Полонное Солнце. 2
Женщина закрыла рот, потом открыла. Он улыбнулся ей. И тут подошел Горан:
- Добрый день, Антония. Рад тебя видеть в добром здравии. Все воюешь?
И он молча показал Веславу сверток с мясом. Антония смотрела на них, переводя взгляд с одного на другого:
- Так вы приятели, стало быть?
- Мы давние друзья. - Улыбнулся Горан.
- И это тот самый человек, которого, по слухам, боится все твое поместье?
- Да, - Самодовольно сощурился Горан, с гордостью глядя на Веслава. Тот покачал головой. Мария вытирала слезы, не желающие останавливаться.
- Что вы оба тут делаете, черт вас возьми?
- Ищем беглого раба.
- В мясной лавке? Он слишком тощий для того, чтобы отправиться на вертел. Это ты не кормил его, как тебя?
- Меня зовут Веслав из Новогорода, добрая женщина. - Он поражался ее манере разговора. - Нет, ты ошиблась, я никогда не жалел еды для своих слуг.
- Судя по тому, что я успела уже увидеть, ты знатный менестрель, Веслав из Новгорода. Сочиняешь и поешь, как дышишь. И на рожу весьма злобен. Видать, не завидный ты хозяин. Не мудрено, что парень взял ноги в руки.
- Антония! - Мария застонала. - Что ты несешь?!
- И рука у тебя тяжелая! Поднимается, видать, часто. По делу и без!
- Ничего подобного!
- У парня на спине нету живого места! Она похожа на карту, что рисуют криворукие лоцманы с пьяных глаз у нас тут в Каффе. Ты еще станешь мне говорить!
- Это не я!
- Врешь! Не верю ни единому слову! Мальчишка тощий, словно щепка. Значит, сидел у тебя впроголодь! Он говорит о тебе только хорошее, но сам не верит, что ты сумеешь простить его, видать хорошо знаком с твоим суровым нравом! Какие еще доказательства тебе нужны?!
- Мне - никакие. Ты можешь думать, как твоей душе будет угодно. Я не привык ничего никому объяснять. Хочешь думать обо мне плохо, Антония, думай. Это твое дело. Мальчишку я уже нашел и теперь требую отдать мне его!
- С какой это стати так велики твои требования? И отчего мы должны им подчиняться? Да я первая не стану передавать тебе парня, грубиян! Даже, если ты устелешь мне дорогу розами и засыплешь ее жемчугами! Можешь заранее этим всем подавиться!!!
Веслав усмехнулся, покачав головой. Горан давно уже улыбался, чуть отвернувшись, видать он хорошо знал норов их собеседницы.
- Мы здесь не просто так, уважаемая Антония. – Веслав вдруг сделался серьезен. -
- В доме твоего хозяина гостят ордынцы, верно?
- Да. - Оторопевшая от многих знаний собеседника Антония, машинально ответила, забыв поворчать.
- Девушку вы сюда отправили, чтобы спасти от них? Так?
- Да.
- Так вот, я забираю ее себе.
- Что? - Мария и Антония вскрикнули одновременно.
- Господин Веслав, я же рабыня. Я тоже стану беглой. И, если ты думаешь обменять меня на Юншена, ничего не выйдет. Хозяин не станет этого делать. Юншен для него намного ценнее, чем я, поверь.
- Я не собираюсь никого обменивать. Просто Камран рано или поздно придет сюда. Ты, насколько до меня дошли слухи, для Юна стала дорога, стало быть, ты его слабость. Тебя схватят, а его заставят делать то, что нужно им, а не мне. Все очень просто. Я не могу допустить такое.
- А как мы объясним всем, куда я делась?
- Для всех ты так и помогаешь в мясной лавке.
- Почему я должна верить тебе, господин Веслав?
- Мне ты верить не должна. Ты должна верить своему сердцу. Как поступить, подсказывает обычно, только оно. Юн не сможет пока освободиться. А мы не сумеем сразу помочь ему это сделать. Ты будешь мешать. Я не хочу на тебя отвлекаться.
