Камень Души. Книга 3
Свет, шипя и разбрасывая искры, взорвался. Удар был такой силы, что костяного монстра протащило несколько футов и впечатало в ближайшую колонну, раскрошив ее до половины.
- Хорошая схватка, - повторил Неро слова твари, и его глаза вспыхнули светом истинной Тьмы.
Новым ударом он вбил чудовище в каменную колонну. Та не выдержала и с грохотом рассыпалась, осыпая все вокруг каменной крошкой. Поднявшаяся пыль на миг скрыла монстра, но было уже поздно. Повелитель Ночи ринулся в пыльное облако. Описав посохом смертоносную восьмерку, он с размаху вогнал навершие в хитиновую грудь твари.
Осколки кости брызнули во все стороны. Алгонна отбросило на несколько шагов, и он тяжело рухнул на каменный пол. Прежняя скорость и мощь покинули его. Пока монстр неуклюже пытался подняться, Неро уже стоял рядом.
- Остановись, истинный… - жалобно простонала поверженная тварь, выбрасывая вперед руку-клинок в защитном жесте. – Пощади! Я буду служить тебе…
Он не договорил. Не успел.
Пылающее фиолетовым огнем навершие пронзило череп монстра ровно между глаз. Верхняя часть головы вместе с девятью роговыми наростами, похожими на корону, разлетелась на куски. Нижняя челюсть еще беззвучно шевелилась, пытаясь закончить фразу, но сапог Неро размозжил ее в крошево.
Глаза твари потускнели, но сила все еще теплилась в ней. Повелитель Ночи увидел ее источник глубоко в грудной клетке. Там, где у смертных бьется сердце, изумрудным светом пульсировало нечто – ядовито-зеленый сгусток энергии, от которого по всему скелету тянулись светящиеся нити, подпитывающее тело монстра.
Последний удар.
Кромсая кости, навершие посоха достигло цели и раздавило ее. Изумрудная жидкость растеклась огромной лужей под останками некогда могучего слуги Неназываемого. В тот же миг по всему залу эхом прокатился стон. Это был не стон боли, а единый вздох облегчения, словно сотни и тысячи душ наконец обрели покой.
Неро опустился на колено, тяжело опираясь на древко. Все тело ломило от боли. Он посмотрел на свою ногу. Дрожащими пальцами отодвинул край разорванной ткани – вместо глубокой раны остался лишь тонкий розовый шрам.
- Непостижимо… - прохрипел он и перевел взгляд на предплечье. Там рана тоже исчезла.
Не успел он осознать увиденное, как пол под ним задрожал. Стены зала загудели, а с потолка, нарастая, посыпалась каменная крошка.
Древний камень стонал под невидимой силой. По нему пронеслись судороги земной ярости, заставляя базальтовые плиты вздыматься волнами. Пол превратился в бушующее море.
По стенам поползли трещины змейками. Колонны скрипели, прогибаясь под мощью стихии. Камень сыпался дождем осколков. Неро инстинктивно прикрыл глаза ладонью.
Второй толчок оказался мощнее. Сверху обрушились валуны размером с человеческую голову. Они разбивались о пол, разлетаясь острыми осколками.
Император рванул с места. Мышцы напряглись пружиной.
Скорее к пирии. На бегу он подхватил меч, брошенный в схватке с Алгонном. Справа рухнула часть колонны. Каменная глыба величиной с лошадь. Дар предупредил об опасности молнией в сознании. Неро перекатился, прижимаясь к содрогающемуся полу, и уклонился влево. Обломок потолка грохнулся точно там, где он находился мгновением назад. Камень треснул от удара. До пирии оставались считанные шаги. Вода в каменной чаше кипела от подземных толчков. Пузыри лопались на поверхности.
Сверху продолжали сыпаться камни всех размеров. Мелкая крошка слепила глаза. Крупные обломки грозили размозжить череп. Пыль превратила воздух в серую завесу.
Неро добежал до заветной цели. Схватился за край пирии, подтянулся и перевалился в бушующую воду. Что-то ударило его по плечу, но он даже не обернулся, потому что увидел свет на дне этой кипящей чаши. Осколок, чуть больше головы ребенка, светился фиолетовым светом, маня его.
