Камень Души. Книга 3

Но силы были не равны.

Морвилы прорвались на стену несмотря на отчаянное сопротивление. Бой был кровавый. Не счесть числу погибших от их кровавых когтей и зубов. Крики раненых смешивались с визгом тварей. Запах крови заполнил воздух.

Следом из Разлома пришли другие. Они неслись, ползли, скакали к городу одной сплошной массой. Звук клешней, зубов и шипов слышался даже из главной Церкви. Земля дрожала под тяжестью их поступи.

До подножья стен оставалось несколько сотен шагов, когда появился ОН.

Точнее и не скажешь – кто. Нечто. Без формы. Без лица. Без звука. Лишь тень, отбрасываемая неведомым источником. ОН просто стоял на месте, но от него исходила такая сила, что невозможно было смотреть на его силуэт. Слишком больно для глаз. Словно пытаешься разглядеть солнце в полдень.

А затем от него понеслась в сторону города волна чистого мрака.

Живого мрака. Дышащего. Шевелящегося. Будто эта волна сама жила собственной жизнью, независимой от создателя. Она катилась по земле, набирая скорость и высоту.

Все, кто был на стене, как и ваш покорный слуга, попрощались с этим миром. Мы молились, стоя на коленях. Просили, чтобы смерть забрала нас сразу, без страданий. Многие закрывали глаза, не желая видеть свой конец.

А волна всё катила и катила. Она перекатывалась через живых тварей, перемалывая их в ничто. Хруст стоял такой, что приходилось зажимать уши руками. Но мы всё равно слышали это чавканье. Будто огромные жернова мололи зерно в муку.

Твари визжали. Стонали. Пытались бежать. Но волна мрака была глуха к их мукам. Она всё накатывала и накатывала, как Вечный Океан во время шторма.

Достигнув стены, волна взметнулась в высь. И остановилась.

На самом краю стены, там, где заканчивались зубцы. Её можно было потрогать. Пощупать. Прикоснуться. Некоторые смельчаки протянули руки, но не решились притронуться к этой субстанции.

Она чего-то ждала. Замерла в ожидании неведомой команды. А затем, как будто по сигналу, устремилась обратно. Сворачивалась в тугую точку у самого начала, откуда пришла.

А фигура в чёрном продолжала стоять.

Неизвестно, смотрела ли она на весь этот ужас. Были ли у неё глаза. Могла ли она видеть. Просто стояла неподвижно. Вокруг не было ничего. Только камень. Земля. И всё. Ни тварей живых, ни трупов – ничего. Словно их никогда и не существовало.

Поле боя превратилось в мёртвую пустошь. Ни единого следа недавней резни. Лишь выжженная земля свидетельствовала о произошедшем.

А потом фигура растворилась во тьме.

Исчезла без следа, словно её никогда и не было. И Разлом охнул последний раз. Осветил окрестность всеми красками бытия – алыми, изумрудными, золотыми. И потух.

Наступила тишина. Мёртвая и гнетущая. Никто не осмеливался нарушить её даже шёпотом. Мы стояли на стенах, не веря в своё спасение.

Город Кетлас выжил. Но какой ценой? И главное – что это было? Кто спас нас? И вернётся ли эта сущность снова?

Архимаг Идаэртим и его избранные чародеи ступили за стену. Их цель казалась ясной – определить природу магического воздействия. Или хотя бы распознать того, кто явился из самого сердца Тьмы. Но каждая попытка разведать истину терпела крах. Заклинания выслеживания рассыпались в пустоту. Кристаллы поиска трескались от перегрузки. Даже самые опытные маги отступали с побледневшими лицами.

Что же они обнаружили? Только отростки волшебства невиданной, первозданной мощи. Энергия настолько древняя и чуждая, что человеческий разум не способен её постичь. Словно прикосновение к разуму спящего бога. Или к забытой магии, существовавшей до сотворения мира.

Не осталось ни следа нарушителя. Ни отпечатка ауры. Ни малейшего намёка на личность пришельца.

Идаэртим понял – они столкнулись с силой, превосходящей всё известное. С чем-то, что находится за гранью их понимания.

Теперь остаётся единственная надежда.

Уповаю на ваше высокопреосвященство. Молюсь денно и нощно. Дайте нам знак в этот час отчаяния. Ниспошлите силы для битвы с надвигающимся мраком.

Время истекает. Тьма пробудилась. И мы стоим беззащитны перед её ликом.

Ваш О.»

Пергамент, свернувшись ещё в полете, упал свитком на стол. Скрутился и остановился перед архиепископом, который словно заворожённый смотрел на него. На кончиках пальцев закололи тысячи иголок – острые, настойчивые. Белые искорки заплясали на ногтях, вспыхивая один за другим, как звёзды на ночном небе. Он всё ещё смотрел на свиток, не замечая, что его собственная магия уже готова была высвободиться и разорвать пространство вокруг. Энергия клокотала под кожей, требуя выхода.

Устоял.

Откинувшись на спинку кресла, он прикрыл глаза. Дыхание замедлилось. Пульс выровнялся.

«Значит, Повелитель Ночи объявился во всей красе», - размышлял он, не двигаясь, не шевелясь. Каждая мышца застыла. – «Мирра оказался прав. Сон оказался вещим, или это вовсе был не сон, а предупреждение».

Открыв глаза, Дорн всмотрелся в потолок. Что он там мог отыскать? Какие ответы хранили доски, балки, потемневшие от времени? Его план рухнул, как домик из соломы под натиском урагана. Всё, что он строил, рассыпалось в прах за мгновение. Но при чём тут отец и дочь? Почему отец – дверь, а она – ключ от этой двери? И вообще, кто они? Откуда пришли? Зачем?

«Он всё время повторял, что тот, кто придёт с рассветом, займёт его место», - подумал Глава Престола о словах Мирра. Старый провидец никогда не ошибался. Его пророчества сбывались с пугающей точностью. – «Она ещё не готова, но уже идёт к нему. К кому? К Повелителю? Или к кому-то ещё?»

Наконец Дорн переместил свой взгляд с потолка. Шкаф с книгами – древними фолиантами, переплетёнными кожей неведомых существ. Полки с мелкими вещицами, что ему понравились, и он их собирал с тщательностью неведомого собирателя. Артефакты. Побрякушки старой Империи, загнувшейся от того же Мирра. Каждая вещь хранила историю. Каждая – память о былом величии. Комод рядом со шкафом. Клепсидра, отсчитывающая время размеренными каплями. Шесть часов. Свечи, оплывшие воском. И наконец – Яносс. Яносс стоял у стола, неподвижный, как статуя. Зачем он здесь? Дорн вспомнил.

- Ты сказал, что за дверью посланцы, - прохрипел сухим ртом. Сглотнул, но слюны не было. Горло саднило. – Кто?

- Квингералий Председателя Генеральных штатов, - нетипично быстро выпалил помощник. Он не мигал. Взгляд скользил мимо глаз хозяина кабинета. Ни один мускул на лице не дрогнул. – Э… забыл, как его зовут…

- Неважно. Дальше.

Помощник выдохнул. Имена посетителей сыпались с языка механически, без эмоций.

- Лардан. Маг второй ступени из Башни Огня и…

- Из Башни Огня?

Второй ступени – это уровень, позволяющий управлять пламенем размером с человеческую голову. Достаточно, чтобы поджечь дом или обратить врага в пепел. Маги Башни Огня редко покидали свои стены без весомой причины и раз он здесь, то случилось что-то из разряда вон выходящее.

- Да, высокопреосвященство. И Верган Перр из Кана.

Последнего имени Дорн явно не ожидал услышать. Не здесь. Не в столь ранний час, когда солнце едва поднялось над горизонтом. Его брови от удивления поползли вверх.

Мальчишка Перра был бестолочью. Сидел на шее своих родичей, как клещ на коже оленя. Жаль, конечно, его мамашу – женщину умную, с острым умом и стальной волей. Парень разменивал жизнь по пустякам, словно медяки на базаре. Шлялся по борделям. Просиживал ночи в тавернах, где дешёвое вино лилось рекой. Просаживал свою жизнь по полной, не оставляя ни гроша на завтрашний день.

А ему было уже двадцать пять зим. Возраст, когда мужчина должен стоять на ногах. Управлять поместьем. Растить детей. Но не Верган.

Говорят, у него был талант по части магии. Стихийник. Маг не особенно высокого ранга – всего четвёртой ступени, что позволяло создавать ледяные кристаллы размером с кулак. Но очень даже неплохой чародей льда. В Кане рассказывали, как однажды зимой он заморозил весь фонтан на центральной площади за считанные секунды. Вода превратилась в причудливую скульптуру, сверкающую на солнце. Толпа аплодировала. Верган поклонился и ушёл в ближайшую таверну пропивать последние монеты.

- Перра пригласи, а остальных проводи в библиотеку, - почесав переносицу, Дорн свернул свиток. Пергамент хрустнул под пальцами. Он положил его к остальным, что лежали в плетёной корзинке на столе. – Закончу с этим бал… тупицей и поднимусь к посланцам.

Яносс развернулся на носках и поспешил в приёмную, где трое посетителей ждали аудиенции. Открыл массивную дубовую дверь.

- Дорфин Верган Перр, ваше высокопреосвященство!

Он сдвинулся в сторону, пропуская молодого человека. Верган шагнул через порог. Его плащ, расшитый серебряными нитями, слегка колыхнулся. Запах дорогих духов – смесь кедра и мускуса – наполнил кабинет.

Яносс скрылся у себя, прикрыв за собой дверь. В приёмной послышались голоса. Квингералий что-то бормотал, явно недовольный тем, что дорфина пропустили первым. Лардан молчал, но его раздражение чувствовалось даже сквозь закрытую дверь. Маги Башни Огня не привыкли ждать.

Голоса, видимо осуждающие сие действие, быстро смолкли.

Дорн переключил все внимание на мальчишку. Среднего роста, рыжие кудри, как и у его покойной мамаши, рассыпались по плечам. Слегка близко посаженные голубые глаза смотрели с едва уловимой тревогой.

«Голубые?» – подумал про себя архиепископ, прищурившись. – «У его отца – серые, у покойницы – карие. Мда… дела».

Худощавые черты лица выделялись отсутствием даже намека на растительность. От него исходил аромат, словно от юной особы. В целом облик молодца отличался крайней изнеженностью. Непостижимо было понять, что именно привлекало в нем представительниц прекрасного пола.

Хрупкие плечи и тощее телосложение создавали впечатление весьма неприятного субъекта. Тем не менее дамы буквально стадами окружали его своим вниманием.

- Какой сюрприз, дорфин, - прогудел из-за стола Дорн, улыбнувшись гостю. – Весьма и весьма рад.

Но тут же улыбка исчезла с лица. Словно её стёрли невидимой тряпкой. Он добавил тоном, пропитанным искренней скорбью:

- Позвольте выразить искреннее сочувствие по поводу кончины вашей родительницы. Ежедневно возношу молитвы о упокоении её духа в обители вечного блаженства.

Молодой человек склонил голову. Рыжие кудри скрыли его лицо. Он пролепетал едва слышно:

- Благодарю, ваше высокопреосвященство.

- Прошу садитесь, дорфин, - Глава Престола указал рукой на стул рядом со столом. Взял чашку с таном. Керамика была тёплой в его пальцах. Преподнёс его ко рту и наконец-то сделал первый глоток. Чуть посмаковал терпкий вкус и проглотил. – Что заставило вас посетить наше Святое место?

Юноша поднял глаза. В них плескалась буря.

- Предательство.

***

Того же второго дня.

Разочарование? Гнев? Их не было. Только досада – острая, как лезвие кинжала, что медленно входит между рёбер.

Глава Престола уже давно подозревал, что Алкар Реганн ничего не забыла. Ни на миг. Боль утраты родных выжжена в её памяти раскалённым железом. Разделение народа – незаживающая рана. Грусть не давала ей забыть, кто виновен в слезах, горе, разлуке. Она ждала. Терпеливо, как хищник в засаде. Ждала момента нанести удар. В спину.

Остроухое отродье изменила правила его игры. Его игры.

Мысли крутились в голове Дорна, как щука-серебрянка на раскалённой сковороде – шипящие, беспокойные, обжигающие. Яносс поддерживал его под руку. Они медленно брели в библиотеку. Каждый шаг отдавался болью в ногах, в спине.

Этот недоносок Верган Перр много чего поведал. Да, как ни странно, его рассказ раскрыл глаза на многое. Детали складывались в мозаику предательства. Связи проявлялись там, где раньше виделся лишь хаос.

Но...

Китт Аррен всё равно должен стать Председателем Генеральных штатов. Обязан. Вся эта связь с эльфами Энтула только на руку. Дорн вполне может потом подать это как предательство. Само собой. И решить вопрос раз и навсегда. Окончательно.

Но вот остальные – здесь ситуация сложнее.

«Брез Бакаран. Глава гильдии оружейников перешёл на сторону заговорщиков. А ведь архиепископ на него рассчитывал. Серьёзно рассчитывал. Без поддержки оружейников армия останется без клинков, без доспехов, без арбалетных болтов. Это удар. Ощутимый.

То, что королевство Ффалд имеет собственные интересы, не удивило. Лишь укрепило мнение: с ними надо заканчивать. Решительно. Жёстко. Без колебаний. Ффалд давно превратился в занозу, что гноится в теле Срединных земель.

Потеря Торбуса – просчёт. Его, Дорна, просчёт. Горький. Хлеб – всему закрома, как говорится в старой пословице. А без зерна Огарис не протянет. Да и верные ему белопанцирники долго не продержатся. Армия марширует на желудке – истина войны и власти.

Персель Мануж. Конечно, недоносок. Но его место в этой игре – загадка. Всё же, кто был с Туиллериен, этой остроухой тварью? Кто стоял рядом в тени? Загадка, требующая разгадки.

Что ж, он узнает. Да. Обязательно узнает».

У него есть методы. Проверенные временем. Люди говорят всё, когда правильно попросить. Когда создать нужные условия. Боль развязывает языки лучше любого вина.

Яносс молчал. Умно с его стороны. Сейчас любое слово могло стать лишним. Дорн ценил в нём это качество – понимание момента, когда нужно держать рот закрытым.

Библиотека приближалась.

Дорн усмехнулся сквозь боль.

Алкар Реганн думала, что переиграла его? Что изменила правила? Наивная остроухая гадина. Игра только начинается. Настоящая игра. И в ней он – мастер. Пусть празднуют свою маленькую победу. Недолго осталось.

Дойдя до потайной двери, архиепископ остановился как вкопанный. Тяжело дыша, он оперся о холодную каменную стену. Пальцы скользнули по шероховатой поверхности. Повернувшись к Яноссу, он произнес хрипло:

- Я болен. И мне осталось немного времени.

Слова повисли в воздухе тяжелым грузом.

- Высокопреосвященство, вы больны, но не настолько, чтобы говорить о смерти, - дрожащим голосом поведал помощник. Он с тревогой вглядывался в побледневшее лицо хозяина. Морщины на лбу архиепископа углубились.

- Болван, - цыкнул на него Дорн презрительно. – Это ширма. Для всех остальных. Святая Матерь, дай этому недоумку хоть немного ума.

Яносс моргнул растерянно.

- Ааа…

- Мне нужно выиграть время, - переводя дыхание, сообщил ему Глава Престола. Голос окреп. – А это как нельзя лучше сделать, лежа в постели. Пусть вокруг бегают целители из Башни Земли. Суетятся. Шепчутся. Ты меня понял?

- Да, высокопреосвященство, - кивнул Яносс поспешно.

- Вот и славно.

Архиепископ уже оттолкнулся от стены. Но острая боль пронзила колени внезапно. Словно раскаленные иглы впились в суставы. Это вернуло его на грешную землю. Реальность обрушилась тяжелым камнем.

Как же он забыл? Сейчас в игру вступил он. Повелитель Ночи. Этот проклятый маг спутал все фишки на доске. Перекроил всё игровое поле одним движением. Знать бы ещё, кто он такой?

Дорн сжал кулак. Неужто тот самый некромант? Тот, что умудрился уволочь девицу Аррен из-под его носа? Прямо из-под защиты Церкви? Жаль. Очень жаль.

Мысли вихрем пронеслись в голове архиепископа. План созревал быстро. Необходимо собрать экстренный совет Ордена. И привлечь к нему магов. Всех башен без исключения. Башня Огня, Башня Воды, Башня Воздуха, Башня Земли. Даже отшельников из Башни Сущности придется вытащить.

Ситуация требовала решительных действий. Промедление смерти подобно. Повелитель Ночи не станет ждать. Он нанесет следующий удар скоро. Очень скоро. И знать бы где?

Что ж, посланцы, ждущие за этой дверью, как нельзя кстати появились. Они уже знают, что произошло возле стен Кетласа, как пить дать знают. Это на руку.

И толкнув створку, Дорн протиснулся, не без помощи Яносса, в тенистый коридорчик, соединяющийся с главным помещением библиотеки. Яносс придержал дверь плечом, пока архиепископ не оказался внутри.

Это был не простой коридор. Его построили с тайным замыслом.

За нишей, спрятанной потёртым гобеленом с изображением битвы Святых, открывался превосходный обзор на гостей. Тех самых, которых препровождали для встречи с Главой Престола.

И прежде, чем войти к гостям, архиепископ их изучал через маленькое отверстие в нише и гобелене. Дорн никогда не пренебрегал этой возможностью. Он наблюдал за жестами посетителей. За их нервными движениями. За тем, как они переглядывались между собой, считая себя незамеченными. Эта хитрость давала ему преимущество. Люди ведут себя иначе, когда думают, что их никто не видит. Они сбрасывают маски. Показывают истинные намерения.

Дорн приложил глаз к отверстию. Гобелен слегка колыхался от его дыхания. В библиотеке ждали двое.

Квингералий нынешнего Председателя Генеральных штатов.

«Как бишь его зовут?» – размышлял архиепископ, прищурившись. «Все время забываю этого гада».

Седой, всегда угрюмый личный помощник Банардена явно был не в духе. Дорожный плащ покрывала толстый слой пыли. Сапоги в засохшей грязи. Лицо выглядело изрядно помятым – будто мужчина не спал несколько дней подряд и скакал всю ночь напролет без остановок. Странно. Ему нужно было проехать лишь лигу. В Огарисе дождь шел последний раз третьего дня.

Второй гость представлял полную противоположность первому.

«Хм», - хмыкнул про себя Дорн. – «Лардан. Второе имя никак не вспомню. Память, Бездна её забери совсем». Он прищурился сильнее. «Ах да, Рест кажется. Маг огня из Башни».

Этот держался спокойно. Уверенно. Без бегающих глазок, как у его визави, что так предусмотрительно держался от него на расстоянии. Без дорожного плаща, зато с посохом в руке. Весь с иголочки – как, впрочем, все те, кто носит печать Башни Огня. Они так предсказуемо походили на своего предводителя, Нагелиуса Вернно’. Копировали его манеры. Его осанку. Даже выбор одежды.

Дорн выждал ещё минуту.

Помощник Банардена нервно переминался с ноги на ногу. Его пальцы дергались. Взгляд метался по полкам библиотеки, не задерживаясь ни на чем конкретном. Маг же стоял неподвижно, словно изваяние. Только его глаза – холодные, расчетливые – медленно осматривали помещение.

«Интересная пара», - отметил про себя архиепископ.

- Не будем заставлять их долго ждать, - прошептал он и кивнул своему помощнику.

Пара шагов по узкому коридору.

Дверь справа от ниши.

Петли бесшумно поддались. Они вошли в библиотеку со стороны винтовой лестницы, ведущей на следующий уровень книгохранилища.

Гости, заметив вошедшего архиепископа, замерли. Затем низко поклонились. Помощник Банардена поклонился глубже. Слишком глубоко. Маг огня лишь склонил голову – ровно настолько, насколько требовал этикет. Не больше. Гордость Башни не позволяла унижаться даже перед церковными иерархами.

Дорн медленно прошел к массивному кожаному креслу в центре зала.

- Поднимитесь, - произнес архиепископ негромко и присел в него, поддерживаемый Яноссом. – Прошу.

Глава Престола жестом указал на расположенные поблизости стулья. Когда посетители заняли свои места, он едва заметно кивнул своему помощнику, который немедленно удалился, но не тем же путем, а через обычный выход из главного зала.

- Мне практически... – архиепископ прервался, окинул их проницательным взором и продолжил: - Известны причины вашего прибытия. Впрочем, мага из Огненной Башни я рассчитывал встретить значительно позже. Вы преодолели пламя, дор Лардан? Для человека вашего магического уровня подобное предприятие было бы весьма рискованным.

- От вашей проницательности невозможно укрыться, ваше высокопреосвященство, - ответил чародей, небрежно закидывая ногу на ногу. – Мой дор, архимаг Вернно’, переместил меня прямиком в местную Башню, и вот я перед вами.

- Достойно восхищения, - одобрительно кивнул Дорн и обратил свой пристальный взгляд на квингералия Банардена. – А вы находились где-то за пределами города, насколько я понимаю, дор...

