В объятиях Морфея
– И чего это Мика так взбесился? – возмутилась она и покачала головой. Вместе с юношей она пошла назад по коридору. – Иногда я совсем не понимаю его характер. Он то не выражает признаков эмоций, то по непонятным причинам выходит из себя.
– Он… Не хочет учить меня? – робко спросил Кристиан. Поведение Микаэля привело юношу в замешательство, и он не мог понять, что сказал или сделал не так, раз экзорцист так странно отреагировал на поручение Нарцисса. – В Серкоиле он был любезен со мной и защищал от нечисти… Я чем-то обидел его?
– Нет, поверьте, он хорошо к вам относится. Я никогда не видела, чтобы Микаэль смотрел на кого–то таким же взглядом, как на вас, – улыбнулась девушка, склонив голову. – Мне даже интересно, почему. Он не хочет учить вас по иной причине. Наверняка это из-за его скрытности…
– Извините, Хонори, но я не совсем понимаю, о чем идет речь…
Девушка встала посреди лестницы, огляделась и, убедившись в том, что поблизости никого нет, повернулась к юноше.
– Хорошо, я объясню вам, но кратко. Знаете, как кошмары находят своих жертв в Серкоиле? Они питаются темным эмпирсенсом. Люди, которые испытывают негативные эмоции в своих снах становятся ими потенциальными жертвами. Поэтому, во время охоты на ноктюрнов сомны думают о том, что вызывает их печаль, гнев или страх. Только таким образом можно привлечь к себе кошмары и развеять их до того, как они напитаются темным эмпирсенсом и вырвутся из Серкоиля в реальный мир.
Кристиан кивнул и нахмурился. Значит ли это, что, став экзорцистом, каждую ночь ему предстоит вспоминать темные страницы своего прошлого? Болезнь и смерть матери, разлука с другом, одиночество в Эклатане…
– А Мика, похоже, ни с кем не хочет делиться своими воспоминаниями, – подытожила Хонори. – Я догадываюсь, из-за чего, но не понимаю, почему он так рьяно отказывается говорить об этом. За всё то время, что мы с ним знакомы, мне часто кажется, что я многое о нем не знаю, и это так раздражает! – пожаловалась она.
Они поднялись на третий этаж, и вдруг в безмолвном коридоре раздалось громкое бурчание. Кристиан ойкнул и, густо покраснев, прикоснулся к своему животу.
– Я совсем забыла, – хлопнула себя по лбу Хонори и рассмеялась. – Мы же не ужинали! Доминик и Селестин тоже сейчас ходили в столовую. Пойдемте, поедим, но сначала подберем для вас комнату.
– А как же Микаэль? – встревожился Кристиан.
– О нем не беспокойтесь. Он часто запирается в своей комнате и не выходит даже, чтобы поесть. Наверняка у него где-нибудь запрятано печенье. Не понимаю, как можно жить, питаясь одними сладостями…
Кристиан долго шел за девушкой по коридору, пока она не остановилась.
– Как насчет этой? – Хонори указала на дверь с левой стороны коридора. – Она находится как раз рядом с нашими с Микаэлем комнатами. Если у вас возникнут какие–то вопросы или трудности, вы можете обратиться к нам.
Кристиан согласно кивнул, и девушка открыла дверь, приглашая юношу заглянуть внутрь. На деревянные половицы падал цветной свет витража, отражающего лунное сияние. Кристиан шагнул вперед и огляделся. Комната была совсем небольшой, а ее убранство на удивление безыскусным – как в номере в гостинице, но зато в ней было все, что нужно: справа стоял большой деревянный комод, слева вдоль стены – заправленная покрывалом кровать, а перед окном находился письменный стол. Ни картин, ни позолоты, ни шелкового балдахина – даже комнаты воспитанников в Эклатане были обустроены с большей роскошью, что говорить о спальне юноши в поместье. Но Кристиан не думал жаловаться: для него куда важнее были чистота и комфорт, поэтому он поставил чемодан на пол, укрытый узорчатым ковром, и опустился на кровать. Она оказалась мягкой.
