Корда. Ветви разрушения. Книга 1

– Уж простите мадам, сожалею всей душой. Ну, а теперь, когда ваши девочки ушли, может и вы сможете оказать мне услугу?

– Душ на этом этаже – направо и прямо по коридору. К счастью, у меня нет времени, чтобы возиться с вами, вью, сегодня пребывает важный гость, я слышала он очень любит заведения подобные моему, – она собрала веер и поправила собранный пучок на макушке.

– И кто этот человек? – обмотав полотенце вокруг бедер, поинтересовался Гаспар.

– Гаспар де Гоа, почетный гость и важный клиент, а теперь прошу простить, хочу успеть на площадь, может удастся вручить ему визитку, – расправив платье, она уже было собралась уходить, как:

– Я думаю, вам не стоит так спешить, мадам, в той карете нет господина, которого вы ждете. И раз уж вы еще здесь, – он достал из сумки золотую эмблему с выгравированным на ней фамильным гербом де Гоа: пылающей падающей звездой, наискось пересекающей картину, с одной стороны и драконом, удерживающим лилию в пасти с другой.

«Мамочка» разве что не раскрыв рта, глазела на золотую эмблему, ее тело пробила дрожь, но она быстро успокоилась и, сложив руки перед собой, изящно поклонилась:

– Ратвуд Гасод приветствует господина дома де Гоа. Это честь принимать вас в столь скромном заведении.

– Что ж, мадам Гасод, раз мы наконец все выяснили, и у меня нет желания продолжать мои злостные, неугодные богу бесчинства… – Гаспар снова потянулся к сумке и достал из кармашка черную монету. – может знаете что-нибудь об этом?

Осмотрев монету, женщина снова опустила глаза в пол и, все еще находясь в полупоклоне, ответила:

– Боюсь нет, господин.

– Ладно, тогда пойдем другим путем… – сохраняя воистину ангельское терпение, он достал визитку, которую нашел в дупле. – Давай, включай голову… где этот человек, что пропадал в этом чреве раздора и похоти вместо того, чтобы выполнить мои заказ?

– Простите, но… но… я не знаю, о чем вы го…

– Да ну! – Гаспар начинал выходить из себя. – Дышать носом сможешь, если запихну твою визитку тебе же в глотку?! Гатрас что, способны даже связного выбрать?! – смяв визитку, он решил, что нужно сбавить обороты, – у тебя только один шанс – один единственный правильный ответ…

– Господин… Гатрас откроет закрома платящему, – женщина вытянула пухлую ладонь вперед, и Гаспар без промедления вложил в нее черную монету. – Смерть просящему и жизнь сведущему скитальцу.

– Просящему – бездна, скитальцу – право, у сведущего – за спиной стоит гора, пусть медных и чёрных монет она будет полна. Отлично! Тогда ты наверняка знаешь вторую причину моего нахождения здесь?

– Да, мадам Тельма передала вам подарок, она кропотливо создавала его и очень ждала вашего приезда, но, к сожалению, не сможет вручить лично. Он в моем кабинете.

– Тогда, через десять минут сопроводишь меня туда.

– Как пожелаете, господин.

***

Стоило только карете остановится, а Фабиану и Аридию показаться из нее, как движение на городской площади начало заметно замедляться, пока и вовсе не остановилось: любопытство брало верх, и каждый хотел украдкой понаблюдать, кто же из больших господ на этот раз решился посетить их скромный городок.

– Прошу прошения, кажется, мы ошиблись, – неловко начал было старейшина, осматривая новоприбывших, его голос дрожал, а руки опирались на старую трость, – да, кажется, мы ошиблись, – повторил он снова, всматриваясь в отличительные знаки на карете и одежде сопровождающих.

– Не ошиблись, – управляющий регионом Торнтон, плохо скрывавший своё раздражение, вышел вперед. – Знамена графа де Гоа, но я не вижу среди вас никого, кто походил бы на господина Гаспара де Гоа. Я думаю, стоит хотя бы предупреждать письмом, что проверки не будет… однако, я польщен, что нам решили прислать какого-то мальчишку и… – управляющий с явным отвращением посмотрел на Аридия, – священника.

