S-T-I-K-S. Вера в Улье

Дисклеймер

Все действия данной книги происходят в параллельной вселенной.

Все персонажи, события и организации, упомянутые в данной книге, являются вымышленными. Любое сходство с реально существующими людьми, живыми или умершими, а также с реальными событиями, местами или организациями — случайность и не имеет преднамеренного характера.

Автор не ставит целью пропаганду каких-либо взглядов, убеждений или моделей поведения. Настоящее произведение создано исключительно в художественных целях и не призывает к каким-либо действиям. Мнение персонажей не обязательно отражает позицию автора.

Автор не несёт ответственности за любые действия читателя, предпринятые на основании событий или поведения персонажей книги. Любые попытки повторить описанные действия происходят исключительно по личному выбору читателя.

Автор не является экспертом в области медицины, армии или иных специализированных дисциплин. Все упомянутые в тексте практические описания, советы или действия носят исключительно художественно-развлекательный характер.

В произведении могут присутствовать сцены употребления алкоголя и курения. Автор напоминает, что употребление алкоголя и курение наносят вред вашему здоровью.

В тексте присутствуют сцены насилия, сцены сексуального характера, жестокость и ненормативная лексика. Книга предназначена исключительно для лиц старше 18 лет. Не рекомендуется к прочтению впечатлительным людям, а также тем, кого могут потревожить описания физического и психологического насилия. Чтение осуществляется на ваш страх и риск.

Авторские права

Весь текст книги является исключительной интеллектуальной собственностью автора – Жени Дени. Все права на содержание, персонажей, сюжетные линии и диалоги защищены законодательством об авторском праве.

Обложка книги и все иллюстрации также созданы автором и принадлежат исключительно ей. Любое использование, копирование, тиражирование или распространение текстового или графического материала без письменного разрешения автора строго запрещено.

Пролог

Задумывались ли вы когда-нибудь о том, что наша реальность - это всего лишь одна из бесконечного множества других? Что где-то за тонкой гранью привычного мира существует ещё одна версия вас - та, что сделала другой выбор, повернула не на ту улицу или вообще родилась при других звёздах? Верите ли вы в параллельные миры или считаете подобные размышления просто красивой сказкой для скучающих умов?

На самом деле существует множество теорий, и каждая пытается объяснить природу мироздания на свой лад. Одни из них выглядят стройными и логичными до зевоты, другие же, напротив, пугающие и захватывающие. Некоторые учёные, например, убеждены, что каждый наш выбор - это не просто действие, а настоящее ветвление Вселенной. Согласно теории множественных миров Хью Эверетта, в момент любого квантового события мир расщепляется, порождая сразу все мыслимые и немыслимые исходы. Подброшенная монета не просто падает на пол, она одновременно становится и орлом, и решкой, и даже ребром. Просто вы, здесь и сейчас, не видите альтернативного исхода. Однако это не значит, что его не существует. Где-то, в другой реальности, он отпечатан так же чётко, как ваш собственный вдох.

А что скажете насчёт космологической мультивселенной? Согласно этой смелой идее, бесконечное количество миров, точно пузырьки в кипящей воде, рождаются прямо сейчас в хаотичном и неостановимом кипении пространства. Или возьмите теории о мембранных вселенных, тончайших плёнках, колышущихся в неведомых, запретно далёких измерениях. Временами эти плёнки соприкасаются своими краями, и тогда случаются катастрофы, сбои в законах физики, возникают странные фантомные воспоминания, которых у человека не могло быть. А иногда подобные касания дарят совершенно новые и неожиданные начала.

Во что верите вы?

В предопределённую судьбу, где каждый ваш шаг уже кем-то прописан?

В свободную волю? М? В этот опасный и хмельной дар, который так легко потерять и так трудно удержать?

В сверхразум, безликий и всеведущий, или в бесконечную череду случайностей, похожих на плохо подогнанные шестерёнки?

В перерождение? В долгую череду смертей и новых первых криков, тянущуюся без конца и края?

В то, что смерть - это вовсе не конец, а всего лишь очередной крутой поворот на дороге, которой вы никогда не видели целиком?

