Обманчивая нежность в оковах первозданной ненависти
Двое других по бокам молча сдвинулись, сужая кольцо вокруг меня. Тот, что справа, был шире в плечах и без двух передних зубов. Его усмешка выглядела угрожающе. А позади, от самого низкого, доносился сухой, шуршащий звук, будто в карманах перекатывались мелкие костяные амулеты или когти хищных птиц.
Сердце застучало где-то в горле, отчаянным и глухим набатом. Я метнулась в сторону, устремившись в единственный доступный путь: тесную щель между домами, заваленную корзинами. Шагов преследователей почти не было слышно. Они бежали легко, привыкшие к темноте. Я же спотыкалась о неровности под ногами, о скользкие камни мостовой, ощущая, как внутри меня разгорается жгучий ком удушья.
Я оказалась в крошечном внутреннем дворике, заставленном бочками и полностью отрезанном от мира высокими глухими стенами.
Тупик.
Отчаяние придало сил, которых у меня не было. Я вцепилась в шаткий бамбуковый навес, свисавший с одной из стен. Он затрещал, прогнулся, но выдержал. Я вскарабкалась на него, как зверек, спасающийся от наводнения, и перекатилась на низкую крышу.
— Резвая! — донесся снизу одобрительный возглас, и чья‑то сильная, костлявая рука с длинными ногтями схватила меня за подол, пытаясь стащить вниз.
Я с диким криком вырвалась, оставив в его захвате клочок ткани, и поползла вверх по скату, судорожно цепляясь за выступы черепицы. Она была мокрой от ночной влаги и невероятно скользкой.
Еще шаг, и я сорвусь. Не смотреть вниз!
Но я все равно бросила взгляд через плечо. Пропасти справа и слева казались бездонными. Каждый мой шаг отдавался глухим, зловещим стуком в звенящей тишине.
Я дошла до самого конька, и тут-то мое везение закончилось. Чтобы попасть на следующий дом, нужно было преодолеть двухметровый разрыв, окутанный темнотой. Я на мгновение остановилась, набираясь смелости.
И в этот миг под ногой соскользнула плохо закрепленная плитка. Я полетела вниз, в черную пасть переулка. Падение оборвалось резким рывком. Чьи‑то сильные руки обхватили меня, прижали к твердой груди. Мягко и грациозно незнакомец развернулся и опустил меня на безопасный участок крыши. Я, вся дрожа, вцепилась в его плащ, не в силах отпустить.
— Осторожнее, беспокойная душа, — раздался приятный низкий голос с крупицей дружелюбной насмешки. — Небеса не готовы принять такую диковинку.
Я подняла глаза и встретилась с его спокойным, темным взглядом, в котором отражался лунный свет. Нижнюю часть лица моего спасителя скрывала изящная маска.
Бандиты, пошумев, скрылись. Я продолжала нервно сжимать складки плаща мужчины, чувствуя, как бешено колотящееся сердце постепенно замедляло свой ритм, возвращая мне способность мыслить.
— Я… вас не знаю, — прошептала я, обдумывая, кто из персонажей может скрываться под маской.
— Это так важно? Иногда случайная встреча в ночи куда ценнее многолетнего знакомства.
Подождите-ка...
— Как вы меня назвали? Беспокойная душа? Вы видели, что бандиты окружили меня. Почему раньше не вмешались? Я едва не погибла!
— Благодарности от тебя не дождешься. Жаль, — незнакомец склонил голову набок, и в его темных глазах мелькнуло что-то, напоминающее насмешку. — А наблюдение было… познавательным. Твоя ловкость, с которой ты скакала по крышам, как испуганная ящерица…
— Благодарности? Вы… — я осеклась, уловив его нарочито фамильярный тон. Решив ответить тем же, твердо продолжила: — Ты просто смотрел, словно представление в театре, пока я...
Я дернулась, забыв про осторожность, и нога поехала по мокрому склону крыши. Но, прежде чем я успела рухнуть в темноту, сильная рука мужчины снова схватила меня за талию, рывком притянув к себе.
— ...пока я отбивалась от них? — прошипела я уже в цуне от его лица. — Любишь кровавые пьесы?
