Полонное Солнце. 2

Пьяный Камран ругал его всю обратную дорогу, и, едва они пришли, приказал Гато напоить его снадобьем, а охранникам вновь одеть на него кандалы. Юн не стал сопротивляться, молча принял из рук надсмотрщика кружку и с мрачным удовлетворением опрокинул ее в себя. Сил хватило лишь на то, чтобы шагнуть к кровати. Больше он ничего не помнил, провалившись в гулкую темноту. Мария ушла очень рано, это он знал откуда-то, и проснувшись, он решил пойти и отыскать её, благо на замок его не закрыли. Несмотря на выпитую накануне настойку, чувствовал он себя от нее прекрасно, а голова его была вновь удивительно светла.

Шум, пока Юн шагал по коридорам, стоял такой, что его догнал Гато и схватил за плечо:

- Ты что? Одурел? А ну подбери цепь, господин Камран ещё отдыхает, ты ему мешаешь.

Юн остановился и посмотрел на надсмотрщика:

- Его это огорчит, но мне все равно. Он может отпустить меня домой и спокойно спать, ему никто не мешает.

И с этими словами он побрел дальше, гремя цепью, словно привидение. Гато ухмыльнулся. Парню надоело покорно сидеть. Он начал бунтовать, и получает от этого огромное удовольствие.

В конце коридора показался Камран. Он был зол:

- Ты переходишь все границы, мальчишка! Гато, уведи его отсюда немедленно! Я хочу спать!

- Конечно, господин! - Гато поклонился, схватил Юна за шиворот, протащил по коридору, втолкнул в его комнату, вошел сам и захлопнул дверь. Юн остановился подле стола и улыбнулся. Там стояла миска с дымящейся кашей и лежал кусок хлеба. Значит, забегала Мария, принесла поесть. За спиной он услышал шаги Гато, но даже не шелохнулся. Ища Марию, он успел добраться до бани и, не спрашивая разрешения, опрокинуть на себя пару ведер воды, чтобы смыть вчерашнюю соль. Теперь с цепи на пол натекла порядочная лужа. Гато подошел и приказал громовым голосом:

- Вытри все здесь!

Юн покачал головой:

- Не буду!

- Не советую шутить со мною, негодяй!

Юн поднял голову и усмехнулся:

- А то что?

Гато мысленно выругался. Вот это да! Таким парень еще не был никогда. Это уже не просто бунт. Это настоящее сопротивление, причем сопротивление осознанное. Он делает это нарочно, провоцирует противника, каким для него сейчас является Гато. Так не пойдет. Камран может разозлиться по-настоящему, а Гато обязан оберегать парня. С ним ничего не должно случиться, покуда он у Камрана в плену.

- А то тебе не поздоровится. Вытирай!

- Не стану я ничего вытирать! - Зло прошипел Юн, глядя на Гато, гордо подняв голову. - И мне все едино, что ты будешь делать, господин Гато! Хуже уже не станет!

Он посмотрел на своего мучителя сузившимся глазами и сжал кулаки.

С его волос еще капала вода и стекала по спине, длинная цепь валялась на полу.

- Не ори! Тебя весь дом слышит. Опять нарвешься на наказание!

- С чего это такая забота?

- А с того, глупец, что я здесь для того, чтобы сохранить твою жизнь, а не отобрать ее, поэтому заткнись и вытри лужу на полу. Вернусь, проверю!

И с этими словами он вышел за дверь.

Юн остался стоять в каком-то отупении. Что только сейчас сказал Гато? Для чего ему сохранять жизнь парня, когда он заинтересован в этом меньше других?

Только ради Камрана, который не сдастся просто так и никогда Юна не отпустит? Вполне может быть.

Юноша медленно опустился на скамью. Лужу вытирать не стал. Обойдутся. Сама высохнет! И где его прежняя одежда? Где ременной пояс, что подарил господин Веслав? И тут Юн похолодел! За своими переживаниями он даже сразу не понял! После последнего приема зелья, что дал ему Гато, кто-то снял с его шеи крест! Мальчишка схватился за горло. Его крестика действительно не было на привычном месте!

