Обманчивая нежность в оковах первозданной ненависти

«А что ты ожидала? — из глубин подсознания раздался насмешливый голос. — Конечно, ты оказалась среди людей с темными и бесчувственными душонками. Все в твоем стиле. Или ты думала, что тебя спасет герой из сладких любовных романов?»

Видимо, я сошла с ума.

Я попыталась оглядеться. Узкая улочка, дома с изогнутыми крышами, счастливые детишки, играющие неподалеку.

Это место совсем не похоже на тот мрачный мир, что я описывала.

— Нравится? — неожиданно раздался голос Хайлуна.

Я невольно замерла, изображая бесчувственное состояние, но мужчина лишь усмехнулся.

— Слышу, как колотится твое сердце. Сейчас оно затаилось, словно птица в когтях ястреба.

— Деспот, — прошипела я в его спину, чувствуя, как каждое движение отзывается тупой болью в боку. — Мои ребра сломаны, а ты тащишь меня, как тюк с поклажей. Спусти на землю. Или боишься, что на ногах я окажусь проворнее твоей черной душонки?

Он отрывисто рассмеялся. Несколько прохожих обернулись на странную пару.

— Ночью ты умоляла о спасении. Уже отказываешься от сделки? — он произнес это почти с любопытством, будто наблюдал за проделками неразумного зверька. — Неблагодарность — твой порок.

— Их у меня огромное количество, — парировала я, чувствуя, как гнев придает мне сил. — Но самый главный — я до крайности надоедаю тем, кто со мной плохо обращается. Поздравляю, ты только что возглавил этот список.

Его плечи слегка вздрогнули от беззвучного смеха, болезненно отдавшись в моих ребрах.

— Твоя болтовня лишь подтверждает, что я не зря потратил силы. Мертвые, как правило, молчат...

— Может, им просто не с кем поговорить? Ты неприятный собеседник.

— Ты слишком самоуверенна, полагая, что сможешь меня измотать. Мое терпение — глубокий колодец. Но у всего есть предел. Я способен терпеть такую, как ты, достаточно долго, но, когда мне надоест, — поверь, ты станешь молить о том, чтобы я просто приказал тебе замолчать. Если хочешь сохранить свой язвительный язычок, советую направить его остроту в нужное русло.

— Например?

— Например, — голос мужчины упал до шепота, — поведай мне, откуда у тебя артефакт Проклятых Долин?

Лгать ему было равносильно строительству карточного домика на краю пропасти. Один неверный вздох, и все рухнет.

Но, если он узнает, на что способна моя кровь, он либо убьет меня здесь и сейчас, дабы в мире не появился тот, кто однажды сможет превзойти его. Либо… что еще хуже… захочет эту силу для себя. Бессмертие. Почти абсолютная неуязвимость. Конец один — я стану удобрением для его амбиций.

— Так и быть, дам время придумать интересную историю. И лучше бы тебе рассказать мне ее прежде, чем я разузнаю подробности сам.

* * *

Мы остановились перед двухэтажным зданием. На двери из тяжелого дуба был изображен мерцающий в солнечных лучах серебряный лотос. Хайлун вошел, неся меня через шумный зал постоялого двора. Помещение было просторным и уютным. За многочисленными столами сидели путешественники и местные жители, обсуждая дела и наслаждаясь чаем, а может, и чем покрепче. В воздухе витали аппетитные запахи жареного мяса, имбиря и выдержанного рисового вина.

Не успела я толком сообразить, что происходит, как к нам подошел слуга в темной одежде. Его лицо оставалось совершенно бесстрастным.

— Все готово, господин Чжан. Комната для спутницы в восточном крыле. — Почтительно склонившись, мужчина протянул небольшую деревянную табличку.

Хайлун молча взял ее и направился к лестнице, не обращая внимания на окружающих. Я надеялась, что привлеку внимание хоть одного путника или служанки, но все смотрели в свои чаши, делая вид, что не замечают происходящего.

Хайлун потащил меня на второй этаж, где было намного тише, распахнул двери одной из комнат и затолкнул меня внутрь.

— И ты просто запрешь меня? — возмутилась я, с трудом удерживая равновесие на дрожащих ногах. — Скажи хотя бы, где мы находимся?

