Непосвящённая

Дорок сжал челюсти, и я увидела, как в его глазах борются долг и забота о брате.

— Хорошо. Иди. Но тихо и быстро.

Терас кивнул, а затем улыбнулся мне и Леаме и уже хотел идти, как я, сжав губы, кивнула ему в свою сторону. Он недоумевающе посмотрел на меня, но, убедившись, что Дорок занят проверкой территории, метнулся ко мне.

— Что такое, Ведьмочка? — спросил он шепотом.

Я немного сомневалась, но все же, понизив голос, тихо сказала:

— Терас, я не видела, чтобы Карион нашел то растение, о котором говорил. Не мог бы ты поискать его, когда отправишься на охоту?

— Да я знать не знаю, как оно выглядит, ведьмочка. По всяким травкам у нас Карион знаток. — Пожав плечами, ответил Терас.

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями и вспоминая описание:

— Это растение растет рядом с дубами. Маленькие фиолетовые цветы и большие листочки. — Я не была уверена, что правильно описала, но хотя бы попыталась. — Хотя бы попробуй, ладно?

Терас широко улыбнулся.

— Какая же ты добрая. Но Карион вряд ли оценит.

— Не говори, что это я попросила, прошу. — С мольбой в глазах прошептала я.

— Ладно. — Терас подмигнул мне и углубился в лес.

Мы прошли внутрь на несколько метров, встав в тесный полукруг в дрожащем свете магического шара. И замерли в ожидании. Дорок остановился, замер и шумно втянул воздух, пытаясь уловить чужие запахи. Затем он сделал решительный шаг в непроглядную темень и вытянул руку. На его ладони вспыхнул мягкий световой шар, который он медленно направил вперед, выхватывая из мрака влажные стены и уходящий вглубь тоннель.

— Зайдем внутрь. Далеко не пойдем. Ждем Тераса, — строго сказал он, затем обернулся к нам. — Я не могу оставить вас с Карионом и пройти вперед, чтобы проверить пещеру.

Карион, пошатываясь, поравнялся с ним. Его голос был хриплым, но в нем пробивались знакомые нотки упрямства:

— Я в порядке. Справлюсь. Можешь идти.

— Нет, — отрезал Дорок, и в его тоне не было места для возражений. — Я решаю, кто в порядке.

Карион недовольно скривил рот, но спорить не стал. Видимо, на это у него просто не осталось сил. Он лишь тяжело прислонился к прохладной стене пещеры и закрыл глаза.

Я прислушивалась к каждому шороху снаружи, сердце каждый раз замирало в груди. И вот послышались легкие, почти бесшумные шаги. Я замерла, впиваясь взглядом во вход, но тут же расслабилась, увидев широкую улыбку Тераса. Он нес в одной руке две пушистые тушки незнакомых мне птиц, а в другой — аккуратную охапку поленьев и сухих веток.

— Фух, — я облегченно выдохнула. — Всё в порядке, это всего лишь Терас.

Он бросил свою ношу на каменный пол и окинул нас быстрым оценивающим взглядом. К нему тут же подошел Дорок.

— Я схожу, проверю обстановку вглубь. Посидите тихо.

Терас лишь кивнул в ответ, а затем повернулся ко мне и Леаме. Он подмигнул и похлопал рукой по карману.

— Опять свои ягоды принес? — Карион попытался отшутиться, но ему явно не хватало сил.

— Ооо, нет, братец... — весело пропел Терас и достал из кармана охапку листьев.

Я присмотрелась к его находке и увидела среди зелени несколько маленьких фиолетовых цветков. Ранос. Он нашел.

Карион тоже заметил и, сузив глаза, посмотрел на брата.

— Откуда ты знаешь, как они выглядят?

— Не важно, главное, что я принес. И не вздумай строить из себя героя и отказываться от помощи. — Впервые за наше знакомство голос Тераса был довольно серьезным.

Карион ухмыльнулся и протянул руку, затем взял листья и прямо в ладонях размял их. Он тяжело вздохнул и, отодвинув края ткани, уложил примочку из листьев на рану, скривив лицо. Похоже, это было достаточно неприятно.

