Чародей XXI века: Увидеть "Париж" - и не умереть

Глава 7

– Ты либо съешь, либо я тебе эту кашу запихну в другое место!

– Попробуй! И я тебе все горло исполосую!

– Что ты сказал?!

Гарри схватил Стаса за ворот футболки и уже бы ударил, но в этот момент у него завибрировал в кармане смартфон, и вампиру пришлось отпустить паренька, чтобы ответить на звонок мага.

– Да!

– Пробей мне информацию по лагерю «Париж» за последние пятьдесят лет, – приказал Ред сухим тоном. – Плюс сведения о семьях: Андреевы – наши местные Охотники; Лерсовецкие – ты их знаешь; и Ожогины. По ним знаю только, что отец работает в управлении Департаментов, а мать – темный лес. И отыщи в архивах данные о пропаже Ники Алферовой, примерно конец девятнадцатого века.

– Ред! – возмутился Гарри, не успевая записывать. – Ты хоть в курсе, что данные могли быть утеряны? Я тебе не волшебник.

– Подключи к делу Кирито, – последовала странная пауза, после чего Гарри услышал какую-то возню на фоне. – А то он стал слишком часто захаживать к нам без дела.

– Будто ты не знаешь, по какому конкретно поводу он тут ошивается, – буркнул недовольно Гарри, отпивая немного нетронутого Стасом какао.

– А вот в это тебе лучше не соваться, – сразу погрозил маг стальным тоном. – Иначе мне придется и тебя отучить от нашего дома.

– Ред, – Гарри сжал сильнее столешницу, царапнув ее когтями. – Я на твою Сашу видов не имею и никогда...

– Ты не туда идешь, – голос чародея изменился до того, что вампиру пришлось умолкнуть.

– Понял, – Гарри схватил за руку Розу, пытающуюся спереть со стола конфеты. – Ред, а вы скоро вернетесь? – решил изменить тему парень.

– А ты что, соскучился? – с язвой отметил маг.

– Очень, – парировал Гарри, отпихнул Розу от стола. – Твои детишки мне уже на голову сели!

– Ну извините, вы сами пожелали быть моим заместителем, – откровенно насмехаясь, заметил Ред. – Терпите.

– Пошел ты.

Гарри отключился и, бросив смартфон на стол, рыкнул на оборотня – и девочка убежала в зал, громко смеясь.

Парень был таким злым, что и забыл совсем о том, что сварил ужин только на Стаса – чисто по привычке, – а о новоиспеченной опекаемой Редом девочке совершенно не подумал.

– Эй! – рявкнул в зал Гарри. – Роза, иди ужинать.

– Сам ешь свою кашу, – вырвалось у девочки.

– Ну ты-то чего упрямишься?! Ладно этот… идиот… Но ты-то!

– Мне в больнице вот так эта каша надоела! – Роза провела по горлу пальцем. – Так что придумай что-то поинтереснее! Себе вон – рагу кладешь, а нас кашей пичкаешь!

– Ты хочешь рагу? – удивился парень. – Я положу тебе.

– Правда?! – глаза девочки загорелись. – А оно с мясом?!

– Да. Готов даже отдать тебе газировку, если только поешь.

– Но Ред запретил…

– Реда пока тут нет, – уклончиво отметил Гарри, радуясь, что хоть один ребенок будет сыт и доволен.

Он наложил Розе побольше рагу и, достав из холодильника лимонад, отдал девочке всю бутылку, вопреки запрету Реда пичкать детей сладостями и газировкой.

После чего, выйдя в холл, сел за стол так, чтобы Роза оставалась в поле его зрения, открыл ноутбук и, вставив флешку с ключом от базы данных офиса, вошел в систему – и тут же начал искать информацию по записанным на салфетке фамилиям.

С Лерсовецкими Гарри разобрался быстро – род был известным. С Андреевыми вышло сложнее, но и там данные нашлись. Криминала за ними не значилось, если не считать одного странного факта: Андреев-старший вступил в брак с несовершеннолетней девушкой, не состоявшей в офисе.

Дело было в восьмидесятых, на заре формирования офиса, когда его законы отличались особой жестокостью. Не имея связей, Андреев, скрывавшийся в алтайской глуши, неминуемо попал бы под трибунал. Но, к удивлению Гарри, его спасла та самая девушка, от которой у него к тому времени было уже двое детей (а впоследствии станет шестеро) и даже два дома в пригороде.

