Девять жизней Гнидо Комига

Глава 7

Новая двушка была в самом центре столицы. До Красной площади идти пять минут пешком. В большой комнате стоял цветной телевизор. В спальне югославская мебель. Была приличная кухня. В коридор проведён домашний телефон.

Мария Витальевна не могла налюбоваться видами из окна и деловито снимала трубку телефона, долго обдумывая, кому бы позвонить. Но так и не придумав, в десятый раз спрашивала у мужа: «Коля, откуда всё это? И почему в центре плохо с общественным транспортом?»

Николай Петрович выкручивался, насколько хватало фантазии, и твердил как заклинание:

– Откуда-откуда… это бабушкино наследство. Моя бабушка первый спутник запускала, а не первый трамвай.

Мария Витальевна впервые слышала о всемогущей бабушке, но не настаивала на правде. Хотелось порадоваться свалившемуся счастью и не думать о возвращении в захламлённую однушку, которая, по словам Николая Петровича, всё также числилась за ним как за единственным хозяином.

Он так и говорил:

– Если тебе что-то не нравится, давай переедем обратно.

На что Мария Витальевна отвечала:

– А вот хрен тебе, Николай!

Гнидо же поселился отдельно, в однокомнатной квартире, которая располагалась в том же доме, только в соседнем подъезде. У Лаврентия Ивановича оказались большие связи. Как человек, приближённый к власти, он мог разместить вчерашних алкашей и рыжего парня прямо за стенами древнего Кремля. Но причин для столь масштабных перемен всё-таки не было. Хотя кто его знает, как всё сложится далее.

В квартире Гнидо был японский телевизор, японский магнитофон и плюс японский телефон с автоответчиком. Старший уверял, что это чужие незаконно снабжают японцев знаниями, потому в бытовой технике островные азиаты впереди планеты всей.

Телевизор Гнидо включил только один раз и быстро выключил. Попал на выпуск новостей, где строгая дикторша с красным бантом-шарфом сонно рассказывала о работе узбекских комбайнёров.

А вот музыка Гнидо полюбилась сразу. Особенно его вдохновила кассета, где были собраны песни, посвящённые Октябрьской революции. В душе Гнидо был и оставался романтиком. Песня «А Ленин такой молодой» привела его в неописуемый восторг. А когда пришелец узнал, что вечно молодой Ильич лежит в саркофаге на Красной площади, то сразу рванул в мавзолей, не пожалев отстоять часовую очередь из приезжих, которые тоже жаждали лицезреть вождя мирового пролетариата.

Гнидо прошёл мимо товарища Ленина, с горечью вспоминая свой собственный саркофаг. Там, на далёком Марсе, хранилось его настоящее тело…

Сегодня Гнидо проснулся рано. Его разбудили Ксантусия и Дристан, пожаловавшие к нему в гости. С собой махерианцы принесли две бутылки армянского коньяка, две шампанского, копчёную колбасу и два килограмма шоколадных конфет.

– Так себе квартирка, – завистливо осматривала однушку кураторша.

Но эта квартира Ксантусии всё же понравилась. Но без язвительной реакции не обошлось, потому что даже совершив путешествие на край света, махерианские женщины и даже махерианские женщины-маньячки всегда остаются взбалмошными, капризными и загадочными.

– А я рад за тебя, Гнидо. Вот честно – рад, и всё! – лыбился жемчужными зубами Дристан, положив глаз на японский двухкассетник. Он уже пропустил пару стопок и был навеселе.

Изучив магнитофон, Дристан нажал кнопку, включил «Бони М» и стал танцевать, отчаянно дрыгая ногами. Этот танец он подсмотрел у балетных по телевизору. И если бы размеры комнаты позволяли размахнуться, Дристан обязательно изобразил настоящий Кабриоль или Па-де-сизо.

– Шикарно у тебя получается! – смеялся Гнидо.

