Его истинная любовь

Я опять сдавлена, присвоена, захвачена им! Наместник выпивает сорвавшийся с моих губ вскрик и продолжает терзать меня пальцами, а меня трясет и выгибает так, будто тело уже не мое, а целиком подчиняется ему, колдуну!

Я почти теряю сознание, сходя с ума от ощущений и от того, сколько жизни отдала этому... Этому!!! Исступленно бьюсь на постели, взорвавшись еще страшнее — сильнее, ярче прежнего!

Альрик вскакивает с кровати и бросает коротко:

— Жди.

Как и вчера, это какой-то ужасный ритуал! Что-то хищное, дикое... В коридоре же пусто, я знаю. Что он там делает?! Из-за двери слышится не то хрип, не то стон. Я быстро поджимаю ноги, спешно одергиваю подол платья, сажусь, не дыша, и натягиваю одеяло до самого подбородка. Взбесившееся сердце скачет так, будто я часа три плясала без остановки.

Дверь открывается. На пороге стоит... нет, не кто-то неизвестный. Это все еще Альрик Аррингтон, колдун, но взгляд его полыхает темным огнем.

Альрик закрывает дверь и медленно, с каждым мгновением заставляя меня цепенеть, поворачивается ко мне. Голос звучит вкрадчиво и жутко:

— Я дам тебе шанс, Илона. Один раз. И только если ты хорошая наездница. Какая ты?

Все деревенские умеют ездить верхом даже без седла, и я не исключение.

— Не... неплохая... Вроде.

Альрик не приближается, стоит в изножье кровати:

— Тебе лучше быть хорошей. Очень хорошей. Иначе... Ты ведь понимаешь, Илона, что твое преступление карается смертью?

Я смотрю на Альрика во все глаза и боюсь что-либо ответить. Сейчас он пугает меня не меньше, а то и больше, чем когда пил мою душу через стоны. По коже бегут ледяные мурашки.

— За тебя не заступится влиятельный род, да и он бы не помог. Я давно отдал распоряжение найти твою банду. Всех до одного. Думала, что я просто отпустил их?

Да, именно так я по наивности и думала... Что же... Брат в дичайшей опасности!

— Я дал им фору. Знаешь, загнать добычу интереснее, чем съесть ее, когда она лениво пасется под твоим носом и сама лезет тебе в пасть.

Наверное, я сильно бледнею. Или с лицом происходит что-то еще, потому что от постоянного шока голова совсем перестает соображать. Хотя она уже плохо соображала, когда этот нечестивец меня... облизывал… Нельзя показывать хищнику испуг так явно:

— Какой ты даешь шанс?..

Темная фигура Альрика силуэтом выделяется на фоне окна. Какой же красивый у него торс... Хотя проклятый колдун одет, его мрачную красоту не скрывает ничто.

— Завтра ты не будешь работать на кухне. Когда я тебя разбужу, спустишься вниз, умоешься и отправишься на Орнейскую пустошь. Бежать не вздумай: я знаю твой запах, и часть твоей души уже у меня. Найду тебя — и тогда не пощажу.

Не понимаю, к чему Альрик клонит. Просто слушаю его, опять проклиная себя за то, что от звука его голоса мне хочется петь.

Альрик продолжает:

— Я приду с парой коней. Один мне, другой тебе. Если сможешь обогнать меня — отпущу. Тогда скачи так далеко, чтобы я никогда тебя не нашел. Не обгонишь — потеряешь любые права. Тогда я возьму твои душу и тело целиком.

Подружки говорили, что без желания «это» очень противно и очень больно. Смертельно опасно. Течет много крови.

— Теперь освободи мою половину кровати. Ты села прямо посередине.

Я теряюсь от неожиданности! Вот он наглый тип! Хотя я не в том положении, чтобы спорить. Ныряю вниз и плотнее закутываюсь в одеяло.

— Тебе холодно? — кровать чуть проседает под весом Альрика. — Ты всю вчерашнюю ночь проспала на моей груди, Илона. Твое тело умнее тебя. И завтра ты мне тоже проиграешь.

Что?! Я действительно так бесстыдно спала?! Тот мерный стук был сердцебиением Альрика?! Щеки щиплет. Стыдно-то как!

— Спи, а то так же, как вчера, уложу.

Альрику не приходится повторять угрозу дважды, хотя сон ко мне не идет. Обогнать Альрика? Что тут сложного? Или я чего-то не знаю? Как этого колдуна вообще лошади и собаки к себе подпускают?! Какие-то собаки возятся сейчас на дворе, потом охрана прикрикивает на них.

