Архитектор Чародей. Книга 3: Все Оттенки Тьмы

Дьякон: С вами идут древние души. Те 9 восставших колдунов, их души разговаривают. Пойдемте. Пока-что вокруг царит мир, вам не помешает немного отдохнуть.

Кроун и его войско изумлено от этого маленького крытого поселения. Все эти замечательные люди похожи на маленький город Туманных островов. Это поселение одно из немногих, уцелевших при гонениях на Шариатских потомков Вечной Матери. Каждый из них если и не колдун, но все они видят и слышат призраков и разговаривают с ними. Поселение где выживали и прятались прямые потомки Кастинель.

Тизельда узрела своего дядю и они кинулись друг к другу в объятия, она не знала что он жив, как сам дядя Тамал о ее судьбе. Жители активно собрались в центре поселения по своей воле и изъявили желание увидеть реку душ, Дьякон им говорил что героям нужен отдых, но колдуны с войском нежити неподалеку были не против. Жители поселения проследовали через лес и узрели восставшее безмолвное войско Туманных островов.

Хаори заявила что узнала живой труп Кардинала Иутарха Кастельяна, примерно 5 лет тому назад он прибыл в прибрежный город Макант. Прибыл из порта в сопровождении других представителей Карнаатской власти и обоими сыновьями, их встречал губернатор Килибрий со своими дочерьми. После чего они направились в резиденцию губернатора. Это все походило со стороны на брачный союз семей и “Культ Солнца” стал оказывать на Мар еще больше влияния. Оба наследника этого Кардинала пали в битве при Ут'умбаре а так же из одного из них удалось сотворить Фантома “Апохелиона”. Если семя инквизиторской семьи Кастельян еще где-то взойдет, эта семья уже не будет угрозой. Ауриэль и ее сестра так думают, в новом мире где не будет к призывов к насилию над магами, даже наследники тиранов вполне могут вырасти нормальными.

Вера жителей глядя на все это укрепилась, теперь им нечего боятся и все направились в деревню чтобы передохнуть от похода. Вечером сидя вокруг большого костра Шариатцы и колдуны Кроуна ощущали обстановку мира хотя бы на одну ночь. Потрескивание углей и ветвей, запах мяса лисы в огне и листа Агорского дуба. Лисье мясо никто кроме Идрииль еще не пробовал среди гостей в, она на жестах рук поясняла сестре что это было всего один раз в детстве.

В 7 лет, один из охотников как то раз нашел ее когда она заблудилась в лесу. Он не совсем понял, что такая маленькая девочка забыла в той глуши, он как раз готовил лисье мясо на костре и пригласил ее присоединиться к нему. Никаких помыслов воспользоваться ею в похотливых целях у него не было и пожалуй это ее светлое воспоминание. Ауриэль сказала, что об этом она ей раньше не рассказывала, ее сестра только развела руками с улыбкой. Она думала что Ауриэль расскажет родителям о ее приключении в лесу. Ауриэль изумилась, как она могла так подумать про свою сестру, им было по 7 лет и они были другими в то время.

Дядя Тамал обнимая племянницу подчеркнул, что это замечательный рассказ, удивив тем самым большинство вокруг знанием слов на жестах рук. Раэль был голоднее всех и уминал жареное мясо даже не совсем готовое, его история очень заинтересовала Шариатцев о лесах Таорис и народе оборотней из той эпохи. А так-же что он живет уже более тысячи лет, по стечению обстоятельств.

Бард Элайдо сидя рядом у костра с Шариатцами и колдунами с Туманных островов исполнил очередное произведение для всех и каждого в тот вечер. Песнь была названа “Элегия Высокого Сада” и в будущем стала очень распространенной песней на всем Маре.

“ Элегия высокого сада”

Сад, этот тайной своей околдован,

Высшая грань измерений сокрыта.

Он опять в глубинах иллюзий,

Сад, сквозь врата туманом накрыло.

Чья-то рука тянулась из сада,

Сокрытая длань, зеленые ветви.

Сорвавшая с врат длинные цепи.

Баланс установлен, счастье на веки.

Сады счастья, рядом с тобой,

Мечты и ведения в прошлом.

Все осталось позади далеко за спиной.

Творец цветения был щедр с тобой.

