Возвращение Аватары. Бегство

Смерть чародея

Ближе к вечеру нагрянула славная стража Джелома. Им, разумеется, сразу стало известно, кто учинил такое массовое побоище на захудалой улочке окраины города, но потребовалось время, что бы найти смельчаков, отважившихся сунуться к разгневанному чародею.

Ими оказались пятеро самых отчаянных головорезов, настоящих старых вояк, которым уже многое было нипочём. Они, конечно, боялись всякой волшбы не меньше прочих своих соратников, но старались ничем не показать этого. И унять дрожь в предательских коленках.

– У-уважаемый господин чародей, – начал старший из них, осмелившийся подать голос первым, – Нам стало известно, что… что ты я-являешься виновником… гибели и… э-э-э увечья порядочных жителей города…

Эти слова дались ему с превеликим трудом, но товарищи смотрели на него не с презрением, а напротив – с большим уважением.

– Эти-то – порядочные? – усмехнулся Мерлин и кинул на стражника такой взгляд, что тому сразу захотелось спрятаться куда-нибудь подальше, – А кто тогда я?

На это стражу порядка не нашлось, что ответить. Вернее найти-то нашлось, да почему-то никак не вылезало из предательской глотки. Поэтому Мерлин, видя замешательство стражников, продолжил:

– А известно ли тебе, доблестный страж, что эти наглецы осмелились напасть на меня минувшим утром? И нахально вломиться в мой дом, угрожая мне расправой!

Судя по всему, страже ничего не было известно о присутствии в драке двоих разыскиваемых беглецов. А раз обвинения в укрывательстве не грозили, Мерлин решил строить из себя невинную жертву.

– П-пусть сударь чародей уведомит об этом командира Рохтара, ответственного за порядок в городе. Я у-уверен, он во всём сможет разобраться и… и наказать виновно… виновных!

Джеоф, сидевший, по привычке, в задних сенях, прекрасно знал этого командира. Тот был властолюбив и своенравен, но, тем не менее, почитал разумным не связываться с большими людьми. Конечно, он, ради своей же выгоды, предпочтёт принять сторону Мерлина. Всё-таки, как никак, бывший советник самого короля, хотя и опальный. Но кто его знает – сегодня опальный, а завтра, может, одарённый милостью. Естественно, далеко неглупый Рохтар не станет сомневаться в покушении на жизнь старика. По крайней мере, открыто.

– А где же ваш командир? – улыбнулся старик. Он прекрасно знал, что Рохтар отсиживается где-нибудь в безопасности, – Я охотно с ним поговорю!

– Он… он не смог прийти сам… много дел… М-мы проводим тебя к нему… – стражник позеленел от страха. Он каждый миг ожидал какой-нибудь вспышки молнии, что разорвёт его на части, – На… на заставу…

Мерлин резко взмахнул рукой, откидывая со лба густую прядь седых волос. Все пятеро тут же бросились врассыпную.

– Идёте? – просто спросил старик, как бы и не заметив паники среди трясущихся от страха воинов.

Тот, который заговорил с ним, очухался первым. Молча выпрямившись и деланно отряхнувшись, он сухо произнёс, теперь уже без тени испуга.

– Да, идём.

Видимо, гордость таки преодолела страх перед волшбой. Конвойные Мерлина хотя бы смогли шагать ровно, не дрожа, и скорчить гримасы суровости. Правда, вид их все равно показался бы нелепым тем, кто не знал, что за старец шагал под их конвоем.

Прячущаяся в привычном укрытии Ланс услышала какой-то отдалённый голос старика, прозвучавший, вернее всего, в её сознании: «Готовьтесь к уходу!». Странница не поняла, показалось ей это, или было на самом деле, но решила вторить совету. Приведя своего здоровенного друга в полное замешательство – он то покидать город пока не собирался.

Вернулся чародей следующим утром. По его опухшим глазам и нервно трясущейся верхней губе, друзья поняли, что старику пришлось провести бессонную ночь в обществе назойливых бумагомарателей.