— Не спишь, значит?

— Сплю, сплю…

И в самом деле каким-то чудом засыпаю. Понимаю, что спала, по тому, как странно просыпаюсь. Что ощущаешь, когда тебя заживо едят? Когда твой рот ласкают глубоко, нагло и так чувственно жарко, что невозможно лежать не только под одеялом — хочется выпрыгнуть из кожи, чтобы стать еще ближе…

Пробуждение от Альрика именно такое: его горячие руки скользят по моему телу, успевая погладить все... Как он так ловко поддевает меня и вертит?!

— М-м-м, — я не могу сказать ничего вразумительного, да и говорить боюсь, ведь с каждым моим стоном проклятый колдун получает все большую надо мной власть!

Он явно понимает, что я уже не сплю, но магию не прекращает, и я вяло толкаю его в грудь, едва чувствуя, что начинаю преступно плавиться.

Альрик отстраняется от меня с совершенно безумным видом. Точно я оторвала его от самого вкусного блюда в его жизни. Работая в тавернах, я видела у людей такие взгляды.

А когда его взгляд проясняется — на свету глаза у Альрика карие, — он говорит:

— Иди, Илона, приводи себя в порядок. И запомни: скачи от меня так, будто за тобой гонится все войско твоих самых мрачных кошмаров. Именно так я буду преследовать тебя. Как поймаю — заберу тебя в вечное рабство.

* * *

АЛЬРИК

Чувствую себя так, будто умер: душа отдельно, тело отдельно. Всем телом стремлюсь Истинную присвоить, а умом понимаю: нам после этого не жить. Нам обоим.

Обычно все проще некуда: попробуешь женщину — и тебя отпускает. На время, а чаще насовсем. Но с Истинностью все куда сложнее и хуже, если вообще можно так о ней говорить. Чем больше ты Истинную даже не то чтобы трогаешь, а одним воздухом с ней дышишь, тем сильнее ею проникаешься.

Отрава, яд, ужас, кошмар… И счастье, огромное счастье, равного которому просто нет в этом мире. Да и в других наверняка нет, если они вообще существуют.

Хильда прятала недовольство — видимо, Истинная и ей жару задала, — но сообщила, что она назвалась Илоной. Значит, Истинная точно Илона, братец ее не соврал. Илона Глонхайм. Тайну ее рода я раскопаю позже.

Сейчас только и думаю о ее нежной, ароматной коже. Наговариваю Илоне всякую дичь и вижу, слышу, всеми чувствами ощущаю, насколько она сама меня жаждет. Тянется ко мне, прижимается, выгибается, стонет. Тоже сочиняет на ходу — лишь бы не признавать правду… Хотя для нее правда то, во что она верит: что я знатный урод и все такое.

А свои чувства Илона принимает за опасное колдовство, хотя никакое это не колдовство: Истинность кроет обоих в паре, только оборотня сразу, а человека — со временем. Особенно если много быть рядом… вот так близко, еще ближе.

Не могу больше. Илона на пике, а я хочу с ней, в ней. Нестерпимо. Выскакиваю за дверь — бесшумно, стража не слышит. Срочно надо отдышаться. Подумать. Крепко обо всем подумать. Нет, не о заднице Илоны. Не о ее груди. О том, как она устроится «одна» там, где меня якобы не будет.

Идея у меня есть, и она совершенно отвратительная. Но других выходов пока не вижу, особенно за то жалкое время, что осталось до моего отъезда к королю.

Возвращаюсь в спальню. Илона смотрит слегка испуганно. Слишком много я лишнего наговорил. Не стоило. Она боится. А мне ее страх уже ножом по нервам. Все сложнее притворяться с ней жестоким, когда хочется только нежить и заботиться. Я и позабочусь.

Рассказываю Истинной, что меня надо обогнать. Вырваться вперед на коне и ускакать. Коня хорошего дам и буду делать вид, будто не хочу ее победы в этой гонке. Так, чтобы она ничего не заподозрила.

Но теперь она уже почти не способна подозревать. После полного дня тяжелой работы, массажа и тотального расслабления Илона клюет носом и… очаровательна. Бесконечно прекрасна.

Жду не дождусь, чтобы, как прошлой ночью, обнять ее и спать вместе. Наслаждаться ее теплой, ласковой беззащитностью. Ее немыслимым доверием, которого по уму быть не должно, вот только Истинность не обмануть.