— Вот так лучше. — Терас кивнул и улыбнулся, затем посмотрел на меня и снова подмигнул.

Я переглянулась с Леамой и подошла ближе к поленьям.

— Может, нужна моя помощь? — тихо спросила я у всех сразу.

— Уже помогла... — пробурчал Карион себе под нос.

Я не стала уточнять, что он имел в виду. То ли он догадался, что это я попросила Тераса принести ранос, то ли это был упрек из-за того, что он ранен. Испытывать судьбу я не стала, поэтому промолчала.

Терас сделал вид, что вообще не заметил высказывания Кариона — похоже, так переживал за брата, что даже не хотел шутить. Но немного подумав, всё же сказал:

— Вот мне интересно, брат: когда ты обретешь истинную пару, ты останешься таким же ворчуном или станешь милым добрячком?

Карион хмыкнул.

— Можешь не отвечать, но только не пытайся убедить меня, что не хочешь обрести свою пару. Ведь это самое лучшее, что может быть. — Терас мечтательно задумался. — А еще не стоит забывать, какие это привилегии для ищеек в плане возможностей тела. Если бы ты обрел истинную пару, сейчас бы не мучился — хоть две стрелы вырывай из себя одновременно.

— Похоже, ты кое-что забыл, Терас, — ухмыльнулся Карион. — Я уже пятьсот десять лет живу в этом мире и пока не встретил истинной пары. — Он сделал паузу. — Возможно, ее для меня просто не существует.

Он так спокойно говорил об этом, что мне стало даже жаль его. Неужели он действительно никогда не испытывал даже влюбленности?

— Ну нет, брат, глупости говоришь. У всех есть пара, — с самым серьезным видом произнес Терас.

— Вас слышно в другом конце пещеры, — процедил сквозь зубы Дорок. — Берите всё с собой и пошли дальше. Я проверил, всё чисто.

***

Пещера оказалась огромной. В свете магических шаров, которые Дорок оставлял на стенах, как факелы, мрачные сталактиты нависали над нами, напоминая гигантские, каменные клыки какого-то подземного чудовища. Воздух был теплым, влажным и тяжелым. По стенам медленно ползали крупные, черные слизни, оставляя за собой мерцающие серебристые следы.

Каждый наш шаг рождал странное, многоголосое эхо. Звуки отражались от стен, сливаясь в протяжный, шепчущий хор. Иногда мне чудилось, будто из непроглядной тьмы впереди доносится тихий скрежет, словно что-то огромное царапает камень когтями...

Мы устроились на привал в небольшом гроте, и на этот раз Терас сам взялся за подготовку ужина. Карион, все еще бледный, лишь помог разжечь костер коротким взмахом руки — ветки с треском вспыхнули магическим пламенем.

Пока мясо поджаривалось, распространяя умопомрачительный аромат, Терас, не в силах долго молчать, решил развлечь нас.

— Вы знаете, — он понизил голос до шепота, — именно при Дворе Ночи высшие эльфы устраивают самые кровавые оргии... — он тут же бросил обиженный взгляд на Дорока, — на которые меня, кстати, никогда не пускают!

Терас театрально «вытер слезу», изображая глубокую скорбь. Этот жест был настолько комичным, что даже изможденный Карион не смог сдержать короткой, тихой усмешки.

— Тееерас… — голос Дорока прозвучал как низкий, предупреждающий раскат грома.

Терас тут же поджал губы, как провинившийся ребенок.

— Ладно, ладно… — пробурчал он обиженно, но в его глазах все еще плясали озорные искорки.

Я скривила лицо от отвращения.

— Они что там пьют кровь? Это же мерзко!

Леама, неожиданно оживившись от любопытства, тут же встряла в разговор.

— Я слышать, что так они продлевать свою и без того долгую жизнь, хозяйка! Но я думать… — она многозначительно прищурилась, — им просто нравится! Их это возбуждать!

Она сделала выразительный жест рукой, будто вонзая воображаемые клыки в собственную шею.