Аридий уловил неприязнь в его тоне, но оставался абсолютно невозмутимым:

– Его светлость отъехал по срочным делам, а что касается меня, так вам повезло, что в вашу мрачную обитель наконец-то долетел свет его святейшества, и никто насильно меня сюда не тащил. Надеюсь на ваше понимание, а в ближайшем будущем и на плодотворное сотрудничество, – он вытянул вперед руку – на запястье был закреплен браслет из серебра, соединенный пятью тонкими цепочками с кольцами на пальцах.

Управляющий обошел девушку, смиренно стоящую с подносом в руках и вероятно являющуюся его дочерью, и приблизился к Аридию:

– Я слишком брезглив, чтобы якшаться с незнакомцами, тем более, когда их приволок сюда какой-то там свет.

– Боюсь, вы стоите слишком близко, вью, – Аридий почуял резкий запах масляных духов Торнтона и сделал шаг назад, однако глава не постеснялся сделать полшага вперед.

– Прошу простить, что прерываю, но раз даже мы уже прибыли, вероятно, мой господин давно здесь и сейчас занят где-то в вашем чудесном поселении? – Фабиан широко улыбнулся, но веко его правого глаза слегка подрагивало, выдавая накопившуюся за прошедшее утро усталость, приправленную толикой гнева и нервозности.

– Меня не извещали о его прибытии. И что это за наглость такая – без приветствия, да и без обеда сразу к делу приступать? – заворчал глава, сложив ладони на своем полном животе, переваривающем, скорее всего, уже второй завтрак. Наконец, он повернулся к Фабиану, оценивающе осматривая того с головы до ног. – А вы кем вообще будете?

– Мое имя Ханс Э’Далион, личный слуга его светлости Гаспара де Гоа, – Фабиан отвесил короткий поклон. – Поймите, у моего господина непереносимость тряски, поэтому сегодня утром он взял коня и отправился сюда. Мы рассчитывали дождаться его здесь, поэтому позвольте нам пока разместиться, мы очень устали с дороги.

– Расходимся! – глава продолжал стоять вплотную к священнику, оглушая того своим приказом. – Расходимся! Быстро все вернулись к работе! – он слишком широко раскрывал рот, брюзжа слюной, капли которой сейчас летели прямиком на бледную кожу Аридия, вызывая у того короткие рвотные позывы. Глава же, нарочно стеснявший священника и внимательно наблюдавший за его реакцией, усмехнулся и обернулся к дочери, – Кассандра, отдай кому-нибудь поднос и займись размещением гостей, а я пока отправлю Резеля на площадь, – острый взгляд на Аридия. – У нас не жалуют духовенство, так что даже не пытайтесь вталкивать людям свои учения, если не хотите стать следующей жертвой богу горы Азур.

– Приму к сведению, – Аридий бросил ответный взгляд и слегка подобрался, поправляя свою белую рясу с серебряной цепочкой на поясе, украшенной семью золотыми звездами.

В правилах церкви Фуджина каждая звезда выдается в знак признания заслуг лично Эджем XVI – мудрейшим и почтеннейшим главой церкви Фуджина.

Имя «Эдж» перенимали из поколения в поколение все священники, выбранные на эту должность: по легенде так звали первого священнослужителя, получившего свет и откровение божества. И Аридий по праву гордился тем, что его заслуги были отмечены даже верховенством и не собирался останавливаться на достигнутом. Он считал, что каждый достоин света Фуджинова, и его прямой долг помочь людям познать на себе хотя бы луч этого самого света, пусть даже это и горные дикари не самой приятной наружности.

Если старейшина деревни был низкорослым лысым старичком вполне благостной натуры, то глава – полным крупным мужчиной примерно лет пятидесяти: на его бакенбардах и зачесанных назад темных кудрях уже проступила седина, тяжелая поступь сопровождалась отдышкой, а весь вид вызывал щекочущее чувство отвращения.

– Мы ошиблись, дорогая внученька, – очень тихо произнес старейшина, указывая на Аридия, а следом и на Фабиана, но его никто уже не слушал.

– Будет исполнено, отец, – юная девушка в розовом старомодном платье отдала свой поднос служанке и обернулась к остальным, отдавая распоряжения о необходимых приготовлениях. – Карету во двор, лошадей в стойла и накормить, багаж по комнатам! Живее, живее! Дедушка, и вы, пожалуйста, возвращайтесь-ка в дом и тоже отдохните, – она подошла к старейшине и взяла его под руку. – Эй, помогите господину Шаму дойти до дома! – слуги быстро перехватили старика из ее рук, сопровождая к крыльцу. – А вы, – бросила она, обернувшись к гостям, – прошу за мной.