— Побудь здесь, пока я не пойму, что ты за зверь и как с тобой обращаться, — прозвучало в ответ. — Хорошенько подумай, какие когти и зубы стоит показывать, чтобы дожить до завтра.

— Прекрасный план. А пока я обдумываю свою тактику, может, ты позволишь мне помыться? В противном случае мое заточение обратит весь постоялый двор в бегство одним только «благоуханием». Кстати, ты так и не ответил на мой вопрос.

Хайлун собирался захлопнуть двери, но мои слова заставили его замереть на мгновение.

— Твоя болтовня похожа на писк мыши. Она раздражает, но не более, — уголок его рта дрогнул не то чтобы в улыбке, скорее в странной, холодной гримасе. — Мы на Нейтральных Землях. Подумай лучше, что скажешь, когда я вернусь. И да… купальню тебе подготовят. Жаль портить ковры. Они дорогие.

Двери прямо перед моим носом захлопнулись.

Что значит «Нейтральные Земли»? Такой территории не было в черновике…

Я прислонилась к стене. Сердце билось о ребра, словно пойманная птица, отчаянно бьющаяся о прутья бамбуковой клетки.

Сюжет мне не помощник. Он съехал с рельс, а я осталась наедине с этой темной, непредсказуемой и совершенно непрописанной реальностью. Теперь за каждым углом может притаиться смерть, и я не знаю, какую роль играть.

А если это не сон? Если я не в своем романе, а в… каком-то другом мире, который просто похож на мой текст? Если так, то мое знание сюжета — не гарантия, а ловушка. Каждая подсказка, которую я использую, может оказаться ошибкой.

Я сжала кулак. Боль от ногтей, впивающихся в ладонь, помогла сосредоточиться.

Неважно. Даже если это не роман, я буду играть по тем правилам, которые знаю. А если ошибусь… что ж, хотя бы ошибка будет моей.

Я попыталась успокоиться и осмотреться. Темный пол, ковер цвета индиго, кровать с шелковым одеялом, низкий столик с тазом воды и чистыми полотенцами. У стены — этажерка с безделушками, книгами и, самое главное, кувшином и чашей. Сделав несколько неуверенных шагов от двери к полке, я почувствовала, как ноги все еще дрожат. Вода в кувшине оказалась свежей, с легким ароматом лотоса. Я с жадностью прильнула к сосуду, утоляя жажду, а затем подошла к столу и умыла лицо, смывая накопившуюся грязь.

Единственным источником света в комнате служило большое окно, но, как оказалось, снаружи его наглухо закрывали железные решетки. Рядом висел свиток с каллиграфией. На нем тушью был выведен один изящный и витиеватый символ, что означал «Судьба», а ниже, более мелким почерком, наставление:

«Предай сердце течению, и Небеса укажут путь».

Я нервно усмехнулась, глядя на этот красивый и бесполезный совет.

Небеса укажут путь через решетку на окне. Идеальное благословение.

И правда, подготовили комнату на славу. Когда только распорядиться-то успел?

Внезапно двери распахнулись. Я едва сдержалась, чтобы не подпрыгнуть от неожиданности. На пороге стояла девушка лет шестнадцати, держа в руках поднос с едой. Ее глаза были опущены, движения — плавными, почти бесшумными. Она молча поставила поднос на стол и указала на сложенное на кровати простое серое ханьфу.

— Как тебя зовут?

Она сделала руками несколько быстрых жестов, затем коснулась губ и ушей.

Глухонемая. Чжан Хайлун позаботился о мерах предосторожности.

Девушка бесшумно скользнула в проход за этажеркой, и следом за ней потянулся теплый, обволакивающий аромат свежеприготовленной еды. Он тут же заставил меня перевести взгляд на стол, там, аккуратно расставленные, уже ждали булочки на пару, большая пиала прозрачного супа и две маленькие с рисом и маринованными овощами. Простая еда, почти аскетичная, но сейчас, когда голод стягивал желудок тугой петлей, она казалась пиром богов. Хайлун, очевидно, не собирался морить меня голодом. Пока что.

Где‑то рядом журчала вода. Ее шум становился равномерным и убаюкивающим. Я съела несколько ложек прозрачного бульона с нежными ломтиками мяса и кореньев. Теплота разлилась внутри, на мгновение заглушая тревогу, заставляя забыть о решетках на окнах и каменном сердце хозяина этого изящного, но все же заточения.