Гарри внимательно изучил все обстоятельства и подробности их дела, после чего слегка удивился: суд отказал в рассмотрении смертной казни только на основании, что девушка не имела к Андрееву никаких претензий.

Для Гарри, который благодаря Реду изучил максимально подробно законы офиса, было дикостью, что в те запретные и по-своему жесткие года Андреева просто отпустили с условным сроком и штрафом.

А также Гарри обнаружил в протоколах один интересный момент: это показания отца Вероники – так звали в документах вышедшую за Андреева девушку, – из которых следовало, что тесть люто ненавидел избранника своей дочурки. Он так и заявил в ходе заседания: «Ему не жить!».

Гарри не привык верить обезумевшим от горя или радости людям, ненавидящим нечисть, но в данном случае записал на листке бумаги эти слова и подписал, из какого дела эта фраза и кто конкретно ее сказал.

После чего закончил с этими сводками и приступил к Ожогиным.

И вот здесь оказалось труднее.

Они не числились в офисе как служащие, хотя вампиры в роду у них водились. Гарри удалось найти записи, оборвавшиеся в девяносто седьмом году: в них шла речь о героически погибшем Аркадии Ожогине, а также о его семье – супруге Илоне, старшем сыне и двух дочерях, – оставшихся на государственном обеспечении. Но и здесь Гарри ждала странность: в двухтысячном все четверо покинули Россию и перебрались в Арабские Эмираты вслед за новым мужем Илоны.

И далее об их семье ничего не было известно.

– Ничего не понимаю, – Гарри еще раз посмотрел салфетку с фамилией – и попробовал иные интерпретации фамилии, думая, что впопыхах мог забыть правила русского языка и записать фамилию неверно.

Вампир так увлекся поиском, что даже не заметил, как окно в холле скрипнуло, заглушка отодвинулась при помощи клинка, а на подоконник скользнула знакомая тощая фигура с зелеными волосами и бесящей вампира косой челкой, закрывающей половину лица коллеги.

Кирито соскочил на паркет и, отряхнувшись от снега, ударил пальцами по выключателю.

В холле вспыхнул яркий золотой свет, а огонь в камине странно сжался, словно обидевшись на такое неуважение к своей второстепенной функции освещения территории комнаты.

Гарри поднял глаза на Кирито, после чего попытался закрыть ноутбук, чтобы не впутывать в это хакера, но он уже все услышал:

– Ты всегда был пресмыкающимся, – вырвалось небрежно у Кирито. – Он прячет ее, так и тоже будешь не подпускать?

– Я исполняю приказы, – заметил Гарри. – И вообще – раз слышал все, так и иди и работай. Информацию предоставишь через час.

– Раскомандовался он тут, – передразнил его Кирито, опершись на спинку кресла. – А ты хоть раз испытывал к человеку настоящие чувства?

– Прекрати! – рыкнул Гарри, закрыв крышку ноутбука. – Аж слушать тошно! И вообще – ты не мне эти дифирамбы пой, а Александре.

– И ты не будешь мешать? – усмехнулся Кирито, оскалившись.

– Да триста лет вы мне сдались, – Гарри налил себе воды и откинулся на диване. – Не мешай работать. А если хочешь помочь – подключи свои глаза и уши в городке и пускай они узнают о личной жизни Аркадия Ожогина.

– Кого? – не понял Кирито. – Не слышал о таком.

– Я тоже. Но его ребенка так и не нашли в лагере. А учитывая, что там по документам фигурирует некий Даниил Ожогин, а у Аркадия не было сыновей, возникает вопрос – откуда он и чей.

– Ты совсем тут с этим детским садом канарейкой поехал? – уточнил в своей манере Кирито. – Однофамильцев в мире знаешь сколько…

– Я пробил все базы, Ожогины не числятся ни в одной. В данном случае однофамильцев нет. – Гарри отпил еще воды, чувствуя голод, который нереально было заглушить без подавляющих таблеток.

Кирито помедлил минуту, после чего выудил из собственной сумки ноутбук, подключил его к сети школы и, вставив сразу две флешки в порты, стал копошиться в неизвестных никому, даже Реду, базах данных, одновременно переписываясь с кем-то в незнакомом Гарри чате.