Фабиан и Аридий при всём своем негодовании от того, как их встретили, не имели ни малейшего желания разжигать конфликт, высказывая свои претензии вслух, а потому смиренно прошли за ней. Они до последнего надеялись, что Гаспар наблюдает за ними откуда-то со стороны и вскоре тоже прибудет в дом главы Канкина, чтобы встретиться с ними и обсудить дальнейшие действия.

– Господин, – Фабиан обратился к главе Торнтону, болтающему со слугой, – вы не пойдете с нами?

– Нет, у меня еще есть дела. Резель, можешь идти, – очередной мелкий слуга бросил презрительный взгляд на Аридия и поспешил прочь – выполнять поручение. – Я предпочту встретиться с вами сегодня за ужином. Знаете, отсутствие господина де Гоа создает массу трудностей… – он замолчал, вновь потревоженный одним из жителей, и с радостью поспешил уйти, бросив напоследок, – надеюсь ваше пребывание здесь оставит вам только приятные воспоминания…

Кассандра ушла вперед, трое служанок последовали за ней, а экипаж тронулся и проехал вниз по дороге. Дом главы был за тремя поворотами от места прибытия. Но ни Фабиан, ни Аридий не спешили к нему, оба жутко переживали из-за отсутствия главного действующего лица всех возможных фантастических и не очень, но с вероятностью практически в сто процентов неприятных сценариев, что закрадывались в голову, учитывая события последних дней.

– Его здесь нет, – Аридий вытер пот с висков, тяжело вздыхая.

– Кажется, нет, – Фабиан почесал затылок, подрагивающее веко все еще не давала покоя.

– Это худшая из всех возможных ситуаций, мне не удастся сдержать их ненависть без участия вашего господина.

– Я знаю, – Фабиан привстал на носочки, потом перенес вес на пятки, перекатываясь.

– Что собираетесь делать?

– Мне нужно купить сигареты, прошу вас последовать за вью Кассандрой, а я вернусь позже, – запомнив маршрут Резеля, Фабиан пошел следом, попутно уточняя у одного из горожан дорогу к ближайшему рынку.

***

Комната мадам Гасод имела кричащее дорогое убранство, пожалуй, даже слишком дорогое, как для владелицы одного захудалого заведеньица: деревянная мебель, обитая мягким бархатом, фарфоровые вазы и хрустальный графин с водой, стены, обитые деревом и блестящей тканью с ромбовидным узором и всякими плохо замаскированными непристойностями, изображенными на ней. В кабинете, граничащем со спальней, в белых вазах, ярко контрастирующих с вызывающими розового цвета стенами, стояли пучки перьев и слега подвявшие цветы, два небольших кофейных столика были завалены горами пестрых открыток от поклонников и обожателей. Полы укрыты мягким шелковым ковром, рисунок которого, в некоторых местах, был спрятан под небрежно смятыми листами бумаги, вероятно, оставшейся там после заполнения каких-либо важных бумаг, очевидно, заполненных не с первого раза. Гасод сидела за старинным черным туалетными столиком, выпрямив спину столь изящно, что можно было подумать, что перед вами предстала юная дева, в момент потерявшая свою молодость, оказавшись во власти очередного мифического проклятья. На ее коленях лежал кожаный футляр.

Услышав щелчок, она обернулась, смиренно ожидая, когда же «великий господин» соизволит подойти к ней.

– Это вся информация, которую удалось спасти в момент облавы, – она поднялась и протянула футляр Гаспару. – Тут творятся очень неприятные вещи, господин, вам не стоило ехать, лучше бы было прислать отряд военных.

– Она была слишком искусной мастерицей, что привлекало внимание. Приехав под видом швеи из прибрежного региона, как и все не местные, получала закономерный укол критики, но ее профессия крайне востребована в этих глухих краях, местные господа тоже хотят соответствовать высокой столичной моде. Однажды, жена управляющего привезла очень редкую ткань – бархат, купив ее у торговцев из империи за огромные деньги, но ее было до смешного мало, едва ли хватило бы на камзол или фрагмент платья… она искала еще, но тут возникла и другая проблема...

– И какая же? – Гаспар внимательно слушал, осматриваясь и примечая некоторые любопытные элементы, вроде небольшой котомки в углу.

