S-T-I-K-S. Вера в Улье

— А здесь, как ты, возможно, уже успела заметить, обстановочка так себе, — с кривой усмешкой добавила Кассиопея, поправляя ремень автомата на плече. — Уж вряд ли ты бы хотела остаться один на один с этими уродами.

Хаски окинул Веру быстрым, оценивающим взглядом, будто видел её впервые, и неожиданно выдал:

— Кстати, резво бегаешь для твоей-то комплекции.

Вера выпучила глаза:

— Для моей комплекции?! А что не так с моей комплекцией?!

— Нет, нет! Комплекция как раз то, что нужно… — как-то совсем не по-доброму ухмыльнулся он.

Она совершенно не поняла, к чему он это всё сказал. Ей не нравились эти люди. Они были явно какими-то необычными и странными. Все они были одеты в камуфляж, у них имелись ножи в разгрузках и оружие, которое они держали так, будто родились с ним в руках. Откуда они всё это взяли?! В целом, они выглядели так, как если бы давно жили в таком безумном мире, они были к нему абсолютно готовы!

Тем временем Пафф, до этого молча возившийся с тряпкой и протиравший ствол дробовика, достал из кармана куртки рацию, нажал на тангенту и произнёс:

— Трали Вале, Трали Вале, как слышно?

Рация ответила сначала треском помех, а потом густым шипением, сквозь которое едва пробивались обрывки слов.

— Пщ-пщ-пшп… — донеслось из динамика.

— Чё? — Пафф нахмурился и повернул регулятор громкости до упора. — Трали Вале, приём, вас ни хрена не слышно! Говорите чётче.

— Мы… пш… почти… пш… закончили… ппшпшп… ждите нас… через… пять… минут… пщпщпщп…

— Принял, — буркнул Пафф и убрал рацию обратно в карман.

Хаски тут же перехватил инициативу. Похоже, что бездействие явно было не в его характере. Скорее всего он принадлежал к той породе людей, которым нужно постоянно двигаться, командовать, управлять.

— Так, ребзя, готовимся к встрече! Кася, паси шторки! — Под шторками он понимал три роллетные воротины, которые виднелись слева, справа и по центру и использовались, по всей видимости, для того чтобы машины могли заезжать внутрь и разгружаться. — Пафф, открываешь двери, я страхую, затем закрываешь, и помогаем ребятам разгрузиться и затащить добро внутрь. Вера… — Он повернулся к ней и кивнул в сторону открытого грузовика, который стоял у погрузочной зоны и которого Вера до этого момента как-то не замечала: видимо, от шока сузилось поле зрения. — В кузов, давай живо. Будешь принимать провиант и складировать его по местам. Справишься?

Только сейчас Вера разглядела эту махину как следует. Ну конечно же, она была такой же странной, как и её владельцы. Грузовик выглядел как гибрид гражданской Газели и настоящего броневика, собранный умельцами с хорошей фантазией и доступом к сварочному аппарату. Кабину укрепляли самодельные металлические пластины, поверх которых кое-где виднелись свежие, ещё не закрашенные сварные швы, поблёскивающие в тусклом свете фонарей. Лобовое стекло прикрывали частые решётки, приваренные крест-накрест. Сам кузов закрывался каркасом из толстых металлических прутьев и листов рифлёной жести, которые крепились на мощных заклёпках. Борта обтягивали стальные цепи и колючая проволока в несколько рядов, а на крыше виднелась самодельная турель, судя по всему, с мощным прожектором и креплением под пулемёт, хотя самого пулемёта пока не было видно. Колёса казались огромными, с глубоким агрессивным протектором и шипованной резиной, предназначенной для самой суровой бездорожья.

— Вера, ты справишься? — агрессивно переспросил Хаски и дёрнул её за больное запястье, отчего она взвизгнула.

— Ай! Ребят! Я не знаю, что тут происходит… Я просто… Я домой хочу… — промямлила Вера, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы.

Её тут же схватили за рюкзак сзади и потащили обратно к дверям, куда они несколько минут назад вбежали с парнем.

— Домой хочешь? Ну так вали! — Кассиопея тащила её как котёнка, не обращая внимания на сопротивление, и Вере оставалось только беспомощно мотать руками в стороны, цепляясь за воздух. Азиатка была ростом с Веру, но стройнее килограмм так на десять. И откуда столько силищи у хрупкой девушки?!