Обе стояли, как громом пораженные.
- Я согласна. - Мария опустила голову.
- Мария! Ты что! – Антония схватила ее за руки. – Как ты можешь верить им?
- Я поеду, куда скажут. Сделаю все, что скажут. Ради него… Ради Юншена.
Веслав хмыкнул. Да. Дела.
- А что тогда прикажете делать мне, господа хорошие?
- Ты, Антония, покуда оставайся. Да и Юна надо поддержать. Когда придет время, мы поможем тебе. Но, может, тебе жаль Камрана? Мы же собираемся его грабить.
- Камрана мне жаль менее всех. Он заигрался в свои дурацкие игры. А вот за твоего парня у меня и впрямь болит душа, Веслав. Ему худо у Камрана. Так худо, что словами не описать.
- Не трудись, я уже понял, как обстоят дела.
Мария поглядела на него с надеждой. На его лице не было гнева сейчас. Может, он сумеет простить Юншена?
- Антония, ты знаешь меня. - Горану надоело держать сверток с мясом в руках, и он передал его Веславу. - Я не стану лгать тебе сейчас. Все и впрямь серьезно. Камран позарился на чужое. Находиться рядом с ним становится все опаснее. Он слишком многим наступил на ноги, чтобы об этом кто-нибудь сумел позабыть.
Антония кивнула.
- Хорошо. С Камраном делайте, что хотите. Но, если с девочки упадет хоть волос, я одна уничтожу твое поместье, Горан. Камран обзавидуется.
- Согласен. - Горан улыбнулся.
- Когда ты заберешь меня, господин Веслав? - Мария обреченно смотрела на него.
Бедные дети. Оба жертвовали собой ради другого, в безжалостном взрослом мире, где никто не привык ничем поступаться.
- Сейчас. Ты поедешь с нами прямо сейчас. Нельзя терять времени.
Девушка кивнула, ушла в лавку, и вернулась оттуда с небольшим узелком.
- Здесь все мои вещи.
- Хорошо. Пойдем.
Антония бросилась следом:
- Горан, она мне, как дочь, пожалуйста, пообещай мне…
- С ней все будет хорошо, не беспокойся Антония.
- А твой друг? Он может обидеть её?
- Я клянусь, что с Марией ничего не случится. Ты должна мне верить.
- А где ты сейчас живешь?
- Имение на виноградниках.
- Калерия с тобой?
- Да.
- Тогда я спокойна. Поезжайте. Только скажите, что делать мне?
- Пока ничего. Мы сообщим, если станет совсем опасно. И ты сообщай нам о том же.
- Как вы поедете?
- У нас повозка.
Антония, наконец, отпустила их и еще долго стояла и смотрела, как они медленно уходят. Ей было тревожно.
*
Мария забралась в повозку, крепко вцепившись в свой узелок, словно у него ища сейчас призрачной защиты. Ее била дрожь. Что она делает? Куда едет? Кто эти люди? Антония знала господина по имени Горан. И Мария доверилась ей. Но господин Веслав вызывал в девушке ужас. Он был похож на скалу. Да. Именно такое впечатление он производил - скала над морем - красивая, холодная и равнодушная.
На его поясе висели дорогие ножны. А в них не менее дорогой меч. С другой стороны - кинжал. Значит, одинаково владеет обеими руками. Суровый взгляд зеленоватых глаз, будто там сокрыты непредсказуемые воды Понтийского моря. Любое неосторожное слово в его сторону могло вызвать шторм. Он напоминал стихию, заключенную по ошибке в человеческий облик. Такими, наверное, были боги древности.
Мария всегда считала себя смелой, но этот человек страшно напугал её. Даже Камран не вызывал подобных чувств, хотя был не менее опасен. Почему так?