– Зазырь, братан, а я ещё вот так могу! – заводился Дристан и прыгал ещё выше.

– Угомонись уже! Хватит здесь скакать! – охладила пыл танцора Ксантусия Сахарон. – Лучше коньяка мне плесни, а то голова от вас кругом.

Дристан приземлился, отвесил поклон кураторше и разлил коньяк по рюмкам.

– За дружную команду! – произнесла тост Ксантусия, уже научившись у землян не пить просто так, а пить со смыслом, сопровождая возлияние напутственными речами.

Она достаточно пожила на этой планете, чтобы понять – что алкоголь это не только цирроз печени и рыхлые мозги, но и доверительная беседа.

Гнидо распробовал коньяк. Ему понравилось. Шампанское тоже. Но Ксантусия настаивала не злоупотреблять. Дристан поддерживал кураторшу.

– Я серьёзно, братан… не налегай, – говорил Дристан. – Коньяк идёт мягонько, но с этим делом нужно быть осторожным. Перепьёшь – может башню снести. Твой знакомый Николай живой свидетель деградации личности. Помни это.

Гнидо понемногу привыкал к местным речевым оборотам. Поехала крыша, колпак сорвало или у него не все дома – теперь сообщали Гнидо лишь о расстройствах сознания, а не о бытовых проблемах.

– Спасибо, земляк. Буду осторожен! – благодарно отвечал Гнидо, но рюмку из рук не выпускал. Всё-таки Гнидо был бывшим зэком, а не монахом-отшельником. Хотелось залить за воротник или засыпать за воротник – как правильно Гнидо ещё не разобрался.

Вообще-то Ксантусия пришла в квартиру не случайно. Она хотела обсудить с новобранцем Комигом ряд задач, к которым вскорости Гнидо будет обязан приступить. Понимая, что визит кураторши можно считать рабочим, Гнидо первым заговорил о службе.

– Вот вы говорите чужие, – рассуждал он, пригубив коньяка. – А много ли чужих на Земле?

Ксантусия выпивала то шампанское, то коньяк. Не честила. Но напитки всё же мешала. Хотя травить организм вовсе не в её интересах. Тело досталось кураторше молодое, красивое. Где такое ещё найти? К тому же Старший инспектор мог обнулить годы жизни, узнав, что махерианский колонизатор недостаточно бережно относился к земной оболочке.

Потому Ксантусия всегда закусывала и всем подряд не давала.

– Рептилоидов на Земле тысячи. Кто их считал? Может их и миллионы? И как бы странно это ни звучало, но чужие тоже считают Землю исключительно своей планетой. И это не условности. Претензии чужих настолько искренни, что всё чаще они прибегают к отчаянным мерам и нападают на махерианских колонизаторов. Вот тебе свежий пример, Гнидо. Буквально двенадцать дней назад в засаду попал Дристан. Да-да, он попал в засаду!

– Нихрена себе! – удивился Гнидо и обнял по-дружески Дристана, чтобы поддержать. – На тебя напали, брат? Как же ты выкрутился?

– Если бы только напали… – хмыкнул Дристан. – Меня убили!

Гнидо не поверил.

– Да ладно, не заливай! Как это, убили?

– Выстрел в голову и темнота.

Гнидо округлил глаза, начиная завидовать.

– Получается, у тебя минус одна жизнь?

– В точку, братан! У меня минус одна жизнь! – заулыбался Дристан, хотя выстрел в голову принёс чудовищные страдания. Лучше бы в его башке взрывная змейка сработала.

Гнидо покосился на Ксантусию.

– Он серьёзно? Он не врёт?

– Дристан говорит правду, – подтвердила кураторша. – Разрывной патрон превращает голову в пыль. А тело, конечно, осталось нетронутым. Так что пришлось замараться. Я распилила кости на части, запихнула в мешок и в реку… Согласна, это грязная работа. Но что делать, Гнидо? Кто-то должен утилизировать отработанный материал, – не без удовольствия говорила Ксантусия.