Император, шатаясь по пояс в воде, поспешил к камню. Опустил руку и схватил вожделенный предмет. Буря внутри пирии не утихала. Вода вспенивалась и бурлила. Едва держась на ногах, Неро увернулся от очередного куска потолка и поспешил к краю чаши.
Выбравшись, он оглянулся на хаос, окружавший его. Вода ручьями стекала с его одежды, образуя лужи, которые смешивались с водой, вырывающейся из треснувшей пирии.
Пора было выбираться из этого места. Неро создал тень, которая привычно возникла у его ног. Ухмыльнувшись, он шагнул во тьму...
Всего один удар сердца.
И вот он уже у входа, или выхода, из Цитадели – зависит от точки зрения. Купол над этим местом растворился без следа. Из каплевидного отверстия вырывались густые облака пыли и крошечных обломков – возможно, остатки разрушенного камня или рассеянной магии.
Красноватая почва содрогнулась в мучительном стоне, словно испытывая невыносимые страдания. Земля задрожала, превращаясь в вязкую, грязную массу. Дрожь охватила оранжево-алую башню – саму Цитадель Сарна-Ал-Мар. Острейшие красные утесы завертелись в безумном вихре. Стены, обломки, сама твердь земная понеслись в стремительном круговороте, и с оглушительным ревом, напоминающим ярость морской бури, когда исполинская волна обрушивается на побережье, воронка сомкнулась.
Ввысь взметнулся столб фиолетового огня такой невероятной силы, что Неро инстинктивно прикрыл лицо рукой со сжатым осколком. Раскат грома сотряс небесный свод, Каменная Земля застонала в агонии, а на месте некогда могучей твердыни Алгонна остался лишь идеальный круг черного пепла – плотного и маслянистого от копоти.
- Что же ты мне дала такое? – прошептал Повелитель Ночи, опуская руку с осколком Камня Души.
- Тебя, - неожиданно раздался голос.
Неро вздрогнул, но не испугался, лишь усмехнулся знакомому голосу.
- Теперь ты здесь? – спросил он.
- Я всюду, где ты, - призрачные пальцы коснулись его виска и нежно скользнули по щеке. – Моя часть в тебе. Всё, что будет сотворено тобой, будет моей волей и твоей. Моей силой, текущей в тебе. Моей душой в той, чья уже, как полноводная река, бурлит и вскипает, когда ей больно, но неумолимо течет вместе с тобой.
- Риаа!
- Верно, - отозвался голос спокойно и размеренно. – Но ей ещё предстоит со мной встретиться, и ты должен будешь её отпустить.
- Обязательно?
- Необходимо.
- Когда?
- Узнаешь, - многозначительно ответил голос.
- Я понял, - вздохнул он, понимая, что ему неизбежно придется отпустить Риаа. – Все, что сейчас течет внутри меня — это тени ушедших?
- И да, и нет.
- Тогда что?
- Я.
- Он вспомнит Дорогу Тени и мрак...
- Приведет его в место отступников веры, - закончил за него голос.
- Место – Киорлин, Цитадель Алгонна.
- Верно. Теперь они все принадлежат тебе, мой Повелитель Ночи. Их сила, их души, их тени.
- Кем же я теперь являюсь?
- Мной.
***
… И мир взорвался мраком, стирающим всё. Один миг – и волна истинной Тьмы цвета индиго разлилась от Риаа, откинувшей голову к небесам. Сила ударила во все стороны, словно взрыв, расплескиваясь и несясь прочь.
Удар поразил все живое и мертвое в радиусе сотен футов. Каменные стены каньона содрогнулись. Песок взвился столбами пыли.
Эльфы выстояли. Они лишь опустились на колено, инстинктивно прикрыв лица руками. Пыль и песок обрушились на них градом мелких камней.
Гончей Смерти досталось больше. Ее швырнуло в воздух и ударило о каменную стену. В полете она превратилась в почти человеческое тело женщины.
Лорку, ангаинского тигра, оторвало от земли и протащило десять шагов. Его спасла шкура-броня.
Нежить исчезла мгновенно. Твари, что лезли из всех расщелин каньона, рассыпались от волны в прах. Словно их никогда не существовало. Кости обратились в пепел. Гнилая плоть испарилась без следа.
Фиолетовое пламя взметнулось на сотни футов вверх. Языки огня перехлестнули через края каменных стен, опаляя верхние кромки скал. Умертвия, готовые спрыгнуть в узкий проход, сгорели в воздухе.
