S-T-I-K-S. Вера в Улье

— А здесь, как ты, возможно, уже успела заметить, обстановочка так себе, — с кривой усмешкой добавила Кассиопея, поправляя ремень автомата на плече. — Уж вряд ли ты бы хотела остаться один на один с этими уродами.

Хаски окинул Веру быстрым, оценивающим взглядом, будто видел её впервые, и неожиданно выдал:

— Кстати, резво бегаешь для твоей-то комплекции.

Вера выпучила глаза:

— Для моей комплекции?! А что не так с моей комплекцией?!

— Нет, нет! Комплекция как раз то, что нужно… — как-то совсем не по-доброму ухмыльнулся он.

Она совершенно не поняла, к чему он это всё сказал. Ей не нравились эти люди. Они были явно какими-то необычными и странными. Все они были одеты в камуфляж, у них имелись ножи в разгрузках и оружие, которое они держали так, будто родились с ним в руках. Откуда они всё это взяли?! В целом, они выглядели так, как если бы давно жили в таком безумном мире, они были к нему абсолютно готовы!

Тем временем Пафф, до этого молча возившийся с тряпкой и протиравший ствол дробовика, достал из кармана куртки рацию, нажал на тангенту и произнёс:

— Трали Вале, Трали Вале, как слышно?

Рация ответила сначала треском помех, а потом густым шипением, сквозь которое едва пробивались обрывки слов.

— Пщ-пщ-пшп… — донеслось из динамика.

— Чё? — Пафф нахмурился и повернул регулятор громкости до упора. — Трали Вале, приём, вас ни хрена не слышно! Говорите чётче.

— Мы… пш… почти… пш… закончили… ппшпшп… ждите нас… через… пять… минут… пщпщпщп…

— Принял, — буркнул Пафф и убрал рацию обратно в карман.

Хаски тут же перехватил инициативу. Похоже, что бездействие явно было не в его характере. Скорее всего он принадлежал к той породе людей, которым нужно постоянно двигаться, командовать, управлять.

— Так, ребзя, готовимся к встрече! Кася, паси шторки! — Под шторками он понимал три роллетные воротины, которые виднелись слева, справа и по центру и использовались, по всей видимости, для того чтобы машины могли заезжать внутрь и разгружаться. — Пафф, открываешь двери, я страхую, затем закрываешь, и помогаем ребятам разгрузиться и затащить добро внутрь. Вера… — Он повернулся к ней и кивнул в сторону открытого грузовика, который стоял у погрузочной зоны и которого Вера до этого момента как-то не замечала: видимо, от шока сузилось поле зрения. — В кузов, давай живо. Будешь принимать провиант и складировать его по местам. Справишься?

Только сейчас Вера разглядела эту махину как следует. Ну конечно же, она была такой же странной, как и её владельцы. Грузовик выглядел как гибрид гражданской Газели и настоящего броневика, собранный умельцами с хорошей фантазией и доступом к сварочному аппарату. Кабину укрепляли самодельные металлические пластины, поверх которых кое-где виднелись свежие, ещё не закрашенные сварные швы, поблёскивающие в тусклом свете фонарей. Лобовое стекло прикрывали частые решётки, приваренные крест-накрест. Сам кузов закрывался каркасом из толстых металлических прутьев и листов рифлёной жести, которые крепились на мощных заклёпках. Борта обтягивали стальные цепи и колючая проволока в несколько рядов, а на крыше виднелась самодельная турель, судя по всему, с мощным прожектором и креплением под пулемёт, хотя самого пулемёта пока не было видно. Колёса казались огромными, с глубоким агрессивным протектором и шипованной резиной, предназначенной для самой суровой бездорожья.

— Вера, ты справишься? — агрессивно переспросил Хаски и дёрнул её за больное запястье, отчего она взвизгнула.

— Ай! Ребят! Я не знаю, что тут происходит… Я просто… Я домой хочу… — промямлила Вера, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы.

Её тут же схватили за рюкзак сзади и потащили обратно к дверям, куда они несколько минут назад вбежали с парнем.

— Домой хочешь? Ну так вали! — Кассиопея тащила её как котёнка, не обращая внимания на сопротивление, и Вере оставалось только беспомощно мотать руками в стороны, цепляясь за воздух. Азиатка была ростом с Веру, но стройнее килограмм так на десять. И откуда столько силищи у хрупкой девушки?!