Может потому, что это был хозяин Юншена? Как же они уживались? Это жизнь в постоянном страхе! А Юн еще неплохо отзывался о хозяине. Может просто не видел других? Она улыбнулась про себя. Первый раз назвала своего друга Юном, как его звали хозяин и надсмотрщик Гато. А правда, так получалось мягче. Она, глупая, даже не спросила, как его зовут по-настоящему. Ладно, узнает ещё. Наверное…
Веслав протянул ей большую красивую шаль.
- Накинь на голову. Не хочу, чтобы на тебя кто-нибудь обратил внимание. Нам сейчас это не нужно.
Она покорно исполнила его приказ:
- Куда ты повезешь меня, господин?
- Здесь недалеко. Поместье за городом. Там будет безопасно для тебя.
Они уселись в повозку. Правил господин Горан, Веслав расположился рядом с ним. Марию усадили позади. Повозка оказалась хорошей, бежала резво. Их почти не трясло на ухабах. Каффу проехали быстро и потянулась дорога вдоль побережья. Мужчины впереди что-то еле слышно обсуждали, по временам оглядываясь на нее. И улыбаясь. И тут девушку сковал страх. Она ничего о них не знает. На что они способны? Кто они? Ощущение ловушки, в которую она шла добровольно, нарастало. Она в полной власти двух опасных незнакомцев. Руки затряслись так, что не могли уже держать узелок. Сидеть спокойно она тоже не могла. Доехали до развилки, лошади повернули вправо, и повозка начала взбираться на невысокий холм, что отделял от берега живописную долину, усаженную виноградниками сплошь. Кругом никого. Лишь какая-то птица тревожно плачет в небе. Скоро пути назад уже не будет!
- Остановите! Прошу! - Вдруг закричала Мария. Горан дернул вожжи, и повозка резко встала.
Она смотрела на них, тяжело дыша, чувствуя, как ужас сковывает её по рукам и ногам. Их двое, крепких и сильных. Сейчас они переберутся к ней. Схватят. А потом… Она не сможет им сопротивляться!
А они и впрямь повернулись к ней, глядя удивленно. И Веслав, перешагнув через переднюю скамью повозки, обитую тканью, двинулся к ней. Мария закричала отчаянно, спрыгнула на землю, поднимая пыль заплетающимися от страха ногами и бросилась бежать.
Он нагнал ее в три шага. Схватил в охапку и прижал к себе так, что ей стало трудно дышать!
- Неееет! Неееет! Пожалуйста!! Не надо! Пожалуйста!! Умоляю, не надо! Пожалуйстаааааа!
Ее отчаянный крик далеко разнесся по долине. Подошел Горан. Она перестала сопротивляться, но зарыдала так горько и надрывно, что мужчинам стало жутко.
Веслав развернул ее к себе, она уперлась руками ему в грудь, в ужасе закрыв глаза, шаль сползла с нее, обнажив растрепавшиеся волосы. Веслав встряхнул ее:
- Ты что?! Мария! Открой глаза! Смотри на меня! Смотри, говорю!
Но девушка отворачивала от него свое лицо, обмякнув в его сильных руках. Слезы текли по щекам нескончаемым потоком.
- Если нас здесь кто-нибудь увидит, подумают именно то, о чем подумала она. - Сквозь зубы произнес Горан.
Веслав прижал ее к себе, обхватив крепко, она рыдала.
- Тихо! Тихо! Ты что?! Мы не тронем тебя! Слышишь?! Не бойся, глупая! Успокойся, маленькая. Ты что, мы не враги тебе!!!
Но она его не слышала. Её била страшная дрожь. И тогда Веслав все понял.
- Кто обидел тебя?! Кто это был?! Слышишь, Мария?! Кто?
- Работорговец. Я не помню его имени, он купил меня. - Ответила девушка, стуча зубами. - А потом хозяин… Камран. Он… Он безжалостный человек.
И она вновь заплакала, упершись кулачками ему в грудь.
- Пожалуйста, господин, не надо! Пожалуйста!