В коридоре раздались шаги, вошел Гато, неся, как заправская служанка, кувшин с водой.

Юн повернулся к нему:

- Где мой крестик, господин Гато?

Тот удивленно уставился на парня.

- Я только сейчас понял, что с меня сняли мой крест в последний раз, когда я был не в себе после зелья. Где он?!

Гато пожал плечами:

- Я не знаю, парень! Надо спросить охранников!

- Пусть мне вернут мою вещь! Где крест?! Это ты взял его, господин Гато? - Юна затрясло.

- Я ничего не брал у тебя! После того, как ты вчера выпил зелье, приходили охранники. Ты уже был не в себе. Они могли взять его!

- Нет! Иди к черту, господин Гато! Ты все врешь!!! Где мой крест?!

- Юн, а ну успокойся!

- Нет, я сказал!!! Верните мою вещь!!! Сейчас же!!! - И он со всей силы пнул ногой табурет, который с грохотом отлетел в угол. Гато проводил его глазами. В другой угол уже летел другой табурет. Он со страшным шумом воткнулся в стену, и одна ножка у него отвалилась.

Дверь распахнулась. На пороге стоял сонный Камран с двумя охранниками, вооруженными короткими толстыми палками.

- Что здесь, черт вас возьми, происходит?! - Рявкнул он, наблюдая за разгромом.

Юн посмотрел на него:

- У меня забрали мой крест! Где он?

- Я не понимаю, о чем ты толкуешь, парень?!

- У меня на шее висел крест! Это память об отце и матери! Его украли!!! Где он?

Скамья упала на бок и поехала в сторону охранников. Они отскочили.

Камран во все глаза смотрел на юношу. Лицо того пылало, глаза горели огнем. Он сейчас казался силой, которую невозможно остановить. Камран щелкнул пальцами, и охранники бросились на парня. Тот стоял спиной к столу. Когда охрана приблизилась, он облокотился ладонями на его поверхность, оттолкнулся ногами и резко ударил двух дюжих мужиков сапогами. Те, не ожидая от худенького парня такого сопротивления, отлетели назад, один, споткнувшись, упал на задницу. Юн сделал шаг вперед, берясь за цепь. Подхватив ее, он подцепил ею оставшегося стоять охранника под ноги. Цепь закрутилась вокруг его коленей, ударив по ним, и охранник закричал от боли. Юн с силой дернул ее на себя. Его противник взвыл. Второй начал подниматься с пола и получил удар ногой в лицо. Упав на спину, он закрылся руками и тут же рядом с ним со страшным грохотом опустилась на пол цепь. Мальчишка развернулся к первому охраннику, размахивая ею. Видимо, у него сейчас было такое лицо, что здоровый дядька пополз назад, таращась в ужасе. Цепь догнала его возле стены, обрушившись на плечо. Охранник дико заорал. Второй, тряся головой, поднялся на ноги и бросился к Юну, доставая кинжал. Юн отскочил, пропуская его, и двинул ему ногой по заду. Рассвирепев окончательно, охранник развернулся, и не успев ничего понять, получил резкий удар кулаком в грудь. И замер. Остальные, наблюдавшие за боем, тоже замерли, следя, что будет дальше. Последовало еще несколько быстрых резких ударов, пауза, а затем, очевидно, последний и самый точный удар. Юн, как всегда, бил костяшками пальцев в определенную, одному ему известную точку. Из-за цепей сделать это было сложнее и больнее. Но он словно не чувствовал боли, рассвирепев.

Охранник затряс головой, зажмурил глаза и резко рухнул на пол, выронив кинжал. Второй, сжимая отбитое плечо, даже не пытался подняться, чтобы помочь. Возможности парня вогнали его в ужас.