А может, вы не верите ни во что. Совсем. И для вас пустота - это самый честный и нестыдный из всех ответов.

И всё же Позвольте представить вам девушку по имени Вера. Хотя точнее будет сказать - одну из бесчисленного множества Вер. Её копии, разбежавшиеся по параллельным ветвям реальности, рано или поздно попадают в одно место. В странный, тревожный, одновременно ужасный и прекрасный мир под названием Улей.

Но что это за место? Почему туда, словно пчёлы в соты, стекаются копии людей из самых разных, порой несовместимых реальностей? Это чистилище? Или один из кругов ада, придуманный жестоким циником с извращённой фантазией? Жестокий эксперимент? А может, место отработки кармических долгов, где каждое ваше «раньше» болезненно отзывается в вашем же «сейчас»?

Читая эту книгу, вы, возможно, найдёте ответы. А может быть, их у вас станет в несколько раз больше.

Глава 1: загрузка X.

Москва. Улицы в утреннем полумраке уже дышали жизнью. Снизу доносился редкий лай собак, который то обрывался, то вспыхивал снова, звонкие крики школьников, перекликающихся через дорогу, и глухой рокот машин, ещё сонно перебирающих покрышками асфальт. В квартире на девятом этаже зелёной, типовой шестнадцатиэтажки надсадно зазвенел будильник.

Вера нехотя разлепила веки. Сознание цеплялось за остатки сна: там ещё теплилось что-то светлое и приятное, но картинка уже рассыпалась на мелкие обрывки, которые никак не складывались обратно. Как часто бывает после внезапного пробуждения: ясной памяти не остаётся, только лёгкое послевкусие покоя, которое тает прямо на глазах. Однако будильник на смартфоне не унимался, он верещал, дрожал на тумбочке и требовал внимания. Она вслепую потянулась рукой к гаджету, нашарила холодный корпус и ткнула пальцем в экран. Ну наконец-то! Тишина! Теперь единственное, что напоминало о начале дня, так это урчание голодного живота да приглушённый уличный гул за окном. Стоп. Что-то было не так.

В комнате царил плотный мрак. Вера моргнула, приподнялась на локтях. Окна оказались занавешены. Иви, её умный помощник, обычно раздвигал шторы к пробуждению постепенно, впуская утренний свет.

— Иви, раздвинь шторы, — сказала она голосом, хриплым после сна.

Тишина... Ни привычного «Окей, раздвигаю шторы», ни шороха ткани, ни даже слабого мерцания лампочек на базе. Абсолютное ничего, полный игнор. Девушка не оценила игнора со стороны умного ассистента и нахмурилась.

— Иви, раздвинь шторы! — повторила она с нажимом.

Умный помощник по-прежнему не подавал признаков жизни. Вера сбросила одеяло, встала на пол и сама шагнула к окну. Она отдёрнула ткань, кольца карниза глухо стукнули по штанге. За стеклом оказалось пасмурно: низкое небо висело серой ватой, не давая солнца бледным жителям мегаполиса. Какой же неприятный и хмурый выдался рассвет.

Плохо слушающимися ногами она ввалилась в ванную и машинально щёлкнула выключателем, ожидая привычного загорания лампы над зеркалом.

— Замечательно, — пробормотала Вера, когда потолок остался тёмным. — Света нет.

Она повернула кран, и тут же из него каааак плюнуло, что Вера дёрнулась и окончательно проснулась от испуга, редкие капли брызнули прямо на майку. Да уж. Надо было ловить этот плевок, ибо вода на нём и кончилась. Теперь из крана доносилось лишь утробное шипение.

— Да чтоб тебя… Плановые работы, что ли, — прошептала она раздражённо. Без электричества не работает насос, а это значит, что ни кофе, ни горячего душа сегодня не видать. Просто класс.

Пришлось приводить себя в порядок с помощью остатков воды из пятилитровой баклажки. Из зеркала на неё смотрело сонное, чуть опухшее лицо с растрёпанными светлыми волосами.

— Ох, детка, да ты просто светишься, — подумала она, неловко улыбаясь собственному отражению.