– Ну как вам? На самом деле все комнаты одинаковые. Вы можете обустроить ее по своему желанию, Нарцисса не волнует чужое личное пространство – только свое, – хмыкнула Хонори.
– Всё отлично, – кивнул Кристиан, подумав, что должен нарисовать побольше картин, чтобы украсить ими стены.
– Хорошо, тогда я пойду, занесу вещи, – улыбнулась девушка и скрылась за дверью.
Избавившись от верхней одежды, молодые люди вновь встретились в коридоре и спустились на первый этаж. Вместе с Хонори Кристиан прошел в левое крыло здания и последовал за ней в просторную комнату с таким же, как в холле, шахматных полом и длинными деревянными столами. На том, что стоял возле входа, под крышками лежало множество блюд.
– Здешние повара потрясающе готовят! – воскликнула девушка, накладывая себе тушеную в вине говядину. – Выбирайте, что хотите. У всех свои предпочтения в еде, поэтому в штабе всегда большой выбор блюд. И прийти поесть можно в любое время – ведь многие поздно возвращаются с заданий или вовсе приходят посреди ночи.
Поднимая серебряные колпаки, Кристиан долго выбирал, что съесть из такого разнообразия еды: бобовой похлебки кассуле14, овощного рагу с баклажанами, куриного филе, запеченного с сыром, мясного рулета с беконом, жареных каштанов, которых было в избытке… На столе стояло не менее десятка блюд, не считая сырных тарелок и десертов. Большую часть еды уже съели, так что каждого блюда хватало лишь на одну порцию.
– Не стесняйтесь, берите побольше, – сказала Хонори. – Экзорцистам нужно много есть.
За весь день Кристиан почти ничего не ел и был голоден, как никогда, поэтому набрал себе полную тарелку картофельного гратена, курицы, рагу и печеных каштанов. На десерт он взял печеное яблоко с медом – свое любимое лакомство после круассанов.
Отодвинув обитый алым плюшем стул, юноша присоединился к Хонори за ближайшим столом. Первое время они ели в молчании, самозабвенно поглощая еду. Кристиан мысленно согласился с Хонори – еда в штабе была очень вкусной и ничем не уступала той, что подавали в ресторанах. Кристиан с трудом мог оторваться от гратена с сливочным соусом и сладковатых каштанов, таких нежных, что они почти таяли во рту.
– Хонори, скажите… – неловко начал Кристиан. – Обучаться экзорцизму – сложно?
– Если вы всей душой хотите этого – нет, – улыбнулась она. – Я уверена, у вас всё получится. Ренард – хороший учитель. А Мика рано или поздно успокоится… Надеюсь. Вы пока не беспокойте его там, в Серкоиле. Он очень замкнут и часто уходит в себя. В такие моменты ему нужно побыть одному.
– Почему Микаэль все время так печален? – с беспокойством спросил Кристиан, разрезая ножом яблоко. – И о каком таком времени он не хочет вспоминать?
– О… вздохнула Хонори и отложила вилку рядом с куском вишневого пирога. – Кристиан, вам нужно кое-что знать, – она внимательно посмотрела на юношу. – Если я не скажу вам об этом сейчас, вы сами скоро это поймете. Когда в людей вселяется соиллюр, их душа и тело находятся в состоянии всепоглощающего ужаса. Ведь они сливаются воедино с мертвецом. Тот, кто когда-то был одержим, буквально побывал в объятиях смерти. Поэтому одержимые мгновенно седеют – их тела не могут справиться с таким стрессом, а из-за долго нахождения души в Серкоиле они начинают преждевременно стареть. Если одержимого не спасти в течение недели, его душа уже не сможет покинуть Серкоиль, а тело умрет.