Служанка, закончив приготовления, ожидала меня у входа. Ее безмолвный вопрос висел в воздухе. Я покачала головой, отказываясь от ее помощи. Девушка поклонилась и оставила меня в одиночестве.

За этажеркой располагалась маленькая купальня, наполненная водой с хвойным ароматом. Сбросив грязную одежду, я осторожно опустилась в воду. Та оказалась идеальной температуры: горячей, но не обжигающей. Я погрузилась с головой, позволив теплу проникнуть в каждую мышцу и зажатую тревогой связку. Первое время я просто сидела так, закрыв глаза, слушая собственное сердцебиение, которое наконец начало успокаиваться.

Я провела ладонями по телу, исследуя ущерб. По бедрам, где должны были образоваться синяки от падения, по ребрам, которые ныли при каждом неловком движении… Ничего. Кожа оказалась гладкой, без единого пятна и малейшей припухлости. Но когда пальцы коснулись спины, они нащупали грубые, выпуклые шрамы от плети Лань Шу. Я опустила голову на край купальни. Пар щипал глаза. Или это были слезы?

Неважно.

Силы понемногу возвращались, а с ними и способность думать, анализировать.

Я — пленница, но ценная. Хайлун видит во мне информатора. Он вывел меня за пределы территории Лань Шу и не бросил умирать, а значит, поверил моему блефу.

Вода в купальне остыла, забрав с собой последнее напряжение. Натянув на себя чистые одежды, я подошла к окну, раздвинула ставни на щелочку. Сквозь решетки открывался вид на внутренний дворик, где суетились слуги. Рядом виднелись конюшня и колодец. Все чисто, упорядоченно, продуманно. Идеальное прикрытие для человека, который живет в тени и плетет интриги.

Двери моей комнаты вновь распахнулись, и в проеме появился Чжан Хайлун в безупречном ханьфу угольного цвета. Контраст между распущенными волосами, волнами ниспадающими на плечи, и аккуратно сплетенными косами у висков создавал завораживающий образ.

А в мире моего романа очень даже симпатичные…

— Подготовила историю? — прервал мои любования очередной злодей, возвращая меня в суровую реальность.

— Срок для размышлений ты выдал более чем скромный, — едва слышно пробубнила я, а затем добавила громче: — Интересно, тебе уже удалось что-то разузнать обо мне?

Пусть он сам расскажет свою версию, а я буду импровизировать. Лучше не наговорить лишних подробностей или не оказаться в ситуации, когда он уже все знает и будет наблюдать за моими жалкими попытками выкрутиться.

— Что ж, я начну, — его голос был ровным, как поверхность озера в безветренную погоду. — Ты Тан Мэйли, приемная дочь Лань Шу, злостная нарушительница учений. Тебя пытали, и ты сбежала.

Чжан Хайлун подошел ко мне вплотную. Пришлось запрокинуть голову, нарушая все правила приличия, чтобы встретиться с его взглядом.

Так… Рано паниковать. То, что девушку пытали, было понятно сразу...

— Твоя очередь, Мэйли. Не упусти шанс избежать наказания за ложь и отвечай правдиво, что тебе известно о Пещере Безмолвия, Чжан Мине и моих планах?

Я тяжело сглотнула, почувствовав, как мое жалкое ци, и без того едва тлеющее, сжимается в комок ледяного страха.

— Ты ищешь силу, чтобы бросить вызов брату, — ответила я, заставляя голос звучать тверже, чем чувствовала себя на самом деле. — Ты жаждешь получить ее от Древних. Но ритуал пробуждения опасен. Тебе нужен ключ, который хранится у Чжан Мина.

Его взгляд скользил по моему лицу, словно пытался прочесть тайну, спрятанную под кожей. Я молилась, чтобы он не спросил, откуда мне это известно.

— Какой ключ?

— Нефритовая Печать Падающей Звезды, — выдохнула я. — Без нее ритуал обратится против заклинателя. Но заполучить ее будет непросто.

— Где мой брат прячет ее?

— Я не так наивна, чтобы выложить все сразу…

— Глупо пытаться играть со мной, — он склонил голову, разглядывая меня, как диковинную зверушку. — Тебе не известно, где Печать. Актриса ты ужасная, но откуда-то знаешь о моих планах. Я не могу позволить такой осведомленной барышне разгуливать без присмотра. Побудешь рядом…

— Откуда такая уверенность? Я смогла похитить у Лань Шу Свиток Бессмертия. Не стоит исключать, что мне известно и о местонахождении ключа.