– Если Ожогин в лагере, значит, он причастен к родителям с аномалиями, – заметил справедливо Кирито.

– Но Аркадий умер в девяносто седьмом, а супруга с тремя детьми уехали с другим в Эмираты.

– Прошла любовь, завяли финики, – усмехнулся Кирито, стуча по клавиатуре тонкими бледными пальцами. – Что тебя смущает?

– Тот факт, что сын покойного Ожогина каким-то образом очутился мало того, что в России, так еще и оказался похищен. Мне кажется, это неспроста.

– Ну вернулась мамаша после шейхов к нашим русским парням. Чего ты такой неугомонный? – рассердился Кирито, клацая по клавиатуре.

Но Гарри все равно чувствовал: тут что-то не так.

Ожогины уехали не так давно, и возвращаться им не имело смысла, тем более зимой, когда в их краях отморозишь себе все, даже душу. Тут климат не щадил даже вампиров, не говоря о людях, поэтому для Дербь было странностью возвращение матери, да еще и с детьми.

Он стал копать еще глубже, чтобы понять причину похищения хотя бы одного из троих детей, как вдруг обнаружил у Лерсовецкого – старшего в биографии не самое радужное пятно для преступников, но почетную печать для служащих в офисе.

Гарри откинулся на спинку дивана и, обдумывая найденное, приказал Кирито:

– Попытайся найти у Ожогиных и Андреевых нечто, что бы связывало их с Сардамской охотой.

Кирито переменился в лице.

Он слышал о девяностых, об офисе и о том, что означал сей термин в те года, но все время вздрагивал от мысли, что уже в достаточно цивилизованном мире возможно нечто подобное.

– Но Лерсовецкий же клялся, что завязал с таким.

– Духи так же лживы, как и оборотни, – заметил Гарри. – К тому же, мы говорим о старом поколении клана. К Даниэлю и его детям сие не относится.

– Но Гарик, ты в своем уме? Прошло почти тридцать лет. Вряд ли хотя бы один из рода Сардамов жив…

– Похоже, что так оно и есть.

Гарри открыл файл, который переслал ему по почте Ред со своего смартфона – и тут же узнал в белокурой голубоглазой красавице давнишнюю знакомую.

Кирито, взглянув на снимок, тоже признал девушку, однако нервно сглотнул и, отведя взгляд от пронзительных насмешливых воробьиных глаз, отошел вновь к ноутбуку и, взяв его на коленки, стал искать куда упорнее.

– Сардамы…

– Сардамы? Кто это такие?

– Ты не в курсе? – удивился Натан, вяло прохаживаясь по комнате. – Сардамы – известный колдовской род, который заключил сделку с тремя дьяволами в обмен на долголетие клана, красоту потомков и состояние всех семей.

– Ничего себе, – присвистнула Саша. – И эта девушка…

– Прямой потомок этого рода. А точнее – наследница всего состояния, Анна Сардам.

Ред налил себе немного прихваченного из школы портвейна в рюмку и, залпом осушив ее, приложил заранее смоченный сладковатым раствором платок к лицу, осторожно вдохнув при этом одурманивающие пары энергетика.

После пожара они все втроем перебрались в жилой корпус, располагавшийся в новом красивом здании с панорамными окнами во двор, тихими коридорами и современной защитой, разработанной офисом в начале нулевых для детских и школьных учреждений.

Отсюда открывался вид на черные острые шпили старого корпуса, на башню с застывшими часами, на приоткрытые ставни в нежилых комнатах третьего и четвертого этажей. А еще там, в том самом помещении, где Ред и Саша видели девочку, нередко мелькали полупрозрачные силуэты.

– И зачем ей понадобилось тут творить такие вещи? – вновь спросила Саша, с благодарным кивком приняв из рук Натана заваренный чай. – Тем более, что убивать их она явно не желает.

– Детская кровь нужна для многих ритуалов, – заметил Ред, сидя на подоконнике и съежившись то ли от холода, идущего из коридора, то ли от нервного комка в животе. – Слышала же, что кровь девственниц – на вес золота?

– Эти легенды правдивы? – с улыбкой уточнила Саша. – Ред, я надеялась услышать от тебя развенчание сего мифа.