– Как у вас, всё готово? – спросил он ещё с порога.

– Ты о дороге… Да, хоть сей миг можно выступать, – Ланс очень не понравился странноватый блеск в ярко-зелёных глазах старца, – Только стоит ли…

– Стоит, – не терпящим возражения голосом ответил он, – ЭТО уже близко! Нужно забирать Олвина и уходить!

Оба так и застыли с поднятыми мешками, широко распахнутыми глазами глядя на старца.

– Что? Кто-то угрожает нам?

– ЭТО… Пришло, – в туманном взоре старца не было ни страха, ни печали, ни гнева, просто какая-то отчужденность, – За мной!

– Толстяк ухитрился наворожить какую-то дрянь? – Джеоф в сердцах сплюнул на пол, выражая степень своего почтения к поименованной персоне.

– Толстый Джек здесь уже не причём, – скривил иссохшие губы старик, – Хотя это его стараниями моему врагу удалось выследить меня.

Джеоф, сколь не был упрям в своём невежестве, однако понял, что Мерлин нарочно не упомянул имени этого врага. Не хотел устраивать новых разногласий? Но теперь верзила не сомневался, что тот, кто скрывается под именем Повелителя Тьмы, пришёл не из стариковских фантазий, а существует на самом деле. Слишком уж серьёзно чародей отнёсся к появлению ЭТОГО, чем бы оно не было…

– Мерлин, мы ещё повоюем с этой падалью! Слишком уж легко он вчера отделался! И никакие чудища его не спасут! – Джеоф, конечно, ни на миг в этом не сомневался, – Так что, готовь свои чары, а мой меч, хоть и не ахти что, всегда готов к горячей схватке!

Если всё было бы так просто! – усмехнулся про себя Мерлин. Если бы можно было выйти против этого врага с простым мечом и сразить его! И не приходилось бы вновь пускаться в тяжёлую опасную дорогу. Видимо, ему, великому чародею, на роду написано обрести покой только в Долине Скорби. И нигде, нигде во всём мире, нет такого местечка, где он мог бы укрыться и дожить свой век в очищающем умиротворении. Придётся до конца своих несчётных дней слоняться по необъятным просторам Британии, не в состоянии бросить вызов своим врагам, сразиться с которыми в одиночку ему не по силам.

– Сегодня, когда встретимся с Толстяком, сразу хватайте Олвина и драпаем, что б только пятки сверкали. И не надо геройств – у нас и так времени в обрез! Главное успеть до появления ЭТОГО! А там – рванём в Темницу Змей, и дальше, к полудню. Где живут мои хорошие друзья.

– Ты думаешь, Толстяк будет играть честно, зная, что за спиной у него сила, которой испугался сам Мерлин Молниеносец?! – с иронией спросила Ланс, – Кстати, ты не хочешь поведать нам, что ЭТО такое?

Чародей глубоко вздохнул. Ему было неприятно, что кто-то, а тем более его новые друзья, уверовали, будто ему, победителю Туманных Волков, Ледяных Воинов, да и, что таить, самого Повелителя Туманов и Льдов, свойственна обычная человеческая боязнь смерти. Но они были правы – им овладел страх. Страх, неподдающийся описанию, но страх не столько за собственную жизнь – нет, смерть он приветствовал, как старую знакомую – а страх за жизни многих, что окажутся на пути у его беспощадных преследователей. И страх уйти, так и не завершив свои дела в Британии – старый алхимик был одним из немногих, кто осознавал ужасную беду, движущуюся на мир. И он, возможно, мог ему помочь вырваться из лап того всепоглощающего хаоса, что с каждым мгновением становился всё ближе и ближе…

– Толстяк, несомненно, явится, – просто ответил Мерлин, – Твари, о которых вам лучше не знать, ещё не в Джеломе, и ему ничего не известно об их приближении. Появятся они, самое скорое, с завтрашней зарёй. Поэтому нам нужно забрать Олвина и сразу валить из города. Но и Джека-Жирдяя не стоит не принимать всерьёз. Он вполне способен добавить хлопот, а того и сорвать все наши намерения. Будьте начеку!