В холодильнике её ждали запасы, которые, к счастью, не требовали готовки. Вера достала баночку йогурта, упаковку гранолы, потом подошла к окну и распахнула створку дабы впустить свежего воздуха. С улицы потянуло тёплой сыростью, запахом мокрой земли от только что прошедшего дождя, а ещё чем-то посторонним: лёгким химозным оттенком, как если бы квас на асфальт разлили. Вера, впрочем, не обратила на это внимания, ибо это же Москва: под окнами постоянно суетились спецслужбы и дворники, облагораживающие город, так что тут воняло чем-то постоянно. То бензином от газонокосилок, то только что самой скошенной травой, то свеженьким асфальтом.

Едва Вера села за стол, держа ложку в одной руке, а йогурт в другой, как в дверь раздался настойчивый, требовательный стук. Она поставила баночку, прошла в коридор и заглянула в глазок, искажающий пространство выпуклой линзой. За дверью стояла баба Маша, вся в своей неизменной клетчатой кофте с потёртыми локтями и в чёрном платке. Вера щёлкнула замком и открыла.

— Верочка, у тебя свет есть? — бабушка прищурилась, и её взгляд бегло прошёлся по прихожей, задержавшись на тёмных плафонах.

— Нет, баб Маш, нету. Может быть, плановые работы?

— Да фиг его знает, — бабушка недовольно покачала головой. — На дверях никакой бумажонки не висит. У меня вон и радио молчит. Пойду-ка я до Степашки дойду, может, у него какие новости есть.

Бабушка поплотнее закуталась в свой тёмный вязаный платок, зашаркала в сторону соседской квартиры, тяжело ступая в старых войлочных тапках. Вера закрыла дверь, привалилась к ней спиной и замерла. Что-то в этом отключении казалось ей неправильным, и с каждой секундой это ощущение только крепло. На подъездной двери не висело никакого объявления, от управляющей компании не приходило ни одного сообщения, да и привычные приложения, которые обычно оповещали о плановых работах за сутки, молчали. Она достала смартфон, глянула на экран и только тогда поняла, в чём дело: не было сети.

— Да блин! Армагеддон что ли настал?

Смартфон превратился в бесполезный кусок пластика и стекла. Вера глянула на время и увидела, что до утреннего созвона с командой оставалось всего пятнадцать минут, а то и меньше. Надо было сразу связь проверить, сегодня же релиз, всё должно пройти гладко как по маслу, а у неё ни то, что света нет, так ещё и критически важной связи! Как работать?

Она вернулась к столу, взяла ложку и с задумчивым видом уставилась в баночку с йогуртом, хотя на самом деле смотрела сквозь неё. За окном, на первый взгляд, тянулось самое обычное весеннее утро. Вот только было в этом утре всё равно что-то не так. А что именно - она объяснить самой себе не могла, да и не особенно хотела копаться в смутной тревоге, потому что стоило начать, как воображение сразу рисовало картины одна страшнее другой. С её тревожным складом ума не нужно долго думать, чтобы выдумать кучу страшных причин.

Ехать в офис совершенно не хотелось. Вера выходила из дома примерно раз в год, и то под давлением обстоятельств, сравнимых разве что с землетрясением. К счастью, работа позволяла не показывать нос из квартиры неделями, но сегодня весь день шёл наперекосяк. Она нехотя начала собираться. Макияж прошёл мимо, потому что Вера никогда не любила всю эту косметическую возню с тоналками и тенями. Вместо этого она просто расчесала спутанные после сна волосы, натянула широкие голубые джинсы и любимую белую оверсайз-майку с лягушкой Пепе. Рюкзак собрала на автомате, даже не задумываясь: зарядное устройство, ноутбук, очки в мягком чехле, два смартфона: личный и рабочий и планшет. В общем, всё, что нужно.

Остатки вчерашнего ужина она сгребла в пластиковый контейнер, попутно просыпав мимо немного гречки. Убирать не стала. Потом уберёт. Потом… Всё потом. Это «потом» было любимым словом Веры последние полгода.

На автомате, выходя из кухни, дёрнула выключатель.

— Да ё-моё, света же нет! — буркнула она в пустоту, с досадой посмотрев на бесполезную клавишу.