Илона мерно сопит, а мне сон не идет. Завтра я уже буду спать один. Страдать без нее. Сходить с ума от боли. Это ведь жуткое мучение — не мочь прижать к себе женщину, которую любишь.

А я сделаю то, от чего сам начну гореть заживо. И для этого мне нужен Вульфрик. Мой родной племянник, сын брата. Тоже Аррингтон. В уже давно написанном завещании я рекомендую королю сделать моим преемником именно Вульфрика, если не успею обзавестись сыном. Мы, Аррингтоны, всегда пишем такие письма, да и не только Аррингтоны так делают. Королям недосуг вникать в тонкости клановых отношений оборотней, так что мы облегчаем им жизнь: пишем списком имена, кого на какую должность предлагаем и почему.

Вульфрику я готов доверить судьбу Илоны.

Не знаю, что он думает обо мне на самом деле, но одним из взрослых Аррингтонов, учивших его премудростям жизни оборотня, был как раз я. И то ли потому, что отношения у нас достаточно теплые, то ли потому, что Вульфрик для меня все еще немного тот милый малыш, которым я увидел его впервые, я не слишком беспокоюсь о том, что он… сам может увлечься Илоной. Просто как красивой человеческой девушкой. Он… даже сможет открыто на ней жениться.

Естественно, будет дикий шум и ни одного довольного этим обстоятельством, а еще Вульфрик перекроет своим будущим детям возможность сделать хоть какую-то карьеру при дворе — за родовитостью там следят строго. Но если Аррингтонам что-то взбредает в голову, мы скорее разобьем ее в попытках добиться своего, чем откажемся от заманчивого плана.

Надеюсь, моя Истинная не захочет выйти за Вульфрика? Хотя за кого-то ей выйти придется… так проще всего обеспечить ее безопасность.

Главный вопрос — сможет ли она вообще ему доверять. Она же якобы ненавидит меня, а мы с ним внешне похожи. Те же темно-каштановые волнистые волосы, только у него короче, та же довольно смуглая кожа, те же крупные хищноватые черты лица. Похожее телосложение. Кровь не водица, ее не пропьешь. У людей родня и то похожа, а у оборотней почему-то еще больше.

Хм… Кого же мне напоминает Юлиана?

Видимо, Вульфрику придется соврать Илоне, что он не полновластный Аррингтон, а какой-нибудь бастард. В общем, он нужен мне в замке немедленно — обсудить все детали. Живет он сравнительно далеко, но для оборотней расстояния немного другие из-за нашей скорости.

Зато весточку ему надо отправить прямо сейчас. Ситуация экстренная. Нужно, чтобы уже к ближайшему вечеру Вульфрик где-то устроил Илону.

Во сне она тяжелая, трогательная и очень теплая. Очень нежная. К счастью, не просыпается, когда я встаю с кровати. Только протяжно вздыхает. И опять мне рвет сердце — кажется, будто она бессознательно тоскует оттого, что я на миг перестал ее обнимать.

Весточки у нас, естественно, магические. Не птицу же ночью посылать и уж тем более не гонца. Знати любую магию скрыть проще, хотя меня и подбешивает, что мы вынуждены скрывать то, что всем и так прекрасно известно, и деланно морщиться при одном упоминании магии, будто речь о какой-то тухлятине.

* * *

Моя Истинная вот-вот уйдет, а я преступно продрыхну жалкое время, отведенное судьбой рядом с ней? Не прощу себе этого никогда. Потому и сплю от силы полчаса. Регенерация у оборотней куда лучше человеческой, и спать нам в целом нужно меньше.

Лежу, обнимаю Илону, дышу ее дыханием и чувствую себя счастливым так, как не был еще никогда в жизни. И кажется: любые проблемы можно решить, лишь бы она оставалась рядом. Предательское чувство. Я сам для Илоны опасность.

Наступает рассвет. Илона спит безмятежно, устала за вчера. Я не велел Хильде щадить ее, чтобы все выглядело натурально, а Хильда и оторвалась вволю. Самое поганое, что наказать ее за это нельзя, не вызвав подозрений. Но за другую провинность — можно. Подожду, пока Хильда ошибется.

Мое полное счастье длится еще часа два. Сон Илоны меняется: она вот-вот проснется. А я хочу, чтобы свое прощальное пробуждение со мной она запомнила навсегда. Так же, как я сам буду его помнить. Целую ее и ласкаю как самую дорогую женщину в своей жизни. Самую любимую. Несравненную.