— Разумеется. Только ты не знаешь, что когда бессмертные передали моему предку Печать на хранение, они взяли с него клятву о неразглашении. О существовании артефакта знает лишь действующий правитель, и только после того, как поглотит часть сил предшественника и примет клятву. — Он замолчал на мгновение, и воздух будто сгустился от тайны: — У тебя есть что на это ответить?

Внутри все рухнуло.

И почему я просто не написала, что она пылится на полке уже сотню лет⁈

— У меня встречный вопрос, — выпалила я, пытаясь выиграть время. — Откуда сыну наложницы вообще известно о существовании артефакта, если это такая «великая тайна»?

Хайлун усмехнулся холодно, одними уголками губ.

— Я не так наивен, чтобы сразу все тебе рассказать, — он шагнул ближе. — Испуганная, слабая девушка без духовных сил сбегает от жестокой приемной матери… И откуда же ей знать великую тайну моего клана? Как ей удалось выкрасть Свиток? Напрашивается только один вывод…

— Допустим сболтнула лишнего в бреду. Но я просто пытаюсь выжить… — я спешно перебила его, мне очень не хотелось идти на попятную, но выбора не было. — Ты прав. Я беглянка, которой повезло стащить такую редкость и краем уха ловить обрывки чужих тайн. Сам подумай, я еще могу быть тебе полезна. Кто могущественнее клана Восхода предложит мне защиту? Только клан Вихря. Чжан Мин примет мой дар.

В ответ Чжан Хайлун лишь приподнял идеальную бровь, ожидая продолжения.

— Мин тщеславен. Он жаждет признания, силы и приблизит к себе дарителя. А потом…

— Ты хочешь стать шпионом?

— Я предлагаю побыть временным оружием, — поправила его, и в моем голосе впервые прозвучала уверенность, которую сама не ожидала. — Ты дашь мне шанс выжить, а я помогу тебе исполнить задуманное. Потом мирно разойдемся…

Я осеклась и вздрогнула от неожиданного прикосновения. Чжан Хайлун провел тыльной стороной пальцев по моей щеке легко, почти невесомо, но от этого жеста по спине пробежал холодок.

— Но этого мало. Чтобы сотрудничать, мы должны познакомиться поближе.

— Что тебе еще нужно?

— Хочу услышать всю твою историю, а не жалкий фрагмент.

— Мне больше нечем тебя развлечь, моя жизнь не примечательна. Лань Шу удочерила меня, но она слишком жестока по натуре, и когда я не оправдала ее ожиданий в обучении, посчитала бесполезной, оклеветала и пустила на опыты. Что касается Свитка... Я видела, как она его использует на бедной девушке...

— Снова ты упускаешь очень важные детали. Рецепт Бессмертия долгие годы был утерян, никто не знал, где он. Мои шпионы сообщали об увлечениях главы Восхода. Опыты над узниками, якобы она обратилась к врачеванию. Теперь понятно, что все это дымовая завеса. Согласно тексту, для обретения бессмертия нужна кровь рода Сюэ. Лань Шу ни за что не поделилась бы этим знанием с кем-либо, в том числе с приемной дочерью, и не позволила бы увидеть Свиток так просто в своих руках. Многие считали, что Рецепт утерян навечно, ведь все наследники рода Сюэ были убиты. О его местонахождении могут знать двое: тот, кто владеет им… и тот, кто является живым ингредиентом, наследником древнего рода.

Хайлун приблизился еще на полшага.

— Молчишь? Тогда мне придется продолжить. Итак, древняя кровь. Ее носители — потомки первого, кто бросил вызов смерти. Укротитель, ставший в короткие сроки самым могущественным бессмертным путем очищения темной энергии первых демонов. Судьба его завершилась трагически, что наложило негативный отпечаток на всю семью Сюэ, сильно ограничив духовные силы первенцев, но наделив их кровь уникальной способностью быть важным ингредиентом во многих сильнейших заклинаниях. Началась настоящая охота, но кому-то удалось начать новую жизнь без привязки к предку. Однако все, кто слишком громко спрашивал о них… очень быстро умолкали. Навсегда. Люди стали утверждать, что род Сюэ находится под защитой темных сил и говорить о нем равносильно самоубийству. Но примерно тринадцать лет назад выжившую ветвь рода Сюэ раскрыли, и неизвестные всех убили. Считают, что это сделали сами жители города из-за страха. В то же время юная, амбициозная госпожа Лань вдруг обрела небывалую мощь. Не жалея себя, словно у нее несколько жизней, она отомстила за отца, стала главой, обновила барьеры, восстановилась в кратчайшие сроки, чем усилила свой авторитет. А незадолго до этого… взяла под крыло малышку, ровесницу погибшей дочери рода Сюэ.