Магия Риаа оказалась разрушительнее армии Алгонна. Одно лишь отчаяние в её сердце стерло с лица земли тысячи мертвяков. И каньон наполнился звенящей тишиной.
Затем красноватая земля содрогнулась от невидимой мощи. Скалы задрожали под натиском силы. Всё вокруг озарил яркий индиговый свет.
Лориэль оказался рядом и подхватил Риаа под руку, не напрасно: её шатало, в ушах звенело, перед глазами стояли алые круги.
- Я… в порядке…
- Ты, может быть, да, Повелительница, - бережно опуская её на землю, подтвердил страж леса, - только светопреставление продолжается, и всё грозит превратиться в прах, если ты не успеешь нас перенести…
- Не могу, - едва вымолвила она, сидя на вздрагивающей и подпрыгивающей земле. – Нет сил, Лориэль…
- Придётся найти, Повелительница, иначе нам…
Он не успел договорить.
Земля начала вращаться в безумном круговороте. Всё, что было внутри защитного магического купола, завертелось в хаотичном вихре. Затем вся эта масса рухнула вниз, и на её месте в небо взметнулся столб фиолетового огня. И наступила тишина.
- Богиня Эндэсиль, что это? – прохрипел Лориэль, вглядываясь в смутное очертание кого-то внутри бури.
Риаа медленно подняла голову. Её взгляд устремился туда, куда указывала дрожащая рука эльфа. Пыль медленно оседала на растрескавшуюся землю. Сквозь этот серый занавес проступал силуэт.
Громадный. Чудовищный.
Существо упиралось головой в небосвод. Волны тьмы струились по контурам исполинского тела. Мрак обтекал плечи, руки, торс живыми потоками. Словно сама ночь обрела плоть в несколько сотен шагов от них.
Риаа почувствовала, как её сердце замирает.
Имя сорвалось с её губ словно молитва:
- Аэрнил.
Лориэль застыл, не веря происходящему. Его дыхание сбилось, когда он осторожно поддержал Повелительницу, помогая ей встать на ноги.
- Великие Боги, - едва слышно выдохнул он.
Впервые за долгое время на изможденном лице женщины появилась улыбка. Губы её были сухими, потрескавшимися от испытаний, но радость озарила черты.
- Он жив, - прошептала она.
Серая завеса, окутывавшая всё вокруг, начала рассеиваться. Пыльная мгла отступала, открывая взору то, что скрывалось за ней. Исполинская тень медленно обретала очертания, становясь всё отчётливее.
Неро опирался на свой посох, устремив взгляд на ту единственную, что значила для него больше жизни. Повелительница стояла, поддерживаемая преданным стражем Гландаголла, и одаривала его той особенной улыбкой – измученной, но полной безграничной нежности. Такую улыбку она берегла только для него.
Голос Повелителя Ночи дрогнул от переполнявших его чувств:
- Риаа.
[1]Наконечник в нижней части древка глефы.
Рассвет
- Он умирает? – спросил тощий малый у сидящего напротив.
- Кто? – не понял тот и поднес ко рту ложку с мясной похлебкой.
- Престольный, - прошептал худой и, слегка склонив голову набок, быстро оглядел трактир.
В «Рыжем Псе» было многолюдно. Как только главная звонница Огариса возвещала об окончании вечерни, народ сразу же валил под крышу этого популярного заведения.
- Он тебя еще переживет, - пробурчал собеседник с набитым ртом.
- Как бы не так, - тощий снова обвел взглядом зал, испуганно уставился на вошедшего с улицы, прищурился и совсем тихо произнес: – Грин Восслин болтал утром на разгрузке волов, что пришли из Чеместрии. А он, скажу тебе, слов на ветер не бросает...
- Восслин? – удивился второй. – Легче поверить собаке, что брешет в подворотне, чем этому олуху. Он языком мелет похлеще базарной бабы. Тоже мне, глашатай.
И рассмеялся, изо рта полетели брызги слюны вперемешку с непрожеванной едой.
- Тише ты, - выпучив глаза, первый зашипел на смеющегося собеседника.
Отсмеявшись, второй запил дешёвым пивом и бухнул кружку о стол.
- А чего мне бояться? Я ничего такого не делал, чтобы меня хватали «псы» Ордена и волокли в подвалы на жаровню.