Незнакомец пристально посмотрел на меня своими бездонными глазами, в которых мелькнуло нечто загадочное.
— Риск — неотъемлемая часть представления, — произнес мужчина. — Но я не мог допустить гибели главной актрисы в первом акте. Особенно если у нее такой многообещающий талант к… импровизации, — он уверенно взял меня за локоть. — Смотри под ноги. Эта черепица старше нас обоих и не любит суеты.
Мужчина повел меня по скользкому скату так уверенно, будто шел по парадной лестнице в собственном доме. Его шаги были грациозными и бесшумными, он обходил треснувшие плитки и рыхлую известь, молча указывая мне самый безопасный путь. Вскоре мы оказались на широкой улице, пройдя по цепочке скрытых лесенок, карнизов и уступов, о которых, казалось, знал он один.
— Где твой дом?
— Дома… нет, — я нервно сжала кулаки. — Будет достаточно, если ты просто выведешь меня за городские ворота.
Незнакомец скептически ухмыльнулся.
— Они заперты с заката. Могу проводить до постоялого двора у Северных ворот. Утром уйдешь с торговцами.
Я задумалась лишь на мгновение. Решение было очевидным, несмотря на то что все инстинкты вопили об опасности.
Кто он? Его манера разговаривать, эта легкая, почти театральная галантность… Не в моем стиле. Неужели выдуманный мной мир… живет своей собственной жизнью? Порождает тех, о ком я и понятия не имела?
Мысль была одновременно пугающей и освобождающей.
— Ты не отсюда, — произнес незнакомец после долгой тишины.
Кто бы говорил…
Я упрямо молчала.
— Не хочешь отвечать? — мужчина не обернулся, но его плечи слегка поднялись, будто в усмешке. — Не сбежала ли ты от родителей? Или, может быть, от мужа?
— Я… приехала за новой жизнью. Первая же ночь едва не стала последней в грязном переулке.
— Мир жесток к тем, кто ищет свой путь, — с нескрываемой грустью произнес незнакомец.
Не спеша мы вышли к неприметному постоялому двору «Ветвистая Слива», который был куда проще Лотоса.
— Скажи даме Хуа, что Цзинь Сэ привел. Она не станет задавать лишних вопросов.
— Спасибо. Я и не знаю, как отблагодарить…
— Останься в живых. «Сорная трава, гнущаяся под ветром, переживает могучий дуб».
Цзинь Сэ растворился в тени, прежде чем я успела что-то ответить.
* * *
Дама Хуа молча провела меня по коридору и открыла двери в маленькую комнату. Единственный луч света падал из узкого окна, выхватывая из темноты грубые стены и простую деревянную кровать. Но примечательно было вовсе не скромное убранство. В тени застыла одинокая фигура мужчины, которая казалась высеченной из окружающей тьмы. Он стоял ко мне спиной, сцепив длинные пальцы в замок.
Дама Хуа исчезла, притворив за собой двери. Тишина стала густой, почти осязаемой. Сердце рухнуло вниз, остановилось, а затем забилось так яростно, что перед глазами замелькали черные точки. Фигура была слишком знакомой.
Нежданный гость медленно повернулся. Единственная свеча на столе дрогнула, и желтый свет скользнул по его чертам, подчеркивая резкие линии.
Чжан Хайлун.
На нем были те же темные, лишенные всяких украшений одежды. В крошечной комнате, они казались траурными, что поглощали весь свет. Лицо Хайлуна было маской бесстрастия, отполированной до ледяного блеска.
Я застыла на пороге, словно завороженная змеей птичка, чувствуя, как пол комнаты превращается в зыбучий песок, готовый поглотить меня.
— Твои прогулки по крышам были весьма… занимательны, но утомительны для наблюдателя, — произнес мужчина ровным, безжизненным голосом, медленно поправляя широкий рукав своего халата, выравнивая и без того безупречную складку.
Я бросилась к двери, но его рука железной хваткой уже сомкнулась на моем запястье.
Обратный путь в «Серебряный Лотос» стал дорогой на эшафот.
* * *
Клетка снова захлопнулась.