– Ни одна швея из местных не могла ей помочь, и мадам решила обратиться к Тельме. Она всегда относилась к ней с презрением, но быстро смягчилась, когда та согласилась взяться за работу. Все шло хорошо, но талантливого человека всегда выдает его же собственный талант, она использовала технику – золотного шитья, очень редкое мастерство в наши дни. Кроме того, Тельма также посоветовала караван, у которого можно заказать ещё ткани по более доступной цене… это и стало началом конца.

– Что? Бред… как из-за какой-то ляпоты на ткани можно начать подозревать человека?! Да и если не она сама лично покупала ткань у торговцев каравана, то её не могли узнать.

– Все верно говорите, господин, однако это не случилось в одно мгновенье, у каждого дела есть свои срок, и когда этот процесс раскрывается колкими веточками разбросанной информации на первый взгляд не очень-то и сопоставимыми, но после очень даже уходящими к общим корням, даже безмозглый обыватель сможет проследить связь. Мадам начала проникаться к Тельме, она постоянно носила юбку и платье с отделкой из той самой ткани, украшенные той самой вышивкой… И как-то раз прибыло несколько торговых караванов, направляющихся в Равен. Один из торговцев похвалил наряд госпожи, сказав, что, оказывается, «даже люди из Канкина ездят за одеждой в знаменитое ателье столицы», и это стало отправной точкой. – Гасод смотрела в пол, эта смелая женщина, крышевавшая невообразимое множество всяких незаконных дел, выглядела поникшей, а ее небольшие ухоженные ладони, мелко подрагивали, выдавая страх. – … основываясь на показаниях торговца, местные начали строить догадки и в итоге установили слежку. Я по нескольку дней не могла приблизиться к ней и передать послания из Гатраса… мадам Тишайя напрямую угрожала, но Тельма вела себя, как и прежде. Добывать сведения становилось все сложнее, и однажды она украла несколько важных бумаг с незаконными расчетами прямо из-под носа Торнтона… это был смелый и безрассудный шаг, она хотела закончить это дело, я даже уверена, что она готовилась к смерти, у нее почти не было шансов – далеко от столицы, абсолютно без помощи.

«Это слишком странно. Даже если человек из столицы, но солгал об этом, даже если за ней следили и угрожали, на косвенных утверждениях без любых оснований и доказательств устаивать самосуд? Насколько же тогда в Канкине разрослось это чувство полной безнаказанности и отсутствие элементарного человеческого страха перед возмездием за содеянное? На ум приходят две основные версии, либо она и вправду попалась за кражей документов, либо кто-то её выдал, чтобы спасти собственную шкуру. И то, что сейчас рассказывает Гасод, скорее всего лишь удобная “легенда”, скрывающая реальные факты. Можно гадать очень долго, но проще всего найти тех, кто убил Тельму, и гончие Аксид не заставят себя ждать».

– Это ты выдала ее им, Гасод?!

– Нет. Она сама… она положила в мою почту украденные документы и вернулась к себе, пока все поселение стояло на ушах и искало ее, – Гасод прикрыла ладонью алые губы, все же к старости люди становятся куда сентиментальнее, переживают за молодых, особенно за тех, чья жизнь прервалась так внезапно. – Тельма сменила платье и вышла, готовая ко всему, уже не ища ни помощи, ни спасения. Она увела толпу подальше… будь у нее шанс остаться у меня, я бы могла ее сберечь, отправила бы через склоны в столицу… Знаете, я многое повидала в жизни, но Тельма не заслужила такой жуткий конец... я не понимаю чем это было вызвано, но, как шпион, она не совершила ошибок, скорее подвело то, что она действительно была хорошим человеком... и возможно «Дело Канкина» касалось её лично, – Гасод знала мадам Тельму чуть больше года и было бы проще, если бы ее смерть стала очередным не заслуживающим особого внимания событием в долгой и далеко не легкой жизни мадам, но, к ее собственному удивлению, в столько краткие сроки “великолепная швея” все же смогла оставить след в ее сердце.

– Вижу, что вы опечалены, но ситуация обострилась и теперь нужно успеть разобраться с последствиями, пока все не подошло к критической точке, – Гаспар действительно старался быть учтивым, вот только не было у него сейчас времени на обмен любезностями.