Это удивительно, но за сотни лет привычка терзать мужские тела никуда не исчезла. Ксантусии, как и прежде, нравилось отделять от мужского тела разные организмы и складывать их в мешки.

– Теперь понятно, зачем ты разделала Дристана… то есть всё, что осталось от Дристана, – кивал Гнидо и почему-то жалел кураторшу: – Наверное, устала… намаялась, пока пилила кости?

– Не без этого, Гнидо. Не без этого, – вздохнула Ксантусия Сахарон.

Возникла пауза.

Кураторша вспоминала, как смачно рвутся жилы и хрустят строптивые суставы.

Дристан разбирался с англоязычными словами на кассете «Си Си Кетч».

Гнидо представлял, что рано или поздно ему придётся столкнуться с чужими. Он знал, что его тоже убьют, и придётся потерять это тело.

– Как в толпе можно вычислить чужого? – задался вопросом Гнидо. – По каким признакам можно понять, что в человеческом теле сидит ящер?

– Никак, – просто ответил Дристан, рассматривая кассету.

– Почему? Чужие ведь рептилоиды. Они должны отличаться от людей.

– Не должны, – сунул карандаш в отверстие кассеты Дристан и обрадовался: – Я понял, как это работает!

– Дай сюда! – забрала кассету и карандаш Ксантусия.

Дристан пожал плечами, посмотрел на ещё не распечатанную бутылку коньяка, потому что одна уже закончилась и сказал:

– Понимаешь, Гнидо… чужие – они ведь от нас совсем не отличаются. Две руки, две ноги. И понять, кто скрывается под оболочкой, невозможно. Тело и тело… а в голове начинка. Чей в черепе разум, непонятно… А ещё мы думаем единообразно. И шутки у нас, и проблемы одни и те же. И ненавидим мы друг друга с циничным отвращением, ничем не отличаясь. Вот такая махерианская петрушка получается.

Почему-то Гнидо не верилось, что между чужими и махерианцами совсем нет отличий.

– А кто сильнее, мы или чужие? – спросил Гнидо.

Ксантусия съела шоколадную конфету и похвалила молодого колонизатора.

– Ты на верном пути, Гнидо. Потому что физически мы действительно гораздо сильнее чужих, даже находясь в неродной оболочке. Но мы ведь не соревнуемся, кто больше поднимет или быстрее пробежит стометровку. К тому же чужие неплохо вооружены…

Гнидо взял бутылку коньяка и покачал её. Было не тяжело. Вес жидкости и стекла он чувствовал прекрасно, а вот огромной силы в себе не ощущал.

– Если мы гораздо сильнее, то получается, что чужие совсем хлюпики?

– Я сейчас ему продемонстрирую, – с ленцой сказал Дристан.

Он присел на стул и поставил локоть на стол.

– Бороться с тобой сейчас будем.

Борьба на локтях – это известное в махерианских тюрьмах развлечение. Гнидо никогда не был чемпионом, но бороться очень любил.

– Давай попробуем, – тоже поставил локоть на стол Гнидо.

Они схватились ладонями. Гнидо пытался занять выгодную позицию, перебирал пальцами, двигал руку ближе к себе. Но схватка оказалась короткой. Будто бы совсем без усилий Дристан прихлопнул руку Гнидо к столу и снова предложил.

– Может, ещё?

Бороться с Дристаном было бесполезно. Это факт. В нём жила какая-то нечеловеческая сила.

– Мы принимаем таблетки. Таблетки увеличивают нашу силу. К тому же со временем даже человеческая оболочка набирает мощи за счёт махерианского духа, – разъяснила Ксантусия. – И если бы ты свои таблетки не раздал, то сейчас боролся с Дристаном на равных. Но примерно через месяц из вас победит тот, кто должен был победить на Махерисе. Потому что сущность берёт своё. Ибо главное в человеке – это его божественный дух!