— Стой! — прорычал Хаски. — Вера, полезай в грёбаный кузов!

Вера так сильно испугалась, что сейчас эта грубая женщина вышвырнет её к тварям на растерзание, что, когда та её отпустила, она аж кенгурёнком запрыгнула в монструозную Газель, теряя на ходу слезинки, которые без спроса покатились по щекам.

— Вот видишь… — мерзко осклабилась Кассиопея, поправляя воротник. — Стоит только припугнуть.

Снаружи, на относительно близком расстоянии, раздался глухой, низкий рев, который постепенно перерастал в утробное, вибрирующее рычание. И это рычание было совсем не похоже на те звуки, что Вера успела услышать ранее от бегущих за ними тварей. Оно было глубже, мощнее, оно шло из такой огромной грудной клетки, что у Вера себе не могла представить. Это что же там за тварь такая нарисовалась? Стало совсем уж жутко. И все замолкли, быстренько забыв о претензиях и обидах.

— Сссука... — прошипел Хаски.

Вера прошлась взглядом по лицам своих новых то ли друзей, то ли врагов и поняла, что они звездец как напуганы, да и выглядело это так, будто они знают, кто именно там пожаловал. Однако времени трусить не оставалось, ибо из бокового коридора, что вёл к гипермаркету, послышались быстрые шаги, гул, скрип тележек и торопливые голоса.

— Свои! — раздалось из темноты.

Пафф открыл дверь, и спустя несколько секунд на погрузочную зону вывалились четверо, толкая перед собой перегруженные продуктовые тележки. Колёса заклинивало на неровном полу, бутылки с алкоголем гремели при каждом толчке, а банки с консервами начинали зловеще перекатываться.

— Новенькая? — хмыкнул очень смуглый парень с бритой головой, на ходу кидая коробку в кузов. — Баба - это хорошо. Для Гона, что ли?

— Зовут Вера, не нагнетай ток, — отрезал Хаски, передавая девушке лёгкие коробки с какими-то медикаментами.

— Что за Гон? И я тут при чём? — спросила она, принимая очередную упаковку.

— Я же сказал: никаких вопросов! — тут же отрезал парень.

— Нет, они явно какие-то ненормальные... Они меня, что ли, продать вздумали? — беспокоилась про себя Вера. Несмотря на полную и кромешную задницу вокруг, она всё же вернула себе остатки самообладания и спокойно рассудила, что сейчас ерепениться - не самая лучшая идея. С другой стороны, надо подумать, как с ними распрощаться, как сбежать... Уж слишком ей не нравилась перспектива стать секс-рабыней какого-то Гона, которую её разгорячённое воображение уже успело щедро разрисовать во всех красках.

Верины мысли быстренько переключились на нечто необъяснимое: среди прибывших имелся один особенно странный тип. Огромный, массивный, выше и мощнее всех остальных в группе. Кожа серая, желтоватая, толстая и морщинистая, это было заметно даже при тусклом свете походных фонарей. Руки у него оказались слишком большими, жилистыми, да ещё и с самыми настоящими когтями. А глаза… Да это же мутант! Абсолютно чёрные глазищи, без малейшего намёка на радужку, глубокие, как угольные провалы. Вера сначала не поверила своим глазам. Она даже ущипнула себя за ляжку, а он, заметив это движение, улыбнулся. Вот только из-за того, что зубы у него были островатыми, улыбка вышла откровенно оскалистой.

— Экстази, — представился он низким, грудным голосом.

Вера замерла. Но когда он протянул руку, она всё же пожала её. Кожа у него оказалась шершавой и тёплой, отвращения не вызывала, несмотря на всю его пугающую внешность.

— Грузимся! Грузимся! Живо-живо-живо! — подгонял Хаски. Он пытался ускорить процесс, чтобы не пересечься с той тварью, что громогласно рычала на всю округу.

Кася оказалась единственной, кто не участвовал в поспешной погрузке, и стояла возле входной роллетной системы, приготовившись открыть её для отхода. Все уже понемногу привыкли к тому, что по железной двери твари всё лупили и лупили, а потому на этот звук даже не вслушивались, стараясь разобрать то, что могло бы прозвучать за ним, дабы вовремя различить настоящую опасность.