– Да на что способен этот мешок отходов? – Джеоф почесал подбородок, изображая задумчивость, чем очень развеселил златовласую подругу.

– Толстяк далеко не дурак, – отозвался старец, – Как вы видели, он не отличается силой или военной выучкой, но всё же смог сплотить вокруг себя стольких отъявленных головорезов. Его коварство и хитрость опасней всякого меча или стрелы. Наш пухлый друг вполне способен устроить неприятный сюрприз, в котором даже все мои чары могут оказаться бесполезными. Как видите, сильно ему припеклась моя несговорчивость…

– Ты так и не поведал, кто тебя преследует, – напомнила Ланс отвлёкшемуся чародею.

– Я и сам точно не знаю, – отмахнулся Мерлин, – Может это Проклятые, а может и какие страшилища покошмарней, хотя я не могу себе таких даже представить!

Похоже, старику это серьёзно запало, думал Джеоф. Видимо слишком перестарался он со своими зельями. Или же этот Повелитель Тьмы, какой бы там проходимец не скрывался под его именем, сумел втемяшить старцу в голову, что он и есть всемогущий Высший. Вернее всего, так оно и было. А раз кто-то смог убедить в этом такого чародея, отнюдь не из слабых, то значит, и сам он не плохо в ворожбе разбирался. А раз так, то худы нынче дела у простого джеломского вояки и случайно повстречавшейся ему странноватой пройдохи. Не говоря уж о самом Мерлине и, возможно, его юном ученике. Верзила прикинул в руке вес подобранного им клинка и, недовольно поморщившись, вынул из-за печки ещё один, припрятанный на всякий случай. Меч, конечно, тоже был так себе, хотя и местной, несомненно, эриданнской работы. Но всё-таки поувесистее той сабельки. Подумав, Джеоф вышел во двор и, покопавшись в аккуратно уложенной поленнице, вынул на свет здоровенный кистень, напоминавший нечто среднее между повсеместно известной «утренней звездой» и массивным осадным цепом.

– Вот это как раз по мне! – вслух подумал верзила.

И вдруг ему припомнились когда-то очень давно слышанные им слова, произнесённые ещё до осмысления им сознательной жизни: «Идя в бой в одиночку, оружия бери на целое войско!». И тот же миг в памяти всплыло давно забытое лицо. Вернее, не целиком лицо, а только растянувшиеся в суровой улыбке потрескавшиеся губы, над которыми выступали густые смолисто-чёрные усы и глаза… тёмно-зелёные, широкие, как и у него самого, глаза. Строгий, но с тем же добродушный голос повторил: «Идя в бой в одиночку, оружия бери на целое войско!». Туманное воспоминание тут же исчезло, оставив Джеофа задумчиво стоять с поднятым кистенем в руках. Он знал, что эти слова пригодятся ему. Может не сегодня, и не здесь. Но он обязательно ещё раз вспомнит их. И ещё он вспомнит того, чьи уста произнесли их… Ведь за всю сознательную жизнь он никогда не видел своего отца…

– Что-то не так? – мягкое прикосновение златовласки к его руке заставило верзилу резко вздрогнуть. Как она подкралась так незаметно!

– Нет-нет, всё в порядке, – Джеоф неумело попытался изобразить подобие добродушной улыбки, – Вот выбираю, чем запастись на случай драки. С одной стороны рука привыкла более к мечам, хотя и не таким легковесным. Но с другой – от этого врагу придётся гораздо солонее… при хорошем ударе!

Здоровяк, примериваясь, переложил кистень из руки в руку, любуясь острыми, как новый гвоздь шипами, украшавшими оба увесистых шара на длинной стальной цепи. Он даже не заметил туманного взгляда и какой-то странной улыбки подельницы.