Горан отвернулся. Работорговец. Как и он сам. Но он никогда не позволял себе такого, хоть другие пользовались своим положением беззастенчиво. Не мудрено, что девчонка испугалась. В её глазах он также опасен. Антония сама невольно натолкнула ее на эту мысль, познакомив их. Работорговец Горан и его суровый друг - русич, которого все боятся, как огня. Глупцы! А они еще веселились от этого! Сейчас он смотрел, как ужас плещется в глазах этой девочки, и желание шутить о подобном быстро улетучивалось.
Увидев, что Горан отвернулся, отходя в сторону, а Веслав сильнее прижал ее к себе, Мария почувствовала, что ноги ее больше не держат. И начала оседать на землю. Хозяин Юна чертыхнулся, подхватил ее на руки и понес к повозке. Она больше не сопротивлялась, отчаявшись. И только плакала горько. Сама виновата. Поверила в который раз в человеческую доброту и поплатилась. Теперь Юншен потерян для нее навсегда. Для чего она ему такая? После того, как его хозяева позабавятся с ней на этой дороге, он даже видеть ее не захочет. Может, и захочет, но быть с ней уже не сможет.
Веслав поднялся в повозку и аккуратно положил ее, придерживая голову. Она отвернулась, чтобы не видеть его лицо. Ее руки были крепко сжаты в кулаки. Слезы медленно стекали по щекам.
Он погладил ее по голове. И спрыгнул вниз. Усевшись на обочине дороги, задумчиво сжал зубами травинку. Совсем недавно он разговаривал здесь с Юном, и у того точно также руки были сжаты в кулаки. Из последних сил. Чтобы удержаться, не спасовать окончательно перед хозяином, найти в себе силы выстоять.
Подошел Горан и сел рядом:
- Что будем делать?
- Пусть успокоится немного. Придет в себя, потом поедем.
- Что ее напугало?
- Мы. Двое мужчин, пустынная дорога. Что нам может быть еще надо от молоденькой девушки в таких условиях?
- Боги! А как же дальше? В поместье полно молодых здоровых мужиков. Она будет ото всех шарахаться?
- Не думаю. Просто она не знает, чего от нас ждать. И потому ждёт плохого. Скажи, у тебя во фляге осталась вода?
- Фляга полная. Я еще не пил.
- Дай-ка мне. Пусть жажду утолит, может успокоится быстрее.
Мария лежала на дне повозки, в ужасе прислушиваясь. Она не могла разобрать, о чем говорили мужчины. Господин Веслав отошёл к обочине. Но ясно, что это ненадолго. Сейчас он вернется. Силы оставили ее. Она поняла, что не сможет второй раз вскочить и попытаться убежать. Руки и ноги не слушались. Слезы не желали останавливаться. За что? За что ей все это?
Послышались шаги. Господин Веслав возвращался. Повозка накренилась. Он забрался внутрь. Она зажмурилась, сжимая зубы. И услышала:
- Мария, открой глаза. Посмотри на меня.
Она открыла глаза, всхлипывая.
Он протянул ей флягу:
- Выпей.
Она затрясла головой, отталкивая ее в отчаянии:
- Нет! Нет! Пожалуйста! Я не буду это!
- Здесь вода! Просто вода! Не вино! И не сонная настойка! Пей!
Она вновь попыталась оттолкнуть флягу, и тогда он рявкнул, не выдержав:
- А ну пей, говорю! Живо! Залпом! И руки убери!
В ужасе глядя на него, она принялась пить из фляги. Там действительно была простая вода, холодная, несмотря на жару.
Влага потекла по подбородку. Веслав опрокинул остатки воды на свою ладонь и умыл ей заплаканное лицо. Она смотрела на него огромными глазами.
- Ну все? Успокоилась? Мы не тронем тебя, глупая. Не бойся. Давай, поднимайся потихоньку. Я помогу тебе сесть.
