Непосвящённая
— Ну да, ну да… Один из гостей… — Терас фыркнул и подмигнул Леаме. — Я бы тоже так говорил.
— Я говорить правда! Нам до обретения истинной пары нельзя! — Вспыхнула Леама и смешно подбоченилась.
— Ты что… девственница, Леама? — Терас заинтересованно округлил глаза.
Я возмущенно ахнула, чувствуя, как краснею.
— Терас! Что за вопросы! О таком не спрашивают у девушек, это неприлично!
Терас лишь ухмыльнулся и махнул рукой. Уже через мгновение его лицо снова стало сосредоточенным, он неожиданно повернулся к Кариону:
— Брат, может, сегодня не будешь сторожить? Мы с Дороком справимся.
Карион молча поджал губы. Это движение было красноречивее любых слов — Он очень устал и ослаб, яд ещё не до конца отпустил его тело, но гордость и упрямство всё же боролиась со здравым смыслом.
Дорок молча снял мясо с огня. Мы ели почти в полной тишине. Но мне не терпелось расспросить у братьев, есть ли у них какой-то план. Мне необходимо было хоть что-то знать о том, что нас ждёт, чтобы чувствовать хотя бы иллюзию контроля над ситуацией.
Отложив обглоданную кость, я вытерла руки и, не глядя ни на кого, тихо спросила:
— А что мы будем делать, когда пересечём барьер и попадём во Двор Ночи?
Дорок задумался ненадолго, пристально глядя на меня.
— Как только перейдём барьер, пойдём в таверну. Но не вместе. Впятером мы привлечём слишком много внимания. Вы с ненки накинете капюшоны и пойдёте первыми. Мы с братьями будем держаться чуть поодаль, но так, чтобы не упускать вас из виду. Представитесь путниками. Снимете комнату и не будете выходить оттуда. Нас же все знают, поэтому нам представляться не надо. Ночью сделаем первую вылазку, чтобы разузнать, где находится Миада. Один из нас всегда будет оставаться с вами, тебе не о чем беспокоиться.
«Один из нас всегда будет оставаться с вами». Эти слова прозвучали так обидно и унизительно. Значит, мы с Леамой — слабое звено, обуза, которую нужно прятать и охранять. Я коротко кивнула. Какой смысл спорить? Выдвигать свои предположения? Он видел во мне лишь хрупкий сосуд для духа Моргат, беспомощную девушку из другого мира. Мои аргументы рассыпались бы в прах перед его железной логикой и опытом.
***
Мы с Леамой стелили на землю одеяла, готовясь ко сну, я улыбалась и изо всех сил старалась подбодрить её. Но ненки вдруг прижалась ко мне, как испуганный зверёк, и тихо прошептала:
— Хозяйка, мне не по себе. Чем ближе мы подходить ко Двору Ночи, тем больше я чувствовать, что что-то не так.
Её слова подлили масла в огонь тревоги, выжигающий меня изнутри. Но я поспешила успокоить скорее себя, чем Леаму и положила руку на её дрожащее плечико:
— Я думаю, Дорок знает, что делает. Нам стоит положиться на него. Леама кивнула, однако, я чувствовала, что совсем не убедила её.
Сначала сон никак не шёл. Мысли крутились в голове, картинки сменяли друг друга: лицо Кариона, искажённое болью; его кровь на моих руках; холодные глаза Дорока; оценивающий взгляд Тераса. Я переворачивалась с боку на бок, пока, наконец, не почувствовала, что проваливаюсь в бездну.
Дымка. Снова эта проклятая дымка. В этот раз привычное ощущение вызвало не люботытство, а леденящий ужас. Я всматриваюсь, напрягаю слух, чувствую чьё-то присутствие. Слышу голос, отдалённый, словно бормотание, доносящееся сквозь толщу воды:
— Моргат... Я тебя жду. Не заставляй меня ждать, дорогая.