— Стой! — прорычал Хаски. — Вера, полезай в грёбаный кузов!

Вера так сильно испугалась, что сейчас эта грубая женщина вышвырнет её к тварям на растерзание, что, когда та её отпустила, она аж кенгурёнком запрыгнула в монструозную Газель, теряя на ходу слезинки, которые без спроса покатились по щекам.

— Вот видишь… — мерзко осклабилась Кассиопея, поправляя воротник. — Стоит только припугнуть.

Снаружи, на относительно близком расстоянии, раздался глухой, низкий рев, который постепенно перерастал в утробное, вибрирующее рычание. И это рычание было совсем не похоже на те звуки, что Вера успела услышать ранее от бегущих за ними тварей. Оно было глубже, мощнее, оно шло из такой огромной грудной клетки, что у Вера себе не могла представить. Это что же там за тварь такая нарисовалась? Стало совсем уж жутко. И все замолкли, быстренько забыв о претензиях и обидах.

— Сссука... — прошипел Хаски.

Вера прошлась взглядом по лицам своих новых то ли друзей, то ли врагов и поняла, что они звездец как напуганы, да и выглядело это так, будто они знают, кто именно там пожаловал. Однако времени трусить не оставалось, ибо из бокового коридора, что вёл к гипермаркету, послышались быстрые шаги, гул, скрип тележек и торопливые голоса.

— Свои! — раздалось из темноты.

Пафф открыл дверь, и спустя несколько секунд на погрузочную зону вывалились четверо, толкая перед собой перегруженные продуктовые тележки. Колёса заклинивало на неровном полу, бутылки с алкоголем гремели при каждом толчке, а банки с консервами начинали зловеще перекатываться.

— Новенькая? — хмыкнул очень смуглый парень с бритой головой, на ходу кидая коробку в кузов. — Баба - это хорошо. Для Гона, что ли?

— Зовут Вера, не нагнетай ток, — отрезал Хаски, передавая девушке лёгкие коробки с какими-то медикаментами.

— Что за Гон? И я тут при чём? — спросила она, принимая очередную упаковку.

— Я же сказал: никаких вопросов! — тут же отрезал парень.

— Нет, они явно какие-то ненормальные... Они меня, что ли, продать вздумали? — беспокоилась про себя Вера. Несмотря на полную и кромешную задницу вокруг, она всё же вернула себе остатки самообладания и спокойно рассудила, что сейчас ерепениться - не самая лучшая идея. С другой стороны, надо подумать, как с ними распрощаться, как сбежать... Уж слишком ей не нравилась перспектива стать секс-рабыней какого-то Гона, которую её разгорячённое воображение уже успело щедро разрисовать во всех красках.

Верины мысли быстренько переключились на нечто необъяснимое: среди прибывших имелся один особенно странный тип. Огромный, массивный, выше и мощнее всех остальных в группе. Кожа серая, желтоватая, толстая и морщинистая, это было заметно даже при тусклом свете походных фонарей. Руки у него оказались слишком большими, жилистыми, да ещё и с самыми настоящими когтями. А глаза… Да это же мутант! Абсолютно чёрные глазищи, без малейшего намёка на радужку, глубокие, как угольные провалы. Вера сначала не поверила своим глазам. Она даже ущипнула себя за ляжку, а он, заметив это движение, улыбнулся. Вот только из-за того, что зубы у него были островатыми, улыбка вышла откровенно оскалистой.

— Экстази, — представился он низким, грудным голосом.

Вера замерла. Но когда он протянул руку, она всё же пожала её. Кожа у него оказалась шершавой и тёплой, отвращения не вызывала, несмотря на всю его пугающую внешность.

— Грузимся! Грузимся! Живо-живо-живо! — подгонял Хаски. Он пытался ускорить процесс, чтобы не пересечься с той тварью, что громогласно рычала на всю округу.

Кася оказалась единственной, кто не участвовал в поспешной погрузке, и стояла возле входной роллетной системы, приготовившись открыть её для отхода. Все уже понемногу привыкли к тому, что по железной двери твари всё лупили и лупили, а потому на этот звук даже не вслушивались, стараясь разобрать то, что могло бы прозвучать за ним, дабы вовремя различить настоящую опасность.