Неподалеку от костра появились Тар'Накай, Митрейн и Тасадор, это очень озадачило Кроуна и сестер. Спустя минуту тишины стало ясно что они хотят воспользоваться кузницей и что-то изготовить. Хозяин кузни был не против, одна-ко инициативы «Первых девяти» все больше заставляют задумываться он степени их разума и свободы воли.

Ауриэль: Я не знаю.

Кроун: Стоит ли опасаться этого. Я знаю многое, но до Ут'умбарской битвы эти девять гробниц никогда не распечатывались. Неконтролируемая нежить древних чародеев может обернуться кошмаром для всех и каждого. Те кто были до меня, Архинекромант Тасуа и Хюльда из Нильхейма столкнулись с этим насколько я знаю.

Раэль: Они ослушивались приказа хотя бы раз? Может сомневались в том что им было велено?

Ауриэль: Нет, никогда. Но инициатива от нежити это что-то новое, раньше это выглядело как что-то мимолетное или незначительное. Но вот сейчас их пожелание сотворения чего-то в кузнице, это что-то сверхновое.

Тамал: Уверен все в порядке, если не было и намеков на что-то из ряда вон. Если души этих великих чародеев желают творить дела в подобном ремесле, почему-бы и нет.

Тизельда: Что они задумали интересно, явно что-то необычное. Ауриэль они же все девять особенные с разных концов мира получается?

Ауриэль: Да все так, всех их судьбой занесло на Ут’уум 8 веков назад, под руководство Мифильдора.

Кроун: Колонна восставших тащит броню и клинки от войска наемников к кузнице, эм упряжи от лошадей? Раэль я конечно могу и ошибаться но мне кажется это будет для тебя.

Раэль: Не понял? Мне ничего ненужно.

Тизельда: Похоже они задумали броню для тебя, когда ты медведь.

Кассилий: Не простую броню раз Тар’Накай будет махать молотом и прочими вещами.

На утро стало ясно что все не так быстро будет. Тасадор, Митрейн и Тар'Накай пояснили что для такого замысла нужно несколько дней. За то время в их поселении Кроун и компания узнали много нового о их жизни и кочевания с места на место.

* * *

Тасадор из Карнаата живший в 21 веке. Ныне один из “Первых девяти”.

Карнаатский всадник при “Культе Солнца” когда слово Светлейшего еще было чистым. Король Люмьян II правил как раз то время.

Тасадор был под началом Кардинала Бисана из Синтельгарда. Конных составов войск было немного в мирные времена. Предводитель небольшого отряда был одержим идеей. Лошади не должны уставать слишком быстро. Пытался освоить алхимию в «Лесах лиловых змей» у одинокой и молодой ведьмы, которую там нашел. Некоторых результатов он добился в течении года и у него даже начало что-то получаться. Дамайра и Тасадор стали ближе и полюбили друг друга.

Из-за неосторожных практик в стоялах, его чуть не выгнали со службы, предупреждали не прикасаться к лошадям с чем-то похожим. Финальным эпизодом стала лошадь Губернатора из Раггарда. По досадной неудаче, именно в тот день стояло посетил Тасадор с полной уверенностью, что в этот раз ингредиенты смешаны правильно. Конь должен был стать немного активнее и не более того. Одна-ко он не знал, что конь принадлежит губернатору прибывшему по делам в Синтельгард. У скакуна был врожденный порок здоровья, но сам Тасадор этого не мог знать. Конь охотно съел из его длани приготовленную смесь по рецепту Дамайры, немного приободрился и выглядел счастливее. Лицо Тасадора тоже засияло счастьем от осознания успеха, сменилось оно на лик ужаса спустя минуту, когда конь завалился на бок и начал судорожно дергаться. Он огляделся и поспешил покинуть стояло. Смерть коня исследовал один из мейстеров и доложил Губернатору о результатах.

Тасадора вызвали на допрос к Кардиналу Бисану, он все отрицал но тот факт что он один таким занимался во всем округе говорил против него. Изгнание из под начала Кардинала и возмещение огромной суммы золотом или тюремные клетки в подземельях. Выбор который ему дал Кардинал, был основан на знании его как неплохого командира и человека, это были лучшие варианты которые Кардинал мог предложить.