– Вы хотите сказать, что… – глаза Кристиана изумленно расширились. Он не удержал в руках вилку, и она упала на расшитую маками скатерть.
– Да, – грустно улыбнулась Хонори. – Микаэль был одержимым, как и Селестин. Это единственное, что мы знаем о его жизни до того, как он присоединился к ФОЭС. Неизвестно, что с ним произошло, но то время оставило на нем отпечаток. Мика был замкнутым и тоскливым, сколько я его помню. С тех пор, как его приняли в штаб, он держался особняком и дни напролет проводил в библиотеке. Наверное, за это время он прочитал все имеющиеся там книги. Когда нас познакомили друг с другом, он постоянно сторонился меня, и вскоре мне надоело за ним бегать. Потом он стал посмелее, и мы вместе стали ходить на тренировки и заниматься фехтованием. Иногда я даже замечала на его лице подобие улыбки. А затем, три года назад, на миссии погиб его учитель, и Микаэль стал еще более нелюдимым, безжизненным, а его эмоции ограничились скорбью и равнодушием. Скоро я официально стала экзорцистом, и меня сделали его напарницей. Первое время он ни во что меня не ставил, но постепенно привык ко мне, и сейчас стал разговорчивее и открытее, чем прежде. Хотя ни о чем, кроме экзорцизма, мы с ним толком не общаемся. Микаэль посвятил себя нашему делу даже больше, чем я. Иногда мне кажется, что изгонять ноктюрнов и соиллюров – это весь смысл его существования, – все так же печально усмехнулась она, делая глоток остывшего чая.
Поужинав, Хонори и Кристиан поднялись на третий этаж и, пожелав друг другу доброй ночи, разошлись по своим комнатам. На столе отыскались коробок спичек и свеча в подсвечнике. Юноша зажег ее, и маленький оранжевый огонек осветил спальню. Приближалась полночь, но Кристиан решил, что сначала должен разобрать свои вещи. Разложив одежду по ящикам комода, а художественные принадлежности – на столе, он, сидя на коленях на полу, посмотрел на незаконченный портрет Микаэля. Кристиан гадал, какой была жизнь Микаэля до поступления в ФОЭС? Юноша помнил, что в штаб его привел учитель. Где же тогда его родители? Откуда он родом? Что с ним было, когда он стал одержимым? Как это произошло?
И почему Хонори сказала, что Микаэль смотрит на Кристиана иначе, чем на остальных?
Тяжело вздохнув, юноша покачал головой и, поднявшись на ноги, переоделся в ночную сорочку. Забравшись в постель и натянув одеяло до подбородка, он подумал о том, как неожиданно повернулась его судьба – еще два дня назад он и помыслить не мог, что покинет родное поместье и переедет в Париж, в штаб экзорцистов, чтобы учиться изгонять демонов во снах.
Что ждет его в будущем, и сколько еще неразгаданных тайн ему предстоит раскрыть?
Глава девятая
Озеро с мелюзиной
Устав после насыщенного дня и не менее насыщенной предшествующей ему ночи, Кристиан заснул почти сразу же, как только его голова коснулась подушки. Вновь ощутив, как все вокруг поглощает темнота, юноша вспомнил о том, как весной воспитанниками Эклатана обсуждали, чем будут заниматься после выпуска. Многие сыновья аристократов готовились к тому, чтобы стать чиновниками, дипломатами, юристами и учеными. Блестящее образование, которое они получали в пансионе, открывало им двери в любую сферу деятельности. А Кристиан по иронии судьбы выбрал для себя работу, где высоко ценилось не образование, а умение контролировать свои чувства и воспоминания…
Во сне юноша бродил среди залитых солнечным светом коридоров и лекционных залов с широкими окнами, обитыми деревянными панелями стенами и рядами длинных столов, за которыми, сидя на скамьях, Кристиан на протяжении пяти лет слушал нудные монологи профессоров… И пусть в этом периоде его жизни не было ничего, кроме книг и знаний, он вспоминал о нем с легкой ностальгией.
