Низ-верх

— Случайно же, — заспорил он.

— В первый раз — возможно, — покосилась на его ноги Добрянка. — Но во второй…

— Думаешь, мне нравится падать? — раздосадовался 9Дан.

Он собирался пожаловаться на хрупкость нынешних дорог — рассуждений на час, не меньше, — однако встрял Ги.

— Чего вообще расстраиваться? — полез он под одеяло. — Чистенько! Хорошо! Да и когда ещё все соберёмся и повеселимся? Хи-хи! Добрянка! — Широкий рукав сполз на ладонь, которую он бесстрашно приготовил для новой порции сушёных фруктов. — Есть ещё? Как же хорошо быть больным! Столько всего несут!

— Тебе весело? Здесь? В больнице? — 9Дан по привычке отпихнул его, пряча от удара Добрянки, и покачал головой. Из-за глупостей, что нёс его товарищ, расхотелось что-либо объяснять или доказывать. Всё равно не будут слушать. — Ага, так везёт, что без еды остался.

— Хочешь? — Ги поправил огромную для него рубашку, выплюнул прожёванный кусок на спасённую ладонь и сунул ему под нос. — Держи! Я же не зверь какой-то.

— Спасибо, обойдусь.

Пакостник пожал плечами и вернул жёваное месиво в рот.

— Ты провалялся целый день. Хорошо хоть, не сломал ничего. — Добрянка убрала налипшие на лоб волосы и невольно скривилась, видимо, припоминая, что являлась несчастливой обладательницей шевелюры ненавистного ей цвета ржавчины. — Смена уже закончилась. Мы подумывали заскочить, но когда нас об этом попросила сама госпожа Впрок, сомнений не осталось. Правда, того самого она не приглашала... — Добрянка спрятала пакетик обратно в карман, но Ги не спускал с неё своего коронного взора охотника.

Ясно дело, теперь не отвяжется. Добрянка раздражённо выдохнула, со скрипом качнула стул назад и отдала сокровище Трамишу.

— Разбирайтесь между собой, — буркнула она. — С этим попрошайкой спорить, только время терять.

Он отлип ненадолго от стены и покорно принял сушёные фрукты.

Интерес Ги тут же угас.

— Ты точно хорошо себя чувствуешь, юный господин? — Разноцветные глаза, особо выразительные под белыми ресницами, пытались сосредоточиться на 9Дан, но взгляд в итоге упёрся в ножки склонившегося стула. — На вид странный.

— Я там на людей напоролся. — Он коснулся плеча и вздрогнул. Та взбесившаяся особа всё же оставила ему жгучих синяков. — Ну, кажется, на людей.

Повисла неловкая пауза. Они ожидали услышать что угодно, но явно не это.

— На… на кого? — сбивчиво переспросила Добрянка.

Ги глянул на неё, затем на Трамиша.

— Вот это новости! — Он отшвырнул одеяло, угодив его краем по лицу юного господина. — Ежели там кто живёт, мы бы об этом знали. На кой поршень это скрывать? Палёным пахнет! — Он возился так, что едва не выпнул больного с кровати. — В мозгах у тебя точно что-то сломалось.

Пока 9Дан тёр нос, по которому получил, и отсаживался подальше, чтобы не очутиться в итоге на полу, Ги обхватил его голову ещё слюнявыми пальцами, покрутил её из стороны в сторону, а затем уставился на темя, что-то выискивая.

— Правда, они какие-то не такие были, — прогнусавил 9Дан.

— Это ты сейчас «не такой». — Добрянка постаралась незаметно поправить стул. Не получалось. — Нет смысла скрывать кого-то, если только их не прячут от нас. А прятать могут только потому, что они опасны... Вот спасибо тебе! Теперь буду шугаться всякого шороха. Специально придумал? Попугать нас решил?

— Вы не понимаете, — он высвободился из липких тисков Ги. Слишком сильно изогнулся, и синяки снова зажгло. — Они как бы не совсем такие, как мы. Я не успел многого разглядеть, но на руках у них точно есть... клапаны, что ли. Будто в них можно вставать болт или какое приспособление с определённой резьбой.

— Человекообразные роботы, — вдохновенно пробормотал Ги. — На такую реальность я согласен!

Он захихикал, но его воодушевление никак не ободрило.

— Ох, — в палату заглянул мужчина, и все разом уставились на дверь, забыв о споре. — От госпожи Впрок услышал, что ты пришёл в себя, и решил навестить. Очень она волнуется, не скажется ли это неприятное событие на тебе, да и на всей вашей семье. А тревожить госпожу Впрок себе дороже, да ведь? — натужно хохотнул он. 9Дан знал несносный характер своей матери, и на слова мэра виновато поддакнул. Даже стало неловко за неё. — Смотрю, тебе веселья хватает! А вы шустрые ребятки, да? Думал, вы во дворце.