Тощий малый побледнел. Его кадык нервно дёрнулся.
- Ладно, - моргнул второй, и лицо его посерьёзнело. – Меньше слушай всякий сброд, что толчётся на «доходном месте». Закрома Цитадели – не то, где ведут такие речи. Либо ты умалишённый, либо изрядный храбрец. И что-то мне подсказывает – ты из первых.
- Я не…
- Заткнись, - рявкнул на него второй и обернулся, осматривая помещение. Никто не обращал на них внимания. Повернувшись обратно к тощему малому, он добавил: – В следующий раз, как заговорит Восслин, дай ему по его тупой башке чем-нибудь тяжёлым. Авось ума прибавится.
- А Яносс? – не унимался тощий.
- Что с ним? – спросил второй, поднося ложку ко рту.
- Спозаранку выскочил на задний двор и помчался к храму Земли, будто за ним сотня демонов гналась.
- И что? – собеседник отправил ложку с похлёбкой в рот. – Может, у него запор. Или, наоборот.
Хихикнув, он зачерпнул следующую порцию.
- Может, так и было, а может, и нет, - напрягся первый и наклонился вперёд. – Только вот Яносс сам чародей, а к кому за помощью побежал?
- К кому? – удивился второй.
- К целителям, ясное дело, - тощий поднял указательный палец.
- Пустозвон.
- Кто? – не понял тощий.
- Ты, ясное дело, - бросил второй и пошевелил ложкой похлёбку в тарелке, выискивая кусок телятины.
- Вовсе я не пустозвон, - обиделся тощий и залпом опрокинул в себя кружку пива.
- Пустозвон и есть, - нашёл кусок мяса, улыбнулся и зачерпнул его. – Яносс – маг Воздуха, как и архиепископ. А кто лучше всех лечит здесь? Правильно – маги Земли. Вот и весь сказ, недотёпа.
- Тогда почему с Яноссом не вышел чародей? – торжествующе спросил малый.
- Наверняка склянку ему подсунул...
- Ничего у него не было, - буркнул тощий, перебивая товарища. – Помчался обратно. А когда влетел в проход – говорят, всех расталкивал руками и перепрыгивал через ступени, как горный козёл.
- Мда, - только и сказал собеседник, отправляя кусок телятины в рот и смачно пережёвывая мясо.
Первый уже открыл рот, чтобы что-то добавить, но не успел. За спиной его товарища возник набольший закромов Цитадели – здоровенный мужик медвежьего роста, с ручищами, как у орка. Глаза его сверкали злобой.
- Чего расселись? – прогремел его голос над головой второго. Тот поперхнулся едой и закашлялся. – Живо на склад, бездельники!
- Так мы же закончили, - промямлил тощий. – Работу-то...
- Обоз с зерном прибыл. Поднимайте свои костлявые задницы и тащите их в Цитадель. Живо!
***
Почтовая станция Огариса у Рассветных ворот – каменный дом с серой черепичной крышей, прилепившийся к сторожевой башне. Возле строения суетился низенький пухлый мужичок. Он таскал тюки, укладывал их в повозку, запряженную тяжеловозами, и ругался на всю округу так затейливо, что стражники у ворот невольно заслушивались и улыбались.
Со стороны Базарной улицы к станции спешил мальчуган зим пятнадцати, а может, и больше. Вид у него был болезненный: волосы взъерошены, рубаха расстегнута, весь облик растрепанный.
- Чего тебе? – в лоб спросил мужичок, заметив подошедшего.
- Прошу простить за беспокойство, - паренек подошел ближе. – Просто я хотел…
- Не мямли.
- Мне бы…
- Иди куда шел, мальчик. Некогда мне тут разговоры разговаривать. Выезжать надо, а почта не загружена. Я, чтоб их всех Бездна пожрала вместе с потрохами, делаю то, чего не должен. И вообще, теперь из-за этих жирнобрюхих крыс всю ночь придется плестись до Кана. Иди куда шел…
- То-то и оно, дяденька. Мне тоже.
- Что – тоже?
- В Кан.
- И что с того?
- Возьмите меня с собой. Я заплачу.