Но, похоже, тут просчитались все. БУМ! Раздался оглушительный удар по всё той же многострадальной двери. Звук получился таким, словно тяжёлый лом с размаху врезался в металл. Вся погрузочная зона на мгновение замерла.

— Что за херня? — прошипела Кася, рефлекторно хватаясь за оружие.

БУМ! Второй удар пришёлся по рольставне, и она тут же прогнулась внутрь: железо затрещало, замок жалобно скрипнул, а по стенам побежала мелкая вибрация.

— Сука… это элитник, — выдавил Пафф, перетягивая автомат из-за спины.

По краям рольставни начали появляться рваные дыры, металл растягивался как пластилин под пальцами великана.

— Кася! Третья шторка! Мы уходим! — каркнул Хаски.

Третьи ворота располагались как раз на противоположной стороне от тех, что сейчас подминались под чьим-то чудовищным весом. Кася дёрнула рычаг, но они даже не шевельнулись.

— Чёрт, заклинило!

— Блять… — выдохнул Экстази. — Мы походу не уедем.

— Не пессимизди! — смуглый парень ткнул страшного здоровяка в бок.

БУМ!!! Последний удар разорвал ставню словно консервную банку и куски рваного металла с визгом полетели в стороны. Кася в последнюю секунду успела отпрыгнуть, но наступила на ногу Экстази.

— Твою ж… — рыкнул он.

Из подсумка здоровяк вытащил что-то белое, отдалённо напоминающее банку. Только когда Экстази выдернул чеку и отпустил рычаг воспламенителя, Вера поняла: это не банка, это граната. Он метнул её к первой рольставне, откуда уже выныривала такая морда, что ребёнок Годзиллы и Хищника на её фоне выглядел бы симпатичным пупсиком.

Тварь оказалась чудовищной. Ростом метра под три, шириной с грузовик. Лапы с когтями, будто охотничьи ножи, жилы перекатывались под кожей, а мясо ходило волнами при каждом движении. Глаза.... Брррр... бездонные, безумные, голодные до одури. Вера, объятая ужасом перед этой тварью и понимая, что сейчас рванёт граната, не раздумывая юркнула поглубже в кузов, прикрыла голову руками и зажмурилась, но… взрыва не последовало. Зато послышалось шипение вперемешку с истеричными очередями выстрелов.

Граната оказалась дымовой. Из её боков вырвался густой серо-белый дым, который быстро заволок всё пространство, накрыв и монстров, и людей, маскируя одних от других и давая призрачную фору на выживание. Вот только плата за эту передышку оказалась в виде обжигающего смрада. Пахло кисло и сладковато одновременно. Так, будто подгнивший арбуз пропитали уксусом и подожгли. От дыма першило в горле и в носу, слёзы катились сами собой, размывая картинку перед глазами. Вера закашлялась, инстинктивно закрывая рот ладонью. Использовать такую гранату в замкнутом пространстве - это ж вообще безмозглым быть надо! Но… кажись, сработало: стихли выстрелы и послышались звуки падения тяжёлых предметов. Про себя Вера надеялась, что странная банда успешно убивала монстров, прорвавшихся внутрь.

Она вытерла глаза от слёз, приподнялась с пола и выглянула из-за коробки с макаронами. Снова послышалась заливистая автоматная стрекотня, и девушка увидела, что нифига хорошего не происходит. «Элитник», как его прозвали ребята, рванул вперёд и с лёгкостью подбросил в воздух лысого смуглого мужика. Того развернуло в полёте, и прежде чем он успел сообразить, что происходит, когтистая лапища рассекла ему лицо и горло на кровавые лоскуты. Безжизненное тело глухо шмякнулось о деревянный ящик и замерло, лишь пальцы ещё пару секунд конвульсивно дёргались. Вера чуть было не закричала, но успела зажать себе рот обеими руками.

Машина дёрнулась, значит кто-то её завёл и был готов валить, но валить оказалось некуда, потому что у единственного спасительного выхода заело сраный рычаг!

Когда дым начал понемногу рассеиваться, за рольставней открылся тёмный провал, и оттуда уже полезли другие твари, помельче той громиллы, но от того не менее жуткие. Кася и Пафф не стали дожидаться второго раунда: они бросились в сторону гипермаркета, и их силуэты почти сразу растворились в темноте. Похоже, они поняли, что хрен эти ворота откроются, и валить надо отсюда, пока есть хоть какой-то шанс.