– Господин, прошу, будьте осторожны. У этих людей, находящихся в долговременном отрыве от нормального общества, крайне размыты понятия морали и преданности. Еще сто лет назад они дрожали от одного только упоминания Дагарты и вашей семьи, но сейчас…

– Что раньше, что сейчас, на этой горе лишь глупые дикари. Сколько не вкладывай средств, как не улучшай это место, а взгляды народа против любых перемен! Мне совершенно не жаль Тельму, Гатрас просчитался со шпионом… я уверен, не попади она сюда, ее все равно ждала бы ранняя смерть. От судьбы не убежишь, как ни крути, – Гаспар чувствовал тяжесть, ему не хватало воздуха. Все, что он сказал, осмысляя сложившуюся ситуации, лежало неподъемным грузом на его плечах, он злился, что не может контролировать происходящее. – Мне пора, долгое ожидание утомительно как для меня, так и для господ, проживающих здесь и, кажется, забывших свое место.

***

«Не думал, что базар такой огромный… – Фабиан растеряно бродил от одного прилавка к другому, солнце подпекало, но уже не жарило так сильно как еще пару часов назад, – в горах, ближе к вершине, иначе ощущаешь тепло… а здесь темнеет гораздо раньше… как же я устал, если Гаспар не объявится до ночи, придётся участвовать в поисково-спасательной группе, проводя по итогу два сумасшедших дня без нормального сна отдыха».

– Подходите! Покупайте! Элитные товары на любой вкус!

– Вино! Кому вино?! Аджес! Только лучший Аджес!

– Травы! Для спокойствия сердца, хорошего сна и внутренней гармонии! Собственный сбор! Не проходите мимо!

«Травы? Интересно, там может быть табак? Даже если у них нет сигарет, я могу сделать закрутку и выкурить более крепкий замес.»

– Лучшие травы, господа!

– Эй, а сигары есть? – Фабиан остановился около прилавка.

Торговец окинул его оценивающим взглядом:

– Ох, смотрю вы издалека, уважаемый, – шепеляво пробасил он, растягивая слоги: у него был серьезный акцент, с характерным для местных оглушением и смягчением согласных звуков звуков, твердостью гласных и ударениями на корень слова и вальяжная, даже в некоторой степени пренебрежительная интонация, – у меня ешть все, что можно выкурить, лишь ваши пожелания, ограничивают сэй чудэсный возможности. Табаки, местьный гашама, хушама, протертье сбора, какой желаешь дорогой?

– Мне нужны обычные сигары, чтобы расслабиться, желательно без примесей маны, я их редко беру, – он задумался, явно силясь что-то вспомнить, – хотя, те, что были в прошлый раз, отдавали пряностями и оказались очень лёгкими, есть что-то подобное?

Торговец, плохо понимающий дагартский язык, который частенько называли центральным диалектом, был озадачен, но не теряя времени, решил просто подобрать подходящий под описание товар из того, что находился в наличии:

– Так, сэй господин хочет легкий и расслабляющий… сейчас… у меня есть отличный вариант для вас, – торговец достал из-под прилавка небольшой мешочек и высыпал содержимое на весы, добавляя туда по щепотке трав из передних ящиков и несколько капель раствора из пузырька, взятого неизвестно откуда. – Платить будете дхартами или энами? Принимаем и бартером, – последнее предложение он отчеканил на чистом дагартском.

– А что по цене?

– Ах да, сэй господин берет лёгкие и расслабляющие, тут около 30 грамм, а значит 20 дхарт или же 6 энов.

– 20 дхарт довольно дорого для простых сигарет, в Равене они стоили около 15.

– Так, сэй господин, это качественный продукт, рэдкий и сдэланный при вас, действует сразу!

– А бумага для закрутки?

– Конешно есть, отдам даром, 20 штук по цене 15. Это расходный материал, хорошему покупателю не жалко, всего за 5 дхарт.

– Ладно, беру, упакуйте, но парочку сделайте сразу.

– Будет в лучшем виде.

Покупку Фабиана быстро упаковали, и он, уже не обращая внимания на шум, который издавали другие торговцы, отошел подальше, в ближайший проулок, и закурил.

***

В доме главы администрации в этот вечер было шумно, слуги суетились, перенося вещи прибывших в комнаты одноэтажного особняка. Он был относительно новым и выполнял функции гостиницы, счетной палаты, места сбора и регистрации новоприбывших, а также служил домом для двух семей, Торнтон и Зайнцхо. Торнтон стали ставленниками де Гоа около ста лет назад, когда было принято решение о начале развития региона, а Зайнцхо жили на этих земля испокон веков и считались старейшим кланом, которому удавалось оставаться в почете среди своих, при этом тесно сотрудничая как с Дагартой, так и с Янто, успешно балансируя между столь непростыми соседями.