Не сводя с Веслава тревожного взгляда, она села, держась за его крепкую руку.
Он вновь погладил ее по голове, поправив волосы и улыбнувшись вылезшим завитушкам.
- Кудрявая, как березка весной. Ишь ты!
Мария вытерла лицо шалью. Внутри все еще дрожало от пережитого страха. Она неверяще смотрела на мужчин. Горан подошел и облокотился на край повозки, сложив руки. Он насмешливо разглядывал её.
- Ну что? Можем ехать в логово людоеда?
Мария осторожно улыбнулась. Дрожь постепенно проходила. Горан залез в повозку, повернулся к ней, улыбнулся и сказал:
- Ну, в путь?
Глава 3. Логово людоеда
Оставшийся путь до поместья не занял много времени, но девушка успела успокоиться и теперь живо смотрела по сторонам. Ее заинтересовал дом, где жил Юншен. Огромный, каменный, более напоминающий собою крепость, он смотрелся красивым в своей незыблемой мощи. Устроенный в два высоких яруса с большими в рост человека окнами с частыми переплетами. Темные квадраты окон давали удивительно радостный отсвет, хоть страшно дорогая слюда (Горан едва ли не единственный в Каффе, после консула, разумеется, сделался обладателем этакого богатства) не была гладка собой и носила оттенок светлой желтизны или охры. Очевидно, окна приняли на себя цвет странных желтоватых камней, из каких были составлены стены и черепичной высокой крыши, устроенной на генуэзский манер и производящей впечатление тяжелого и крепкого свода. И при всем этом дом показался девушке удивительно теплым и гостеприимным с виду. А также поразительно простым.
На широком крыльце, предваряющем длинную, опоясывающую дом галерею, их встретила немолодая худощавая женщина в длинном, италийской моды зеленом шелковом платье. На голове ее красовался узкий платок светлого полотна, скрывающий волосы и обернутый концами вокруг головы. Поверх которого крепилась небольшая шелковая изящная шляпка. Рядом с ней, еле доставая ей до плеча, стояла невысокая пухлая брюнетка в светлом холщовом платье, подпоясанном широким поясом с кистями. На ногах ее красовались невысокие сапожки.
Веслав помог Марии спуститься на землю, довел до крыльца и представил женщинам. Девушка испуганно поклонилась. Высокая дама имела очень суровый вид, и Мария сразу почувствовала себя виноватой в чем-то, хоть ни в чем виновата и не была.
- Здравствуй, дорогая. Меня зовут госпожа Калерия. Горан - мой племянник. Мы хозяева этого дома. Можешь ко мне так и обращаться - госпожа Калерия. Ты служанка Камрана, не так ли? - Суровая хозяйка дома говорила хриплым низким голосом, чем еще больше напугала Марию.
- Да, госпожа.
- Давно ты принадлежишь ему?
- Около двух зим, госпожа. Он купил меня на рынке. У знакомого работорговца.
- А каковы твои лета, Мария?
- Мне недавно исполнилось семнадцать, госпожа Калерия.
- Чем ты занималась у Камрана?
- Мне доверяли ключи от некоторых погребов, и я помогала главной поварихе, госпоже Антонии.
- Антония все ещё живет у Камрана? Не знала.
- Когда я прибыла в дом, она уже давно заправляла там. Мы подружились. Она очень добра ко мне, заботится, как может. Поддерживает и защищает, будто родная мать.
- Я знаю Антонию. Мы были дружны когда-то. Но наша дружба на время прервалась. Она очень добрый человек, это правда, но также она невероятно сильна духом и никогда не терялась в мире мужчин. Сдается мне, она единственная, кого опасается Камран. Тебе повезло встретить ее на своем пути и поступить к ней под начало.