Брака Морок, вот уже четыре года мэр, души не чаял в 9Дан — «соседском мальчишке со звонким смехом», как он говорил — и нисколько этого не скрывал, возможно, потому что судьба подарила ему четырёх дочурок, но обделила хотя бы одним, пусть даже он и был бы безобразником, сынишкой.

— Папа! — вскочила Добрянка.

Морок просеменил в палату, обнял дочь и поцеловал её в румяную щёку, пытаясь не выпустить из руки чёрную папку и трость. Его цилиндр, украшенный перьями из хвоста то ли петуха, то ли индюшки, сполз прямо на круглые очки с тёмными стёклами. Он поправил шляпу и сдвинул очки на кончик носа с одной только целью.

— Тебе домой пора! Да и всем остальным, — озорно оглядел он визитёров. — Завтра у вас рабочий день, бездельники этакие! А ну, марш!

Ги скорчил рожу, но послушно слез с кровати и прошаркал в коридор. За ним последовала Добрянка, но до самого выхода в коридор не упускала из виду улыбающегося отца. Трамиш той же тенью, что явился, скользнул прочь, успев попутно пристроить в углу свой рюкзак и забыв при этом плотно прикрыть дверь.

— У меня к тебе важный разговор, мой друг, — заходил по палате Морок. — Касается он случившегося.

— Знаю, что виноват… — начал 9Дан.

Неужели отстранят?

— Я прекрасно осведомлён, какой ты человек, мой мальчик, — Морок мягко улыбнулся. — Определённо, ты пошёл по мосту не потому, что хотел нарушить запрет или покрасоваться. Я слышал, ты работал три смены без перерыва. Впредь тебе стоит всё взвесить, как подобает, прежде чем соглашаться на чьи-либо просьбы.

— Так и будет, — уверил он.

— И больше не заставляй нас, стариков, волноваться! Но дело не только в этом, — мэр почесал подбородок и, наконец, сел на шаткий стул. — Ты должен понимать, что Механизм нерушимо связан с моей деятельностью. С деятельностью любого из нас. Мне не хочется интриг, я для них слишком глуп, поэтому спрошу напрямик. Ты видел что-нибудь необычное?

Неужели он тоже знает о них?

— Я видел людей, — оживлённо закивал 9Дан. — «Не таких» людей.

— Так, — Морок поднял указательный палец, призывая замолчать. — Тогда начнём по порядку. Ты только стажёр-надзорник. Конечно же, тебе ничего конкретного не сообщалось. Держи, — он достал из папки листок и ручку. — Подпиши.

— Но…

— Ты умный мальчик, я верю в тебя, — он сжал губы, подбирая слова. — Во дворце есть некоторые проблемы… Но поправимые! Жителям нашего славного городка о них вовсе незачем знать. — Морок протянул документ настойчивее и аж сморщился в попытках сохранить улыбку. — Мы официально признаём, что ты пострадал в результате работы с Механизмом, а ты в свою очередь скажешь, что получил достойную компенсацию за свои травмы. — Он вдруг просветлел, будто нашёл ответ к сложной загадке. — Как выйдешь с больничного, можешь приступать к стажировке в разуме.

9Дан приподнялся, но Брака Морок жестом приказал ему остановиться.

— Директор отдела персонала самолично потрудился перевести тебя в отсек попрестижней, — гордо продолжил он. — А как же! Такой сканд… Я что хочу сказать? Он печётся о персонале, как о собственных детях! Если бы они у него были… Ты же не хочешь поставить под удар такого хорошего человека, раз меня тебе не жалко? — Морок уставился на него ожидающим взглядом. — Просто забудь об истории с мостом.

Он аккуратно вложил ручку ему в руку и чуть ли не сам, управляя ею, поставил подпись. 9Дан чувствовал, как выводится его имя, однако казалось, что оно не имеет к нему никакого отношения.

— Так вот! Что касается людей… — Морок спрятал листок в папку. — Да… здесь ты немного запутался. Наверно, из-за усталости, да и ударился сильно, думается. Эти создания напоминают людей, но они — не мы. Ты правильно сказал, они «не такие». Как бы поточнее выразиться? — он задумался, а затем радостно выдал: — Слышал, что раньше существовало много видов гоминидов, но в итоге остались только мы? Это не совсем так. Под нами действительно живёт другой вид…

— Но…

Брака поспешил подавить удивлённый возглас:

—...но он давно потерял всякую сознательность. А может, и не имел её. Теперь уж не разобрать! — Лицо Морока омрачилось.