— Они не выпивать много крови, лишь выпускать клыки и протыкать шею, посасывая… На этих оргиях часто меняться партнёрами и пировать! Мне один из гостей таверны рассказывать!

Терас фыркнул и подмигнул Леаме, его ухмылка стала еще шире.

— Ну да, ну да… «Один из гостей». Я бы тоже так сказал.

Леама вспыхнула и уперла руки в боки.

— Я говорить правда! Нам, до обретения истинной пары нельзя!

Терас округлил глаза с преувеличенным интересом.

— Ты что… девственница, Леама?

Я возмущенно ахнула, чувствуя, как и сама краснею.

— Терас! Что за вопросы! Такое не спрашивают у девушек, это неприлично!

Терас лишь ухмыльнулся и махнул рукой, затем снова озадаченно повернулся к Кариону:

— Брат, может, сегодня не будешь сторожить? Мы с Дороком справимся.

Карион поджал губы, но промолчал. Его молчание было красноречивее любых слов — в нем читалась усталость, яд еще не до конца отпустил его тело, и гордость боролась со здравым смыслом. Я ловила себя на мысли, что жду, взорвется ли он сейчас или так и будет терпеть, копя раздражение. Но он лишь отвернулся, уставившись в темноту тоннеля.

Дорок молча снял мясо с огня и раздал каждому. Мы ели почти в полной тишине, и лишь треск дров нарушал молчание. План,о котором я решилась спросить, вертелся у меня на языке, смешанный со страхом и необходимостью хоть что-то понять, хоть как-то вернуть контроль над ситуацией.

Отложив обглоданную кость, я вытерла руки и, не глядя ни на кого, тихо спросила:

— А что мы будем делать, когда пересечем барьер и попадем во Двор Ночи?

Дорок задумался ненадолго, его взгляд был тяжелым и пристальным.

— Как только перейдем барьер, пойдем в таверну. Но не вместе. Впятером мы привлечем слишком много внимания. Вы с Леамой пойдете первые. Мы с братьями будем держаться чуть поодаль, но так, чтобы успеть вовремя подойти, если что. Представитесь путниками. Натяните капюшон. Снимете комнату и не будете выходить оттуда. Нас и так все знают, поэтому нам представляться не надо. Затем ночью сделаем первую вылазку, чтобы проверить, где Миада. Одного из нас оставим с вами.

"Одного из нас оставим с вами". Эти слова прозвучали как приговор. Значит, мы с Леамой — слабое звено, обуза, которую нужно прятать и охранять. Я коротко кивнула, глотая комок унижения. Какой был смысл спорить? Выдвигать свои мысли? Он все равно видел во мне лишь хрупкую сосуд для духа Моргат, беспомощную девушку из другого мира. Мои аргументы рассыпались бы в прах перед его железной логикой и опытом.

***

Расстилая одеяло рядом с Леамой, я изо всех сил попыталась ободряюще улыбнуться ей. Она прижалась ко мне, как испуганный зверек, и тихо прошептала:

— Хозяйка, мне не по себе. Чем ближе мы подходить ко Двору Ночи, тем больше я чувствовать, что что-то не так.

Ее слова лишь усилили тревогу, сверлящую у меня внутри. Я положила ей руку на плечо, чувствуя, как мелко дрожит ее худенькое тело.

— Я думаю, Дорок знает, что делает. Нам стоит положиться на него, — сказала я, пытаясь убедить в этом больше себя, чем ее.

Леама кивнула, не выглядев убежденной, и мы легли. Сначала сон не шел. Мысли крутились в голове словно вихрь: лицо Кариона, искаженное болью, его кровь на моих руках, холодные глаза Дорока, оценивающий взгляд Тераса. Я переворачивалась с боку на бок, пока, наконец, не почувствовала, словно проваливаюсь в бездну, и отключилась.

Дымка. Снова эта проклятая дымка. В этот раз привычное ощущение вызвало не люботытство, а леденящий ужас. Я стала всматриваться, напрягать слух, пока не почувствовала чье-то присутствие. Голос, отдаленный, словно бормотание сквозь толщу воды:

— Моргат... Я тебя жду. Не заставляй меня ждать, дорогая.