- Иж ты, заплатит, - пробурчал толстяк, скосив взгляд на стражников у башни. Чуть прибавил голоса для важности: – Почта – это вам не развозная служба, тудыть тебя в ребро. Строго должно быть. Не пухлых девок возим. Порядок во всем нужен. Если каждый встречный-поперечный будет проситься в повозку, что получится?
- Что? – сжался паренек.
- Бардак, вот что… Ладно. И сколько?
- Пять ал.
Глаза толстячка округлились. Он такую сумму за весь путь получал, а тут богачество само с неба падало.
- Сразу бы так! – возбужденно воскликнул мужичок, потирая ладони. – Пять алов – замечательная цена. Полезай в телегу, скоро поедем. Меня, кстати, Громби зовут, но все кличут Би.
- Рик.
- Рик, так Рик. Только… – назвавшийся Би замялся, словно подбирая нужные слова. – Деньги вперед. Сам понимаешь, в пути всякое может случиться, а деньги счет любят и правильность хранения.
Рик кивнул. Достал из холщовой сумки, висевшей за плечом, монеты и отсчитал нужную сумму в протянутую ладонь толстяка. Тот дрожащими руками принял их и поспешил на станцию. Вышел уже без денег, но с очередным тюком.
Махнул парню – мол, садись – и продолжил загружать повозку.
Никто не обратил внимание на эту сцену. Даже стражники сначала прислушивались к разговору мальчика и Громби, но, когда сделка завершилась успешно, потеряли интерес и вернулись к пустой болтовне.
***
- Яносс, орочий пес! – рык прогремел на всю Цитадель.
Не прошло и мгновения, как в опочивальню ворвался взъерошенный субъект – причина того самого крика.
- Я тебе что сказал, морда? – донеслось из постели.
- Быть здесь, - ответил Яносс, мелко трясясь.
- А ты где? – не унимался голос.
- Был в приемной, отдавал последние...
- Заткнись, сын орочьей шлюхи! – рявкнул хозяин спальни. Канделябры на столике подпрыгнули, свет свечей заплясал по каменным стенам и деревянным панелям. – Отправил?
- Всё как велено, высокопреосвященство. Никто и никак...
- Я тебя разве спрашивал? – Глава Престола поднял голову с подушки.
- Нет, высокопреосвященство.
- Тащи свою задницу и поправь подушку, бестолочь, - мрачно бросил Дорн и скривился.
Подагра лютовала последние дни, и настроение его скатилось в Бездну. Валялось там грязной тряпкой, которую и помойка не возьмет. Были и другие причины его скверного самочувствия. Настроение и душевный покой покинули его давно.
Яносс поспешил выполнить поручение дряхлого старика, который превращался в тирана, благо носил рясу.
- Выше, немощь, - буркнул старик и влепил помощнику подзатыльник.
Клацнув зубами, Яносс вытянул подушку еще больше, почти усадив архиепископа в кровати.
- Принеси ясского и подкинь дров в камин, - распорядился тот, вытягивая ноги под волчьей шкурой, заменявшей одеяло.
Пока помощник бегал от постели к камину и обратно, Дорн наслаждался теплом и вкусом любимого напитка.
- Хватит мельтешить, пес, - не выдержал Глава Престола. – От твоей беготни глаза из орбит вылезут. Рассказывай, как всё прошло.
Чуть помедлив, собираясь с силами и мужеством, Яносс стал рассказывать:
- Всё, как и велели. Целители завершили работу в срок. Мальчик был готов к самой заутрене. Ритуал провели по всем правилам. Возникла небольшая задержка, но её устранили. Храм Земли справился с задачей, высокопреосвященство. Чародеи выполнили обязательства в полном объёме. Мальчик ничего не помнит. Руны нанесли ему на спину – так их не увидит ни он сам, ни кто-либо другой. Как только прибудет на место, выполнит задание. И после уйдёт за Грань.
- Ты так тараторишь, что я ничего не понял, орочий пес, - проворчал старик и отхлебнул вина. – Что там с рунами?
- Вшиты глубоко под кожу. Между лопатками.
- Ха. Он что-нибудь вспомнит?
- Память мальчишки полностью стерта. Специальные заклинания удалили все воспоминания о ритуале. В его сознании остались только обычные детские грезы. Никаких следов магического вмешательства.
- Если что-то пойдет не так, я тебя...
- Знаю, - перебил его Яносс. – На крюк.
- Верно, - зловеще улыбнулся Дорн. – Долей вина.