Разбудил юношу настойчивый стук в дверь. Приоткрыв глаза, Кристиан не сразу сообразил, где находится и, сев в постели, широко зевнул и потер веки.
– Кристиан, пора вставать! – послышался приглушенный голос Хонори. – Я понимаю, что вы, сомны, во сне не бездельничаете, но у нас на сегодня большие планы!
Моргнув, юноша выпрямился и огляделся – вместо его большой кровати с балдахином была обычная, с простым деревянным изголовьем, на ковре покоился его раскрытый чемодан, а на лежащие на столе кисти и баночки с красками падал цветной свет витража.
Он находился в поместье столичного герцога, и сегодня был первый день его обучения экзорцизму.
– Пока вы будете спать, съедят все круассаны!
– Сейчас, уже одеваюсь! – крикнул ей Кристиан.
Вскочив на ноги, он стянул с головы сорочку и, прыгая на одной ноге, быстро надел брюки и белую рубашку. Взглянув на себя в зеркало, висящее над комодом, юноша прошелся расческой по растрёпанной челке и открыл дверь. Хонори, стоящая в коридоре, приветливо ему улыбнулась.
– Как быстро вас взбодрило упоминание круассанов! – хохотнула она. – Пойдемте, у нас есть общая умывальня. Вы взяли с собой зубную щетку?
Захватив с собой предметы гигиены, юноша последовал за девушкой в самый конец правого крыла, где находилась большая туалетная комната. Хонори подождала, пока Кристиан приведет себя в порядок, и когда он вышел, повела его в столовую. В ней за столом у стены расположились несколько экзорцистов – среди них был Микаэль, сидящий к вошедшим спиной, Доминик с Селестином и двое незнакомых Кристиану людей: женщина, чьи волосы были убраны в высокую прическу, а на лице застыло чопорное выражение, и крепкий, мускулистый мужчина.
– Доброе утро, Хон! – помахал ей рукой Доминик, ослепительно улыбаясь. – О, и новичок с тобой!
– Мадмуазель Готье, месье Леруа, познакомьтесь, это Кристиан, наш новый сомн! – представила юношу Хонори, по-дружески обняв его руками за плечи, чем вызвала у Кристиана робость – он не привык к тому, чтобы к нему так просто прикасалась женщина. Юноша смущенно застыл, почувствовав устремленные на него взгляды. Даже Микаэль обернулся на него, скользнул по Кристиану задумчивым взглядом и как-то недовольно посмотрел на Хонори, но через пару мгновений вновь склонился над своим чернично-лавандовым тортом.
– Еще один экзорцист? Это хорошо, нам нужны люди, – с одобрением кивнул незнакомый мужчина. На его груди висел серебряный крест, а темные волосы были коротко подстрижены. – Поздравляю с прибытием. Меня зовут Александр Леруа, я экзорцист четвертого ранга. А это моя напарница, Мари-Жанна.
– Такой юный молодой человек, – покачала головой мадмуазель Готье, поджав тонкие губы. – Как жаль, что дети в наше время должны рисковать своими жизнями…
– Ну что вы, мы уже не дети, – усмехнулась Хонори. – А Кристиан и вовсе должен был стать государственным чиновником, а в будущем займет место своего отца, графа Дюбуа.
– Так ты аристократ? – выпучил глаза Доминик.
Кристиан неловко кивнул. Хонори убрала руки с его плеч и шагнула к столу, чтобы положить себе на тарелку глазунью.
– А я-то думал, уж больно хорошо одет! – экзорцист хлопнул по столу ладонью. – Ох, еще один дворянин… – удрученно вздохнул он. – Нам одного Нарцисса хватает с его замашками…
Мари-Жанна шикнула на него и глянула на дверь, словно испугалась, что сейчас в столовую войдет герцог.
– Как же вы попали к нам в штаб? – спросила женщина. – У вас ведь могло быть блестящее будущее в высшем свете!