Сердце заколотилось в панике. Я начала вертеть головой в поисках источника голоса, но ничего не было. Слова повторились, стали навязчивее, ближе:

— Моооргат... я тебя жду. Не заставляй меня ждать.

Инстинктивно я закрыла глаза, пытаясь вырваться, а затем резко открыла их. И передо мной, вплотную, возникло лицо. Искаженное безумной, неестественной улыбкой. Глаза-пустоты, полные мрака и насмешки. Она хохотала, беззвучно, смотря мне прямо в глаза, и этот смех был страшнее любого крика.

— Миада... — прошептала я и резко проснулась.

Я вскочила, сердце бешено колотилось, выпрыгивая из груди. Глаза метались по сторонам, выхватывая из мрака знакомые очертания: стены пещеры, тени от догоравшего костра, пляшущие на сводах, мирно спящие Леама, Терас и Карион. Дышалось тяжело, словно после долгого бега.

Я посмотрела в другую сторону. Там, прислонившись к стене, стоял Дорок, скрестив руки на груди. Он внимательно смотрел на меня, его взгляд был пристальным и тяжелым. Затем он поманил меня к себе пальцем.

Я медленно поднялась и подошла, все еще чувствуя дрожь в коленях.

— Не спится? — спросил он необычно мягко, его низкий голос был всего лишь шепотом, но в тишине пещеры он звучал громко.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить слова. И тогда случилось нечто, чего я никак не могла ожидать. Он приобнял меня и потянул к себе, крепко обняв. Затем он шумно вдохнул носом у моей макушки, как бы вдыхая мой запах.

Я замерла, затем неуверенно посмотрела на него снизу вверх.

— Прости, — сказал он, и на его обычно суровом лице мелькнула горькая улыбка.

Мой разум отказался понимать.

— За что? — выдохнула я.

Дорок снова улыбнулся, и в этой улыбке была неподдельная усталость.

— За всё. Я слишком строг с тобой. Постоянно делаю тебе больно.

Он видел. Он видел всю мою боль, все мои сомнения и страх. Это осознание заставило что-то сжаться внутри.

— Нет, всё хорошо. Ты ничем мне не обязан, — пробормотала я, чувствуя, как предательский комок подкатывает к горлу.

— Я должен защитить тебя, — его голос стал тверже. — Но вокруг столько опасностей... Я не могу расслабляться.

В моей груди потеплело. Он говорил это так искренне, с такой суровой нежностью, словно и вправду боялся потерять. Меня. Не Моргат. А меня.

Дорок развернул меня к себе лицом и посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был пронзительным, лишенным привычной стали.

— Ты знаешь, ведьма, я много думал после нашего разговора. Когда ты спросила, кто мне дорог — ты или Моргат. Я думаю... что хочу полюбить тебя. Тебя настоящую.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Это было настолько неожиданно, так не вязалось с его образом, с обстановкой, с тем, что мы на пороге вражеского Двора. Я удивленно раскрыла глаза, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— Но я ведь человек... Это не мое тело. Ты даже не знаешь, как я выгляжу по-настоящему.

— Но я хочу узнать, какая ты, — он крепко сжал мои плечи, и в его глазах горела непоколебимая решимость.

Я горько улыбнулась. Реальность жестоко врезалась в этот странный, прекрасный миг.

— И что я буду делать в вашем мире, если стану просто человеком?

— Я что-нибудь придумаю, — твердо ответил он, не отводя взгляда. — Просто скажи, что ты хочешь остаться здесь. Со мной.

Его слова, такие искренние, пропитанные заботой, заставили мое сердце сжаться от боли и надежды одновременно. Смогла бы я? Отказаться от всего своего мира, от своей жизни, от себя самой ради этого сурового эльфа, ради этого опасного, чужого мира? Но разве у меня был выбор?