Крайне сомнительна и непонятна была шумиха из за какой-то лошади, возможно кто-то хотел от него избавиться или что-то в этом роде. Незадачливого всадника-алхимика все это не устраивало. На решение ему было дано два дня и на это время к нему было приставлено четверо приставов. Покидать Синтельгард он мог только с разрешения Кардинала, он обманул его, заверив что у него есть деньги в старом доме в провинции. Отправившись в сопровождении стражи ближе к вечеру он продумал дерзкий план. Размышляя о завершении своей службы, пришел к мнению что нужно выходить из этой игры. Такого количество золота у него не было, обременять своих друзей и верных ему людей долгами он не хотел.

На пути в мнимый старый дом он дождался момента, когда ни спереди ни ссади не будет путников и караванов, двое из его верных людей устроили засаду на равнинном тракте. Судьбы тех двоих которые помогли ему бежать неизвестны, но он помнит лица друзей которым обязан. За семью он не волновался, лишь его мать проживала уже давно на севере Ксель’Махума.

Верхом на коне он устремился в «Лес лиловых змей», попутно он переоделся в темную мантию по пути на одной из ферм. Оставшуюся алхимическую смесь он дал коню и все сработало как нужно, оставшийся путь он скакал галопом, пересекая «Путь Шакай» и леса близь города Роншар.

Добравшись до Одинокой гавани, у коня уже подворачивались копыта хоть он не выглядел уставшим. На одной из конюшен он отдал его взамен попросив другого. Конюх оказался отвратительный и отказался, Тасадор любил этих животных и не смел заставлять коня двигаться дальше. По итогу он просто оставил коня там и отправился в путь пешком, презренно посмотрев на конюха.

Дамайра встретила его объятиями, но ее опечалили известия, все же он уговорил ее отбыть с ним за море, к новой жизни. Спустя еще несколько дней про него уже спрашивали в Роншаре, а раз там значит и в конюшню Одинокой гавани скоро наведаются. Это все уже было не важно, Тасадор и Дамайра отплывали в Ут'уум из гавани Мельфов.

Так начался золотой век их счастливой жизни в землях Ут’уума. Спустя какое то время в новом доме они посетили равнину, где шло строительство Монолитного шпиля. Познакомившись с народом Ут’уума они поняли, что та земля им благоволит.

Караваны между городами и местом постройки шли без устали, благодаря обоим кочующим Карнаатцам. Утвержденная община охотно приняла такие интересные и полезные навыки, он обещал Мифильдору что придумает что-то и для колдунов. Дамайра и Тамар'Яди в те времена нашли общий язык как друзья от чего Тасадор даже ревновал временами. Они ему говорили в один голос чтобы он об этом забыл. Сам Мифильдор сказал что для живых было бы неплохо что-то такое. Дамайра одернула своего всадника и Мифильдора сказав, что им уже достаточно побега с Карнаата из-за таких исследований, смерти служащих здесь обернулись бы кошмаром снова.

Ивриил Харгарден тоже слышал разговор и не нашел эти идеи привлекательными, жизни служащих нельзя подвергать лишнему риску. Это место для великого шедевра а не для экспериментов с алхимией. Тасадор кивнул и они с Дамайрой стали заниматься тем, что у них получалось лучше всего. Конное ремесло, караваны снабжения к месту строительства и новая счастливая жизнь в Ут'ууме. Дамайру тоже охотно приняли в новую утвержденную общину, быть рядом с себе подобными лучше чем сидеть одной в лесах в полном одиночестве. До прихода к ней Тасадора она так жила во всяком случае. Обычные люди часто издевались над ней, когда она была маленькая. Дамайра ушла в лесную чащу на зов древних голосов, когда терпение закончилось.

Дамайра со временем получила бесценный опыт, когда Томар’Яди начал показывать свои исследования с юга. Благодаря их работе, позже появились новые рецепты, на Ут’ууме редко выпадали случаи проверить их в действии. Удавалось порой взять живыми грабителей, на них и были опробованы некоторые новые зелья. Из всей той троицы Томар’Яди был счастливее всех, он мечтал в глубине души вновь заняться такими первопроходческими исследованиями.

Если грабитель падал в мучениях, то обычно Томар’Яди расстраивался, начинал листать записи и проверять ошибки, Дамайра вела себя так же. Только Тасадор вопреки всему из решал прекратить мучения головореза. Когда намекнул им про это, то получил внезапные, но справедливые ответы.

Дамайра: Ты же предлагал на равнине служащим попробовать это? Или уже забыл?

Томар’Яди: Ты не думал о благополучии людей возле постройки, с чего это ты сейчас озаботился этим червем? Скажи спасибо, что тебя вовремя вразумили, а то еще глотнули бы там ваши низкопробные варева.

