злобным крючкотворцем.
– Запомни, Гнидо… Тебе выпала великая честь защищать интересы Махериса на Земле. И ты обязан прожить свои девять жизней с полной отдачей и максимальной пользой. Твоя жизнь может оказаться подобно жизни мотылька-однодневки, а возможно, ты проживёшь целый век в одном теле, а затем следующий век и снова в одном теле. Всё и многое зависит от сложности обстановки, а также от упрямства наших врагов. Но на Земле только я решаю, когда поставить галочку в графе «следующая жизнь». Это тебе понятно, Гнидо Комиг?
– Так точно, Старший! – громко ответил Гнидо, будто он солдат на плацу.
Лаврентий Иванович пожевал губы. Парень оказался с характером. С ним придётся нелегко. Но ничего… сладим.
– Гнидо, если ты хочешь скорее вернуться на Махерис, в твоих интересах получать особо опасные задания. Поскольку встреча с чужими может существенно сократить твоё пребывание на Земле.
Старший покосился на Ксантусию Сахарон.
– Помнишь в 62-ом случилось нашествие чужих под Тверью? Подскажи, как называется тот незабвенный посёлок?
– Разве такое забудешь, Иваныч? – хмыкнула кураторша. – А посёлок называется «Большое Завидово».
Именно в те тяжёлые месяцы обострения конфликта между чужими и махерианцами —Ксантусия заслужила доверие Старшего инспектора Винни Сука, который отправил её на, казалось бы, невыполнимое задание. Меньше чем за месяц она трижды теряла только что обжитые тела, и каждая смерть означала сокращение срока её пребывания на Земле. Но какой ценой?
– Всего за несколько дней я четыре раза сменила свою оболочку, – вспоминала Ксантусия. – Время было тревожное… Так вышло, что пришлось через многое пройти. Но мы справились. Хотя мучили меня чужие как подопытную мартышку! Меня били. Меня резали на куски! Там такое творилось!
– Всё верно, Ксантусия. И мы справились! – подтвердил Винни Сук.
А руки Ксантусии затряслись. Она достала из сумочки сигарету, жадно закурила и сказала дрожащим голосом:
– У меня такое чувство, будто во мне снова свербит и ворошится этот огромный, шершавый… но такой сладкий…
Кураторша сжала зубы. На лбу и миловидном лице выступили злые венозные сплетения.
Старший пожалел, что напомнил о тех днях.
– Да не дыми ты в мою сторону!… И прошу, Лидочка, прости меня. Зря я вспомнил о тульском нашествии, – корил себя Старший.
Глаза Ксантусии наполнились слезами. Даже бессмертные люди из далёкого космоса – остаются людьми, улетев от Махериса на миллионы световых лет. И даже безжалостная маньячка Ксантусия Сахарон, которая убивала мужиков, словно давила мух на окне – не стеснялась слёз. Она помнила боль утраты, потому что в те дни с ней погибал и воскресал любимый махерианец, наказание которого закончилось с потерей всех жизней. И он навсегда покинул Землю, отбыв наказание полностью. Но какой ценой?
– Прости меня, – продолжал извиняться Старший, но Гнидо показалось, что Лаврентий Иванович напомнил о том времени совершенно осознанно.
– Ничего… ничего… – выпустила табачное облако Ксантусия и бросила сигарету на пол, точно к отрубленному пальцу инспектора.
Лаврентий Иванович покачал головой, достал окровавленный платок, наклонился и подобрал окурок вместе с частью своего пальца. И снова спрятал платок в карман.
– Бережёного бог бережёт, – разрядил обстановку Николай Петрович, вспомнив, как тоже собирал разную хрень.
Старший инспектор внимательно посмотрел на землянина. Он снова стал строгим и немного саркастичным начальником.
– Ума не приложу… что же с тобой делать? – размышлял Лаврентий Иванович; затем будто его осенило, вскрикнул: – Может, тебя пришить по-тихому? И делу конец?
Николай Петрович яростно замотал головой:
– Не надо меня убивать! Я готов служить Махерису! Я даже очень хочу служить Махерису!
Старший медленно кивнул, проникновенно заглядывая в глаза землянину.
– Это похвально, что хочешь служить. Но чем ты можешь быть нам полезен?
Вопрос был действительно сложный. Находящиеся в комнате все, как один, задумались.
Николай Петрович искал вход в тайный круг инопланетных шпионов.
Ксантусия загибала тонкие пальчики, мысленно перебирая возможные варианты.
Старший инспектор внимательно смотрел на землянина и тоже думал.
Дристан активно морщил лицо, никак не находя ответа.
Гнидо скромно предложил:
– Он будет нашим связным. Обычным связным. Ну, то есть мальчиком на побегушках! Таким взрослым мальчиком, чтобы сбить чужих со следа.
– Точно! – завопил Дристан. – А ещё его можно использовать втёмную! Можно послать на задание в один конец – он ведь не махерианец. И пусть Николая схватят чужие. Его мне не жалко!
Ксантусия покачала головой.
– В плену он долго не протянет. Всех сдаст. Нам ещё повезёт, если быстро сдохнет.