— Но... — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит. — Я не знаю, правда. Это очень неожиданно. Все эти дни ты старался держаться от меня на расстояния...

Дорок нахмурился, и в его глазах мелькнула тень прежней суровости.

— Потому что я постоянно думаю, как защитить тебя ото всех. Понимаешь, я же вижу, какая ты. Тебе нужна защита.

Я хотела ответить, что я сильнее, чем он думает, что я могу научиться, что я не хочу быть просто хрупкой ношей. Но слова застряли в горле. Вместо них я почувствовала его руки на своих щеках, и прежде чем я осознала, что происходит, он притянул меня к себе и поцеловал.

Его губы были теплыми и твердыми. Он прикоснулся к моим губам и замер на мгновение, словно давая мне время оттолкнуть его. Но я не смогла. Вся накопившаяся тоска, одиночество, страх и робкая надежда вырвались наружу. Не сдержавшись, я потянулась к нему навстречу, и мы слились в поцелуе. Это был поцелуй отчаяния и обещания, поцелуй в мире, где завтра могло и не быть. И в этот миг по моим щекам потекли слезы — горькие, облегчающие.

Дорок остановился и посмотрел на меня. Он провел большим пальцем по мокрой дорожке, и на его лице снова появилась та редкая, мягкая улыбка.

— Ничего не бойся. Я защищу тебя.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Его забота и внимание были спасением в этом бушующем море, давая надежду, что, возможно, я смогу выжить. И, возможно, смогу полюбить его по-настоящему.

И тут я вспомнила. Сон. Предупреждение.

— Дорок... мне опять снился сон.

Его лицо тут же стало серьезным.

— Что тебе снилось?

— Ну... — я неуверенно улыбнулась, сама не зная, как это объяснить. — Я не совсем уверена, что это был просто сон. Сначала был просто голос.

— Голос? — с подозрением переспросил он, и его брови поползли к переносице.

— Да, голос, — подтвердила я. — Он звал меня. Говорил: «Моргат, я жду тебя. Не заставляй меня ждать». Но потом... потом я увидела лицо. Смеющейся Миады.

Сбоку от нас послышалось резкое движение. Карион привстал на своем ложе, опершись на локоть. Его лицо было бледным, а голос охрипшим от сна, но в нем звучала привычная едкая резкость.

— Ей нельзя туда идти, Дорок. Ты ведешь её прямо в пасть Миады.

Дорок нахмурился, и его взгляд снова стал стальным.

— Я защищу её. Мне решать, брат.

Карион сузил глаза и перевел взгляд на меня. В его темно-карих глазах я прочитала не упрек, а что-то другое — ожидание. Он ждал, что я восстану, что я заявлю о своем страхе, что я заставлю Дорока передумать. Он верил, что во мне есть хоть капля здравого смысла.

Но я молчала. Я верила Дороку. Его объятия, его поцелуй, его слова — все это было моим якорем. Несмотря на его строгость, он был единственным, кто, казалось, действительно хотел разобраться во всем этом и защитить именно меня.

Ответа от меня не последовало. Карион медленно, с нескрываемым разочарованием, покачал головой, словно говорил: «Я разочарован». Затем он молча, с резким движением, отвернулся и снова лег, повернувшись к нам спиной.

Дорок нежно заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос и поцеловал в лоб.

— Иди, отдохни. Меня скоро сменит Терас. Тебе нужны силы, чтобы пройти с нами через барьер.

Я кивнула, чувствуя странную пустоту внутри, и молча поплелась к своему ложу. Мысли снова закрутились в голове, складываясь в один сплошной, болезненный вихрь: поцелуй Дорока, разочарованный взгляд Кариона, безумное лицо Миады. Я не заметила, как снова провалилась в сон.

На этот раз темнота была непроглядной, но ее пронизывало ощущение теплоты, исходящее от воспоминания о его объятиях. И сквозь эту теплоту на меня снова уставились два светящихся красных глаза, взывая к себе. Но на этот раз я не пошла на зов. Я не хотела просыпаться и создавать новые проблемы Дороку. Я хотела заслужить его защиту.