Тяжело дыша и держа цепь на весу, Юн повернулся к Гато и Камрану. Те невольно сделали шаг назад.

- Мне попросить еще раз, чтобы мне вернули мою вещь, господин Камран?

Камран постарался, чтобы восхищение увиденным не отразилось на его лице.

- Кто из вас, идиотов, додумался забрать у мальчишки его вещь? – Он сурово посмотрел на охранников.

- Господин Камран, так ведь…

- Я спрашиваю, КТО взял вещь мальчишки без спроса?!!! И посмейте только солгать мне!!!

- Я… – Наконец произнес тот, что сидел у стены. Второй валялся без признаков жизни.

- Зачем?

- Мне захотелось. Он все равно невольник, зачем ему такое?

- Куда дел?

- Спрятал в наших комнатах.

- Вставай и неси назад! Живо!!!

Кряхтя и держась за стену, охранник поднялся и выполз в коридор.

- Гато, проверь второго! - Приказал Камран, не сводя взгляда с Юна. Тот опустил цепь.

- Жив, господин. - Гато одобрительно кивнул головой.

- Когда он придет в себя?

- Через некоторое время. - Глухо ответил парень, ни на кого не глядя.

Скоро появился охранник. В зажатом кулаке он принес крестик и молча протянул его Юну. Тот медленно взял, надел на шею, а затем размахнулся и заехал обидчику кулаком в лицо.

- Забирай своего приятеля, Дино и убирайся отсюда вон! Теперь будешь знать, что не у всех можно отбирать их вещи безнаказанно.

Вытирая кровь из разбитого носа и глядя со злостью на Юна, охранник с трудом поднял друга и потащил его за собой прочь из комнаты. Камран подошел к потирающему кулак парню:

- Надо было сначала сказать мне.

Юн опустил голову. Камран рассматривал его некоторое время, потом развернулся и тоже пошел к двери…

- Что с ним делать, господин Камран? - Гато кивнул на Юна.

- Приберётесь, всыпь ему за драку и довольно.

Раскиданное быстро поставили на места. Юн все время сжимал крест одной рукой, будто убеждаясь каждый раз, что тот снова с ним.

- Садись и сиди тихо, покуда я решу, что с тобой делать! - Гато указал парню на стул.

Тот покорно уселся, налил себе из кувшина воды и выпил залпом.

Горло пересохло от испуга. Ужас от потери дорого предмета, который, будто якорь, держал его в этой жизни, перевесил все другие страхи. Гато исподтишка поглядывал на парня. Тот открывался перед ним в новом свете. Это была не заблудшая душа, нуждающаяся в указаниях, как он думал ранее, а цельная и зрелая, прекрасно знающая как и куда идти. Какое-то странное чувство возникло в душе у Гато, о котором раньше он не имел представления. Он сперва не понял, что это такое. Чувство было незнакомым, и он покуда не находил ему названия. Внутри, будто ворочалось что-то, создавая болезненные ощущения. В душе засела какая-то заноза, что мешала дышать. Гато посмотрел на Юна.

В парне за эти дни появилось что-то новое, чего не было раньше. Он словно осознал свою силу. Почувствовав взгляд, он поднял голову. Один глаз его налился кровью, щека покраснела больше, а губа после драки вновь лопнула, и в трещинках виднелись капли крови.

- Что смотришь, господин Гато? Нравится? Как видишь, я ещё способен сопротивляться.

Гато собрался ответить, и в это время дверь вновь отворилась, вошли несколько человек. По виду тоже охранники. Но уже другие. Трое. С суровыми лицами. Юн резко поднялся на ноги и сделал шаг назад.

Гато ухмыльнулся:

- Надеюсь, ЭТОМУ ты сопротивляться не будешь?

Один из охранников приказал спокойно, глядя на Юна без злобы:

- Ко мне ступай!

Но Юн застыл на месте, не собираясь подчиняться. К нему шагнули.