Но, похоже, тут просчитались все. БУМ! Раздался оглушительный удар по всё той же многострадальной двери. Звук получился таким, словно тяжёлый лом с размаху врезался в металл. Вся погрузочная зона на мгновение замерла.

— Что за херня? — прошипела Кася, рефлекторно хватаясь за оружие.

БУМ! Второй удар пришёлся по рольставне, и она тут же прогнулась внутрь: железо затрещало, замок жалобно скрипнул, а по стенам побежала мелкая вибрация.

— Сука… это элитник, — выдавил Пафф, перетягивая автомат из-за спины.

По краям рольставни начали появляться рваные дыры, металл растягивался как пластилин под пальцами великана.

— Кася! Третья шторка! Мы уходим! — каркнул Хаски.

Третьи ворота располагались как раз на противоположной стороне от тех, что сейчас подминались под чьим-то чудовищным весом. Кася дёрнула рычаг, но они даже не шевельнулись.

— Чёрт, заклинило!

— Блять… — выдохнул Экстази. — Мы походу не уедем.

— Не пессимизди! — смуглый парень ткнул страшного здоровяка в бок.

БУМ!!! Последний удар разорвал ставню словно консервную банку и куски рваного металла с визгом полетели в стороны. Кася в последнюю секунду успела отпрыгнуть, но наступила на ногу Экстази.

— Твою ж… — рыкнул он.

Из подсумка здоровяк вытащил что-то белое, отдалённо напоминающее банку. Только когда Экстази выдернул чеку и отпустил рычаг воспламенителя, Вера поняла: это не банка, это граната. Он метнул её к первой рольставне, откуда уже выныривала такая морда, что ребёнок Годзиллы и Хищника на её фоне выглядел бы симпатичным пупсиком.

Тварь оказалась чудовищной. Ростом метра под три, шириной с грузовик. Лапы с когтями, будто охотничьи ножи, жилы перекатывались под кожей, а мясо ходило волнами при каждом движении. Глаза.... Брррр... бездонные, безумные, голодные до одури. Вера, объятая ужасом перед этой тварью и понимая, что сейчас рванёт граната, не раздумывая юркнула поглубже в кузов, прикрыла голову руками и зажмурилась, но… взрыва не последовало. Зато послышалось шипение вперемешку с истеричными очередями выстрелов.

Граната оказалась дымовой. Из её боков вырвался густой серо-белый дым, который быстро заволок всё пространство, накрыв и монстров, и людей, маскируя одних от других и давая призрачную фору на выживание. Вот только плата за эту передышку оказалась в виде обжигающего смрада. Пахло кисло и сладковато одновременно. Так, будто подгнивший арбуз пропитали уксусом и подожгли. От дыма першило в горле и в носу, слёзы катились сами собой, размывая картинку перед глазами. Вера закашлялась, инстинктивно закрывая рот ладонью. Использовать такую гранату в замкнутом пространстве - это ж вообще безмозглым быть надо! Но… кажись, сработало: стихли выстрелы и послышались звуки падения тяжёлых предметов. Про себя Вера надеялась, что странная банда успешно убивала монстров, прорвавшихся внутрь.

Она вытерла глаза от слёз, приподнялась с пола и выглянула из-за коробки с макаронами. Снова послышалась заливистая автоматная стрекотня, и девушка увидела, что нифига хорошего не происходит. «Элитник», как его прозвали ребята, рванул вперёд и с лёгкостью подбросил в воздух лысого смуглого мужика. Того развернуло в полёте, и прежде чем он успел сообразить, что происходит, когтистая лапища рассекла ему лицо и горло на кровавые лоскуты. Безжизненное тело глухо шмякнулось о деревянный ящик и замерло, лишь пальцы ещё пару секунд конвульсивно дёргались. Вера чуть было не закричала, но успела зажать себе рот обеими руками.

Машина дёрнулась, значит кто-то её завёл и был готов валить, но валить оказалось некуда, потому что у единственного спасительного выхода заело сраный рычаг!

Когда дым начал понемногу рассеиваться, за рольставней открылся тёмный провал, и оттуда уже полезли другие твари, помельче той громилы, но от того не менее жуткие. Кася и Пафф не стали дожидаться второго раунда: они бросились в сторону гипермаркета, и их силуэты почти сразу растворились в темноте. Похоже, они поняли, что хрен эти ворота откроются, и валить надо отсюда, пока есть хоть какой-то шанс.