К сожалению, работу на кухне в своем доме я не могу тебе предложить. У нас здесь – это полностью мужская территория. Но не все так печально, не спеши горевать. Я думаю, ты станешь помогать мне. У меня нет личной служанки. До этого я обходилась без нее, но годы идут, и помощь другого человека уже становится мне необходима. Тем более, если этот человек молод и расторопен. Забот со мною немного, все больше по мелочи, но для тебя, я думаю, этого будет достаточно. Комнату тебе приготовили рядом со моей. Она небольшая, но уютная, так что можешь располагаться. Надеюсь, мы сумеем подружиться.
Мария вновь поклонилась, признаваясь себе, что Калерия напугала ее, хоть и не стремилась этого делать. Но выхода все одно не было, оставалось смириться с судьбой и подчиниться новой и явно строгой хозяйке. Девушка чувствовала, что в дом к Камрану она больше не вернется.
- Да. И еще. В поместье довольно много мужчин, не пугайся, люди в основном проверенные, никто из них тебя не обидит. Но! Если почувствуешь что-то неладное, дай мне знать. Поняла? Не мешкая.
- Хорошо, госпожа. – Мария кивнула головой, едва позволив себе глядеть на даму. Она понимала, что сказанное это суровой женщиной нельзя воспринимать буквально. Любая жалоба девушки на обитателей дома обязательно обернется против нее же самой. Или ей не поверят. Она уже встречалась с подобным, и получать пощечины или розги ей не хотелось.
- Дора проводит тебя. У нас тут нет служанок, одни слуги, так что пока ты не привыкнешь, можешь просить совета у нее. Она заведует у нас бельем, одеждами и помогает с гостями. Ступай сейчас с нею.
Дора широко улыбнулась и кивнула Марии, приглашая ее пойти следом. Мария несмело взглянула на Веслава, стоящего рядом. Его высокая мощная фигура казалась сама составленной из таких же камней, как и весь дом. Он кивнул ей разрешающе головой и улыбнулся. Но улыбка его никак не могла успокоить кого-либо.
Дора, взяв девушку за руку, повела ее к большим и тяжелым дверям с коваными петлями.
Дом, конечно, не был таким же огромным, как тот, что принадлежал Камрану, но тоже оказался довольно просторным. Мария с интересом его разглядывала.
Комната, что ей выделили, оказалась маленькой, но уютной. Удобная широкая кровать из беленого дерева. Небольшой ларь для вещей подле нее, стол, две лавки по обеим его сторонам, деревянное тяжелое кресло и масляная лампа в углу.
Мария осторожно потрогала кровать и улыбнулась, оглядевшись. А после робко присела на скамью. Дора рассказала ей про обитателей дома, описав каждого.
- А госпожа Калерия очень строгая хозяйка?
- Есть немного. Ее даже господин Горан побаивается, а он владелец поместья! Но она умная и справедливая. Не будешь хитрить и лгать ей, и она это оценит.
- А господин Веслав? Он каков?
- О! Вот его страшатся у нас! И не напрасно! Он строг да суров со всеми. Еще бы, у себя он советник самого князя! Ему и в глаза-то страшно глядеть, не то, что спорить! У него в услужении Юн и Божан. Юна ты знаешь, а Божана не сторонись, он хороший парень, тихий и скромный. Никого обидеть не способен. Больше его обижали всегда, покуда его прежний хозяин жив был. И рисует он знатно, прямо картины живые из-под рук его выходят, аж страшно порой делается. После покажу тебе художества его. Сама увидишь. Еще есть Тамир. Это архимагир наш, повар главный. Молодой, красивый и зубоскал тот еще! Пошутить любит, так что держи ухо востро. Но он очень дружен с Юном, так что, думаю, тебя с охотою примет. И не обидит, не бойся. У него в подчинении целая кухня, но он нос не задирает, прост со всеми. И не злобен. Поваров не карал ни разу, помогает им во всем. Ему заменою Феодор. Второй по старшинству на кухне. Славный парень, добрый и покладистый. Но не смеется никогда, сколько ни шути с ним. Улыбнется скупо, да молчит больше. Но готовит отменно, едва ли не также, как Тамир. Тот его сколько раз заместо себя оставлял, и ни разу хозяин недовольства в том не выказал.