Натянула бежевую куртку, быстро зашнуровала такие же бежевые кроссовки, закинула рюкзак на плечо и вышла в подъезд. Только захлопнула за собой дверь тамбура, как вспомнила:

— Блин! Тройку забыла… И окно в кухне не закрыла!

Скрипя сердцем, ну неимоверно же лень возвращаться, разулась и, шлёпая по полу, поплелась обратно. Захлопнула окно, схватила заветную карточку и снова вышла, уже мысленно проклиная свою рассеянность. Подойдя к лифту, нажала кнопку вызова. Подождала пять секунд, потом ещё десять. Кабина стояла где-то внизу и не спешила подниматься.

Из соседнего тамбура, шурша тапками, появилась баба Маша.

— О, Верочка, свет дали, что ли?

— Да вроде нет, баб Маш, — Вера кивнула на тусклые лампочки в коридоре. — Лампочки вон не горят.

— А ты чего лифт тогда ждёшь? — бабушка прищурилась с хитринкой.

Вера звонко хлопнула себя по лбу.

— Твою ж мать… — выдохнула она. — Ну почему я такая…

Баба Маша засмеялась.

— Ох, детки…

Вера рванула к лестничной клетке, мысленно матерясь и прикидывая, сколько же этих чёртовых этажей ей сейчас предстоит преодолеть пешком. Настроение у неё всегда было капризным, словно у ребёнка. Достаточно малейшей мелочи - и всё, она моментально выходила из себя, начинала огрызаться, сыпать колкостями или же впадала в негативизм, от которого страдали в первую очередь окружающие. Иногда она задумывалась: может, стоит сходить к психологу? Ей, как любому порядочному айтишнику, наверняка бы сразу прописали антидепрессанты, и жила бы себе спокойно, не зная горя и не дёргая близких по пустякам! Но нет, Вера упрямо справлялась сама, потому что признать себя слабой и пойти к специалисту было выше её гордости.

Хотя, если быть до конца честной, в её жизни имелся один отличный психолог - лучший друг, он же любимый человек, Вова. Он знал, когда поддержать, когда пошутить, а когда просто оставить её в покое с холодной кружкой сидра, чтобы она сама перегорела и успокоилась. Только вот Вовы сейчас не было рядом: он уехал на корпоратив в Подмосковье на четыре долгих дня. И почему, интересно, у него такие корпоративы: с загородными базами, банями и шашлыками до утра, а у неё максимум пицца в конференц-комнате под присмотром тимлида, который следит, чтобы никто не отлынивал от работы?

Вера спускалась вниз, перескакивая через ступеньки, а иногда срезая по две, когда ноги сами несли быстрее, чем голова успевала соображать. Эхо от её шагов гулко разносилось по лестничному колодцу, отражаясь от бетонных стен и смешиваясь с далёкими, приглушёнными звуками из квартир: где-то лаяла собака, где-то работал телевизор, а где-то кто-то громко спорил, но слов было не разобрать. Когда она добралась до шестого этажа, в нос ударил странный, металлический и приторно-сладковатый запах, какой бывает от свежей крови. Запах был резким и настойчивым, он не рассеивался, а напротив, сгущался с каждым шагом. Но откуда ему тут взяться?

Она замедлилась, а затем и вовсе почти замерла на месте, прислушиваясь к себе и к тому, что творится за дверью. За металлической дверью, ведущей с лестничной площадки на шестой этаж, доносились какие-то непонятные и сильно приглушённые звуки: то ли возня, то ли хлюпанье, то ли… чавканье, словно кто-то с огромным аппетитом и без всяких манер ел очень сочное, волокнистое мясо, прихлёбывая чаем с явным удовольствием. Вера замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодная мурашка от лопаток и до самого копчика, заставив волоски на руках встать дыбом. Любопытство зазудело в груди, требуя заглянуть, проверить, что там происходит, потому что мозг отказывался складывать эти звуки во что-то внятное и знакомое. Но голос разума, да-да, тот самый голос разума, что отвечает за выживание и достался человеку от далёких предков, заорал что было мочи: "Не твоё дело! Иди дальше! Давай, топай!". Она подчинилась внутреннему приказу и прибавила шагу, старательно делая вид, что ничего не слышала.