Остальные… Остальные остались.... Команда падала один за другим. Крики переполняли зону погрузки. Всё смешалось в один сплошной, нечленораздельный гул. Вера не выдержала. Она прыгнула из кузова и рванула следом за сбежавшей парочкой. Позади раздавались рвущие душу вопли, перемешанные с плотоядным рычанием нескольких глоток, но Вера не оборачивалась. Не хотела знать, кто именно сейчас кричал и что там вообще творится.

Однако далеко уйти она не успела. Она почувствовала, как тёплая волна воздуха мягко, но увесисто толкнула её в спину: это кто-то очень крупный сделал рывок в её сторону. А следом пришла острая, жгучая боль, пронзившая плечо и шею, словно раскалённая игла вошла сразу в несколько мест.

А дальше… А дальше Вера погрузилась во тьму.

Эта загрузка не увенчалась успехом.

Глава 2: загрузка 2x.

Москва. Улицы в утреннем полумраке уже наполнены шумом: звонкие детские голоса, редкий лай собак, далёкий рокот машин. В квартире на девятом этаже серого шестнадцатиэтажного дома звенит будильник.

Вера нехотя открыла глаза. Сонное сознание пыталось ухватиться за ускользающий сон, но пронзительный сигнал телефона неумолимо возвращал её в реальность. Она протянула руку, выключила будильник и потянулась, сбрасывая с себя остатки сна.

Что-то было не так.

Она замерла. В нос ударил резкий, кислый запах, от которого немного затошнило. Он был неприятным, каким-то едким, но Вера не сразу поняла, что именно его источало. Она поморщилась и села.

В комнате царил полумрак. Она включила настольную лампу – бесполезно. Не включается…

– Иви, раздвинь шторы, – привычно скомандовала она голосовому помощнику.

Ответа не последовало.

– Иви, раздвинь шторы! – повторила громче, но тот полностью игнорировал указания.

Нахмурившись, Вера встала, сама раздвинула шторы и деревянными шагами направилась в ванную. Включила кран – слабый поток воды мгновенно иссяк, послышалось характерной шипение.

– Да чтоб тебя… – пробормотала она, раздражённо выдохнув. – Плановые работы что ли…

Быстро умылась остатками воды из бутылки, почистила зубы и прошла в кухню. В холодильнике её ждали запасы, к счастью, не требующие готовки. Вера достала баночку йогурта, упаковку гранолы и открыла окно.

Весенний воздух был влажным и тёплым, пахло талым снегом, сырой землёй и какой-то кислятиной. Уже не так едко, как десять минут назад, но неприятно. Неподалёку бесновались голуби. Не ворковали, а именно суетились и нервничали. Они устраивали какой-то панический карнавал: хлопали крыльями, как попавшие в штопор, срывались с подоконников, неловко шлёпались на соседние карнизы, перекурлыкивались хриплыми, резкими звуками – никакой размеренной утренней трели. Один из них, перекосив голову, уставился прямо на Веру. Ей это не понравилось. Стая вдруг взмыла вверх – вся разом, шумно, с резким шорохом крыльев.

Только она села за стол, как раздался стук в дверь.

Вера нехотя поднялась, заглянула в глазок – за дверью стояла соседка, баба Маша. Почему-то вся бледная, с покрасневшими глазами, как-то нехорошо она осунулась. Заболела, что ли?

Вера открыла.

– Верочка, у тебя свет есть? – прохрипела старушка.

– Нет, баб Маш, у меня тоже нет. Работы, что ли, какие?

– Да чёрт его знает! На дверях ничего не висит вроде. Пойду тогда до Степашки дойду, может, у него новости есть.

Бабушка, закутавшись в тёмный вязаный платок, развернулась и ушла, шаркая тапочками. Вера закрыла дверь и задумчиво постояла в тишине. Что-то в этом отключении казалось неправильным. Должно быть объявление, сообщение от управляющей компании, да и телефон до сих пор не прислал ни одного уведомления. Стоп. А связи-то нет! Да что такое?

Она бросила взгляд на часы – до дейлика с командой оставалось пятнадцать минут. Внутри неприятно заныло. Сегодня релиз, всё должно пройти гладко, а у неё даже света нет.