– Выбираешь, значит? – тон, которым она это проронила, выказывал полнейшее безразличие к его выбору, – Возьми то, к чему склонится рука.

Но это простое правило здоровяк знал и без её совета. Беда в том, что руки одинаково хотели и не хотели принимать как то, так и другое оружие. Шагнув в дом вслед за странницей, он спросил.

– А тебе что дать?

– До сих пор во всех драках меня спасали собственные руки и – в особенности – ноги.

– Вот помогут ли они тебе против вооружённого, в полном доспехе, рыцаря?

– Я встречалась кое-с кем и пострашнее латников, – холодно ответила Ланс.

– Ладно, ладно, дело твоё. А я, пожалуй, доверюсь-ка больше оружию в своих кулаках, чем им же пустым, – и, желая сгладить обиду, добавил, – А ты, кстати, здорово машешь ногами! Сколько живу, а такой прыти век не видывал!

– Может, если будешь вести себя хорошо, и тебя научу, – отшутилась красавица.

Но Джеоф только выразительно хмыкнул и снова примерил к руке тяжёлый цеп.

– И вообще, мы очень устали, – догадался рассеять всеобщее напряжение Мерлин, – Давайте-ка, лучше обсудим так называемые мелочи нашего пути, без которых, увы, никак нельзя.

И принялся рассказывать о долгой дороге, которой им предстоит пройти, не забывая о малейших подробностях. Будто старый алхимик опасался, что идти-то им придётся одним, а ему вряд ли удастся живым спастись от погони. Хотя вслух он этого ни разу не произнёс, бывалая странница сразу поняла, куда клонит старец. А Джеоф же молча слушал, стараясь вобрать в себя каждое слово седовласого чародея и как можно точнее представить описываемую им дорогу.

– На закате, сразу за Великой Рекой простирается узкая полоска обжитых земель называемая Эриданном, – повествовал чародей, – эта довольно-таки вольная провинция всё же входит в Королевство Ариев, то есть, в подданстве славному нашему королю Артуру. Но там мы можем чувствовать себя в относительной безопасности. По крайней мере, от ищеек Толстого Джека. Туда мы поднимемся водой, по Эриданке, левому притоку Великой Реки. С лодочником я договорился – он будет ждать нас на закате в рыбацком квартале. За Эриданном начинается Эр-Липоф – свободная земля, где живут неуловимые кочевники, давно отравляющие сон великодушному государю Британии, ибо раззявил он свою неизмеримо огромную пасть на их неприкосновенное обиталище. В основном этот край укрыт густыми непроходимыми лесами, но меж ними лежит и широкая степь, поперечностью дюжины вёрст, где и странствует этот покорный лишь сам себе народ. Ещё дальше на закат, уже минуя Водопой, расположился Эр-Монтон, уваженный дивными лугами и обширными пастбищами. Земля там плодородная – с лихвой прокормила бы при должном обращении половину Британии – но монтоны отчего-то предпочитают жить грабежом и разбоями. Не чураются, конечно, и теневого сплава товаров в крупные города, вроде Минока или Магинции. Если волей судьбы нам придётся разминуться, остерегайтесь встреч с этим тёмным народом. Между их обиталищем и последующими обжитыми землями тянется обширная равнина, не обделённая никакими мыслимыми красотами. Лишь изредка туда забредают небольшие вольницы кломаков или шорлдов, идущих караванами от полудня к полуночи и на восход. Встретить там человека – редкостная удача, на протяжении океана колышущейся степи вовсе несложно разминуться нечастым путникам.