– Если честно, светская жизнь не для меня, – Кристиан отвел взгляд и почесал шею. – Я всегда хотел быть полезным обществу, а Хонори сказала мне, что ФОЭС отчаянно нуждается в сомнах. Как я мог отказать?
– Какой вы благородный юноша, – похвалила его Мари-Жанна.
– То есть, ты… Эмм… – запнулся Доминик. – Вы пошли в экзорцисты просто потому, что отзывчивый? Потому что вас попросили?
– Кристиану не нужны не престиж, не деньги, ни слава, Доминик, – хохотнула Хонори. – И этим он мне нравится, – девушка обернулась и подмигнула Кристиану, снова вогнав его в краску. До знакомства с ней он и не знал, что настолько стеснительный.
– Я тоже стала экзорцистом по своей воле, – напомнила Мари-Жанна и, посмотрев на Кристиана, слегка улыбнулась ему. – Семь лет назад я работала цветочницей и должна была выйти замуж за одного молодого человека… К несчастью, он погиб. После его смерти мне стали сниться странные сны. Я могла управлять всем, что происходит в них, за исключением преследующих меня чудовищ. Я обратилась к священникам в соборе Парижской Богоматери, и они направили меня в штаб. Месье Уэббер пообещал мне хорошую оплату, но присоединилась к экзорцистам я вовсе не из-за денег. Я считаю, что такова была моя судьба.
– Какие вы все бескорыстные! – фыркнул Доминик. – Я вот не стесняюсь, что работаю здесь исключительно ради денег. Кто бы по своей воли захотел сражаться с ноктюрнами? Мне хватало и того, что они не давали мне покоя в Серкоиле. Правда, здесь меня научили бороться с ними, и за это я благодарен ФОЭС.
– Я не могу взять в толк, – вдруг в привычной неспешной манере произнес Микаэль. – Почему за три года службы ты так и не понял, к каким последствиям приводят появления ноктюрнов и соиллюров в нашем мире. Похоже, у тебя нет сердца, или же ты просто эгоист, – сквозь зубы сказал юноша и, поднявшись из-за стола, направился к выходу.
– Что плохого в том, если меня заботят деньги и собственное благополучие? – прокричал Доминик ему вслед. – Ты говоришь так, потому что тебе никогда не приходилось бороться за свою жизнь и выпрашивать у прохожих хотя бы несколько сантимов, чтобы купить себе хлеб!
– Да что ты знаешь обо мне? – с горечью процедил Микаэль, остановившись в дверях и повернув голову вбок. Его лицо скрывали длинные пряди, но по его крепко сжатым зубам Кристиан видел, что юноша с трудом сдерживается.
Ни сказав больше ни слова, Микаэль вышел из столовой.
– Похоже, он все еще не в духе… – пробормотала Хонори, повернувшись к сидящим за столом с тарелкой и чашкой кофе. – Доминик, не спорь с ним, сколько раз тебе говорить.
– Да он первый начинает! – возмутился юноша. – Что с ним случилось в Страсбурге? Он стал еще более угрюмым, чем обычно.
– Молодые люди, – строго произнесла Мари-Жанна и обвела их взглядом. – У нас всех здесь не простая судьба, и каждый пришел в штаб по своей причине. Мы должны относиться друг к другу с пониманием.
– Верно сказано. Если мы будем ссориться и испытывать гнев, то станем только сильнее подпитывать темный эмпирсенс и этим способствовать появлению кошмаров. Мы, экзорцисты, всеми силами должны противостоять силам зла, что таятся в Серкоиле. Ну, нам пора, у нас скоро поезд, – Александр поднялся из-за стола. – Желаем вам успехов, Кристиан. Ренард всему вас научит, но и вы отнеситесь к подготовке серьезно. Будем рады видеть вас в наших рядах, – с чувством сказал он. Покидая столовую вместе с Мари-Жанной, мужчина кивнул юноше, и тот поклонился ему в ответ.