«Что-то он долго, – Аридий сидел в обеденной комнате с чашкой травяного напитка, который он лишь пару раз пригубил и сразу отставив прочь, морщась от непривычного вкуса. – Как они пьют нечто настолько противное? Интересно, во сколько у них подают ужин? Без Гаспара у нас нет никакой власти, крайне сложная ситуация. Как его могли отпустить одного? Почему не подняли шум? А если в дороге что-то случилось?

– Ох, кажется, ваш напиток остыл, – его гневные размышления прервал голос дочери главы, она бесцеремонно забрала чашку и вылила ее содержимое в открытое окно.

– Эй, вы что творите? – Аридий аж подскочил от неожиданности.

– Ничего такого, вью, вы пьёте чай, однако он остыл. Не гоже гостю, столь утомленному поездкой, сидеть с остывшим чаем, не стесняйтесь спрашивать, – отлучившись на пару минут, она вернулась с фарфоровым чайником и налила кипяток в чашку, заваривая новую порцию травяного напитка. – Считайте ваш вылитый чай подношением Богу Горы.

– А вина нет?

– Нет, мы его пьем только в определенные дни, и, если очень хотите его приобрести, стоит наведаться на базар, мой отец не станет открывать бутылочку для служителя Фуджина.

– Простите, вью Кассандра…

– Вьювализ Кассандра, мы все ещё используем старую форму обращения, – она учтиво придвинула чашку к гостю, – можно просто Кесс. Думаю, вам нужна компания, вы же приехали не только для сопровождения, но и для проповеди, а о наших обычаях вам известно крайне мало. Ну ничего, старейшина Шам Зайнцхо вам все расскажет.

– Да нет, не стоит... подождите! – но девушка уже вышла из комнаты и вскоре послышались тяжелые шаркающие шаги, а после в дверях появилась Кассандра, ведущая под руку старичка-старосту, который не так давно встречал их карету.

– Детка, это же не то, зачем ты так хочешь познакомить меня с этим господином? – он, тяжело перебирая ногами и неконтролируемо потряхивая головой, дошел до столика, однако присаживаться не спешил. – Вы не тот, кого я ждал.

– Боюсь, господин де Гоа прибудет позже, а это один из его подчинённых, он священник и желает получить от вас разрешение, – Кассандра отодвинула стул и усадила старика.

– Священник! – воскликнул старейшина, возмущенно глядя перед собой, а после затих, прослеживая линии, рассыпавшиеся по деревянному столу. Аридий переводил взгляд с девушки на старика и обратно, силясь понять, что от него требуется.

Кесс с довольной ухмылкой поставила перед стариком деревянную чашку:

– Хорошей вам беседы, дедушка, – легкий поцелуй в морщинистую щеку. – Вью Аридий, меня зовет отец – помочь с подготовкой к ужину, я вернусь к вам позже.

– Погодите, мадам, – Аридий приподнялся со своего стула, но его за запястье перехватила старческая ладонь.

– Кажется, мы не закончили разговор, вы, погляжу, не слишком воспитаны? Прерываете старших? Сядьте обратно и дождитесь, пока я закончу! – Аридий с пробивающейся ноткой гнева и явным недоумением посмотрел на Кассандру, но та только улыбнулась и пожала плечами, а после и вовсе покинула их.

– Послушайте, вью Шам, я понимаю, что этот дом гостеприимством не блещет, но прошу вас соблюдать…

– Не говори, – старик не отпускал его руку, – не говори моей внучке ничего… как ты вообще посмел? – он замахнулся на Аридия тростью, но, видя, как тот отгородился, выставляя ладони перед собой, резко успокоился, сел и снова уставился в одну точку.

Аридий смотрел на свою кружку – единственный источник тепла в этой холодной и сырой комнате, и поднял ладони над ней, ловя замерзшими подушечками пальцев горячие струйки пара:

– Вы когда-нибудь бывали в Сакруме? Спрашиваю потому, что главы этого региона обязаны посещать священную обитель, проводя дни за беседами с Эджем…

Старик молчал, прошло несколько минут, и Аридий решил было уйти из комнаты и спросить наконец об ужине, но голос старика остановил его: