Тёмный ведьмак. Песнь скорби

Глава 49 Золотая цепь

К рассвету Этельгард вымер. В выбоинах стояла вода, розовая от крови и вина; из разбитого храма тянулся сухой кашель. Моргрен посмотрел туда, потом на лагерь. Победители спали. Всю ночь им хватало голосов для песен, но никто не спросил, сколько людей ещё осталось за закрытыми дверями.

Тишина.

Она была тяжелее, чем грохот битвы. Особенно та тишина, что теперь царила между Моргреном и Лилури. Они стояли на развалинах соборной колокольни, глядя на свое королевство пепла. Призрачная пурпурная цепь, видимая лишь им двоим, тянулась от его души к ее, и ее тяжесть была почти физической.

Вожаки кланов подошли к ним, их грубые лица выражали смесь страха и благоговения.

— Мой король, — проскрипел Гизгик Искроплюй, — город наш. Что дальше?

Моргрен молча смотрел на них. Затем он повернулся к Лилури. Она стояла, как изваяние из лунного камня, ее золотые глаза были пусты.

— Лилури, — сказал он, и его голос был ровным, почти безжизненным. — Скажи им.

Ее тело напряглось. На мгновение в ее глазах вспыхнула былая, яростная гордость, готовая бросить вызов. Но цепь на ее душе натянулась, и воля Бел'Агора, вплетенная в волю Моргрена, заставила ее подчиниться. Она медленно, как кукла, повернулась к вожакам.

— Собирайте все, что имеет ценность, — произнесла она, и ее голос был монотонным, лишенным всякой жизни. — Готовьте раненых к переходу. На рассвете мы уходим.

Она говорила его словами. Она была его голосом. И каждый звук был для нее пыткой. Вожаки, ничего не поняв, но почувствовав непреклонную волю, молча поклонились и разошлись исполнять приказ.

Они остались одни. Тишина снова стала невыносимой.

— Зачем? — наконец, прошептала она. Ее голос был похож на шелест сухих листьев.

— Я должен был знать.

— Теперь знаешь. Я — твоя. Твоя вещь. Твоя говорящая собака. Доволен?

Он повернулся к ней. И она увидела в его глазах не триумф. А ту же боль, что разрывала ее саму.

— Я смотрел, как она умирает, — прохрипел он. — Я был беспомощен. Я поклялся, что этого больше не повторится.

— И вместо того, чтобы позволить мне умереть своей смертью, ты выбрал для меня эту… жизнь? — она горько рассмеялась. Смех был похож на плач. — Ты не спас меня, Моргрен. Ты просто запер меня в новой клетке. В своей. Чтобы твое сокровище больше никто не украл.

Ее слова были клинками, и они вонзались в него, находя самые больные места. Потому что она была права. Это был не героизм. Это был эгоизм. Страх потерять снова оказался сильнее уважения к чужой воле.

— Прости, — сказал он. Это слово далось ему тяжелее, чем любая битва.

— Не надо, — она отвернулась, глядя на руины. — Твои извинения так же бесполезны, как и твоя защита. Мы теперь то, что мы есть. Хозяин и его рабыня. Давай просто не будем притворяться, что это нечто иное.

Он хотел возразить, сказать, что все не так, что он найдет способ разорвать эту цепь. Но он знал, что это будет ложью. Договор с Князем Демонов не расторгают. Его можно лишь оплатить.

Чтобы прервать эту мучительную тишину, он погрузился в то единственное, что у него осталось. В войну. Он закрыл глаза и начал разбирать то, что пожал. Душу Архи-Инквизитора Габриэля.

Она была как крепость. Полная веры, дисциплины и огня. Но в самых ее глубоких, потаенных залах, Моргрен нашел то, чего не ожидал. Секреты. Не о тактике или силе. А о самой сути их веры.

Он увидел. Увидел Узлы Пожирателя глазами Инквизиции. Они не были для них источниками тьмы. Они называли их иначе. Божественные Замки. Священные Печати. Древние бастионы, возведенные их богом в начале времен, чтобы сдержать первобытное, хаотичное зло, что спало в ядре мира. Того-что-Грызет-Корни-Мира.

— Не может быть… — прошептал Моргрен, открывая глаза.

— Что там, хозяин? Увидел очередного призрака? — язвительно спросила Лилури.

Он проигнорировал ее тон.

— Они… они не знают. Инквизиция… они верят, что Узлы — это тюрьма для Пожирателя. Они защищают их. Вся их священная война, их Крестовый Поход… это все для того, чтобы не дать мне «освободить» древнее зло.

Лилури на мгновение замерла. Ее острый, как бритва, ум мгновенно оценил всю чудовищную иронию ситуации.

— Так значит… — медленно произнесла она, и в ее золотых глазах впервые за долгое время вспыхнул аналитический блеск. — Великий обман. Пожиратель или его слуги заставили самую могущественную религиозную силу в мире охранять ключи от собственной темницы. Они думают, что они тюремщики. А на самом деле — они сторожевые псы у двери, за которой их ждет мясник.

Она посмотрела на Моргрена.

— Это все меняет.

— Да, — согласился он.

Их война только что стала неизмеримо сложнее. И грязнее. Они больше не сражались с фанатиками, слепо идущими к своей гибели. Они сражались с обманутыми, которые искренне верили, что спасают мир, защищая те самые точки, которые Моргрен должен был уничтожить. Каждый удар по Инквизиции теперь приближал конец света, который они пытались предотвратить.

— Какой изящный, какой дьявольский план, — с восхищением прошептала Лилури. — Я почти аплодирую.

Она подошла к нему. Ее лицо было близко. В ее глазах больше не было пустоты. Там была мысль. Холодная, ясная, стратегическая.

— Мы не можем просто идти и разрушать Узлы. Каждый раз, когда мы это делаем, мы лишь укрепляем их веру в то, что мы — слуги зла. Они будут драться за них до последнего человека.

— И что ты предлагаешь? — спросил он. Он ненавидел себя за то, что делает это, но он знал, что сейчас ему нужен ее разум. Ее коварство.

— Если враг считает яд лекарством, не нужно отбирать у него бутылку. Нужно просто помочь ему выпить ее до дна, — она улыбнулась своей старой, хищной улыбкой. — Мы не будем разрушать следующий Узел. Мы поможем им его «укрепить». Мы сделаем так, что их собственная вера, их собственная сила, их собственные ритуалы станут тем, что повернет ключ в замке.

Она была гением. Чудовищем, но гением. Он смотрел на нее, на свою пленницу, на свою рабыню, что теперь стояла и предлагала ему план, как обмануть богов и разрушить мир. Золотая цепь на ее душе все так же тускло мерцала. Она была его собственностью. Но он понимал, что никогда не сможет по-настоящему владеть этим разумом. Этим огнем.

Он спас ее. Он проклял ее. И теперь он нуждался в ней больше, чем когда-либо. Их личный ад только что стал залогом выживания или гибели всего мира.

Когда Лилури ушла, Моргрен пробовал произнести слово «вернись». Он не успел его закончить. За стеной звякнула кружка; потом шаги остановились. Цепь поняла желание раньше, чем он успел решить, имеет ли на него право.

Он запретил себе звать. Этого оказалось мало: на следующее утро она не смогла пройти мимо его палатки, хотя он ни слова не сказал.

— Ты не приказал? — спросила она. — Какая утонченность. Хороший хозяин может просто захотеть.

Он спрятал отмеченную руку под плащ.

— Я найду способ.

— Найди прежде, чем научишься называть это любовью.

Она оставила у входа нож. Раньше прятала его под подушкой. Теперь демонстративно положила между ними, рукоятью к себе.

Глава 50 Урок ереси

Из Этельгарда уходили медленно. Телеги оседали под добычей, раненые цеплялись за борта; между обломками пришлось прокладывать дорогу заново. На востоке лежали ничейные земли. Моргрен выбрал их почти с облегчением: хотя бы там чужое знамя ещё не обещало ему очередной встречи.

Они разбили лагерь в древнем, заброшенном городе, известном как Призрачный Предел. Здесь, среди руин, увитых плющом, они начали новую главу своей войны.

Их отношения с Лилури превратились в странный, уродливый симбиоз. Днем она была его тенью, его советницей, его непревзойденным мастером шпионажа. Ее демонические слуги и иллюзии расползлись по континенту, принося вести о передвижениях врагов, о политических интригах, о слабостях сильных мира сего. Она была его разумом.

Ночью же, когда крики мертвецов в его голове становились невыносимыми, она приходила в его покои. Она не пыталась его соблазнить. Она просто была рядом. Иногда она пела ему свои тихие, демонические колыбельные, что дарили ему несколько часов покоя. Иногда они просто молча пили вино, глядя на звезды. Пурпурная цепь ещё держала её душу — до того разговора с Бел'Агором, который Моргрен откладывал день за днём. Лилури приходила и оставалась; он не знал, сколько в этом её воли. Дверь оставлял открытой, хотя сам понимал, как мало значит незапертая дверь для того, кто носит замок под кожей. И он, к своему ужасу, начинал к этому привыкать. Он начал нуждаться в ее присутст

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.