— И зачем они?

— Всегда зришь в корень, да? — коротко хмыкнул он. — Всему своё время. Не торопись! Лучше отдохни как следует. Достаточно знать, что эти существа важны для Механизма и совершенно безобидны, если их не пугать.

— Просто животные?

— Именно, как коровы и свиньи на ферме нашего любимого дядюшки Скрючина.

9Дан ничего не ответил, но как-то странно было сравнивать подобных себе созданий с домашним скотом.

— Одно дело быть людьми, — его смущение не ускользнуло от Морока, — и совсем другое — походить на них. Мы ведь поняли друг друга? — он поднялся. — Да? Ну и хорошо. Выздоравливай скорее, сынок. И помни:

Верь в Механизм, как веришь в себя,

И разум, и сердце душою любя!

9Дан повторил последнюю фразу с нескрываемым восторгом. Строки из гимна! Кто же откажется произнести их с самим мэром!

— Ах, кстати, — Морок уже стоял у двери, но вернулся, доставая трость, которую держал под мышкой. — Это тебе. Сделана на заказ. — Он прислонил её к кровати. Резная рукоять словно впилась острыми зубами в спинку и не давала гладкой палке соскользнуть на пол. — Из самого крепкого дерева в моём саду. Может быть, теперь ты будешь падать реже. — И он неловко шагнул в коридор.

Трамиш возник на пороге ровно через полминуты. Он зашёл вместе с санитаркой, в руках она сжимала постельное бельё.

— Госпожа Морок сказала, — осмотрелась она в палате, — что кто-то из посетителей испачкал комнату.

Пока 9Дан виновато улыбался — ведь доставлять неприятности не входило в его планы, — Трамиш бесшумно поднял свой рюкзак, достал из него книгу и отбросил сумку обратно в угол. Пока санитарка убирала ржавчину и сухую грязь, принесённые Ги, он сел на пустую кровать напротив, отпал на спинку, под косые взгляды женщины скинул ботинки и вытянул ноги.

Суета закончилась быстро. Тепло распрощавшись с юным господином и что-то пробурчав в сторону его посетителя, сердобольная работница нехотя откланялась. До последнего она твердила, что у неё имеется прекрасная младшая дочка, которой пора замуж. Что в их роду не было генетических отклонений или нарушителей закона. На все эти неуместные заявления оставалось только заинтересованно кивать и вежливо молчать, чтобы не породить новых сплетен вокруг себя.

— Я с вами теперь буду стажироваться, — похвастался 9Дан в наступившей тишине.

— Похоже, тебя подмаслили, юный господин, — бегал глазами по строчкам Трамиш. — Чтоб особо языком не трепал. Хотя что там! В наше время это не редкость.

— С чего бы? Намекаешь, что я не достоин? Без воли случая не сумел бы?

— Тебе виднее. Что там с людьми, которые «не такие»?

— Ну… — он замялся. Врать не хотелось, но и правду сказать нельзя. — …я ошибся. Морок сказал, что не о чем волноваться.

— Да? Что-то не слышу уверенности. Сомневаешься в словах мэра?

— Разумеется, нет! Скорее в своём рассудке. Я вообще не должен обсуждать с тобой ничего, касающегося Механизма. Рано тебе!

— Словно тебе в самый раз, юный господин, — Трамиш бесстрастно перевернул страницу. — Сам подумай. Ты что-то видишь, но от тебя трудно просто избавиться, ведь ты пострадал на глазах стольких людей. Знаешь, что про тебя даже в газете написали? Втиснули прямо перед самым выпуском. Мол, заходил во дворец здоровеньким, а выкатили на носилках. Даже твоя фотография есть! Правда, любительская... Ты там не очень получился. Перекошенный весь какой-то. Я прихватил... — он было дёрнулся к рюкзаку, но тут же вернулся к чтению. — В рюкзаке… Не хочу вставать. Потом... О чём это я? Да, точно. Морок явно стремится поскорее остудить любопытство людей. То, что он молол тебе, не вызывает доверия, уж прости…

Трамиш цокнул языком, но не получил никакой реакции на своё случайное признание и заговорил в обычной манере:

— Нет, я не подслушивал, просто стоял слишком близко к двери. И уж мне ты можешь говорить, что посчитаешь нужным, ведь растрезвонил об этом до того, как подписал договор, так что я всё знаю.

9Дан ничего не сказал о плохой привычке Трамиша подслушивать лишь потому, что прекрасно знал, что как раз его слова мимо этих ушей пройдут с лёгкостью, не задержатся. Сколько раз такое было. И если бы теперешняя болтовня касалась только их двоих, то и плевать. Однако вплетать в свои выдумки и порочить мэра, конечно, дело другого масштаба.