Остальные… Остальные остались.... Команда падала один за другим. Крики переполняли зону погрузки. Всё смешалось в один сплошной, нечленораздельный гул. Вера не выдержала. Она прыгнула из кузова и рванула следом за сбежавшей парочкой. Позади раздавались рвущие душу вопли, перемешанные с плотоядным рычанием нескольких глоток, но Вера не оборачивалась. Не хотела знать, кто именно сейчас кричал и что там вообще творится.

Однако далеко уйти она не успела. Она почувствовала, как тёплая волна воздуха мягко, но увесисто толкнула её в спину: это кто-то очень крупный сделал рывок в её сторону. А следом пришла острая, жгучая боль, пронзившая плечо и шею, словно раскалённая игла вошла сразу в несколько мест.

А дальше… А дальше Вера погрузилась во тьму.

Эта загрузка не увенчалась успехом.

Глава 2: загрузка 2x.

Москва только просыпалась: утренний полумрак постепенно разгонялся над спальными районами, дворы наполнялись привычной суетой, звонкими детскими голосами, редким лаем собак и обыденным рокотом машин, которые проносились по мокрому асфальту. Кое-где слышались тревожные сирены скорой помощи или полиции. Спецслужбам порой бывает лень дожидаться зелёного сигнала светофора, когда им некуда спешить, вот они и включают маячки с сиреной на перекрёстках - но кто их за это осудит? Естественно, никто.

В квартире на девятом этаже шестнадцатиэтажки мелодично зазвенел будильник. Вера нехотя разлепила веки, с трудом возвращаясь из тёплого, уютного сна в реальность, которая почему-то сразу встретила её неприятным, кисловатым запахом. Она поморщилась, сладко потянулась, сбрасывая с себя остатки дремоты, и села на кровати, свесив босые ноги на пол.

В комнате царил полумрак, потому что плотные шторы почти не пропускали утренний свет. Вера машинально потянулась к настольной лампе, щёлкнула выключателем, но ничего не произошло. Только тогда до неё медленно дошло, что что-то здесь не так.

— Иви, раздвинь шторы, — с ленцой скомандовала она голосовому помощнику.

Тишина была ей ответом.

— Иви, раздвинь шторы! — повторила она громче и с нажимом.

Никакой реакции. Пришлось вставать и делать всё самой. Вера подошла к окну, отдёрнула плотную ткань и впустила в комнату серый, пасмурный свет. День обещал быть хмурым и прохладным, но для ранней весны это было вполне привычно.

Она прошла в ванную и повернула кран: из него вырвалась тонкая струйка воды, которая тут же иссякла, сменившись громким и утробным шипением пустых труб.

— Да чтоб тебя… Плановые работы, что ли, — раздражённо пробормотала она.

Пришлось умываться остатками воды из пятилитровой бутылки. Прохладная жидкость немного взбодрила и смыла последние следы сна, но настроение всё равно стремительно и неумолимо покатилось вниз.

На кухне Вера открыла холодильник, достала баночку йогурта и упаковку гранолы, а затем подошла к окну и распахнула створку, впуская свежий воздух. Весеннее утро пахло талым снегом, влажной землёй и ещё чем-то кисловатым и едким, напоминающим запах прокисшего молока, смешанного с химией. Впрочем, Вера решила не обращать на это внимания: мало ли чем пахнет в огромном мегаполисе ранним утром. Гораздо больше её привлекли голуби. Обычно флегматичные, сейчас они вели себя странно и нервно: суетились, громко хлопали крыльями, срывались с подоконников и неловко шлёпались на соседние карнизы, издавая не привычную воркотню, а обеспокоенное и отрывистое курлыканье. Один из них уставился прямо на Веру своим круглым блестящим глазом, и ей стало от этого не по себе. А потом вся стая разом взмыла вверх вместе с этим пернатым вуайеристом и с сухим шелестом сотен крыльев помчала огибать высокие дома. По делам полетели ребята. Вот кто не филонит. Ну конечно, кто ж будет семки и крошки у бабусек отжимать, если не они?

Только девушка села за стол с ложкой в одной руке и баночкой йогурта в другой, как в дверь требовательно и громко постучали.