Чжан Хайлун приблизился еще ближе. Я попыталась отстраниться, но уперлась спиной в этажерку.

— И вот теперь… Ты стоишь передо мной. Несчастная девушка. Из-за посредственных способностей тебя не стали обучать, но долгое время терпели в школе боевых искусств. Ты вынесла бесценный Свиток, о содержании и истории которого осведомлена…

— На что ты намекаешь?

Я нащупала нож для бумаги на полке и крепко сжала его рукоять.

— Ты последняя капля в Рецепте. Что скажешь, Мэйли? Или мне назвать имя, данное тебе настоящими родителями?

Я рванулась вперед. Хайлун даже не попытался увернуться и с легкостью перехватил мою руку в паре цуней от его шеи.

— Ты так смело предложила себя в качестве шпионки... Не боишься идти в пасть тигра, дитя уникального рода?

Конечно, боюсь. Но кто мог подумать, что ты такой умный? Хотя подождите, чего это я удивляюсь? Нашла с кем играть. Глупая. Надо было сделать Чжан Хайлуна не таким проницательным. Проклятый перфекционизм!

— Добьешься своего — убьешь меня!

— Не горячись. Я не стремлюсь к бессмертию, и твоя жизнь мне не нужна. Лишь Печать и пара капель твоей крови, что пробудят Спящих, помогут пройти барьер и держать демонов под контролем. Но… — Хайлун отобрал нож и резко приставил его к моему горлу, — могу убить тебя сейчас и получить годовой запас драгоценной крови. Тебе повезло, я не избавляюсь от того, кто может сыграть не одну роль. Ты будешь интересна Мину в качестве ингредиента. Он приблизит тебя. Тогда ты и добудешь для меня Печать.

— Но сможешь ли ты гарантировать мою безопасность?

— Нет. Но мой брат не станет так быстро приносить в жертву талантливую девушку с симпатичным личиком. Если хочешь продержаться как можно дольше, тебе придется сильно постараться и внушить ему, что живая ты интереснее. Я защищу тебя, когда Печать будет в твоих руках. — Его шепот, холодный и четкий, коснулся кожи у виска: — До того мгновения ты для меня — никто.

Договорив, Хайлун резко отпрянул.

— А если будешь хорошо себя вести, то, возможно, даже помогу тебе отомстить Лань Шу за смерть семьи.

Он вышел, оставив меня наедине с грохотом собственного сердца.

* * *

План побега созрел в первую же ночь. В изящной решетке я обнаружила пять уязвимых мест, где металл был тоньше, почти прохудился от времени. Инструментом послужила массивная серебряная шпилька. Ее тупой конец я точила об шершавый гранитный порог у основания оконного проема. День за днем я водила заколкой по этой неровной поверхности, пока мышцы рук не начинали ныть от усталости. Металл скрежетал, оставляя серебристые следы на камне, но постепенно конец заострялся, превращаясь в подобие шила.

Как только инструмент был готов, я приступила к реализации следующей части плана. Выждав, пока под окном и в коридоре не останется свидетелей, я обмотала ладонь платком, чтобы приглушить звон. Затем начала методично ударять шпилькой в одно и то же место. С каждым ударом на металле появлялась новая царапина, чуть глубже предыдущей. После долгой активной работы пальцы немели, а плечо горело огнем, но я продолжала. Чтобы заглушить ритмичный стук, я пела. Громко, отчаянно, почти фальшиво выкрикивала в окно все, что приходило в голову. Моим репертуаром становились искаженные обрывки песен из другой жизни.

— Все могло бы быть по-другому-у-у-у!

Голос срывался на визг, а заколка в такт вгрызалась в решетку.