Главный из них был каким-то новым, молодым, крепким и высоким. На лице его играла насмешливая улыбка. Он схватил Юна за шею, подталкивая к столу. Усадил на скамью и приказал холодно:

- Руки подай сюда!

Двое других потянули за цепь. Юн напрягся, ожидая наказания за драку.

Охранники, меж тем, схватили его за руки, крепко сжатые в кулаки, и положили их на стол, кандалы громыхнули. Юн вскрикнул, пытаясь вырваться, и шершавая сильная ладонь тут же закрыла ему рот. Он застонал, мотая головой из стороны в сторону. И зажмурился, чувствуя, как от гнева и бессилия в глазах принялась копиться предательская влага. Сжав зубы, он ждал всего, чего угодно от этих людей. Где-то рядом что-то невнятное произнес Гато. Юн дернулся, порываясь встать.

И в это время что-то щелкнуло, цепь загремела, падая с другой стороны стола, и рукам сразу стало легко. Он распахнул глаза и не поверил им - кандалы исчезли!

Человек, что держал его, наклонился к нему низко, щекоча дыханием, и спросил без злобы:

- Орать не будешь? Тогда отпущу.

- Не буду. - Прохрипел Юн из-под чужой ладони.

И рука исчезла. Его не больно толкнули в затылок. Кто-то усмехнулся. Юн медленно поднял голову. Старший из охраны внимательно изучал его. И отвернулся.

Больше ничего не сказав, охранники ушли и уволокли цепь за собой.

Юн замер, не шевелясь. Что это? Почему цепь вдруг сняли? Он не понимал. Гато шагнул к нему и за шиворот поднял на ноги:

- Господин Камран осознал, что ты из породы людей, какие даже свои цепи используют как оружие. Он решил, что держать тебя в кандалах себе дороже. Но это не значит, что ты теперь волен делать все, что вздумается… Все по-прежнему, только без наручных колец.

Юн с грустью взглянул на него, вытирая лицо:

- Я же сказал господину Камрану, что не убегу. Что ему еще от меня нужно?

- Он тебе не верит.

- Да мне все равно, господин Гато. Это его дело. Я не нанимался к нему, и он меня не покупал. Так что пусть терпит. Или убивает.

- Неужели не боишься?

- Нет. Моя жизнь бессмысленна теперь.

- Не забыл, что он мне приказал, когда уходил?

Юн усмехнулся:

- Я должен испугаться?

Гато подошел ближе. Юн остался стоять на месте, глядя на него исподлобья.

И в это время в дверь распахнулась и вбежала Мария. Она в ужасе искала глазами Юна, узнав, что приходили охранники. И обрадовалась, увидев, что с ним все в порядке:

- Юншен, ты без кандалов?

Он слабо улыбнулся:

- Сняли только что.

- Гато! – Послышался из-за двери далекий голос.

- Господин Камран! Сейчас приду!

Гато повернулся к Юну:

- Сиди здесь, мы еще не договорили.

И надсмотрщик ушел, ступая тяжело. Дверь за ним захлопнулась

Мария подошла ближе, беря Юна за руку:

- Мне рассказали, что произошло. Дино в кухне нажаловался Джорджо. Назвал тебя бешеным. Сказал, что ты их избил обоих. Это правда?

Юн кивнул.

- Из-за чего?

Он вынул крестик из-за пазухи и показал ей:

- Они украли его, покуда я был не в себе. А я, дурак, даже сразу не заметил. Как я мог?

Мария погладила его по щеке:

- А Камран?

- Велел снять кандалы. Я их избил цепью.

- Он сильно сердился?

- Не очень, раз приказал Гато самому мне всыпать. Иначе, это сделали бы охранники.

- Юншен, прошу тебя, не надо, не спорь с ними. Камран страшно злопамятный. Даже, если сейчас он кажется добрым, потом все равно отомстит. Прояви покорность. Хотя бы для вида.