–– Я был бы рад это развенчать, но здесь наука стоит на моем пути как глухая стена, – парень так и не повернулся к брату и Саше, упорно глядя в ночную мглу на чернеющие стены старого корпуса. – Детская кровь идеальна для ритуалов воскрешения и восстановления. В крови именно детей, не подростков, – уточнил маг, – нет гормонов, что запускают перестройку организма.

– Мы их называем «порочные» гормоны, – усмехнулся Натан. – Они, в каком-то роде, отвечают за сексуальное влечение и за все подобное, следовательно, кровь меняется. Становится менее пригодной.

– И менее податливой. Такая кровь еще годится, но только до первого полового контакта. Затем все идет крахом.

– То есть, этой Сардем нужны были зачем-то кровь невинных детей?

– Причем тех, кто еще не вошел в подростковый возраст.

– Поэтому она отдала Мишу?

– Да. – Ред кивнул на лежавшие на столе распечатки с формулами и заумными словами. – У Миши начался переходный возраст, так как ему уже тринадцать.

– Никите и Дане только десять и двенадцать.

– Единственный вопрос: что конкретно ей нужно? – словно с самим собой, смотря в мутное отражение, размышлял маг. – Если детей она не убила, выходит, она готовилась к ритуалу. Но она отдала Мишу, у которого только-только начала меняться кровь. Значит, ей нужен абсолютно чистый продукт.

На мгновение повисла гробовая тишина, которую в конце концов прервал сам Ред.

Он обернулся к Саше и Натану, посмотрел на обоих своим безразличным холодным взглядом палача, после чего зачем – то сполз с подоконника, подошел к своему ноутбуку и, еще раз посмотрев на фотографию Анны Сардем, вдруг произнес:

– Есть только один вариант, зачем ей мальчики.

– Ред?..

– Сандра, – он поднял на нее взгляд, – помнишь, мы пришли с тобой к выводу, что здание как будто само пытается спасти кого-то, не желая отпускать нас?

– Ну и что?

– А то, – Ред вывел на экран картинку с отсканированной фотографией, которую ему передал по социальной сети Дюран незадолго до своей госпитализации.

Саша вновь присмотрелась к прямоугольному снимку, сделанному в далекой царской России, после чего вдруг увидела, что дети стоят на фоне панорамных старинных окон, испещренных деревянной сеткой ставен, а за пыльными стеклами виден сквозь туманную дымку какой-то особняк с не менее пугающим фасадом.

– Поняла?

– Почти…

– Я не сразу понял, что с фотографией не так, пока не увидел задний план.

– А что там? – удивился Натан, присматриваясь в очередной раз к снимку.

– Да ничего такого. Просто я сильно сомневаюсь, что корпус, который был возведен в двухтысячных, мог сквозь века проскользнуть на фотоснимке, сделанном в конце девятнадцатого века.

Брови Натана взметнулись вверх – и он, подскочив, подошел к ноутбуку, увеличил изображение и тут же ахнул, упав на кровать. На снимке действительно была видна часть нового корпуса, которого в те года просто не могло быть.

– Ничего себе…

– Все это время нас и администрацию лагеря водили за нос, – заметил с явным недовольством Ред. – Может быть тут и обитает призрак какой-то Ники Алферовой, по тем или иным причинам выбравшей себе пристанищем сие здание, но легенда о ней никак не вяжется с творящимися тут событиями.

– Ты хочешь сказать, что все это время с нами играла Сардем? – удивился Натан.

– Именно. Я кое-что нашел в архивах, – Ред вывел на экран несколько отсканированных страниц печатного текста. – Перевод может быть неточным, но суть простая: в далеких девяностых годах девятнадцатого столетия в эти земли прибыл неизвестный никому торговец, фамилия которого была Сардем.

– Ты будешь мне пересказывать легенду о них? – усмехнулся Натан.

– Вообще-то, я для Сандры это говорю. – он мельком взглянул на девушку, но та уже слушала, затаив дыхание. – Так вот. Сардемы прибыли на наши земли еще до двадцатого века. И с того момента начался их путь от торговцев к князьям, потом в высшие чины советской власти, а уже потом – во влиятельные слои населения через бандитизм, торговлю органами и кровью для служащих офиса, а также через сбыт не самых полезных веществ.