- Валкерний Сребб, ваше высокопреосвященство, - напомнил свое имя гость, нервно перебирая складки своего плаща. – Совершенно, верно. Находился в Карадене, когда получил экстренное сообщение от своего дорфа.

- Понятно, - протянул архиепископ. – Полагаю, пламя погасло?

- Полностью, ваше высокопреосвященство.

- Благая весть, - едва заметно улыбнулся Глава Престола. – И мне даже известна причина. А вам?

Воцарилась тишина. Ни один из прибывших не осмеливался нарушить молчание первым, и оба они напряженно вглядывались в лицо хозяина Цитадели. Сам же Дорн натужено играл роль смертельно больного старика. Каждый его вдох казался мучительным усилием. Пальцы дрожали на подлокотниках массивного кресла. Но глаза... глаза оставались острыми, как клинки. Он рассматривал гостей пристально и внимательно, словно опытный охотник изучает добычу перед решающим броском. Дорн искал в их лицах хоть малейший страх — тот самый страх перед известиями, что так изрядно напугали высокопреосвященство с утра пораньше.

Да, в лице квингералия страх читался отчетливо. Такой жирный, густой, сочащийся, будто тюлень на раскаленной жаровне. Капли пота выступили на его широком лбу. Руки беспокойно теребили край дорожного плаща.

А вот маг, напротив, демонстрировал поразительное спокойствие. В его лице не дергался ни один мускул. Он показывал хозяину лишь некую холодную заинтересованность, граничащую с любопытством. Взгляд мага оставался ровным, руки лежали неподвижно. Казалось, его вообще не волновали те события, что повергли в ужас церковных иерархов.

- Что ж, - наконец выдавил из себя архиепископ, прервав затянувшееся молчание. – Раз уж вы, дор Сребб, не желаете говорить истину, я вам скажу сам. Пламя, что так бушевало в покинутом Храме Морэны столь продолжительное время погасло. Причина проста и ужасающа одновременно.

Архиепископ сделал паузу, будто набираясь сил для следующих слов.

- Некая сущность, будучи скрытая за личиной Тьмы, благополучно явилась в наш мир. Повелитель Ночи возродился из старой легенды. Тот самый, о котором говорится в запретных текстах. Он собственноручно умудрился вычистить от мерзких тварей Разлома предполье Кетласа. Спас тем самым город, его жителей, верных слуг нашей Церкви Единой и Единственной.

Последние слова прозвучали с горькой иронией. Спасение от древнего зла руками еще более древнего и могущественного существа мрака – такой поворот событий не сулил ничего хорошего.

Глаза квингералия расширились до невероятных размеров – увеличились втрое после услышанного. Брови его взметнулись вверх с такой стремительностью, что у Дорна непроизвольно дернулись скулы от этого зрелища.

- Вы верно подметили, - внезапно заговорил чародей. Он не скрывал потехи от наблюдения за этой непроизвольной мимикой собеседников. – Изучая феномен пламени, мы наткнулись на древние записи. Их оставил некий прорицатель, имя которого затерялось в эпохах. Он утверждал, что с приходом Повелителя Ночи во всех без исключения храмах Морэны зажжётся огонь. Этот огонь станет символом. Он укажет, что избранный находится среди нас.

- На погибель, - добавил Сребб мрачным тоном. Он наконец вернул брови и глаза в обычный вид. Лицо его приняло привычное выражение, но тревога… Тревога не покинула взгляд.

- Вы правы, - заметил маг задумчиво. Он перестукивал пальцами по гладкому древку посоха, отбивая спокойный ритм. – Но ведь суть дела не в самом пламени. Даже не в том страшном событии, что произошло у высоких стен Кетласа. А в другом. Кто он такой? Как он оказался именно там, где оказался? Случайность ли это? И вот что важнее всего: если наши умудренные долгим опытом архимаги единогласно утверждают, что он истинный некромант, то как этот дан выжил после уничтожения старой Империи и выжиганию всех его сородичей?

Квингералий медленно повернулся в сторону говорившего члена Ордена Мирра. И снова его густые брови поползли вверх по морщинистому лбу. Правда, на этот раз они не ускорялись. Наоборот – двигались медленно и размеренно. Словно старик пытался осознать всю глубину сказанного.