- Я проявляю. - Юн улыбнулся ей и, взяв в руку одну из ее кос, прижал к губам, наподобие усов. Она засмеялась.

- Гато называет тебя Юн. Почему?

- Меня все так звали. В поместье, где я жил.

- Зачем ты сбежал? Так плохо было?

Он покачал головой.

- Камран заставил. Я не смог противиться. Так вышло.

- Как заставил?

- Сказал, что призовет своих ратников, и они всех убьют в доме, где я жил. Там были мои друзья. Много хороших людей. Хозяин. Я не должен был этого допустить.

Мария смотрела участливо:

- А, как же теперь?

- Теперь я в его власти. А для всех своих - беглый раб, преступник. Они же не знают, почему я сбежал. Да я еще накануне поссорился с одним человеком. Он что-то вроде близкого приятеля, вернее даже, воспитанника хозяина. Я подрался с ним. И почти сразу сбежал. Так что, пути назад у меня нет. Поэтому, мне все равно, что теперь со мной будет.

Тоска, отразившаяся в глазах друга, напугала девушку, заставила сердце тревожно замереть.

- Каков твой хозяин, Юншен? Он очень строг?

- Строг. Но он справедлив. И он не издевался надо мной. Прости, Мария. Не хочу об этом говорить.

Она прижалась к нему, и он обнял ее теперь уже свободными руками.

Появился Гато, и они отпрянули друг от друга.

- Ступай за мною, парень. К хозяину приехали гости, нужно, чтобы ты был рядом. Это очень опасные гости, так что будь осторожен.

Он так заметно волновался, что молодые люди переглянулись:

- Кто приехал?

Гато был бледен. И это было странно и страшно. Он посмотрел на них:

- Ордынцы.

Юну показалось, что внутри все оборвалось. Видеть кочевников вновь так близко, испытание не из лёгких. Зачем они Камрану? Очевидно, в таверне он о чем-то с ними договорился.

Гато потянул его за собой:

- Быстрее, хозяин тебя требует. Иди же.

И Юн повиновался.

Они спустились по широкой лестнице и вышли на улицу. Камран стоял во дворе в окружении своей боевой пехоты - лучников в кольчугах и с полным вооружением. Они образовали своего рода кольцо вокруг него, защищая.

Ворота были распахнуты, и в них сейчас въезжало несколько всадников.

Гато толкнул юношу в спину, и он начал пробираться в сторону Камрана. Тот оглянулся, кивнул своей охране, и парня пропустили. Встав за плечом нового хозяина, Юн поднял голову и посмотрел на людей, которых ненавидел больше всего в своей жизни.

Четверо. Они не спешились сразу и смотрели на хозяина в окружении охраны спокойно и даже насмешливо. С высоты. Все в коротких доспехах, из-под которых виднелись богато украшенные парчовые халаты, под ними столь же богатые шелковые рубахи. И темные холщовые штаны, заправленные в мягкие суконные сапоги с усиленной подошвой.

- Я не поверю, что ты боишься, господин Камран. - Усмехнулся ордынец, что ехал первым, его явно дорогой стеганый распашной халат, был расшит причудливыми цветами, птицами и животными, и подобран поясом из огромного количества шелковых шнуров. Жара Каффы, похоже, была над ним не властна.

- Господин Джамган! Рад видеть тебя. Ты почетный гость в моем доме, и рядом со мной не охрана, а мое скромное войско, что пришло засвидетельствовать тебе свое почтение. Какими судьбами снова к нам?

Ордынцы, наконец, слезли с коней. И тех тут же увели слуги Камрана, постоянно кланяясь. Джамган оказался невысоким, ходил, переваливаясь, имел абсолютно лысую голову, черную, аккуратно подстриженную бороду и усы. Он скорее походил не на ордынца, а больше напоминал перса. Глаза имел не раскосые, а круглые, которыми часто моргал, внимательно рассматривая собеседника, очевидно, плохо видел.