Как только Вера выскочила на улицу и вдохнула свежий, влажный воздух, её тут же скрутил громкий, сокрушительный чих, да такой мощный, будто не чихнула она вовсе, а выстрелила из дробовика в тихом переулке. Девушки чихают как птички, прикрывая рот ладошкой и стесняясь? Не Вера, точно нет. На лестнице за десятилетия скопилось столько вековой пыли, что её нос, наверное, смог бы произвести пару-тройку полноценных кирпичей после неё.

— Будь здорова! — донеслось откуда-то сбоку, с асфальтированной дорожки, ведущей к скамейкам и песочнице.

Вера повернула голову на голос и узнала соседку с первого этажа, тётю Лену, которая выгуливала своего пуделя Кешу. Пёс сосредоточенно обнюхивал каждый куст и каждый столб, делая вид, что совершенно не замечает хозяйку и её попытки ускорить процесс.

— Спасибо, — отозвалась Вера, вытирая нос тыльной стороной ладони, потому что платка с собой, как назло, не оказалось.

— Ты куда это так рано собралась? — спросила тётя Лена, поглядев на неё из-под съехавшей на глаза шапки.

— На работу, тёть Лен. Света вот нет, из дома работать не получается. Придётся ехать, куда деваться, — Вера развела руками.

— Да уж! И даже объявления никакого не повесили, представляешь? Совсем уже оборзели, — тётя Лена сердито поправила вязаную шапку, которая норовила сползти окончательно. — Кстати, ты не слышала? Только что с верхнего этажа из подъезда что-то… как будто кричал кто-то? Чот я не пойму?

Вера напряглась, и брови сами собой сошлись к переносице. Снова внутри что-то неприятно ёкнуло как то предчувствие, которое она пыталась заглушить на лестнице.

— Кричали? Кто-то кричал? — переспросила она.

— Да я сама не поняла, Вер. Мне показалось, что кричала девушка... Но не долго. А теперь, главное, подозрительно тихо. Хотела подняться, посмотреть, да у меня ж Кеша не терпит, у него вон утренняя почта по кустам расписана, — соседка хмыкнула в сторону пуделя, который вовсю тянул поводок к газону, задирая заднюю лапу.

— Не знаю, тёть Лен, я ничего не слышала.

— Ну ладно тогда, — кивнула та и зашагала дальше, периодически подёргивая пуделя, который хотел подольше задержаться у кустов.

Вера сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле, и невольно прибавила шагу. Надо было срочно зайти в магазин за водой, потому что какой-то лютый сушняк одолел её с самого утра, да и голова нехорошо так начала побаливать. Возле супермаркета она притормозила, ожидая увидеть привычную утреннюю картину: редких покупателей, сонных продавщиц и тишину до обеда. Но вместо этого взгляду предстало нечто совершенно иное. Автоматические двери были распахнуты настежь, а внутри властвовал настоящий беспорядок и суета. Люди буквально сметали всё с полок: консервы с тушёнкой и сайрой, пятилитровки с водой, пачки круп, макаронные изделия, мешки с сахаром и мукой. Кто-то нагружал тележку спичками, свечами и дешёвыми зажигалками, кто-то хватал понемногу всего подряд, лишь бы побольше унести в руках. Тележки сталкивались с глухим железным лязгом, раздавались возбуждённые, срывающиеся на крик голоса, а в глубине зала взахлёб плакал ребёнок, и мать не могла его успокоить, потому что сама была на грани истерики.

Вера уже хотела шагнуть внутрь, когда её остановил громкий, срывающийся на хрипоту голос, который перекрывал собой общий гул голодных и нервных покупателей:

— Оплата картами и СБП не принимается! Только наличка! Чеки не выдаём!

У ближайшей кассы, под тусклым светом аварийных ламп, которые работали от резервного питания, стоял полноватый мужчина в форменной жилетке ярко-красного цвета, надетой поверх серого вязаного свитера. Его лицо, бледное и одутловатое, лоснилось от пота, который крупными каплями стекал по вискам и лбу, собираясь в морщинах и скатываясь на щёки, даже несмотря на утреннюю прохладу, тянувшуюся с улицы открытыми дверьми. Руки кассира заметно дрожали, когда он пересчитывал мятые купюры, которые ему протягивали перепуганные люди.