— Ой-й мляяя... — Выругалась она, ибо как непрошеных гостей ну очень не любила, а уж тем более утром. Уже хотела притвориться, что её нет дома, но подумала, что это как-то глупо, чай не десять лет.

Вера нехотя поднялась, подошла к двери и заглянула в глазок, а за дверью стояла баба Маша, но вся какая-то бледная, осунувшаяся, с покрасневшими и припухшими веками, будто не спала всю ночь или горько плакала. Вера всерьёз обеспокоилась: ну вот, не хватало только, чтобы бабулю кто-то обидел или случилось какое несчастье. Она быстро открыла дверь.

— Верочка, у тебя свет есть? — прохрипела старушка слабым и сиплым голосом, а потом немного покашляла, будто в горле у неё засела колючая косточка.

— Нет, баб Маш, у меня тоже нет. Может быть, плановые работы где-то на линии?

— Да чёрт его знает, — бабушка недовольно и устало покачала головой. — На дверях ничего не висит, вроде. Пойду тогда до Степашки схожу, может, у него новости какие.

— Баб Маш, с вами всё в порядке?

— Ась?! Дак а чож не в порядке? Горло першит немного, но это я окно на ночь забыла закрыть...

Она плотнее закуталась в тёмный вязаный платок, развернулась и зашаркала в сторону соседской квартиры. Вера закрыла дверь и задумалась. Что-то во всём этом было неправильным. Она не могла объяснить, что именно, но интуиция настойчиво подсказывала: дело совсем не в плановых работах. Должно быть объявление на дверях, должно быть сообщение от управляющей компании, да и смартфон… Вера машинально достала телефон и глянула на экран, а сети-то не было! Зато часы никуда не исчезли и насмешливо подсказывали, что до утреннего созвона с командой оставалось всего пятнадцать минут, а у неё ни света, ни связи, ни возможности даже предупредить коллег. Сегодня же релиз, всё должно пройти гладко, а тут такое.

Вера вернулась к столу, взяла ложку и рассеянно принялась за завтрак, жуя гранолу и глядя в окно на серое апрельское небо. Ехать в офис совершенно не хотелось, но выбора не оставалось. Она без всякого энтузиазма начала собираться: расчесала спутанные после сна волосы, натянула широкие голубые джинсы и любимую белую майку-оверсайз. В рюкзак полетели зарядное устройство, ноутбук, очки в мягком чехле, два смартфона и планшет. Остатки вчерашнего ужина она сгребла в пластиковый контейнер, просыпав немного риса мимо; убирать не стала. На фига, спрашивается? Тараканы - её лучшие друзья. Сначала свинячит, а потом мучается с ними. По привычке, выходя из кухни, дёрнула выключатель и тут же раздражённо пробормотала себе под нос:

— Да блин, света же нет!

Натянула белую куртку, положила в карман «Тройку» и вдруг нащупала пятьсот рублей. Что может быть приятнее, чем найти давно забытую наличку в старом кармане?

— О, класс! Спасибо Верка из прошлого за этот царский подгон!

Быстро и ловко зашнуровала белые кроссовки, взяла рюкзак и вышла из квартиры, но тут же спохватилась:

— Блин! Окно не закрыла! Ай, ладно, пофиг. Никто не залезет на девятый этаж.

Подойдя к лифту, Вера нажала кнопку вызова и терпеливо подождала. Лифт стоял на месте и не собирался никуда ехать. Из соседнего тамбура снова показалась баба Маша, по-прежнему кутаясь в вязаный платок.

— О, Верочка, свет дали, что ли?

— Да вроде нет, баб Маш, вон лампочки в коридоре не горят.

— А ты чего лифт тогда ждёшь?

Вера хлопнула себя по лбу:

— Твою ж мать… Ну почему я такая рассеянная…

Баба Маша негромко и по-доброму засмеялась:

— Ох, детки, без электричества жить не умеете.

Вера малёхо покуксилась на подобное высказывание и рванула к лестнице. Можно подумать, бабуля сама умеет жить без электричества, всех нас изнежили удобства современного мира, всех без исключения.

Она быстро и легко спускалась вниз, перескакивая через одну ступеньку, но когда добралась до шестого этажа, в нос ударил странный металлический запах, который неприятно защекотал ноздри. Она замедлила шаг и прислушалась. За дверью, ведущей в тамбур, доносились какие-то приглушённые и невнятные звуки: то ли возня, то ли… чавканье? Вера замерла на месте. Любопытство неприятно заныло в груди, но голос разума холодно и чётко подсказал:

— Не хер глазеть! И так опаздываешь. Чопай дальше.