Тасадор: Мне плевать на него, я вспомнил того коня в Синтельгарде, он дергался так-же.

Томар’Яди: А, воспоминания. Лошади это хорошо, когда верные..

Дамайра: У него странное отношение к ним, сколько я его знаю. Может за эту странность и полюбила.

Томар’Яди: Попробуй тут найти хоть кого-то без странностей, взять хотя бы сынишку Мифильдора. Вы видели что он делает?

Дамайра: Некро-зверинец? Такое трудно не заметить.

Тасадор: Некромант от некроманта, ничего удивительного. А вот что Мебиус делает? Магия земли или леса вообще не похожа на это. Да и та штуковина в его руках.

Дамайра: Черные и непробиваемые камни выходят по итогу, да еще и похоже разумные. Кажется, они издают какие-то голоса. Они нарастают вместе с высотой обелиска.

Тасадор: Земля для таких как мы что и говорить. Солнце мое, что этот слабоумный хотел от тебя?

Дамайра: Меня наверное. Это зелье он принял за эль из Тусельгарда. Ему вроде как даже понравилось по началу.

Тасадор: Думаю зря я поспешил облегчить его самочувствие.

Дамайра: Я рада что ты уболтал меня уехать с Карнаата, это действительно того стоило.

Томар’Яди: И все-же, где мы ошиблись? Что думаете?

Дамайра: Определенно дело в яде, возможно его слишком много или мало, может выдержка была большой или.... не знаю..

Тасадор: Перепроверю все, на коне все сработало идеально. А у этого возможно была чума, может поило в желудке вызвало отторжение?

Троица сомнительных на первый взгляд алхимиков пыталась изобрести новый эликсир. Зелье которое дарует возможность обходиться без воздуха в течении часа. Ингредиентов требовалось много, но лошади уже поддавались воздействию зелья. В некоторые составляющие входил “Лист раннего солнца”, “Яд скорпионов из Тусельгарда”, “Шелк пауков Имперской равнины” и “Лунная Лаванда”. Томар’Яди сомневался насчет последнего, но Дамайра уверяла в необходимости, иначе выдержка не будет идти равномерно между всем составляющим. Ингредиенты к тому же без Лунной Лаванды крайне агрессивно реагировали друг на друга. Такое зелье раньше никто не изобретал, планировали стать первопроходцами.

Современные познания в алхимии Ут’уума у таких людей как Мария, Димитру, Рин’Улаш и прочих из Гильдии “Вечерних листьев” это заслуга заложения трудов той троицы. Самое тяжелое в алхимии и по сей день это выдержка того или иного. Некоторые упорные алхимики древности могли потратить всю свою жизнь на новый рецепт, и даже порой не добиться желаемого.

Рин’Улаш в 28 веке именно этому обучал ни только Марию и Димитру но всех в Ут’уумской гильдии, хотя обучить такому полностью невозможно. Один ингредиент можно выдерживать несколько дней, а другой месяцами перед смешением до конечного результата. Порой ингредиенты заранее начинали готовить, постепенно подготавливая следующие чтобы по прошествии нескольких лет завершить создание нужного рецепта. Выдержка всех составляющих смесей начиная от самых долгих и заканчивая теми, которые подойдут в свежем виде.

На утро третьего дня, несколько воскрешенных тащили от кузни что-то похожее на огромную упряж и свисающей кольчугой, стало очевидно что это броней для Раэля когда он обращен в лесное чудовище. Тасадор приметил в кузне длинные связки цепей и изъявил желание забрать их, хозяин кузницы отдал желаемое сказав, что они уже давно висели без дела. По мимо снаряжения для лесного чудовища, Тар'Накай изготовил два клинка в качестве дара этому поселению.

Тар’Накай вручил один клинок в ножнах хозяину кузни, второй Дьякону, с наказом об оружии.

Тар’Накай(Призрак): «Солнечное затмение» и «Лунное затмение». Защита и отмщение, при посягательстве. Как при свете солнца, так и при свете луны.

Дядя Тамал хотел отправиться в поход, Тизельда очень переживала и была против, после всех потерь ей не хотелось потерять и его.