- Рад представить тебе, Камран, моего сына Баатура, мою правую руку, моего наследника, лучшего воина у нас.

Баатур склонил голову. На вид ему было около двадцати пяти-тридцати лет, красивый, статный, выше отца на голову, с длинной прядью черных волос, спускающихся на спину с бритой макушки. Он кивнул Камрану, улыбаясь, и прижал руку к сердцу, приветствуя его. Остальных Джамган представил как Миджэ и Унура. Но кто они в его свите, не пояснил. Оба поклонились и отошли в сторону.

Юну пришлось кланяться низко, но Джамган не удостоил его даже беглым взглядом и отвернулся. И лишь Баатур смотрел внимательно.

*

Камран устроил грандиозный пир. Ордынцы остались весьма довольны, но о цели визита не упоминали во время долгой трапезы. Говорили о чем угодно, но не о деле. За столом все сидели до вечера, и Юн уже валился с ног, стоя за спиной хозяина и глядя по сторонам, в поисках опасности. Которой пока не наблюдалось.

Расходиться начали затемно, ордынцы отправились в отведенные для них покои, на что Антония еле слышно прошептала Марии, следя за ними:

- Еще комнаты для них готовить. Положил бы их во дворе на травке. Им хорошо, все знакомо. Они ж привычные, на одну полу халата легли, другой прикрылись, и тепло и мягко. Ведь с постелей не будут знать, что делать.

Мария усмехнулась. А Антония продолжила строго:

- А ты, девка, давай-ка прячься, покуда они здесь. И на глаза им не суйся. Я Камрану скажу, что отослала тебя к знакомым за мясом. Пусть ищет.

И Мария, скрепя сердце, спряталась на окраине Каффы, в доме мясника - знакомого Антонии. Она не хотела бросать Юншена, боялась за него страшно, но Антония заверила, что присмотрит за ним.

Камран Юна от себя не отпустил.

- Спать будешь, покуда гости назад не отбудут, в моих покоях. Там есть чулан. Не хочу, чтобы ты оставлял меня надолго. Я не знаю их намерений, не верю им, поэтому ты должен быть начеку. Смотри в оба, парень. Пропустишь что-то важное, пожалеешь.

Покои Камрана были огромны, с великолепной отделкой стен шелком и золотым орнаментом. Парчовый балдахин с золотыми кистями скрывал огромную кровать, укрытую меховым покрывалом из шкурок горностая и шелковым бельем. Чулан, примыкающий с спальне, оказался размером с добрую комнату. С деревянными полками по стенам, уставленными разными интересными вещами. Свитки, фигурки, золотые кубки, маленькие и большие кувшины и еще куча всякого разного.

Юн устал разглядывать. На пол ему бросили старый жесткий тюфяк и одеяло, проеденное жучками. Все страшно провоняло сыростью и гнилью, поэтому спать на этом не было никакой возможности… Юн присел на пол, облокотившись о стену, обнял себя руками, потому что по полу страшно дуло, и попытался уснуть. Ничего не вышло. Сон не шел, хотя во время пира, ему казалось, что он уснет, прямо стоя на ногах. За стеной храпел Камран. Юн положил голову на колени, обхватив их руками и замер, не шевелясь. Скоро ему все-таки удалось впасть в какое-то забытье. И тут же он проснулся от того, что в дверь Камрана постучали. Юн быстро поднялся и вышел из чулана. Камран с кровати испуганно смотрел на него. У него в руках оказался кинжал с длинным тонким лезвием. Он поднялся, и оказалось, что спал он одетым. Осторожно подойдя к двери и спрятавшись так, чтобы стать невидимым для входящих, он приказал Юну:

- Открывай.

Юн медленно потянул тяжелый кованый засов в сторону. Тот даже не заскрипел, хорошо смазанный овечьим жиром.