Ну и Некрас. Он что-то вроде воспитанника господина Веслава. Мерзкий парень. Это после ссоры с ним Юн сбежал.
- А что произошло? Юнш… Юн упоминал об этом. Но подробностями не поделился.
Дора грустно улыбнулась:
- Да кто ж таким поделится? В нашей жизни как все устроено? Юн - прислужник господина Веслава. Невольник. Его Веслав у господина Горана по раннему уговору забрал, как бойца умелого. Ну и поставил себе на службу. Подмога-то каждому нужна!
Некрас же - свободный человек, да еще высокородный. На одну, говорят, ступень ниже князя всего. И хоть тоже в полоне побывал, и всем миром его вызволяли оттуда, но ничему его это не научило. А Юна он, за то, что тот ему помог из плена выбраться, заместо благодарности, возненавидел только!
Они сцепились на учениях ратных. Юн же боец, да еще отменный! Его никто победить не может. Некрас тоже вздумал было и не одолел, хоть у себя считался среди ратников лучшим. Ну и от досады и злости лютой, а, может, с всего, из зависти, Юна избил. Палкой. Той самой, какой с ним и сражался. Юн не ожидал такого, а пришлось стерпеть. Положение-то у них неравное. Юн все от него снес, кто он тут есть, выслушал, а на другой день ушел. В чем был.
Мария испуганно прикрыла рот рукой.
- А господин Веслав, как же? Сильно гневался?
- Скажу тебе, что Некрасу от такого страшно не поздоровилось. Он чуть ли не на коленах прощение вымаливал. Да только так и не вымолил. Господин Веслав с ним до сих пор очень суров.
- Но почему так, Дора? Юн же раб его, да еще беглый, а досталось этому Некрасу? Почему вдруг?
- Юн до случившегося был оруженосцем господина Веслава, его правой рукой и помощником. В битве участвовал, чтобы Некраса у твоего господина Камрана вытащить. А тот так ему отплатил. Ты только своему Камрану не говори, он же думает, что Некрас погиб, а тот живой оказался. Тот же Юн его к жизни и вернул. Вылечил как-то.
Мария опустила голову и тихо спросила у Доры, кусая губы от волнения:
- А как ты думаешь, что Юна ждет здесь, ежели его у Камрана заберут? Что с ним господин Веслав сделает за побег?
Прачка тяжело вздохнула:
- Ох, не знаю. Господин Веслав, конечно, строгий хозяин, и Юну от него доставалось… Бывало такое. Я сама видела. И ходил он сам не свой после хозяйских разносов. Поорать господин Веслав любит, это уж не отнять у него. Но, зато, когда у нас тут рабы с виноградников вдруг взбеленились и на Юна с Тамиром напасть вздумали, а после бузу учинили, (Юн чуть не погиб тогда, три дни, будто мертвый, пролежал, думали не выкарабкается) господин Веслав от его постели не отходил ни на шаг, покуда он не оправился. Так что вот и думай, как все обернется. Не знаю, что тебе сказать.
Потом она весело посмотрела на Марию и спросила:
- А у вас-то как все устроилось? Прям любовь?
Та улыбнулась и застенчиво пожала плечами, не зная, что ответить. Ведь с ее стороны это было большое теплое чувство. Первое.
- Ну, вы целовались хоть?
Мария кивнула и засмеялась:
- Он хорошо целуется. И обнимает так. Крепко-крепко и нежно.
- Ишь ты. - Дора присела рядом с Марией, похлопав ее по руке. - Ну и дай вам бог! И ему отрада. А то парень бедный, поди, и не видел в жизни ничего светлого. Только тумаки да окрики. А мальчишка-то какой хороший!!!
В это момент в комнату тихо постучали.
- Кого там принесло? - Ворчливо спросила прачка, поворотясь на дверь и уперев одну руку в бок.