Ауриэль посмотрела на них и сказала, что им обоим лучше остаться. Тизельда разозлилась что ее сочли слабой, но Кроун подметил что это неправда. Только сильный, находясь на костре направит огонь в направлении врага. Пока нежить рубила всадников Дамхола, Зигфрида и Хайронда, то Тизельда уже была в огне костра. Узрев волну душ как спасение, она восстала духом и языки пламени под ней, устремились на врагов поблизости.

По итогу Тамал и Тизельда решили остаться с Шариатцами. Дьякон был рад новым гостям, еще и которые останутся, поселение тоже нужно кому-то защищать, подбодрив добавил от себя. В тот момент подошел хозяин кузни и сказал, что это правда, о защите поселения. Он протянул Тизельде «Лунное затмение» в знак, что это не пустые слова, он хозяин кузни, а не воин, а ей подойдет. Она обнажила черное колдовское лезвие и попросила Ауриэль дать ей обещание что они еще увидятся.

Ауриэль: В жизни или после нее, мы всегда теперь будем друзьями.

Тизельда: На том свете эль не попьешь и не обнимешь никого. Так что давай без этого.

Раэль: Я позабочусь о ней, не волнуйся ни о чем, позаботься о своем дяде, семья это главное.

Тизельда: Ты тоже береги свою медвежью шкуру.

Она обняла всех, Тизельда очень полюбила всех кто пришел в част отчаяния в земли Мара, и даже мысль об их утрате делала ей больно. Кроун уверил ее что поражения не будет. “Первые девять”, древний зверолюд да и промысел Вечной Матери за спиной у чародеев, разве можно проиграть с такой силой? Хаори и Дьякон поблагодарили за все и пожелали дойти до самого запада если потребуется, сгоняя всю мерзость в океан. Плотоядных рыб и существ в западной морской пустоши «Касау» больше чем песка в пустынях Тусельгарда.

«Когда два затмения сойдутся в небе,

Сталь заплачет кровавыми слезами.

Тот, кто носил маску зверя,

Станет зеркалом для теней.

И море, в чьих водах тонут звёзды,

Родит нового бога —

Слепого, голодного, вечного.»

Глава 3: Рождение Вечной Матери

2824г. от “Эпохи забвения”. Легенда про начало известных времен и поколения первых чародеев темных искусств.

Некромантии и подобной магии в те времена не существовало вовсе, только одна из четырех стихии, дарованные из вне стали доступны первым избранным. Искусства тьмы стали возможны гораздо позже, благодаря Кастинель и ее паломничеству. Это было уникальное проникновение в место, куда нельзя, пока жизненный путь не завершен. Это событие пропустило в Равахейм то, чего не должно было быть. Она вошла в место граничащее с запредельем и миром живых, закрепив событие клинком «Вечный Горн». Обитатели Туманных островов расспрашивали великий дух о том, что там находиться, когда та пробудилась. Кстинель не могла этим поделиться, ибо когда покинула то место воспоминание раскололось на множество осколков, которые не собрать воедино. Только черный клинок и новые силы, не относящиеся к стихиям, стали знаком что она там была, и вернулась обратно. Таким образом некоторые люди в Равахейме тоже начали видеть и слышать призраков, а позже и овладевать искусствами известными как Некромантия и темная магия.

Что правда, что сказки неизвестно в настоящем времени, но великому духу можно было верить на слово, рассказы о древней жизни на заре времен являются священными. Даже самый ветхий пергамент на Туманных островах или в Имперском архиве не рассказывал о таком. Халакс Ингариен перед походом своих дочерей на войну, переписывал все слово в слово, при последнем волшебном сне, дарованном Вечной Матерью всякому жителю Туманного острова.

* * *

766г. От Эпохи забвения. Жрица Кастинель из цивилизации Дюкай.

На осколках старого мира, о котором ничего не было известно существовал языческий народ. Дюкай был одним из самых верующих народов того забытого времени. Эта небольшая земля была полуостровом современного Арандура, а позже смещением земных плит частично ушла в толщу океана, уцелевшие земли разошлись в разные направления мира. Символом поклонения являлся языческий бог, Багул «Краеугольный камень». Странная сущность, что обещала Дюкайцам магическое поколение в лице наследников, но взамен требовал ежегодную плату в виде 5 детей суммарно. Этому безоговорочно верило подавляющее большинство и многие многодетные семьи были готовы на такую жертву раде величия остальных потомков в будущем.