Вера вернулась к столу, взяла ложку и с задумчивым видом принялась за свой йогурт с гранулой. За окном начинался обычный день. Но что-то в этом обычном дне шло не так.

Эх, ехать в офис совершенно не хотелось. Она вяло засобиралась. Краситься не стала. Просто расчесала волосы, надела любимую белую оверсайз-майку с зелёной лягушкой Пепе и голубые джинсы. Рюкзак собрала: зарядка для ноута, сам ноут, очки, два смартфона, планшет.

Остатки вчерашнего ужина сгребла в контейнер, просыпав немного риса мимо. Убирать не стала – смахнула крошки на пол и пожала плечами. Потом.

По привычке, выходя из кухни, дёрнула выключатель.

– Да блин, света же нет! – раздражённо пробормотала себе под нос.

Натянула белую куртку. В неё положила "Тройку" и… о! Удача – 500 рублей! Что может быть приятнее, чем найти давно забытую наличку? Быстро зашнуровала белые кроссовки, взяла рюкзак – и вышла из квартиры.

– Блин! Окно не закрыла! Ладно, пофиг. Никто не залезет на девятый этаж, дождя вроде не предвидится.

Подойдя к лифту, Вера нажала кнопку. Подождала. Лифт стоял на месте, не спешил ехать наверх.

Из соседнего тамбура появилась баба Маша, кутаясь в вязаный платок.

– О, Верочка, свет дали, что ли?

– Да вроде нет, баб Маш, лампочки вон в коридоре не горят.

– А ты чего лифт тогда ждёшь?

Вера хлопнула себя по лбу.

– Твою ж мать… Ну почему я такая…

Баба Маша засмеялась.

– Ох, детки, без электричества жить не умеют.

Вера только махнула рукой и рванула к лестнице. Можно подумать, бабуля сама умеет жить без электричества. Всех нас изнежили удобства современного мира. Всех без исключения.

Она спускалась вниз, перескакивая через ступеньку. Когда добралась до шестого этажа, в нос ударил странный металлический запах.

Она замедлилась.

За дверью, ведущей в тамбур, доносились какие-то приглушённые звуки: то ли возня, то ли… чавканье?

Вера замерла.

Любопытство зудело в груди, но голос разума подсказал: «И так опаздываешь! Иди дальше!»

Кивнула сама себе и поспешила вниз, делая вид, что ничего не слышала.

Как только вышла на улицу, её тут же скрутил громкий, сокрушительный чих – как из дробовика. В горле пересохло,

надо купить воды. Голова неприятно побаливала. Да ещё и тошнило до кучи. Непонятно, с чего это вдруг?

Возле магазина Вера притормозила. Автоматические двери зияли настежь и внутри царил самый настоящий хаос. Люди в панике срывали с полок всё, до чего могли дотянуться: консервы, пятилитровки воды, крупы, макароны. Кто-то нагружал тележку тушёнкой и спичками, другой – с фанатичным блеском в глазах – тащил рулоны туалетной бумаги.

Вера уже сделала шаг вперёд, собираясь войти, как вдруг её внимание привлёк нервный крик, прорезавший гул толпы:

– Оплата картами и СБП не принимается! Только наличка! Чеки не выдаём!

У кассы, едва удерживаясь на ногах, стоял полноватый, смертельно бледный мужчина в красной жилетке.

– Хвала тебе, Иисусе, за эти 500 рублей в моей куртке… – пробормотала Вера себе под нос, испытав неожиданную благодарность к самой себе за старую привычку держать мелочь на чёрный день. Похоже, этот день настал.

Едва она ступила внутрь, как её едва не снёс с ног тучный мужик с тележкой, набитой до отказа. Судя по скорости и целеустремлённости, он явно представлял себе продуктовый набег как дисциплину олимпийского уровня.

– Жопа с ручками, – недовольно цыкнула Вера, отряхнув рукав и направилась к стеллажу с водой.

Большие канистры, конечно, уже разобрали. Впрочем, ей они были и не нужны – таскать их потом было бы чистым мазохизмом. Маленьких бутылок тоже почти не осталось, несколько сиротливо торчали на полке.

Она замерла, разглядывая остатки: лимонная, с малинкой или обычная?

– Возьму обычную, – пробормотала Вера, – от сладкой может опять кислотность повыситься… А я ещё йогурт с утра съела… Старость – не радость. Точнее, гастрит – не радость.