Сильно встревоженный поведением Микаэля, Кристиан, пребывая в своих мыслях, положил себе на тарелку пару круассанов и несколько ломтиков сыра, налил в чашку чай из чайника и сел за стол. Хонори обсуждала с Домиником и Селестином подробности последних миссий, пока они тоже не ушли, сославшись на то, что последнему нужно заглянуть в лабораторию.
– В этом замке есть лаборатория? – изумился Кристиан.
– Нет, она находится в отдельном здании, так же, как и часовня Святого Соммейла. Наверное, вы не обратили внимания, они находятся позади штаба. Пойдемте, у нас остался всего час, чтобы я могла показать вам ФОЭС!
Помимо столовой, в левом крыле здания находились еще кухня, медпункт и купальни. Наличие последних сильно сбило Кристиана с толку – оказалось, в замке есть сразу несколько комнат с плиточным полом и бассейнами! Так как в штабе проживало около сотни человек, в ванные комнаты выстраивалась бы огромная очередь, поэтому прямо внутри поместья сделали купальни. Свет, падающий из витражных окон, расцвечивал белую плитку и прозрачную воду в резервуарах множеством синих и желтых бликов, превращая помещение в сверкающий калейдоскоп.
На кухню Хонори Кристиана не провела, но объяснила, что в штате прислуги находится десяток первоклассных поваров. Проходя мимо, Кристиан ощутил проникающие сквозь щель в двери аппетитные ароматы жареного мяса, свежеиспеченного хлеба и розмарина. За дверями слышался звон посуды, стук ножей по разделочным доскам и шипение кипящего масла.
В медпункт они тоже заглядывать не стали, но от Хонори Кристиан узнал, что им заправляла мадам Туссен. Экзорцистам нужно было не только хорошо питаться, но и следить за своим здоровьем, поэтому раз в месяц члены ФОЭС посещали лазарет, чтобы убедиться, что с состоянием их организмов все в порядке. Также в замке был психолог, который занимался душевным состоянием экзорцистов – преимущественно сомнов.
– Очень важно, чтобы сомны испытывали положительные чувства, – объясняла Хонори. – Ведь если вы будете постоянно находиться в страхе, окружать себя темным эмпирсенсом, то не сможете изгонять ноктюрнов. Для вас очень важно соблюдать баланс. Сомны должны помнить о печальных, мрачных событиях своей жизни, чтобы находить кошмары в Серкоиле, но в то же время пребывать в хорошем расположении духа и держать в памяти счастливые моменты. Именно благодаря им вы можете настроиться на нужный лад и изгнать тьму своей верой в свет. Сомны должны уметь как быстро переходить из сна в реальность, так и переключаться между негативными и положительными эмоциями.
Кристиан подумал о том, как ему будет нелегко переходить от печали к радости и обратно, словно качаться на маятнике.
В правом крыле, по другую сторону холла со статуями, располагались Звездный зал для приемов, где Нарцисс принимал высокопоставленных гостей и служителей католической церкви, Багровый зал для собраний, в котором каждый месяц подводили итоги миссий, и Гранитный зал для тренировок.
Помещение для приемов было похоже на бальный зал – высокий потолок, изображающий ночное небо со звездами, которые благодаря фосфорическому покрытию светились как настоящие, блестящий обсидиановый пол, синие портьеры на витражных окнах, колонны с узором в виде серебряных терновых ветвей по периметру, обилие хрустальных люстр, подсвечников и висящих на стенах лампад. В самом конце зала виднелась лестница и возвышение, укрытое занавесом, как в театре. На одной стороне полотна была эмблема экзорцистов, а на другом – незнакомый Кристину герб в виде паутины и розы с сидящим на ней пауком. Хонори объяснила ему, что это герб рода Уэббер.