Мерлин глубоко вздохнул, давая передышку своим лёгким, и взглянул, произвёл ли его рассказ впечатление на слушателей. На него самого нахлынули волны далёких воспоминаний об увиденном однажды великолепном крае, заставляющем подолгу лишь просто смотреть на него, затаив дыхание, и любоваться красотами этой нетронутой временем и страшной проказой, называющей себя людьми, земли. Она, как будто, была вечно молода и вечно прекрасна. Звала, звала к себе и манила, наполняя соком первозданной жизни всякого, имевшего счастье посетить её. Как хорошо, что побывать там довелось немногим, а степные номады, водившие караваны по её обширным равнинам, довольствовались своею землёй и старались никому не разглашать об этих чудесных просторах. Родившиеся в лоне мягкой вечнозелёной травы, умели ценить цветущую прелесть, созданную самой природой. Ведь, приди туда люди, от древней, не тронутой страшными потрясениями, первообретённой красоты не осталось бы и следа. Всё в скором времени было бы уничтожено, выжжено, выкошено – остались бы лишь жалкие ростинки, оставленные для поддержания хоть какого-то внешнего разнообразия. Зато образовалось бы «государство»! Как просто и как громко! Но там всё так цвело и пело! Поэтому все полудикие народы, живущие по берегам зелёного моря Эльвандии, настойчиво препятствовали любой попытке заселения в ней. И не только они…

– А что дальше, Мерлин? – старика настойчиво вырвали из красочных воспоминаний и мечтательной забывчивости. Как может интересовать, то, что дальше, когда тут такое… такое… и оно великолепно!

Но всё же чародей нашёл в себе силы прервать грёзы и продолжить рассказ. Ведь он специально не рассказывал друзьям о прелести, небесной чистоте Долины, что бы они, когда увидят своими глазами, встретили это неподготовленными, и их души воспряли, а разум отказывался верить в то, что лежит перед взором. Хотя, как бы они не готовились, все равно красота этой воистину благословенной земли превзойдёт все самые смелые их ожидания.

– А дальше, за перелеском Кэр Гозана, уже на подступах к Темнице Змей, начинается Этинхэйм… – и при этих словах все настороженно замолчали.

– Да, об этих землях идёт дурная слава, – осторожно откашлялся Джеоф, – Даже в рядах стражников Камелота, где я служил, слышали о кошмарных тварях, обитающих там…

– И то правда, – огорчённо подтвердил Мерлин, – только вот большинство слухов, дошедших до Джелома, наврано и перенаврано… но не в этом дело. За Этинхэймом начинаются обширные поля и пастбища, прилегающие к Темнице Змей. Там, в своей неприступной цитадели живёт лорд Д’Онрик, достойный правитель и отважный рыцарь. В стенах его замка вы найдёте надёжное укрытие – Серебряный Витязь, как называют правителя его подданные, обожает гостей и защитит всякого, кто обратится к нему с просьбой о помощи. К нему не дотянутся руки отродий Повелителя Тьмы, и уж тем более Толстяка Джека.

– Умно ли соваться к этинам? – недовольно поморщился верзила, – Слыхал я, эти твари в бою опаснее всякой нечисти… Может, как-то обойти их земли?

– Да, там будет опасно, – согласился старец, – Но миновать этот край можно лишь через лес на полудне, обитатели которого вас не пропустят…

– Одно мне не нравится в твоём рассказе, – перебила Ланс, – Ты говоришь: «Вы найдёте там надёжное укрытие…», «Вас не пропустят…». А сам-то ты не собираешься идти с нами?

Старик понял что попался на слове и рассеянно посмотрел в потолок. Он пока не собирался сообщать друзьям о своих намерениях, но как-то выходило, что надо бы объясниться.

– Хм, да… некоторое время я, конечно, буду с вами. Но потом придётся нам проститься. Думаю, наши дороги лежат в разные стороны…

– Но почему? – воскликнул Джеоф, – Мне, например, все равно, куда бежать, лишь бы подальше от этого проклятого города! Скажем, если ты пойдёшь на полночь, почему бы и нам туда не податься – вместе-то оно надёжней и веселее!

– Если вам к полуночи, то мне к полудню, – с улыбкой ответил старец, – А если вы пойдёте на закат, то я на восход – наши пути лежат в противоположных направлениях. За мной идёт охота, так что более опасного спутника вам вряд ли где удастся найти. Кто пойдёт со мной —обречён на гибель. Так что, любезный Громила, нам с тобой не по пути.