Гнидо начинал жалеть, что раздал таблетки.

– Не переживайте, юноша, – улыбнулась Ксантусия и достала из своей сумочки стеклянный пузырёк, в котором хранилась уже знакомая таблетка. – Это тебе Иваныч передал. Пей на здоровье. Крепни.

– С алкоголем вроде нельзя, – сомневался Гнидо.

– Тебе всё можно. Пей! – настаивала Ксантусия Сахарон.

Спорить с московским куратором не было необходимости. Она не враг.

Гнидо открыл пузырёк, достал единственную таблетку, сунул её в рот и запил приготовленным Ксантусией полным бокалом с шампанским.

– Теперь надо ждать, – сообщила кураторша и плюхнулась в кресло.

Гнидо тоже устроился в кресле, поглядывая на голые ляжки Ксантусии.

Кураторша постоянно задирала ноги, взбадривая молодого видом своих белых трусов. Ксантусия будто заманивала парня в ловушку. Наверное, ещё на Махерисе она также привлекала внимание доверчивых мужиков, а затем нападала на них.

– Когда разживусь деньгами – куплю тебе юбку подлиннее, – хмыкнул Гнидо.

Ксантусия шевельнула точёной бровью.

– Разве я не нравлюсь тебе?

Гнидо пожал плечами.

– Тело у тебя зачётное, но пугает прошлое. Не хотелось, чтобы меня разделали как свинью.

– А ты не бойся. Я люблю убивать, но не люблю мучить.

Гнидо усмехнулся.

– Спасибо и на этом.

– Не благодари, – сказала Ксантусия, наливая себе шампанское, которое будто не заканчивалось; она сделала маленький глоток и продолжила: – Мне Иваныч забавную историю рассказал.

Услышав деловой тон куратора, Дристан мгновенно забыл о кассетах.

Гнидо устроился поудобнее и тоже стал внимателен.

– Старший инспектор Винни Сук пытался узнать, в чьём всё-таки теле обитает Гнидо Комиг. Но прошло уже трое суток, и никаких результатов. Он будто взялся из ниоткуда. Всё это очень странно…

Ксантусия задумалась, потом сделала глоток шампанского и задала риторический вопрос:

– Так кто же ты кто, наш рыжий друг?

Если самому Лаврентию Ивановичу с его связями и влиянием ничего неизвестно о рыжем парне, то какие вопросы могут быть к Гнидо? Разве он виноват, что у земной оболочки не было документов, а милиция не может найти концов?

– А если это чужой? – оживился Дристан. – Вот смотрите! Чужой жил в рыжем, а когда он встретил Гнидо в Николае Капустине, то испугался и со страху попал под колёса. А Гнидо из самых лучших побуждений залез в освободившееся тело, не зная, что мгновение назад оно принадлежало ящеру. Вот такой расклад, коллеги!

Дристан победно оглядел куратора. Его версия была маловероятной, но довольно смелой.

– Нет… это тело человека или великолепно выполненная копия человеческого тела, – поправила свою причёску Ксантусия.

– Но разве это так важно – знать, кому принадлежала оболочка? – спросил Гнидо. – Наоборот, всех устраивает, что парня никто не ищет. А Старший может сделать мне новые документы. И будет у меня железная легенда, где родился и откуда приехал.

– Здравая мысль, – согласился Дристан. Казалось, что чем больше здоровяк выпивал, тем светлее становились его мозги.

– Придёт время, и мы поймём, с чем имеем дело, – сказала Ксантусия. – А теперь, Дристан, дай парню парализатор.

Здоровяк недовольно поморщил, но всё же передал оружие.

– Заряжается парализатор от обычной розетки. Вот ещё провод, – сказал Дристан. – В нём три парализующих заряда и три боевых патрона. Нажмёшь здесь, будет хлопок, и рептилоиду голову снесёт на хрен!

Гнидо кивнул и запихнул оружие в задний карман.

– Так, ребятушки, нам пора! – встала с кресла Ксантусия.

Здоровяк не спорил. Он только разлил коньяк по рюмкам.

– На посошок? – предложил Дристан.

Ксантусия разрешила выпить и напоследок сказала:

– Выспись хорошо. Завтра ближе к обеду тебя навестит Иваныч.

Гнидо Комиг кивнул. Надо выспаться – значит, выспится.

Они вышли на улицу. Приближался вечер. Но в Москве всё ещё стояла жара.

– Город вроде бы северный, а душно как на Африке, – заметил Дристан.

– На Африке? Ладно, пошли уже, африканец, – взяла под руку Дристана Ксантусия, и они отправились в арку, ведущую к улице Горького.

Гнидо смотрел им вслед. Затем присел на лавочку. Странно, но в этом московском дворе не было караульных бабушек.

Закрыв глаза, Гнидо расслабился и сидел так минуты три. А когда открыл глаза, то увидел сидящую рядом девушку.

Он сразу узнал её.

– Привет, рыжик! – весело сказала девушка и протянула свою тоненькую руку. – Я Марина. Помнишь меня?

Несколько дней назад, когда Гнидо сбежал из Склифа, они мимолётно встретились у метро Алексеевская. Две девчонки слушали музыку. И вот одна из девчонок нашла его в центре столицы. Прямо детектив какой-то!

– Меня зовут Гена Капустин, – представился пришелец и впился взглядом в девчонку.

Человек и человек, ничего особенного: симпатичная, на ней футболка, юбка, кеды, на голове шикарный начёс. Но как она его нашла?

– Ты кто такая? Ты чужая? – почему-то спросил Гнидо, а затем сразу уточнил: – Ты рептилоид? И ты мой враг?

Девчонка пожала хрупкими плечиками и негромко ответила.

– Ну да, Гнидо Комиг – я рептилоид. Но не враг.

Глава 8

Девушка казалась очень привлекательной. Вздёрнутый носик, голубые глаза, алые губки, правильный овал лица, причёска. Грудь у неё красивая. И одежда подобрана со вкусом.

Гнидо никогда не разговаривал с рептилоидами. Никогда не встречался с ними. Хотя получается, что встречался и разговаривал. Там, у метро Алексеевская, он перекинулся с девушкой-ящером парой фраз. Даже сплясал перед ней.

А сейчас он растерялся и рассеянно оглядывался, будто искал поддержки.

Во дворе они остались одни. Парализатор лежал в заднем кармане. Гнидо на нём сидел. Теперь главное, чтобы кнопка не сработала. Выстрел в собственную задницу ничего хорошего не сулил.

– Тебе чего от меня надо? – опасливо спросил Гнидо; хмель быстро улетучился, и стало страшно, потому что ящерка могла подпрыгнуть, а из неё мог выскочить острый шипастый хвост, которым она, словно косой, вмиг смахнула бы голову.

– Хочу подружиться, – призналась девушка.– Мне кажется, что ты хороший человек, не такой, как другие махерианцы.

Гнидо прищурился.

– Откуда тебе знать, какие бывают махерианцы и какой я?

Девчонка покачала головой.

– Я знаю. И во имя будущего наших народов мы должны понять друг друга. Первым быть всегда тяжело, но давай… попробуем…

Гнидо удивился. Какого чёрта он должен дружить с рептилоидами?

– За идиота меня держишь? Я даже не знаю, как ты выглядишь, и не представляю твоих истинных размеров. Возможно, ты с мой палец. Или, наоборот, огромная, как этот дом… Ты ящер, я человек. Мы враги, и точка!

Он поднялся с лавки, чтобы уйти.

– Я хочу помочь людям. Постой! – позвала его девушка. – Ты только выслушай меня. Я тебе не враг. И я рискую, предлагая дружбу. Мы можем стать ближе и заключить сделку.

Гнидо вернулся на место.

Девчонка мило хлопала глазками. Хвост из её задницы так и не вырос, и вообще никакой агрессии от неё не исходило. Она лишь скромно улыбалась и казалась очень даже земным существом.

«Хорошо, что сегодня таблетку съел, – подумал Гнидо. – Наверное, уже стал сильный и всё-таки сумею с ней справиться… если что».

– Задай мне любой вопрос. Какой хочешь, – предложила девушка. – Я с удовольствием отвечу. Поговорим?

– Попробуем, – кивнул Гнидо и подумал, что же у неё спросить?

От волнения башка нихрена не соображала. В голову лезла какая-то чепуха о её сиськах. «А они вообще настоящие?» – чуть не поинтересовался он.

«Главное, не выдать, что я тупой!» – ругал себя Гнидо, вместо того чтобы придумать нормальный вопрос.

– А скажи… твоя подруга у метро, она тоже ящерка? – спросил махерианец.

– Первый и последний раз её видела. Я попросила помочь познакомиться с тобой. Она согласилась и подыграла. К нашим с тобой делам она не причастна.

– Понятно… А тебя правда зовут Марина? – задал второй вопрос Гнидо.

Девушка снова улыбнулась.

– Марина – это земное имя. Чтобы людям было удобно со мной общаться… Меня зовут Гиера Веллилиас. Гиера – это имя. Веллилиас – фамилия. Всё как у людей.

Гнидо кивнул.

– Красиво… Моё имя тоже начинается на «Г». Но лучше я буду звать тебя не Марина, а Мара. Созвучно с махерианским именем Марана. Ничего?

– Конечно, – согласилась девушка. – Ты можешь задать следующий вопрос.

– Даже так? – тоже улыбнулся махерианец.

Он снова задумался и решил, что надо бы начать с чего-нибудь простого.

– Мара, ты давно на Земле?

– Чуть меньше года, – с удовольствием ответила девушка. – Это если считать по земному календарю. И я уже привыкла к этой планете и пользуюсь исключительно земным времяисчислением.

Гнидо кивнул и вдруг будто очнулся. Рептилоидиха знала его настоящее имя. Но откуда?

– Как ты узнала моё махерианское имя? – спросил он.

– Извини, но я подслушала, – пожала плечиками девушка. – Ты и Николай выбрасывали весь вечер коробки и громко разговаривали. Я пряталась за баком и слушала вас. Он трижды назвал тебя Гнидо Комигом и дважды просто гнидой.

– Ещё одно подтверждение, что таскать мусор – это не моё, – хмыкнул Гнидо. – Ты говорила о сделке. Что это значит?

– Я хочу стать миротворцем. Хочу остановить войну. И только ты сможешь мне помочь.

– Какую ещё войну?

– Между ящерами и людьми. Война может случиться здесь, на Земле. Но ты и я сможем остановить это безумие. Ты ведь не хочешь, чтобы погибли люди?

– Людей мне, конечно, жаль, но что я могу сделать?

Мара огляделась, ну совсем как человек. Она волновалась. Оказывается, у ящеров тоже были чувства.

– У нас… – Мара задумалась, как лучше объяснить, у кого это «у нас». – В общем, у рептилоидов есть внутренние противоречия, и мы делимся на два лагеря. Одни против насилия, другие за то, чтобы решать всё силой. И вторые хотят спровоцировать конфликт, чтобы махерианцы ответили, отправив к Земле военный флот.

– Ну начинается! А я-то здесь при чём? – рассмеялся Гнидо. – Я живу на Земле всего несколько дней. От меня толку нет! Если всё так печально, то лучше поговорить с нашим Старшим. Он выслушает и сделает, как положено.

– Нельзя общаться со Старшим. Нельзя! Только ты и я способны остановить войну! – не соглашалась Мара. – Нельзя никому доверять. И это хорошо, что ты всего несколько дней на Земле. Тебя ещё не испортили.