На пороге стояли Джамган и Баатур. Оба одетые в простые домотканые, а не шелковые рубахи и холщовые штаны. Увидев Юна, они замерли, не ожидая его здесь увидеть:

- Где хозяин? Нам нужно с ним поговорить. Мы с добрыми намерениями.

Говорил только Баатур, внимательно глядя на Юна. Его взгляд был столь пронизывающим, что парню стало не по себе.

Камран вышел из-за двери, отодвинув Юна. Он широко улыбнулся, но глаза его были серьезны:

- Я здесь, друзья мои. Пусть ваш путь будет устлан лепестками роз тысячу лет. Что произошло? Что вызвало ваше недовольство в столь ранний час?

- Дело, о котором мы бы хотели поговорить, господин Камран, не терпит свидетелей. В этот ранний час все еще спят. Мы можем поговорить без лишних ушей?

- Позволь моему охранителю остаться. Он моя правая рука. И не болтлив. Да и глуповат, признаться.

- Ты лукавишь, Камран. Парень не производит впечатления дурака. - Улыбнулся Баатур. - И это даже не из-за его юности. Выражение его лица говорит нам об обратном. Ну, будь по- твоему. Пусть остается.

И обратится к Юну:

- Ты не кажешься мне слишком разговорчивым и глупым, поэтому я даже не буду упоминать о том, что рот твой должен быть на замке. Ты станешь молчать обо всем, что здесь услышишь. Иначе мне придется отрезать тебе твой язык. Вместе с головой!

Юн поклонился ему в знак согласия.

Камран повёл рукой, гости прошли в покои и уселись в кресла с высокими мягкими спинками.

- Юн, принеси нам вина. – Распорядился Камран.

- Нет. Ничего не нужно! - Баатур схватил двинувшегося исполнить приказ Юна за руку, и того передернуло. Он не хотел, чтобы эти люди прикасались к нему. Молодой ордынец, словно все поняв, быстро разжал ладонь и вновь посмотрел на парня странно внимательным взглядом. Камран кивнул, и тот подошел к нему, остановившись за спиной.

Заговорил Джамган:

- Наши люди многие луны назад взяли пленника. Самый обычный посланец по поручениям, вез с собой подарок, предназначенный русскому князю.

- Он сам был русичем?

- Да.

Юн насторожился. История что-то ему напоминала.

- Его схватили на постоялом дворе. С ним было всего три человека охраны. Двоих мы убили, третьему удалось сбежать. Вещь, что вез посланец, забрали тоже. Нашим людям показалось, что это обычная красивая шкатулка, какие их князья часто передают друг другу в знак признательности и уважения. Никто не обратил на нее внимания, и вместе с пленником ее привезли в Каффу. Ты получил пленника, и то, что было с ним.

Камран слушал. Джамган смотрел на него, ожидая ответа. Тот молчал. Ордынец усмехнулся:

- Ты хитер, как лиса, господин Камран. Я не задал вопроса, и ты не поторопился дать ответ. Хорошо. Продолжим. Все бы так и закончилось, если бы не оказалось, что эта шкатулка нужна нашему хану. Он знает о ней, ищет ее и должен был ее получить. Из-за глупцов, что схватили пленника, вещь едва не потерялась. Нам удалось отследить её путь, и хан, обрадованный таким поворотом дела, приказал нам ее забрать. Все было бы так просто, если бы недавно к нам не обратились другие люди. Не буду тебе показывать высоту горы, на которой они сидят. Ее вершина теряется в небесах. Одно то, что они знали, у кого сейчас шкатулка, кто ее захватил, и кто хочет забрать ее себе, говорит об их возможностях.

Это страшные люди, потому что никто в этом подлунном мире не знает, кто они и откуда. Но их власть такова, что они могут разрушить целое царство, если захотят. Так случилось с Римом, поверь мне. Их цесари перестали бояться, подумали, что правят судьбами мира, возгордились собой, и империя очень скоро начала свое падение. Так сейчас происходит и с Византией.