Зал для собраний был большим кабинетом с висящей на стене картой Франции и длинным, на несколько десятков человек, деревянным столом, укрытым бордовой скатертью, а зал для тренировок напоминал оружейную – в нем не было ничего, кроме шахматного пола и каменных стен с полками для поблескивающих серебром шпаг, мечей и револьверов, пары выцветших от времени гобеленов и металлических рыцарских доспехов. На дальней стене висело несколько мишеней для стрельбы.
На втором этаже штаба находились кабинеты, архивы, комнаты отдыха, а также большая библиотека. Кристиан с первых же секунд полюбил это место, залитое льющимся из окон светом, пахнущее деревом, старой бумагой и немного – пылью. Все стены занимали высокие деревянные шкафы со множеством старинных книг и фолиантов, рядом со столами находились мягкие диваны, а по углам – большие кресла.
Еще больше Кристиана порадовала комната отдыха, у дальней стены которой находилось украшенное резьбой в виде переплетающихся стеблей черное пианино. Хонори сказала, что им может пользоваться кто угодно, и юноша обрадовался, что за время работы экзорцистом не утратит свои музыкальные навыки, и принял решение, что иногда будет приходить сюда поиграть.
Верхние этажи занимали комнаты экзорцистов, сотрудников лаборатории и слуг. По сравнению с прошлым вечером, в штабе было оживленно: в коридорах Кристиан встретил несколько экзорцистов, стремительно прошедших мимо – Хонори не стала их отвлекать, так как они, судя по всему, торопились на задания, суетливых горничных в черных платьях с передниками, и мужчин в белых халатах с эмблемой ФОЭС на спине. Они и были сотрудниками научной лаборатории. На вопрос юноши о том, сколько всего в штабе проживает экзорцистов, Хонори ответила, что сорок восемь, включая Кристиана.
Расположенные по бокам замка башни полностью занимали покои Нарцисса – он, сказала Хонори, скривив лицо, любит смотреть на всех свысока во всех смыслах.
Забрав из своих комнат пальто, Кристиан и Хонори отправилась на улицу. Погода, как и днем ранее, была солнечная, и заросли роз внизу выглядели в солнечном свете еще более алыми. Пройдя по каменным тропинкам с живой изгородью по бокам – Кристиан старался идти осторожнее, заметив, что среди ветвей мелькают колючие ветви терновника, молодые люди вышли на задний двор, вид которого заставил юношу ахнуть.
Позади замка рос настоящий английский сад, пестрящий от цветов! Казалось, холодные, смертоносные пальцы осени не могли коснуться этого места, в котором царило вечное лето – лишь прохлада в воздухе и приносимый ветром запах сырой земли напоминали о том, что теплая пора давно прошла. Среди зеленеющих кустов росли белые и пушистые, как облака, хризантемы, желтые нарциссы, нежные лилии, пурпурные орхидеи, пышные камелии, всевозможные виды роз и даже незнакомые Кристиану кроваво-красные цветы с длинными и тонкими тычинками. Они были необычайно красивы, но вызывали у юноши непонятное ощущение опасности. Позже Хонори рассказала ему, что это привезенные из Японии ликорисы.
Всё это многообразие цветов источало невероятное, чарующее благоухание – такое, что у Кристиана на миг закружилась голова. Среди кустов и клумб стояли скульптуры, изображающие горгулий, ангелов, святых и воинов в доспехах. А в самой глубине сада за ветвями плакучих ив мерцала поверхность небольшого водоема. Выйдя из-за деревьев, Кристиан увидел рядом с водой увитую плющом белоснежную беседку с черной черепичной крышей. Над озером дугой изгибался мост с резными перилами, ведущий на противоположный берег с часовней в одной стороне и длинным каменным зданием в другой. Кристиан вместе с Хонори неспешно поднялся на мост и оглянулся на башни замка, цветущие заросли, чистую и неподвижную, будто зеркало, гладь воды, и подумал, что обязательно должен зарисовать этот вид в своем блокноте.