— Я схожу с ума-а-а-а-а, ищу тебя-я-я-я, ищу тебя-я-я-я-я-я!

В разгар одного из таких концертов двери моей комнаты распахнулись без предупреждения. Заколка мгновенно исчезла в рукаве. Прижавшись лбом к прутьям, я постаралась изобразить отчаяние.

Хайлун остановился в двух шагах от меня и не спеша обвел взглядом убранство, будто проверяя, все ли на месте.

— Твои концерты, — произнес он без тени улыбки, — стали предметом пересудов во всем квартале. Управляющий жалуется, что постояльцы выбивают скидку.

— А я уже начала думать, что это твое заведение, раз нас до сих пор не выселили.

— Доставляемые неудобства прощаются, потому что я постоянный клиент, а во время твоих выступлений еще и очень щедрый.

— Ты пришел, чтобы насладиться моим репертуаром, сидя в первом ряду?

— Боюсь оглохнуть, если буду находиться поблизости слишком долго. Я решил убедиться, что ты не пытаешься прогрызть решетку зубами…

— Не переживай. Мне дороги мои зубы. Они слишком хрупкие для такой работы, — процедила я, все еще не отрывая глаз от внутреннего дворика. — Я всего-навсего пою. Или это преступление?

— Пой, если хочешь. Это безвредно. Для решетки.

Мужчина ушел, громко захлопнув двери.

Я не двигалась, пока шаги не затихли в коридоре. Ладонь, сжимавшая заколку, покрылась холодной испариной.

Он все видел? Что-то подозревает? Почему не остановил? Может, интересно, на что я способна? Считает мою затею безнадежной и решил развлечься? Разве его интуиция не беспредельна?

Я взглянула на заколку, и та ярко блеснула в тусклом свете.

Неважно. Он не остановил, а значит, я продолжу.

Служанка, принося еду, частенько заставала меня за этим «безумием». Она смотрела на меня, и в ее глазах я видела отражение собственного отчаяния. Но не более.

Дни шли. На металле появилась царапина, потом бороздка. И однажды, вложив в удар всю ярость, я услышала легкий хруст. Трещина. Первая победа. А когда остальные четыре слабые точки были пробиты, решетка отошла от стены на ширину ладони.

* * *

Дождавшись темноты, я осторожно просунула голову в узкую щель, затем плечи. Извиваясь в тесном пространстве, ощущала, как прутья царапают ткань моей одежды. Наконец я сделала последний рывок и оказалась снаружи, ухватившись за решетку. Высота была значительной — второй этаж. Повезло, что под окном находился карниз, хоть и скользкий, но достаточно крепкий. Я медленно и осторожно поползла по нему к водосточному желобу. Потребовалось немало времени, чтобы спуститься.

Я тихо подобралась к неприметной калитке, спрятавшись за штабелями бочек. Замок оказался довольно простым: три щелчка моей верной шпильки, и он поддался. Передо мной открылся безлюдный, мрачный переулок. Не оглядываясь, я растворилась в ночи, оставив позади изящную клетку.

Однако город оказался не союзником, а иной разновидностью ловушки. Его свобода была иллюзией, нарисованной на грязных стенах узких улочек.

Я успела пройти не больше четверти квартала по скользкой от ночной росы брусчатке, когда из темноты бесшумно и плавно появилась первая фигура. Затем мелькнула тень справа, у груды пустых корзин. И еще одно движение за спиной преградило путь к отступлению. Силуэты в потрепанной одежде были невзрачными, словно порождение ночи, сошедшее со дна городских стоков.

Побег был легким. Слишком тихим. Чжан Хайлун позволил мне поверить в успех. А теперь прислал своих псов, чтобы преподать урок.

— Куда путь держишь, сестричка? — спросил один из неизвестных.

Его голос скрипел, словно ржавые петли заброшенных ворот, из темноты повеяло дешевым рисовым вином и чесноком. Я едва различала очертания бандита: сгорбленная, костлявая фигура в коротком, обвисшем халате. Мужчина шагнул в полосу тусклого света. Правая половина его головы была затянута грязным бинтом.

— Ночью по нашему кварталу одна только нечисть да беспокойные души гуляют, — продолжил он, делая шаг вперед. Подошва его стоптанной обуви шлепнула по мокрому камню, эхом отдавшись в тишине. — Ты кто из них?..