— Да заткнись ты! Достал со своими заговорами, — отчитал его 9Дан, и Трамиш умолк. — Избавиться от меня? Почему? Я ничего не сделал. Подкупить, потому что упал с моста? Скорее я должен подкупать, чтобы все об этом поскорее забыли! Как же стыдно! — говорил он так быстро, что пришлось остановиться и отдышаться. После затрагивать скользкую тему больше не хотелось: — Опять читаешь чушь какую-то? — уставился он на обложку.

Трамиш как-то обмолвился, что дома ему запрещалось изучать что-то, кроме инженерии. Однако никакие увещания и мольбы на такого, как он, не действовали. Его лупили, ему мешали, на него кричали, поэтому он часто таскал с собой листы, реже тома, вдруг подвернётся место для любимого занятия.

— Да.

— Ну-ка! Что за книга? Кажется, я вижу значок переработки. А ну, дай сюда! — 9Дан потянулся к нему, но в руке закололо, и он вернулся на подушки. — Год поступления на свалку я всё равно видел, — погрозил он пальцем. — Её уже двести сорок три года как не должно быть.

— У тётки Складухи ничего не пропадает. — Трамиш остался непроницаемым, даже не дрогнул наглец. — Помнишь, когда мы заходили к ней в последний раз, она показывала статуэтку девушки без головы, выкинутую аж пятьсот с чем-то лет назад? Так вот, теперь у неё есть осколок чашки, из которой пили до заселения в Механизм. Я хотел себе, но тётка такую цену заломила!

— Давно пора понять, что она мошенница, — задрал нос 9Дан. — Откуда ей знать, сколько лет той чашке? Может, её уже раз десять в новую перерабатывали. Меняет мусор на мусор. А ты и рад… — Пострадавшее плечо заныло, когда он махнул рукой на внезапно оглохшего Трамиша. — Да ещё и дрянь эту притащил? Чем тебе банк данных не угодил?

— Да причина, в общем-то, неизменна, — спокойно отозвался подвальщик, однако покосился на 9Дан, когда тот с тихим шипением сжал пронзённое болью плечо. — В нём информация, полезная Механизму. Я же хочу знать то, что мне нравится.

— Что-то от твоих «нравится» никакого проку не заметил, — не потерял лица он, даже наоборот, приподнял подбородок повыше. — Разве что мнить из себя больше стал, но это разве хорошо? Только о том, что тебе надо, и думаешь.

— Недавно читал, что эгоизм помогает осознать себя как личность, поэтому является важной чертой человеческого характера. Умеренный, конечно.

9Дан покосился на дверь, подыскивая достойный ответ, и вдруг выпучил глаза.

— Слышишь? — испуганно прошептал он. — Идёт кто-то!

Трамиш дёрнулся и машинально сунул книгу под подушку.

Однако никаких шагов рядом с палатой даже не предполагалось.

9Дан рассмеялся, вмиг растеряв всю серьёзность и собранность, которой только что пугал. Может, теперь до этого упрямца дойдёт, о чём он говорит. Но Трамиш и не думал соглашаться. Он достал книгу и продолжил читать, будто и не попался сейчас на собственной неправоте.

— И ведь не перепечатана? На древнем языке написана? — Трамиш кивнул, чем снова разозлил 9Дан. — Ты опять воспользовался тем, старым банком? Не боишься, что его замкнёт и ты дурачком останешься? Их не ради забавы заменили.

— Не так-то легко найти книгу прежних времён без вырванных или сыплющихся страниц. Оно того стоит.

— Думаешь, для чего был создан язык Механизма? — От упёртости товарища 9Дан затрясло. — Он нас объединяет, дурья ты башка! Я слышал, когда люди говорили на разных языках, они не понимали друг друга и часто враждовали. Разве это не лучший урок, который можно вынести из истории? — Трамиш не ответил. Не понял, наверное, к чему он клонил. — Старание отличаться друг от друга приводит к разногласиям. Механизм даёт знания, которые нас сплачивают. Остальное же просто побочный мусор, который не нужно брать в расчёт. — Трамиш перелистнул очередную страницу, и 9Дан сдался. — Про что там у тебя?

— Мимика и жесты, — не отрывался от чтения тот. — Как понять человека без слов.

— Ну, давай хотя бы проверим, насколько полезен твой хлам, — он принял серьёзный вид. — Что тебе подсказывают мои приподнятые брови? Какой я человек? Плохой? Хороший? Равных мне нет?

— В этой книге чёрным по белому напечатано, — Трамиш с гордым видом перевернул страницу, — что ты зануда, юный господин.

— Да быть не может, — снова рассмеялся 9Дан.