Наемницы дьявола

— Я принёс твою любимую пиццу. Подумал, может, запах тебя разбудит, а то ты не ела больше суток, — буднично сообщил он.

Больше суток?! Всего лишь? Я думала, я уже в две тысячи тридцатом, — также ответила я и принюхалась.

Ничем не пахло — никакой пиццей.

Место в ногах, где я спала, прогнулось под его весом. А затем голос Альямса прозвучал у самого моего лица, и если бы я могла двигаться, то дернулась бы от неожиданности.

— Может, тебя поцеловать надо, чтобы ты очнулась? — я ощутила его тёплое дыхание на своих губах.

Только попробуй!

Страх из груди подпрыгнул к горлу — забавно будет, если меня стошнит ему в лицо.

— Вряд ли от чувства любви ты проснешься, но вот от ненависти, — продолжил он томно-приглушённым голосом.

Просто врежь мне! — завопила я в своих мыслях, но он не слышал меня, потому что я не могла произнести ни звука.

Альямс дотронулся до моих губ своими мягкими, теплыми и сухими губами. А затем замер, прислушиваясь.

Я убью тебя! — кричала я на него в своей голове.

Дьявол прижался сильнее, сомкнув свои губы на нижней моей губе.

Я напрягла всю линию своей челюсти, чтобы откусить ему полгубы, и мне показалось, что у меня вот-вот получится это сделать.

А затем Альямс резко отстранился и победоносно заявил:

— Во, кажется, у тебя губа дернулась! — он ощутимо похлопал меня по щеке. — Сьера?! Ты слышишь меня?

Я уже давно тебя слышу! Просто тресни мне, хватит меня слюнявить и покачивать!

Но он не слышал и, будто назло, опять потряс меня за плечо.

А потом я ощутила дыхание на своей шее, и он тут же укусил меня.

Ай! В бездну твою...

— ...линию! — смогла прохрипеть я наяву.

Он резко отстранился и с новой силой похлопал меня по щеке:

— Сьера?! Открывай глаза! Давай!

Я шевелила губами, шевелила, но не выдавала ни звука. Глаза по-прежнему не могли открыться. Хотелось замотать головой, чтобы стряхнуть наконец с тела этот непонятный паралич, но мышцы не отзывались ни на один приказ сознания.

В миг пробуждения моя голова стала тяжело пустой, словно больше не было там никаких мыслей, а только один огромный булыжник.

Альямс осторожно поднял меня и удержал в сидячей позе. Я чувствовала себя ожившей тряпичной куклой — ещё и незрячей.

— Пей, — приказным тоном сказал дьявол и поднёс к губам, наверное, стеклянный стакан с водой.

Кое-как я смогла сделать пару глотков воды, но большая её часть противно полилась у меня по подбородку. После этого у меня получалось произнести пару слов, но очень неразборчиво. Хотя, может, я и не пыталась произносить какие-то слова. Язык не слушался, как и всё тело — будто было чужим. Я изо всех сил пыталась обратно подчинить его себе, сильно напрягая каждую мышцу, но стало только хуже. В какой-то момент тело, будто обмякшее, приняло исходное положение и застыло. Я почувствовала всеохватывающий страх, панически не желая опять погружаться в это парализующее и непроглядное состояние.

— Расслабься. Ты проснулась, это уже хорошо, — Альямс поднял зачем-то мои ноги.

На секунду глаза приоткрылись на маленькую щёлочку, и только тогда я поняла, что он положил их к себе на колени и чем-то растирал. Глаза успели разобрать, что я была накрыта светлым пледом. Пальцы Альямса я чувствовала будто через несколько слоёв чего-то — ощущения были очень притуплёнными.

— Где... мы? — слабым голосом смогла выдать я, делая длинные паузы.

— Мы в проявленном уже, — ответил он, — в доме.

— Делаешь... что? — не связно задала я второй вопрос.

— Маслом растираю тебе ноги, — ответил он очевидным тоном, а затем пояснил: — Для улучшения кровообращения.

Странно, но запаха масла я совсем не чувствовала.

— Кровообращения? — недоуменно переспросила я, пытаясь приподнять голову повыше на подушке. Она лишь пару раз дернулась, будто при тике.

— Да, неземная моя, — он остановился, поправил мне подушку повыше и дальше принялся растирать вторую ногу. — Без магии и поддержки света ты теперь почти как человек, но с более слабым иммунитетом.

Я пыталась полностью открыть глаза, но удавалось лишь на мгновение приподнять веки — и тут же они снова опускались, погружая во тьму. В этот раз я только успела увидеть, что лежу в своей майке. Где-то у бровей давило с такой силой, будто на них легли призрачные камни.

— Слабым? — всё ещё болезненно хрипя, переспросила я.

— Да. Ты же читала перевод в книге, перед обрядом трансформации. Забыла?

Я ничего не ответила. Казалось, только недавно моё ясное сознание помнило всё, что надо помнить, а сейчас, будто вернувшись в тело, оно не давало мне даже думать. Цепь мыслей тут же обрывалась, не давая соображать в полной мере.

Альямс проверил мою искру — кажется, уже в третий раз с момента, как я очнулась.

— Девяносто процентов жизненного света, — повторил он всё так же.

В который раз я пыталась разлепить глаза. Осознание, что я могу опять провалиться в такой же безвыходный сон, пугало меня до чёртиков. Но яркий искусственный свет усугублял ситуацию, и, сощурившись на него, глаза опять закрывались. Альямс без слов понял и выключил свет, кроме одного ночника где-то около стены.

Я чувствовала себя самозванкой в своем же теле. Через какое-то время я смогла шевельнуть пальцами одной руки, а еще через какое-то время и всей рукой. Первым делом я подняла её к лицу. Рука будто тянулась вместе с гирей — настолько она ощущалась тяжёлой. Очень медленно и с большим усилием я опустила её на своё лицо. Оно было холодным, хотя мне было жарко. И щёки куда-то пропали. Я провела пальцами вдоль линии челюсти — та стала чётче, угловатее. А скулы выступали сильнее, чем прежде.

Это точно я?

На мгновение я поддалась панике и машинально схватилась за запястье правой руки — движение вышло уже чуть более быстрым, чем секундами ранее, значит, я приходила в себя... Но в себя ли?

Пальцы наткнулись на множество артефактных браслетов. Металлические пластины на них были холоднее, чем лицо, и оставались гладкими — с прорезями рун. Они доставали уже до половины локтя, и каждый браслет был последовательным: ближе к запястью был надет новый от Дарио, а второй — от Амбрэллы.

Я провела пальцем по самой крупной пластине первого браслета и различила выгравированную кошачью лапку. Брат тогда рисовал её при мне, прежде чем вручить браслет. Интересно, как он там?

— Помнишь, я говорил про некоторые изменения во внешности? — подал голос Альямс, а затем попросил: — Попробуй пошевелить ногами.

Я напрягла конечности, концентрируясь на ощущении ног — вроде пальцы поддавались, но я не видела. Удовлетворённо что-то промычав, дьявол встал с дивана.

Потом до меня дошёл его вопрос, и я вспомнила:

— Да, точно. Ты говорил, что внешность может поменяться, — тихо хрипела я, но уже без больших пауз.

От осознания, что произнесенные слова дались заметно легче, я распахнула глаза, и они наконец поддались как надо. Теперь я чётче видела мужской силуэт с красной, растрёпанной шевелюрой. На его груди висел глаз дьявола, а алый рубин, будто поймав мой взгляд, сверкнул заметным бликом. Альямс стоял возле столика и растирал что-то между ладоней.

— Да, — подтвердил он мои слова и протянул масляную руку ко мне, — дай руку.

Я сделала, как он попросил, а сама уже бегала глазами по пространству вокруг.

Комната оказалась светлой.

Альямс принялся массажировать каждый мой палец, вымазывая в масле.

Теперь я могла рассмотреть окружение вокруг: большая хрустальная люстра на высоком потолке, камин в белом изящном обрамлении, над ним фреска с пейзажем, по бокам стеллажи с книгами, на полу светлый ковер и в углу напольные часы.

Смотря на них, и у меня дёрнулся несколько раз глаз, вторя тиканью. Выкину их к чёртовой матери.

Альямс уже перешёл к предплечью. Его скользящие движения тёплых рук расслабляли. Я их чувствовала уже лучше, но моё внимание больше занимала комната. Какая-то она была слишком помпезная для обычного современного дома.

Окна занавешены плотными коричневыми шторами, судя по их длине, прорези здесь высокие. Спала я, как и предполагала, на диване — тоже светлом, но резное обрамление на спинке и подлокотниках было золотым.

Я как будто в гостях у Людовика XV. Хотя я вряд ли во Франции.

Альямс молча начал массажировать уже вторую руку. Я вновь попробовала пошевелить ногами, в этот раз я ощущала их намного лучше — мне показалось, что я смогла бы встать.

Закончив, дьявол сел на корточки, и его лицо стало на одном уровне с моим.

— Так вот, — он потянулся куда-то к моему плечу и, показав мне мою золотистую прядь волос, весело произнес: — смотри, ты теперь Рапунцель.

Я сфокусировала взгляд на пряди передо мной. Она была не пепельная, как обычно, а золотисто-русая — таким же оттенком, как и у Дарио. Я уже и забыла, как выглядел мой натуральный цвет волос.

Мне показалось, что из-за жёлтого света лампы она была ещё более золотистой, даже медно-золотой.

Но тут Альямс провёл по пряди моих волос, остановившись на конце, и она прогнулась дугой под весом собственной тяжести. Тогда я поняла, что он имел в виду под словом «Рапунцель»: не золотистый оттенок, а длина. Мои волосы лежали подо мной густой и длинной копной.

— Это мои волосы? — изумлённо спросила я и забрала прядь волос из рук дьявола.

Такими волосами можно было накрываться вместо одеяла или, как в мультике, использовать вместо веревки.

Первым делом я задалась вопросом: если их отстричь, они просто исчезнут в этом мире?

Альямс помог мне сесть, опустив мои ноги с дивана на пол. Снизу на мне были надеты чьи-то женские белые шорты — как-то слишком много водилось белого на один квадратный метр.

Под приказом пустого желудка я с неохотой стала жевать безвкусную пиццу и запивать водой. На ней было много начинки: курица, бекон, сыр, ананасы и шампиньоны. Но почему-то рецепторы отказывались передавать какой-либо вкус.

Я не стала говорить это Альямсу. Может, нужно время, чтобы обоняние и вкусовые ощущения вновь восстановились.

Коробка с пиццей занимала почти весь стол. С краю помещался лишь один мой стакан и какой-то маленький темный блокнот.

— Может, сока? — спросил Альямс, тряся в руках прозрачную бутылку с жёлтой жидкостью.

Он налил сок в два стакана и, причмокивая, стал пить. Я проигнорировала его вопрос и потянулась к блокноту на столе.

— Что в нём?

Последние записи: ФИО, дата рождения, пол, место жительства. Почерком Альмса в нём были заполнены личные данные человека по имени:

— Хосэ? — прочитала я вслух.

Альямс никак не отреагировал, пока не допил свой сок. Он со звуком поставил стакан на стол и подошёл. Дьявол потянулся к блокноту, чтобы забрать его из моих рук, но я не дала ему это сделать и резко развернулась к нему спиной. Я дальше полистала исписанные страницы.

Если бы Альямс хотел, он тут же отобрал у меня его, но, видимо, в нём была информация не столь секретная.

В блокноте значились люди из разных стран, но всех их объединяло одно — все они были детьми. Догадка не заставила меня долго ждать.

— Ты ищешь в этом мире наследников? — озвучила я свою догадку и боковым зрением увидела, что дьявол терпеливо держит протянутую руку.

Еще раз полистав страницы, я повернулась и вложила блокнот ему в ладонь.

— Чтобы я смог здесь присматривать за тобой, мне нужна была какая-то работа, — объяснил Альямс и сунул блокнот в карман спортивных штанов.

— И что, ты... Ты кого-то из них забрал? — спросила я и невольно задержала дыхание перед его ответом.

— Забрал в Эреб? — изумленно уточнил он. — Ты за кого меня принимаешь?

За бесчувственного дьявола, — ответила мысленно я, скорее уже по привычке.

Альямс вдруг остановил взгляд на моём лице и замер. А потом коротко захохотал, и от этого смеха по спине пробежали мурашки. Он медленно подошёл и с лучезарной, почти хищной улыбкой сел рядом. Встать на ноги я не решилась, поэтому просто отодвинулась от него корпусом — отсаживаться было некуда.

— Неземная моя, я... Тут такое дело, — он замялся, потом положил руку за мою спину и наклонился ближе ко мне, — кажется, я слышу твои мысли.

Я старалась держать лицо таким же отстранённым, глядя ему в глаза, но внутри всё перевернулось. Если он теперь может читать мои мысли, то может узнать о моих планах. Раздражение и злость подпрыгнули откуда-то из недр моей души. Всегда хватало маленькой искры, чтобы чувство гнева разрослось во мне до исполинских размеров.

— Тогда иди отсюда к чёрту! — приблизившись, выплюнула я ему в лицо. Оно сразу приняло обратное каменное выражение. Я оттолкнула его от себя. Альямс не завалился, но получилось довольно сильно, если брать в учёт то, что полчаса назад я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.

Я встала, оперившись на подлокотник дивана, и подошла к камину. Взяв кочергу, на которую уже положила до этого глаз, я использовала её как опору и поплелась к выходу. Ноги были до сих пор тяжелыми, но с усилием переставлялись.

— Ну и куда ты? — послышалось за спиной, пока я цокала кочергой по полу.

— Я сказала, иди к чёрту, — не поворачиваясь, крикнула я. — Ищи наследников, возвращайся в Эреб, а ко мне не смей приближаться.

Надавив на тяжелую и высокую дверь ладонями, она медленно поддалась и распахнулась.

— Я не могу пока оставить тебя одну, — сказал Альямс позади и, судя по звукам шагов, пошёл за мной. — За твоей искрой надо понаблюдать хотя бы еще сутки.

Он быстро оказался возле меня и придержал дверь. Я сделала несколько шагов на улицу и замерла.

Было уже темно, но свет от множества фонарей помогал рассмотреть просторы передо мной. Вокруг распростерся луг со скошенной зеленой травой. Фонари были расставлены нечасто, но они тянулись еще километров пять к небольшому озеру. Далеко за ним на бархатном темно-синем небе чернели силуэты древесных вершин.

Передо мной стояли две массивные колонны, поддерживающие крыльцо, под которым стояла я. Здесь напольные и настенные фонари освещали пространство намного лучше. Сбоку находился небольшой круглый столик с мраморной столешницей, а его ножка напоминала отдельную композицию с переплетением ветвей и листьев. Тут же стояли два кресла с мягкой обивкой, выдержанные в одном стиле со столом.

Я прошлась взглядом вдоль белых освещенных стен дома. Вывод напрашивался один — это был не просто дом, а целый особняк, построенный в стиле рококо.

Я резко повернулась к Альямсу:

— Где мы?

Он повременил с ответом и что-то попытался рассмотреть на моём лице.

— В Италии, — наконец ответил он.

— Я не просила, — резко бросила я и нахмурилась.

— Знаю, — так же резко, как и я, сказал Альямс.

Легкий ветерок вторгся на крыльцо и подхватил мои волосы. Они выглянули вперед золотой волной, и у меня невольно открылся рот. Их конец почти доходил до кафельного пола и щекотал мне голые щиколотки. Кажется, только теперь я осознала, что голова была тяжёлой не только потому, что она болела, а ещё из-за веса этой копны.

Альямс тоже таращился на мои волосы, только с каменным выражением лица. Он медленно и шумно выдохнул, собираясь что-то сказать.

— Твои документы, карточка с деньгами и ключи от машины лежат на кухне, — не торопясь начал рассказывать дьявол, — номер водителя, телефон тоже там.

Я задумалась.

— А Дарио сможешь отправить ко мне? — спросила я и опять обратила внимание на свои колыхающиеся волосы. Я потёрла прядь между пальцами, на ощупь они были словно шёлк. — Хотя бы на пару дней.