Илона со сна не понимает, что происходит. Но не сопротивляется совсем, как и раньше не сопротивлялась мне. Стонет, слегка извивается, подставляясь под мои руки самыми сладкими местами. Люблю ее все сильнее.

Не знаю, сколько это продолжается. Теряю счет времени и выпадаю из реальности. Прихожу в себя от легкого толчка в грудь. Такого слабого, будто Илоне самой неприятно, что приходится меня отталкивать.

— Иди, Илона, приводи себя в порядок. И запомни: скачи от меня так, будто за тобой гонится все войско твоих самых мрачных кошмаров. Именно так я буду преследовать тебя. Как поймаю — заберу тебя в вечное рабство, — выдаю, пока еще совсем не потерял способность соображать.

Я обязан «протрезветь», причем немедленно. Юлиана, будь она неладна, настроена серьезно. Раз обо мне заговорили как о короле оборотней, в мой дом обязаны подослать шпионов — особенно тщательно следить за моим поведением. Убедиться, что поставили на того. Или, наоборот, во мне разочароваться.

Истинная уже сейчас в смертельной опасности, раз я провел с ней больше одной ночи подряд. Эта мысль помогает сосредоточиться. Но я все равно пялюсь, как безумный, на то, как Илона собирает свои немудреные подаренные платьица. Еще и беспокоится, можно ли их забрать с собой.

Я бы ей весь этот замок отдал и все свои владения, но пока не имею права даже на такое «бы». А мысли уже пьяные: не хочу Илону отпускать, как бы ни сложились обстоятельства. Не хочу выдавать ее замуж. Не хочу жениться по указу короля.

Поднять восстание оборотней, что ли, в самом деле?

* * *

Вульфрик ответил ночью и очень быстро. Проворчал, что я его разбудил. Тоже мне старичок нашелся, брюзга ворчливая. Попросил сообщить, в чем причина моего желания немедленной встречи.

«Женщина. И очень аппетитная. Очень коварная», — я схитрил. Впрочем, о «любезном предложении» Юлианы другие Аррингтоны знать обязаны.

«Человечка? Будишь меня из-за человечки, дядя?»

Когда Вульфрик успел стать таким брюзгой? Еще ведь недавно на горшок ходил. Но это для меня так. Времени прошло предостаточно: Вульфрик уже даже не юноша, а молодой мужчина.

По оборотням толком не понять, сколько нам лет, но люди списывают это на наш праздный и богатый образ жизни. Мол, как аристократы мы имеем все возможности хорошо за собой ухаживать.

«А вот и не человечка. Дуй сюда. Иначе все веселье пропустишь».

«Красивая и опасная оборотница? Тогда зачем тебе я, дядя? Один не справляешься?»

Мелкий поганец.

«Хочу посмотреть, как справишься ты».

Уверен, что о моем завещании Вульфрик если не знает, то догадывается. Но играть на этом нельзя. Обманутые ожидания — мерзкая вещь. Наместником короля все же скорее станет мой пока не существующий сын, чем Вульфрик. Хотя… если королем стану я сам, племянник займет особенно высокое положение при моем дворе.

«Сдаюсь. Ты меня заинтриговал. Выдвигаться прямо сейчас или до утра подождет?»

«Рассчитывай быть тут к обеду».

«И она будет?»

«Если тебе повезет», — намекаю на сумасбродный нрав оборотниц.

В любом случае мне выгоднее, чтобы Вульфрик немного увлекся Юлианой. Тогда Илону он будет воспринимать чисто как мое поручение. Хотелось бы в это верить. Вообще не представляю, как моя Истинная может не сводить с ума. Я уже отчаянно и совершенно откровенно ревную ее ко всем подряд.

* * *

Илона странно на меня смотрит. В ее взгляде будто сожаление и… раскаяние. Будто еще миг — и она попросит прощения за то, что покусилась на меня.

Как хорошо, что она это сделала. Иначе мы бы, пожалуй, так и не встретились лицом к лицу. Чудовищная прихоть судьбы, и все совсем не то, чем кажется...

Илона облизывает губы, слегка кренится в мою сторону, но… берет свою одежду и выходит из комнаты с абсолютно прямой спиной. Не прощается.

Ну и не прощайся, малышка. Ты в любом случае будешь жить неподалеку. Ночи длинные, а расстояния маленькие.

Теперь нужно выбрать лошадей и отправиться на Орнейскую пустошь. Подготовить нам место для скачки.