Помощник схватил кувшин с подноса и наполнил кубок янтарным напитком.
- Пошел вон, - рявкнул Глава Престола.
Яносс выскочил из опочивальни архиепископа, даже не поклонившись. Дорн остался один – размышлять о событиях последних дней.
***
Третьего дня.
Оглушительный грохот разорвал предвечерние сумерки над Кетласом. Звук прокатился по крепостным стенам. Полуденная башня содрогнулась до основания.
Из глубин Разлома вырвались ослепительные сполохи. Магическая энергия закрутилась спиралями и взметнулась к облакам. Небо вспыхнуло всеми цветами радуги.
Стражники на стенах инстинктивно пригнулись. Кто-то прикрыл глаза руками, защищаясь от нестерпимого сияния. Кто-то опустился на колени, шепча молитву.
Все помнили легенды о Разрушителе. Тот катаклизм расколол мир надвое. Магическая трещина разделила земли навечно. В Разломе таились бестии – чудовища, порождённые хаосом древней магии пятиленточников.
Каждый всплеск энергии мог означать прорыв тварей изнутри.
Гром повторился. Башня качнулась, словно травинка на ветру. Каменная кладка заскрипела. В воздухе запахло озоном и металлом.
- Смотрите! – крикнул молодой копейщик, указывая на полдень.
В небе стоял столб фиолетового света. От него во все стороны разбегались ослепительно белые молнии.
- Сарн-Ал-Мар, - выглянув из-за кромки стены, произнёс сержант копейщиков, прикрывая глаза от радужного света. – Точно оттуда.
- Пресвятая Матерь-заступница! – заскулил прижавшийся рядом новобранец. – Защити, охрани...
- Хватит блеять! – рявкнул кто-то из старых вояк и тут же завопил что есть мочи: – Трубите в рог!
Полуденная башня содрогнулась от мощных звуков боевого рога. Каменный инструмент, направленный внутрь города, извергал протяжные сигналы тревоги. Каждый житель Кетласа знал этот зловещий призыв – опасность приближалась со стороны проклятого Разлома.
Рог не умолкал.
Из караульни под стеной высыпали десятки воинов. Они натягивали доспехи на бегу, торопливо застёгивая кожаные ремни. Руки хватали привычное оружие: остроконечные копья, окованные железом щиты, закалённые мечи, тяжёлые арбалеты.
Деревянные лестницы застонали под тяжестью сотен ног. Воины взбирались на крепостные стены. Город, готовившийся к покою после трудового дня, мгновенно превратился в бурлящий муравейник. Жители прятались по домам, закрывая ставни, запирая двери.
Командиры выкрикивали приказы. Сотники размахивали руками, указывая направления. Десятники подгоняли отстающих. Их голоса разносились по узким улочкам, смешиваясь с топотом и звоном металла.
Но самое впечатляющее зрелище представляла гномья гвардия Кетласа. Коренастые воины выстраивались в безупречный походный строй. Их тяжёлая броня создавала жуткий металлический лязг, который эхом отражался от каменных домов.
Гномы двигались к рассветной стене размеренным шагом. Боевые топоры поблёскивали в лучах заходящего солнца. Каждый шаг отдавался по мостовой, как удар молота по наковальне.
- Сержант! – крик капитана потонул в рёве боевого рога. – Где враг?
Бард Рогнерр, капитан стражи, проталкивался сквозь копейщиков на стене. Он искал того, кто поднял тревогу.
- Где враг? – новобранцы у сержанта шарахнулись в стороны, когда к ним пробился капитан в тяжёлой броне. – Чтоб тебя хрост разорвал!
- Пока ничего не вижу, капитан. Но грохнуло сильно, - сержант приложил ладонь козырьком ко лбу и выругался. – Орочье дерьмо, вспышка такая, что до сих пор круги перед глазами.
- Тогда зачем трубили, олухи? – капитан сплюнул и уставился на Разлом.
- Кто его знает, чего ждать от этой твари, - сержант заорал прямо в ухо.
- Не ори, - капитан отшатнулся и выхватил подзорную трубу с пояса. Он прильнул к окуляру и стал медленно водить трубой по горизонту, высматривая монстров.
Полторы лиги – именно столько отделяло защитный ров Кетласа от границ Разлома. Мёртвая земля между ними.