– Ужас…

– Да. Все это время род Сардемов активно сотрудничал с родом Лерсовецких, которые всегда были при деньгах благодаря своим писательским дарованиям и склонностям к меценатству.

– Лерсовецкие… Погоди, а Даниил Лерсовецкий – это не…

– Да, – сразу сказал Ред, – быстро соображаешь. Даниил – потомок этого рода. Он имеет троих детей, младший из которых сейчас скрыт где-то в стенах этого чертового «Парижа». Через далекого предка Лерсовецких, который связался с колдуньей из рода демонов, Сардемы заключили сделку с первым демоном, который ознаменовал их вечное процветание как рода.

– Второй семьей, связавшей Сардемов с дьяволами, были Авдотьевы, – продолжил Натан. – Они были сильным родом духов до восьмидесятых, пока их род не прервался на покончившем с собой старшем сыне. У младшего не было возможности заиметь наследников, поэтому он взял из приюта мальчика – и отписал ему все. Дальнейшая судьба этого наследника нам неизвестна, так как он официально открестился от офиса из-за отсутствия в себе магических генов.

– Третий род, подаривший Сардемам могущество, был как раз Ожогиными. Но другими, – сразу поправился Ред, посмотрев задумчиво в темное окно. – Те Ожогины были вампирами, владели многими секретами покорения разума, но использовали лишь мизерную часть, так как служили офису и, как они сами выражались, солнцу.

– Так сейчас у нас в руках Ожогин – младший! – воскликнула Саша. – Может быть он как-то и причастен к тому роду…

– Возможно, но не факт. Однако мальчик интересный, – Ред мельком взглянул на соседнюю комнату, где в свете свечей дремал Миша. – Либо Илона была неверна Аркадию Ожогину, либо же… Черт, тут нужны сотни экспертиз…

Ред упал в мягкое кресло около кровати Александры, после чего устало вытянул ноги и посмотрел в белоснежный потолок, который сейчас отливал желтизной из-за тлеющих на тонких фитильках язычков пламени.

Его лицо было настолько отрешенным, что Саше на мгновение показалось, что у парня замерзла душа. Будто бы все естество Реда покрылось невидимой коркой льда, из-под которой он никак не может выбраться.

Только безуспешно бьется о нее изнутри своим огоньком…

– Натан, – Ред взглянул на брата со злостью и в то же время с решимостью. – Мне нужен твой крест. И, если позволишь, немного крови.

– Ты что задумал? – забеспокоился брат.

– Хочу поговорить с этой Сардем так, как полагается.

– Ред!

– Я смогу ей развязать язык, – Ред посмотрел на Александру, и тут же утратил свою жесткость. – Только ты уйди подальше. Тебе рано такое видеть.

– Он прав, – неохотно признал Натан, смотря на Сашу, как на ребенка. – Не пойми превратно. Ты многое уже увидела, поняла и прочувствовала, но такое… поверь, лучше останься пока в стороне.

– А если я скажу «нет»?

– Тогда мне придется применить силу, – заметил строго маг, встав и оказавшись против света темной фигурой без лица и четких очертаний. – Но поверь, я не желаю причинять своим людям напрасную боль.

– Он прав.

Саша ничего не стала говорить.

Молча встала и прошла в свою комнату, где и заперлась, понимая, что сейчас на кону стоят жизни детей. И то, что они с Редом поругаются и встанут в позы, не желая уступать друг другу, только усугубит ситуацию и отнимет время.

Поэтому она тихо уселась в своей комнате, достала из рюкзака старенький учебник по демонологии – тот самый, что нашла по счастливой случайности в кладовке, в общем бардаке, – и принялась изучать пожелтевшие страницы с красивыми картинками. В нем легенды и ритуалы преподносились не как нечто ужасное и кровавое, а как возвышенное, изначально непостижимое для человеческого разума.

Первые несколько минут прошли в томительном ожидании, похожем на чувство тревожности при уходящем поезде: ты боишься на него не успеть, хотя стоишь в двух шагах от лестницы в вагон.

Затем потянулась вереница отдаленных вскриков и шорохов, вздохов и грохота, который Саша сравнила с упавшими на четвертом этаже при пожаре балками. Девушка не хотела знать, кто и в какой момент издавал какой-то конкретный звук, но была уверена, что все под контролем.