Она кивнула сама себе, подтверждая это решение, и быстро зашагала вниз, старательно делая вид, что ничего не слышала.

Как только вышла на улицу, её скрутил громкий и сокрушительный чих, гулкий, как выстрел из дробовика. В горле неприятно пересохло, и она поняла, что надо купить воды. Голова слегка и нудно побаливала, да и затошнило немного. Непонятно, с чего бы это вдруг.

— Писец, вот что-то физическая активность с людьми делает... — Посокрушалась она на пережитый по пыльной лестнице спуск.

Пока Вера шла в сторону магазина, она заметила, что многие люди сбиваются в небольшие кучки и что-то бурно и взволнованно обсуждают между собой. Будь наша героиня куда общительнее, она бы, глядишь, вступила в какой-нибудь кружок почемучек, но потребности в этом она не испытывала, хотя любопытство уже начинало тихонько покалывать изнутри: чего это все такие на взводе с самого утра? Одна женщина с пышной причёской цвета спелого баклажана так активно и эмоционально что-то рассказывала своим соседкам, что Вера невольно заслушалась и засмотрелась, а оттого не заметила человека перед собой и со всего маху в него врезалась.

— Ой! Извиняюсь! — выпалила она, поднимая глаза, и увидела высокого и худого мужчину с бледным, почти серым лицом.

Мужчина совершенно никак не отреагировал на то, что в него влетела блондинка. Он просто обошёл её, глядя перед собой стеклянными и совершенно пустыми глазами, и продолжил свой путь. Вере показалось, что он явно под чем-то: весь бледный, покрытый испариной, а взгляд у него отсутствующий какой-то. Но она быстро позабыла о странном типе, потому как увидела свою первую точку назначения - магазин, и все мысли тут же переключились на вожделенную воду.

Заруливая в магазин, Вера обратила внимание, что автоматические двери почему-то зияли настежь, а внутри творилось суматоха. Люди с какого-то фикуса в панике срывали с полок всё, до чего могли дотянуться: консервы, пятилитровки воды, крупы, макароны, презервативы, чакушки. Кто-то сосредоточенно и яростно нагружал тележку тушёнкой и спичками, другой тащил целые рулоны туалетной бумаги. Естественно, девушка удивилась. Она что-то важное что ли проспала? Чего это они все как в сраку ужаленные носятся? Вера уже сделала шаг вперёд, собираясь войти, как вдруг её остановил нервный крик, прорезавший общий гул толпы:

— Оплата картами и СБП не принимается! Только наличка! Чеки не выдаём!

У кассы, едва держась на ногах, стоял полноватый и смертельно бледный мужчина в красной жилетке.

— Хвала тебе, Иисусе, за эти пятьсот рублей в моей куртке… — тихо и с огромным облегчением пробормотала Вера, испытав неожиданную благодарность к самой себе за склероз.

Едва она ступила внутрь, как её чуть не снёс с ног грузный мужик с тележкой, набитой до отказа; судя по скорости и целеустремлённости, он явно представлял себе продуктовый набег как дисциплину олимпийского уровня.

— Жопа с ручками! — недовольно цыкнула Вера, отряхнув рукав, и направилась к стеллажу с водой. — Даж не извинился, кабан!

Большие канистры, конечно, уже разобрали, но ей они были и не нужны. Маленьких бутылок почти не осталось, лишь несколько сиротливо торчали на дальней полке. Она замерла, разглядывая остатки: лимонная, с малинкой или обычная?

— Возьму обычную, — решила Вера, — от сладкой может опять кислотность повыситься… А я ещё йогурт утром съела… Старость - не радость. Точнее, гастрит - не радость.

Схватив полулитровую бутылку воды, она пошла к кассе и тут же застыла как вкопанная: перед ней вытянулась очередь длиной до самого горизонта. Минимум пятнадцать человек, и все с тележками, набитыми до верха. Позади тоже мгновенно образовался плотный и нетерпеливый затор. Ну всё, теперь ни пройти, ни развернуться. Люди вокруг ругались, нервно озирались, судорожно проверяли телефоны. В воздухе отчего-то витала паника, как будто апокалипсис наступил.