Схватив 0,5-литровую бутылку воды, Вера пошла к кассе и тут же застыла на месте: перед ней вытянулась очередь длиной до Юпитера. Минимум человек пятнадцать, и все с набитыми до верхов тележками. Позади тоже мгновенно образовался плотный затор – теперь не пройти, не развернуться.

Люди вокруг ругались, нервно озирались, судорожно проверяли телефоны. В воздухе витала паника, натянутая, как струна. Её можно было почти услышать – тонким писком на грани восприятия.

– Что за жесть… Неужели всё это из-за света?

Позади неё стоял мужчина с растрёпанными волосами и дёргаными движениями. Он бормотал что-то себе под нос, быстро, сбивчиво, словно пытался удержать мысли, которые разлетались в разные стороны. От этого становилось ещё тревожнее. Очень хотелось уйти. Но пить хотелось больше.

До кассы оставалось всего десять человек, когда раздался пронзительный женский крик, перекрыв гул голосов и металлический лязг тележек. Магазин замер.

На одну долгую, болезненно вытянутую секунду наступила абсолютная тишина. Казалось, даже воздух сгустился от напряжения. Но затем крик стал не один – к нему добавились десятки других: испуганных, истеричных, безумных.

Люди в очереди впереди подорвались, словно по команде. Кто-то бросил тележку и понёсся прочь, спотыкаясь, крича, теряя обувь. Кто-то пытался прорваться к выходу, всё ещё толкая перед собой нагруженные продуктами телеги – уже не заботясь об оплате. Магазин захлестнула волна паники. Все кричали, толкались, падали, вставали, снова кричали.

– Господи, да что за хрень?! – громко выдохнула Вера, пытаясь разглядеть, что происходит впереди.

– Что там творится? – растерянно спросила женщина рядом, хватая Веру за локоть.

– Понятия не имею, блин! – отозвалась Вера, но договорить не успела.

Сзади раздался ещё один крик – куда более близкий и гораздо более отчаянный. Это кричала та самая женщина, что только что к ней обратилась. Вера резко обернулась – и увидела нечто, что сперва даже не смогла осознать.

Продавщица – молодая, с аккуратным пучком на затылке – вцепилась женщине в плечо. Пальцы вонзились в ткань и кожу, как когти. Женщина завыла, истошно, так, как кричат только от нечеловеческой боли. Мужчины, стоявшие рядом, бросились на помощь. Один из них толкнул продавщицу с такой силой, что та, потеряв равновесие, отлетела в сторону и с размаху ударилась головой о металлический уголок стеллажа с алкоголем. В тот же миг на сером металле появился густой алый мазок.

Бутылки с грохотом посыпались на пол, разбиваясь и выплёскивая содержимое. И всё же продавщица встала.

Её лицо оставалось безучастным, даже после удара. Из рассечённого лба текла кровь, струясь по щеке, впрочем, это её нисколько не заботило. А потом она… заурчала. Глухо, утробно. И когда она открыла рот, Вера замерла. Зубы у продавщицы были перепачканы в крови, а взгляд – нечеловеческий, мутный, голодный.

Раненая женщина осела на пол, прижимая окровавленное плечо дрожащими ладонями. Она рыдала, задыхаясь, как ребёнок. Но заражённая уже снова прыгнула, теперь на мужчину, который её ударил.

Вера закричала. Крик вырвался сам собой, первобытный, из самой груди. Не помня себя, она рванула к выходу – и остановилась. От увиденного перехватило дыхание.

Тот самый бледный кассир, что выкрикивал объявления, когда она только вошла, теперь стоял у прилавка, сгорбившись, заслоняя собой то, чем завладел. В его руках обвисшая девушка – тело без воли, без жизни… Голова у неё была запрокинута назад, губы распахнуты в беззвучном крике, глаза остекленевшие и не мигающие. Он… её ел. Вгрызался в её лицо, как голодное животное, рвал зубами кожу и мясо, захлёбываясь в собственной алчности. Плоть с хрустом отделялась от скул, а густая и красная кровь стекала по подбородку кассира, капая с отвратительным звуком на кафель, оставляя алые кляксы. Жрал, как будто боялся, что сейчас кто-то вырвет у него это тело, как будто был уверен, если оторвётся хотя бы на секунду, лакомство испарится.