Однажды Верховный Жрец Такай выбрал в качестве подношения двух дочерей одной из Жриц в провинции Дюм. Кастинель пригрозила кошмаром всего его рода, если тот только попробует прикоснуться к ее девочкам. На следующий день она не нашла своих наследниц, с тревогой скиталась по окрестностям и искала повсюду. Один из жителей сказал, что Такай с дюжиной верных ему жрецов вели обоих девочек в направлении великой пирамиды. Когда Кастинель достигла места ритуала, верные Верховному Жрецу, «Харанжу Багула» не пустили ее в центр зала, младшей ее дочери уже не было в живых. Кастинель кричала, плакала смотря в центр зала с телом своего дитя на плите. Такай сказал, что хозяин пирамиды доволен и желает вторую завтра, в это-же время. А пока что, достаточно.

“Уточнение из сна от колдуна Сируи с Туманных островов, он видел сны ярче и понятнее других. «Харанжу Багула» это были 10 избранных мужей. Они не могли иметь своего потомства и им нашли применение в качестве защитников веры в той кровавой пирамиде. А мотив у них был самый очевидный, Багул даст им возможность зачать своих потомков. Так им было обещано во всяком случае”

Кастинель в порыве отчаяния устремилась в мистическую пещеру, из которой назад дороги не было. Хоть все ее мысли занимало спасение старшей дочери и отмщение за младшую, странный путь звал ее в глубины, словно ключ ко всему находиться там. Народ Дюкая боялся “Пещеры Вечности” даже больше, чем языческого божества.

Много любознательных жителей и паломников не вышли оттуда, едва переступив грань тьмы. Выход из нее исчезал едва потеряешь свет из виду, сменившись на еще один темный пещерный проход. Однако жрица полная боли на лице уверенно шла до самых глубин. Те кого называли проклятыми душами, уверенно и бережно вели жрицу указывая путь к истоку. В глубинах она дошла до тупика и темной скрижали на стене, монолит со странными символами и явно не рукотворного происхождения. Пока Кастинель смотрела на символы, небольшая область скрижали начала шевелиться и символы словно пазл открываться, образуя небольшое отверстие. Взглянув туда, она сразуже проснулась неподалеку от выхода из пещер, где поступал свет солнца.

Когда она проснулась, это уже была не та жрица что прежде, боли и печали больше не было, зато воссияла жажда разорения кровавой пирамиды. Это событие пропустило в Равахейм силы ранее невиданные. Все это подтверждалось клинком «Вечный Горн», который она оттуда вынесла, оружие из самого понятия вечности или, контролем над смертью в каком-то смысле. Клинок не был физическим предметом, обретал форму только по ее желанию. “Вечный Горн” всегда был неподалеку от Кастинель, или же ждал веления чтобы явиться в ее длань. Так-же были и непонятные по сей день “Цепи” это словно еще один дар, но она не вдумывалась в это на тот момент. Спасение Тианоры и отмщение за Кори, это все что волновало ее.

Вернувшись в языческий город, покрытая темными знаками, Кастинель сразу направилась к великой пирамиде. Еще при входе она убила всех «Харанжу Багула», преградивших ей путь и назвавших ее проклятой. Глупцы еще не понимали, что они посеяли. Такай собирался принести в жертву вторую дочь жрицы, она подобно фантому появилась у плиты и отсекла ему руку едва он поднял кинжал над алтарем, выпотрошила подобно свинье подняв за горло. Символы небытия запечатали все входы и выходы из храма, одно из ее главных намерений было недопущения побега кого либо, из наблюдавших за исполнением ритуала. Произнесла несколько слов в направлении пытающихся выбраться.

Кастинель: Прикосновение к детям, к вечности. Веление из запределья... цикл будет восстановлен.. а виновные наказаны.

Преисполнившись яростью, цепи из символов от ее кожи устремились ко всем в зале. Всех пойманных подняла к потолку, цепи стали вращаться затягивая узлы. Хруст костей и плоти были слышны у потолка, как и агония многих. Куски тел и багровый дождь посыпались на пол. Кастинель подняла лицо вверх и распахнула руки, умывшись. Внезапно выпотрошенное тело Такая начало обращаться в подобие Багула изображенного во многих местах тех земель и внутри самого храма. Человекоподобный монстр выше ее самой на несколько голов. Его тело восстановилось из кусков плоти павших на землю и стало больше походить на что-то божественное. Похож был он на небольшого Азаш-Ната.