— Охренеть! — мысленно выругалась Вера.

У неё уже лет сто, если не больше, в кошельке не водились наличные, потому что все покупки она привыкла оплачивать биометрией или закупалась онлайн с доставкой до дома. Единственным исключением оставался проезд в общественном транспорте: в метро и на МЦК она почему-то упрямо пользовалась старой доброй Тройкой, хотя почти все станции давно переделали под оплату лицом. Вера знала за собой эту странную привычку. Ну бывают такие завихрения в психике, когда человек чисто из принципа делает что-то по старинке, игнорируя любые новшества, и не важно, насколько они удобны на самом деле.

От жажды пересохло в горле настолько, что язык стал шершавым, как наждачная бумага, а во рту появился неприятный, чуть металлический привкус, который всегда накатывал в моменты сильного стресса.

— Ну и что мне теперь делать? — прошептала она в пустоту, развернувшись спиной к супермаркету, где продолжали греметь тележки и звучали возбуждённые, срывающиеся на крик голоса. — Эх, потопала я в метро...

Через несколько минут быстрым шагом, то и дело обходя редких прохожих, которые двигались как во сне, Вера уже стояла перед входом в подземку. Однако вместо привычного потока сонных пассажиров и приглушённого, уютного гомона, который обычно сопровождает утреннюю Москву, её встретили совершенно иные картины. Строгие, усталые лица сотрудников в тёмно-синей форме, перекрывающие вход металлическими барьерами, и недовольная, гудящая как потревоженный улей толпа, которая никак не желала расходиться, хотя её об этом просили уже в десятый, а то и в двадцатый раз.

— Света нет! Метро не работает! Расходитесь по домам! Расходитесь! — повторял один из работников, то и дело проводя ладонью по лбу, стирая выступившую испарину.

— Да вы издеваетесь?! — мужчина пиджаке с расстёгнутой пуговицей, в ярости замахал руками, едва не задев стоящую рядом женщину с ребёнком, который испуганно прижимался к материнской ноге и тихонько хныкал.

— Супер! — Застонала Вера. — Как добираться-то? — пробормотала она себе под нос, оглядываясь по сторонам и лихорадочно соображая.

Пришлось искать бомбилу, а то как через приложение сейчас машину не вызовешь, без интернета оно превращалось в бесполезную иконку на экране смартфона. Сбоку от входа в метро, на небольшом пятачке между остановкой и ларьком с мороженым, уже образовался стихийный таксопарк: пара иномарок с поцарапанными бамперами да несколько отечественных седанов. Мужики в потёртых куртках и в удобных спортивных костюмах курили, поплёвывая на мокрый асфальт, и громко переговаривались между собой, то и дело поглядывая на потенциальных клиентов цепкими, оценивающими взглядами.

— Куда надо? — один из них, коренастый брюнет с золотой фиксой на верхнем зубе, сразу подскочил к Вере, едва она приблизилась, даже не дав ей толком осмотреться.

— В центр… — начала она, но он перебил:

— Три тысячи.

— Сколько?! — Вера округлила глаза, решив, что ослышалась.

— Три тысячи, детка. Без связи, без метро, без вариантов.

Вера сжала кулаки так, ногти впились в ладони, оставляя полулунные отпечатки.

— У меня только карта… — выдавила она, хотя понимала, что хрен она расплатится. Даже деньги перевести нельзя. А наличку тупо снять негде!

— Ну, тогда пешком, — хмыкнул мужик, демонстративно отвернулся и тут же переключился на следующего клиента, который уже подходил сзади и растерянно озирался по сторонам.

Она развернулась, едва не поскользнувшись на влажной плитке, и с недовольной, насупленной миной, чувствуя, как внутри закипает злость на весь этот дурацкий день, зашагала прочь. Домой, разумеется. Видимо, по всему городу какая-то масштабная авария. Теперь прогул работы работы оказался оправдан. Да и других вариантов добраться до рабочего места, похоже, просто не осталось, ибо как пешком топать через полгорода - это совсем глупость.