Сердце заколотилось. Я верчу головой в поисках источника голоса, но вокруг никого нет. Голос повторяет слова, они становятся навязчивее, звучат ближе:
— Моооргат... Я тебя жду. Не заставляй меня ждать.
Инстинктивно закрываю глаза, будто пытаясь спрятаться, затем резко открываю. И вижу прямо перед собой лицо, искажённое безумием. Оно беззвучно хохочет, смотрит пустыми глазницами прямо в мои глаза, и этот немой смех страшнее любого крика.
— Миада... — Прошептала я и проснулась.
Я вскочила с одеяла, сердце снова выпрыгивало из груди, как всякий раз после видений. Пытаясь сообразить, где я, судорожно выхватывала взглядом из мрака знакомые очертания: стены пещеры, тени от догоравшего костра, пляшущие на них, мирно спящие Леама, Терас и Карион. Дышалось тяжело, словно после долгого бега.
Я посмотрела в другую сторону. Там, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, стоял Дорок. Он пристально смотрел на меня. Затем поманил к себе пальцем.
Я медленно подошла, еле справляясь с дрожащими коленями.
— Не спится? — Спросил он необычно мягким шёпотом, хотя в тишине пещеры он прозвучал довольно громко.
Я лишь кивнула. И тогда случилось нечто, чего я никак не могла ожидать. Он взял меня за талию, притянул к себе и крепко обнял. Затем шумно вдохнул воздух у моей макушки.
Я замерла и неуверенно посмотрела на него снизу вверх.
— Прости, — сказал он, и на его обычно суровом лице мелькнула горькая улыбка.
— За что? — Выдохнула я, не понимая, что происходит.
— За всё. — Дорок устало улыбнулся — Я слишком строг с тобой. Постоянно делаю тебе больно.
Он видел. Он видел всю мою боль, все мои сомнения и страхи...
— Нет, всё хорошо. Ты ничем мне не обязан, — пробормотала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу.
— Я должен защитить тебя, — Дорок снова сосредоточился. — Но вокруг столько опасностей... Я не могу расслабляться.
В моей груди разлилось благостное тепло. Он говорил так искренне, с такой, пусть суровой, но нежностью, словно и вправду боялся потерять. Меня. Не Моргат. А меня.
Дорок посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был пронзительным, но совсем не холодным:
— Ты знаешь, ведьма, я много думал после нашего разговора о том, кто мне дорог — ты или Моргат. Я думаю... что хочу полюбить тебя. Тебя настоящую.
У меня перехватило дыхание. Это было настолько неожиданно, так не вязалось с его образом, с обстановкой, с тем, что мы на пороге вражеского Двора. Я удивлённо распахнула глаза, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
— Но я ведь человек... Это не моё тело. Ты даже не знаешь, как я выгляжу по-настоящему.
— Но я хочу узнать, какая ты, — он крепко сжал мои плечи, в его глазах горела непоколебимая решимость.
— И что я буду делать в вашем мире, если стану просто человеком?
— Я что-нибудь придумаю, — твёрдо ответил он, не отводя взгляда. — Просто скажи, что ты хочешь остаться здесь. Со мной.
Моё сердце сжалось от боли и надежды одновременно. Смогла бы я? Отказаться от своего мира, от своей жизни, от себя самой ради этого сурового эльфа, ради этого опасного, чужого мира?
— Но... — прошептала я растерянно. — Я не знаю, правда. Это очень неожиданно. Все эти дни ты старался держаться от меня на расстоянии...
Дорок нахмурился.
— Потому что я постоянно думаю, как защитить тебя ото всех. Понимаешь, я же вижу, какая ты. Тебе нужна защита.
Я хотела возразить, что я сильнее, чем он думает, что я могу научиться, что я не хочу быть просто хрупкой ношей. Но слова словно застряли в горле. Дорок прикоснулся руками к моим щекам, и, прежде чем я осознала, что происходит, притянул меня к себе и поцеловал.
Его губы были тёплыми и твёрдыми. Он прикоснулся к моим губам и замер на мгновение, словно давая мне время оттолкнуть его. Но я не смогла. Вся накопившаяся тоска, одиночество, страх и робкая надежда вырвались наружу. Я потянулась к нему навстречу, и мы слились в поцелуе. Это был поцелуй отчаяния и обещания, поцелуй в мире, где завтра могло и не быть. И в этот миг по моим щекам потекли слёзы облегчения.
Дорок вдруг отстранился и посмотрел на меня. Он провёл большим пальцем по мокрой дорожке, которую оставила слеза, и ласково улыбнулся.
— Ничего не бойся. Я защищу тебя.
Его забота и внимание были моим спасением в этом бушующем море, давали надежду, что, возможно, я смогу выжить. И, возможно, смогу полюбить его по-настоящему. Стало спокойно и легко.
И тут я вспомнила. Сон. Предупреждение.
— Дорок... Мне опять снился сон.
— Что тебе снилось? — Его лицо тут же стало серьёзным.
— Ну... — Я неуверенно улыбнулась, сама не зная, как объяснить видение. — Я не совсем уверена, что это был просто сон. Сначала я слышала голос.
— Голос? — Подозрительно переспросил он, сводя брови к переносице.
— Да, голос. Он звал: «Моргат, я жду тебя. Не заставляй меня ждать». Но потом... Потом я увидела смеющееся лицо. Это была Миада.
Сбоку от нас послышался шорох. Карион привстал на своём одеяле, опершись на локоть. Его голос охрип ото сна, но в нём всё же различалась привычная резкость.
— Ей нельзя туда идти, Дорок. Ты ведёшь её прямо в пасть Миады.
— Я защищу её. — Дорок снова стал суровым. — Мне решать, брат.
Карион сузил глаза и перевёл взгляд на меня. В его тёмно-карих глазах я прочитала не упрёк, а что-то другое. Ожидание? Он ждёт, что я восстану? Что заявлю о своём страхе? Что я заставлю Дорока передумать? Он надеется, что во мне есть хоть капля здравого смысла?
Но я молчала. Я верила Дороку. Его объятия, его поцелуй, его слова — всё это стало моим якорем. Несмотря на строгость, он был единственным, кто, казалось, действительно хотел разобраться во всём и защитить именно меня.
Карион медленно, с нескрываемым разочарованием, покачал головой, словно говорил: «Я разочарован». Затем молча повернулся к нам спиной.
Дорок нежно заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос и поцеловал в лоб.
— Иди, отдохни. Меня скоро сменит Терас. Тебе нужны силы, чтобы пройти с нами через барьер.
Я кивнула, чувствуя странное опустошение, и молча поплелась к своему одеялу. Мысли снова вихрем закружились в голове: поцелуй Дорока, разочарованный взгляд Кариона, безумное лицо Миады. Я не заметила, как снова провалилась в сон.
Сквозь тёплые воспоминания об объятия Дорока я снова увидела два светящихся красных глаза, призывающих к себе. Но на этот раз я не пошла на зов. Я не хотела просыпаться и создавать новые проблемы Дороку. Я хотела заслужить его защиту.
Глава 16 Двор Ночи
Пещера будто вобрала в себя все звуки. Я проснулась в пронзительной тишине.
Леама уже сворачивала своё одеяло, её движения были резкими, нервными. Карион стоял у входа в грот, отвернувшись, но даже его спина выдавала сильное напряжение. У почти потухшего костра, на том самом месте, где ночью стоял Дорок, сгорбившись сидел Терас. В нём было сложно узнать прежнего беззаботного и озорного весельчака.
Терас задумчиво уставился на белёсый пепел. В его непривычно серьёзных голубых глазах отражались слабые искорки от последних догорающих угольков. Он медленно повернулся, и поприветствовал меня усталой, натянутой улыбкой, не касающейся глаз.
— Проснулась, ведьмочка? — Голос его был тихим, без малейшей привычной озорной нотки.
Я почувствовала, как внутри закипает тревога. Что-то было не так. Что-то точно не так!
Я лишь кивнула в ответ.
— Сегодня будет тяжёлый день. — Терас шумно вздохнул, не в силах больше скрывать свои опасения. — Будь умницей... и береги себя.
Я заставила себя улыбнуться, чтобы не выдать паники и успокоить Тераса, хотя сама, как никогда, нуждалась в утешении.
— Хорошо, Терас, — выдохнула я охрипшим ото сна и сдавленных эмоций голосом.
В этот момент из темноты тоннеля появился Дорок. Он внимательно взглянул на меня, будто проверяя, готова ли я. И в его взгляде не было ни вчерашней мягкости, ни той уязвимости, что он мне открыл. Передо мной снова был неприступный воин, лидер нашего отряда
— Пора. Барьер в двух часах ходьбы. — Резко произнёс он и повернулся к Терасу. — Не время засиживаться.
— Готов? — Дорок с тревогой посмотрел на Кариона.
Карион, не глядя на него, утвердительно кивнул. Он всё ещё не смотрел и в мою сторону тоже.
Мы молча собрали свои нехитрые пожитки и направились к выходу из пещеры. Каждый шаг по прохладному тоннелю усиливал мою тревогу.
Я понимала: вчерашняя ночь с её неожиданными признаниями и поцелуями была лишь короткой передышкой, иллюзией безопасности. А сейчас начиналась суровая реальность. Терас прав. День обещает быть тяжёлым. И от того, смогу ли я «беречь себя», зависела не только моя жизнь, но и что-то ещё, о чём я пока боялась даже подумать.
Путь в тоннеле казался бесконечным. Своды давили всё сильнее, а тишину нарушало лишь эхо наших шагов и противное шуршание, доносящееся со стен. Повсюду копошились, покрывая камни живым, шевелящимся ковром, маленькие твари, размером с ноготь. Стоило нам приблизиться, как они разбегались во все стороны, оставляя за собой след мерзкой слизью.
Напряжение внутри достигло пика, и я, не выдержав, прошептала Терасу, который поравнялся со мной и Леамой:
— А как нужно будет проходить барьер?
— Ну... Мы проходим его спокойно. — ответил Терас и, немного подумав, добавил — Есть небольшое ощущение, которое напоминает водную гладь, но всего на пару секунд, затем ты просто идёшь дальше.
Я нахмурилась, его спокойствие казалось неестественным, наигранным.
— А мы то с Леамой как пройдём?
Терас коротко кивнул в спину Дорока.
— Я думаю, Дорок и Карион обнимут тебя с обеих сторон, чтобы смешать ваши ауры и хотят таким образом запутать барьер. Тем более, я уже сейчас чувствую на тебе запах Дорока, похоже, ночью кому-то не спалось? — Терас едва заметно поиграл бровями и устало улыбнулся.
Жар ударил в лицо. Я приложила палец к губам, бросая взгляд на неподвижную спину Дорока.
— Тише ты. Мы просто поцеловались. И только один раз.
Терас покачал головой, и в его глазах мелькнула знакомая озорная искорка, но теперь она казалась вымученной.
— Я это и имел ввиду. Потому что, если бы вы трахались, а я даже не проснулся от стонов, то очень расстроился бы из-за способностей своего брата.
— Фу, Терас, — я нервно засмеялась. — Можно без подробностей? Мне не хочется это обсуждать.
Терас пожал плечами, и его улыбка стала ещё более натянутой, ещё более печальной. Я посмотрела на молчаливую Леаму, на её сжатые в кулаки пальцы.
— А если Дорок и Карион поведут меня, ты поведёшь Леаму?
— Конечно, — безразличным тоном кивнул Терас. — Скрыть ауру Леамы намного легче. Думаю, я один справлюсь.
— Поняла, — только и смогла выдохнуть я.
В этот момент Дорок, не оборачиваясь, бросил через плечо:
— Хватит болтать. Барьер близко. Приготовиться.
Он снова создал шар света и пустил его вперёд. Дорожка света тут же выхватила из мрака конец тоннеля и... нечто, что нельзя было разглядеть. Какое-то густое плотное марево, переливающееся в воздухе, словно жар костра. Оно беззвучно повисло живой стеной прямо перед нами.
Дорок встал как вкопанный перед мерцающим маревом, и провёл ладонью по воздуху, будто ощупывая невидимую стену. Пальцы его слегка дёрнулись, почувствовав сопротивление. Он вдруг обернулся:
— Ко мне — рыкнул он не терпящим промедления тоном.
Я сделала неуверенный шаг вперёд и тут же почувствовала не просто холод, а нечто осязаемое, плотное, живое и враждебное. Оно словно просочилось сквозь кожу, впилось в кости, сжало лёгкие. Внутри сосущим силы паразитом засело сомнение: а смогу ли я преодолеть это? Я инстинктивно обернулась к Кариону, надеясь найти опору в его каменном спокойствии. Он, не говоря ни слова, подошёл и встал рядом, так близко, что его плечо почти касалось моего.
Дорок внимательно посмотрел на него.
— Здесь барьер наиболее уязвим. Снаружи его могут охранять, нужно быть готовыми ко всему. — Затем он нежно посмотрел мне в глаза, словно успокаивая. — Нам с Карионом нужно будет зажать тебя между нашими телами, чтобы смешать ауры.
Он бросил взгляд на Тераса:
— Брат, возьми ненки на руки и прижми к себе, сосредоточься на своей энергии. Раствори её ауру в своей.
Братья, будто связанные одной невидимой нитью, синхронно кивнули. Терас подошёл к Леаме и устало ухмыльнулся:
— Ну что, прыгай на ручки.
Леама удивлённо подняла брови, её испуганный взгляд впился в меня. Я изо всех сил старалась держаться уверенно, поэтому лишь улыбнулась ей и одобрительно кивнула. Ненки робко подошла к Терасу и сжалась в маленький комочек.
— Не бойся. Я просто перенесу тебя. — Терас наклонился, и его голос вдруг стал непривычно мягким, успокаивающим. — Как пёрышко.
Он легко поднял Леаму на руки, прижал к своей груди, и она почти исчезла в его объятиях.
Я снова сосредоточилась на барьере. Теперь я ощущала его не просто холодом, а как мощным, пульсирующим магическим импульсом. Он вибрировал в воздухе, отзываясь гулом в висках.
Карион, подняв одну бровь в немом вопросе, вытянул руку. Я сделала шаг и прижалась к нему боком. Он уверенным движением руки взял меня за талию, и это неожиданно тёплое прикосновение отозвалось глубоко внутри ощущением защищённости и спокойствия.
Дорок нахмурился, его взгляд скользнул по руке Кариона, он решительно подошёл с другой стороны и обнял меня за плечи. Я оказалась зажата между двумя братьями, между двумя источниками невероятной, почти осязаемой силы. Их энергия, такая разная — одна суровая и прямая, как сталь, другая – скрытная и глубокая, как омут, — смешалась и закутала меня в мягкий кокон. На мгновение мне показалось, что я в полной безопасности.
— Идём, – коротко скомандовал Дорок, и мои иллюзии рассыпались в один миг.
Мы сделали шаг. Ещё один. Холод становился невыносимым. Он замораживал воздух, превращал в ледяную смолу. Им было невозможно дышать. Нарастающее давление, сжимало виски, выдавливало слёзы из глаз. Я сделала глубокий, судорожный вздох, словно перед прыжком в бездну, и шагнула вперёд — прямо в сердце бури.
Мир вдруг исчез. Меня поглотили слепящий белый свет и оглушительный вой ветра. Именно вой, потому что самого ветра вовсе не было. Это был вихрь чистой магии, он не касался тела, а рвал на части душу, проверяя её на прочность, выискивая чужеродное. Я чувствовала, как ауры Дорока и Кариона плотно сомкнулись вокруг меня и укрыми надёжным щитом, но барьер яростно бился о него, пытаясь прорваться, найти брешь. В ушах звенело, в глазах потемнело. Казалось, это длилось целую вечность.
И вдруг наступила тишина. Давление исчезло. Свет погас. Мы оказались по ту сторону. Воздух снова был просто воздухом, хоть и холодным, но не враждебным.
Дорок первый резко, почти оттолкнув, выпустил меня из объятий, его взгляд уже изучал пещеру, выискивая угрозы. Рука Кариона на моей талии задержалась чуть дольше, чем следовало, и я, всё ещё дрожа, повернулась к нему лицом. Наши глаза встретились. В его взгляде не было привычной отстранённости. Карион был напряжён, словно хотел что-то сказать. Его пальцы сжались, впиваясь мне в бок, но через мгновение он молча отпустил меня и отошёл в сторону.
Я обернулась на барьер. Он казался всего лишь лёгкой мутноватой дымкой, дрожащей в воздухе. Но за ним не было видно ни Тераса, ни Леамы. Сердце замерло и уже приготовилось панически колотиться в грудной клетке.
И тут прямо из ничего, будто из толщи воды, шагнул Терас, всё так же крепко сжимая в руках Леаму. Его лицо было бледным, на лбу выступили капельки пота, но он держался уверенно. Бережно, с неожиданной нежностью, он опустил Леаму на каменный пол. Она, не говоря ни слова, сорвалась с места и подбежала ко мне, вцепившись в меня с такой силой, будто хотела стать частью меня.
— Мы пройти, хозяйка, – выдохнула она, зарывшись лицом в мою одежду.
– Да, – прошептала я, гладя её по волосам и тревожно наблюдая за братьями, уже готовыми к новым опасностям. — У нас получилось.
Я пыталась успокоить Леаму, хотя знала — самое трудное ожидало нас впереди.
Дорок повернулся к Кариону, его взгляд, острый и взвешивающий риски, скользнул по лицу брата:
— Действие яда прошло?
Карион молча кивнул. Казалось, даже воздух вокруг него вибрировал от сдерживаемой, звериной энергии.
— Хорошо, — Дорок был краток. — Тогда вы с Терасом — вперёд! Выход из пещеры в нескольких метрах отсюда. Проверьте его. Если будет охрана — уберите помеху и возвращайтесь.
Карион и Терас молча обменялись взглядами. в которых полыхал холодный огонь и кровожадность хищников, от этих коротких взглядов по моей коже побежали мурашки. Прозвучал тихий хруст костей, и из их пальцев выросли длинные, смертоносные когти. В следующее мгновение братья беззвучно ринулись вперёд, слившись с тенями, их движения казались молниеносными.
Дорок подошёл ближе к нам с Леамой, его массивная фигура заслонила мрачную пустоту тоннеля.
— Идём тихо и молча. Держитесь рядом.
Словно пара запуганных птенцов, мы кивнули и поплелись за ним, стараясь ступать как можно тише. Каждый шорох отдавался в висках пугающим стуком. Я ловила себя на том, что задерживаю дыхание, прислушиваясь. Вдруг тишину нарушил странные звуки — глухие шорохи, будто по камню волочили мешок с мокрым песком. Я в панике обернулась на Дорока.
— Это Терас и Карион. Видимо, тащат убитых, чтобы не оставлять следов, — спокойно сказал Дорок.
Он говорил об этом таким ровным и бесстрастным тоном, что по моей спине пробежала ледяная волна, а в животе всё сжалось от ужаса. Они не просто убили тёмных духов в лесу. Они тащили за собой тела, как охотники — добычу.
Сначала появился Карион. В каждой руке он нёс по обмякшему телу в доспехах. За ним шёл Терас, тащивший третьего. Они приблизились к стене и бросили свою ношу на камни.
Три тела упали с глухим отвратительным звуком. Развороченные грудные клетки обнажали окровавленные белые ребра и тёмные внутренности. Бордовая, почти чёрная кровь обильно заливала доспехи, лица, слипшиеся светлые волосы. Из-под кучи тел медленно растекалась густая лужа, её металлический запах ударил в нос.
Я отпрянула назад, зажав рукой рот и изо всех сил пытаясь подавить тошноту. Всё плыло перед глазами, ноги подкашивались. Леама тихо ахнула и вжалась в мой бок, её маленькие пальцы больно вцепились в мою руку.
Терас и Карион тяжело дышали. Плечи их вздымались, а на лицах не было ни тени сожаления, лишь предельная концентрация и лёгкая усталость. С тем же костным хрустом их когти втянулись обратно, и перед нами снова стояли двое мужчин, а не свирепые хищники.
Карион потряс головой, словно отряхиваясь от невидимых капель крови.
— Трое. Сторожили границу. Убили быстро, не привлекая внимания.
Дорок окинул взглядом жуткий трофей и удовлетворённо кивнул, будто проверяя качество выполненной задачи.
— Отлично. Идём через лес. Таверна — на окраине. — одобрительно кивнул Дорок и затем обратился к Кариону. — Карион, ты идёшь вперёд, проверяешь дорогу. Мы с Терасом сопровождаем ведьму и ненки. Затем они идут в таверну, а мы уходим на задний план.
Я почувствовала, что нужно что-то сказать, заглушить этот леденящий душу деловой тон, которым Дорок легко обсуждал и убийство, и дальнейший маршрут.
– А... что нам сказать в таверне? — Неуверенно спросила я.
Дорок на секунду задумался, а потом строго отрезал:
— Скажете, что идёте во Двор Неба, к родственникам. Просто зашли переночевать. Много не болтайте.
— Хозяйка, вы взять монеты с собой? — Прошептала насмерть перепуганная Леама, её взгляд был прикован к окровавленным телам
Я кивнула, стараясь не смотреть в ту сторону.
— Конечно. В сундучке у прикроватного столика в таверне.
— Тогда вперёд! — Дорок жестом указал в сторону просвета в скалах, за которым виднелась густая, тёмная зелень леса.
И мы двинулись, оставив за спиной троих мертвецов, чьи невидящие глаза провожали нас в путь.
После долгой слепоты подземелья солнечный свет резал глаза, заставляя щуриться и отворачиваться. Но зрение быстро адаптировалось, я замерла, затаив дыхание. Перед нами расстилался в первозданном покое безмолвный и величественный древний лес. Воздух пьянил ароматами хвои и смолы, сладковатым запахом преющих листьев и свежестью влажной земли. Казалось невероятным, что в месте, столь прекрасном и умиротворённом, могла таиться настоящая опасность.
Мы двинулись по узкой тропинке, петлявшей между исполинскими деревьями. С каждым шагом дома на окраине Двора Ночи становились всё ближе: сначала показались остроконечные крыши, затем — низкие каменные стены, густо увитые тёмно-зелёным плющом.
Но чем ближе мы подходили, тем больше нарастала тревога. Деревня встретила нас мрачноватой тишиной. Здесь не было шумных рынков с их дружелюбным гомоном, ярких вывесок и смеющихся детей. По дорогам, усыпанным хвоей, молча бродили одинокие фигуры в тёмных плащах с глубокими капюшонами, скрывающими лица. Странно, но, несмотря на погожий день, здесь и вправду солнце светило не так ярко, как в Звёздном Дворе.
***
Таверна выделялась среди невысоких домиков, но её уют казался фальшивым. Двухэтажное здание покрывала искусная витиеватая резьба по тёмному, почти чёрному, дереву, изображавшая переплетённые ветви и листья. Резные стены густо увивала живая зелень, а вход освещали фонари в форме диковинных ночных цветов. Внутри таверны царила иллюзия тепла и уюта: рассеянный свет магических шаров окрашивал помещение в тёплые тона, живые растения вились по стенам, а массивные столы из дерева выглядели надёжными и солидными.