– Да к зорнам всё! Глядишь, где ты своими чарами не справишься, там мой меч проложит дорогу! А красотка-то наша златокудрая, видал как ногами машет! Вместе не пропадём!

Ланс смущённо улыбнулась, не зная, стоит ли ей обидеться. Но Джеоф, казалось, сам не заметил, что осмелился назвать её «красоткой». Хотя голубоглазка действительно дала бы сто очков вперёд первым джеломским красавицам, но такое прозвание давали обычно разнузданным девкам из борделей и весёлых домов. Так что Ланс предпочла лукаво усмехнуться, предполагая, что её могучий друг всё-таки не хотел ляпнуть дурного.

– Нет, я не позволю подвергать ваши жизни опасности. Вам не под силу бороться с ней… да и вряд ли кому под силу. К тому же у меня есть к вам просьба, – тут старик сделал какую-то натянутую паузу, будто не решался сказать то, что хотел, – Я не даром доверился вам ещё с первых дней нашего знакомства. Я разглядел в вас честных и мужественных людей, способных постоять за себя и сдержать своё слово… Поберегите Олвина. Юноша он, конечно, не простой, даже, более сказать, талантливый. Но совсем не умеет драться и в бою вряд ли выстоит против одного противника, а в дальней дороге их будет множество. Мой ученик мне дороже всего на свете, поэтому я не могу взять его с собой, обрекая тем на гибель. Возможно, со временем он сам научится сражаться за свою жизнь, но пока ему не выжить вдали от города, там, где опасность подстерегает на каждом шагу. Сберегите его и доставьте живым до Темницы Змей, где он сможет жить и учиться, не страшась скорой гибели. Я верю в вас и прошу вашей помощи… такой

– Ты спас наши шкуры! – прохрипел верзила, – За нами крупный должок. Я ни одну мразь и близко не подпущу к Олвину – можешь быть за него спокоен!

– Хорошо, Мерлин, – не так уверенно ответила Ланс, не в её привычках было отвечать за чью-либо жизнь, кроме собственной. Но Громила был прав, они в долгу перед стариком, а долг платежом красен, – Даю тебе слово, что как только мы вернём его, я буду беречь паренька как зеницу ока. Мне он тоже приглянулся – славный малый – не сомневайся, я позабочусь о его жизни!

– Я уверен, жизнь моего мальчика в надёжных руках! – улыбнулся чародей, – Надеюсь, вам будет сопутствовать успех!

После все трое долго ещё сидели в гостиной, попивая крепкий отвар, постоянно подогреваемый Мерлином, и спорили о том, что лучше бы идти всем дружно. Старец стоял на своём, напрочь отказываясь рисковать жизнями своего ученика и друзей. Засидевшись до полуночи, им так и не удалось ни к чему прийти – решили только, что город они покинут вместе и, по крайней мере до закатных рубежей Эриданна, не будут расходиться.

К середине следующего дня, Толстый Джек, со сворой прихвостней, как и обещался, явился на Третью Улицу Литейщиков менять Олвина на несчастное серебро. Естественно, старик и двое его гостей ожидали подвоха и были, что говорится, во всеоружии. Джеоф, даже не скрываясь, ощетинился на разряженных разбойников двумя остро заточенными мечами, подобранными с мёртвых тел их же соратников. Те тоже вели себя отнюдь не приличным образом – чувствовали силу. Все-таки, как-никак, их было две дюжины рубак, и держались они уверенно, считая одинокого воина, дряхлого старца и молоденькую женщину слабыми противниками. Конечно, отъявленные головорезы побаивались губительных чар Мерлина, но пока его сопливый ученик был у них, ощущали себя в безопасности.

– Принёс деньги? – не отвлекаясь на формальный обмен оскорблениями, сразу спросил Толстяк.