Хайлун хитер. Слишком расчетлив. Я сама сделала его таким. Он никогда не отпустит меня.
Нарезая круги по знакомой комнате, я судорожно прокручивала в голове сюжет.
Он хочет поглотить темные силы и лишить брата власти. Чтоб пробудить Спящих, ему нужен ключ, который хранится у Мина. Чтобы заполучить его, раньше Хайлуну нужна была помощь наложницы Мина, но на его пути оказалась я. И конечно, он выбрал пешку, которую проще всего запугать и контролировать. Но что, если теперь он передумает и вернется к первоначальному плану? Я предприняла попытку сбежать, а значит, могу снова ослушаться…
Я перевела взгляд на окно, что теперь открывало беспрепятственный вид во внутренний дворик.
Хайлун уверен, что я больше не рискну сбежать.
Что, если он договорится с Лань Шу? Что, если не отступит от идеи рассорить Чжан Мина с соседними кланами и явится к ней под личиной брата или она влюбится именно в Хайлуна?
Я уже ничего не понимала. Сюжет я больше не контролировала. Могло произойти что угодно.
Сейчас Хайлун рассматривает Лань Шу не как источник древней крови, а как союзника против брата. Но убьет ли он ее, как было задумано? В любом случае сначала он должен заполучить ее доверие. Что он может предложить ей? Что у него есть такое ценное, что заинтересует ее?
Ответ пришел сам собой, заставляя кровь стынуть в жилах.
Меня.
Он предложит ей меня в обмен на поддержку. Тогда ему не придется подбираться к ней под личиной Мина, он сам заполучит ее доверие. Лань Шу обретет бессмертие. Тогда сюжет вернется на старые рельсы.
ГЛАВА 3. ЗОВ ИЗ ДВУХ МИРОВ
Тан Мэйли
После неудачного побега наступили дни, наполненные тревожной тишиной. Все мои планы, выстроенные в этой гнетущей пустоте, были обречены с самого начала.
Я сама наделила Хайлуна даром читать людей как раскрытые свитки и просчитывать развитие событий на несколько шагов вперед.
Достаточно было легкого дуновения этой мысли, и мои хитроумные построения рассыпались в прах, развеиваясь, как пепел.
Очередной ночью я ворочалась на кровати, прислушиваясь к любому шороху. Оружия при мне, разумеется, не было. Шпильку я благополучно потеряла во время побега. Пришлось отломить от задней стенки полки длинную щепку и заточить ее. Теперь это жалкое оружие всегда было со мной, спрятанное в складках одежды, как напоминание о том, что я не намерена сдаваться без боя.
Тихий, едва слышный шелест нарушил поток ночных размышлений. Я замерла, притворившись спящей, но пальцы уже сжимали «оружие». Сквозь ресницы я наблюдала, как створки дверей плавно разъехались. В комнату абсолютно беззвучно проскользнули две тени.
Прежде чем незваные гости успели приблизиться, я рванулась к столику рядом с кроватью и с грохотом опрокинула его вместе с тяжелой вазой, чашами и медным чайником. Фарфор разлетелся на осколки с резким звоном.
— Пожар! Воры! — закричала я изо всех сил.
Один из наемников бросился ко мне. Я швырнула в него обломком фарфора, целясь в голову. Тот вовремя пригнулся, но потерял темп. Второй уже был рядом и тянулся ко мне с тряпкой. Я выставила заточенный обломок перед собой. Наемник, не успев увернуться, налетел на него, взвыл и отшатнулся, зажимая раненую ладонь.
Другой повалил меня на кровать, зажимая рот рукой и не давая закричать. Я отчаянно вырывалась, пытаясь освободиться и сделать вдох. Из коридора уже доносились крики и быстрые шаги. Но наемники не отступили. Нападавший на мгновение ослабил хватку, пытаясь перехватить руки, — этого мгновения хватило: я резко оттолкнулась ногами от кровати, вывернулась и вместе с ним скатилась с кровати.
Мы повалились на пол, опрокинув подсвечник. Пламя перекинулось на высокий шелковый экран. Материал вспыхнул с сухим треском, и в одно мгновение комната наполнилась яростным, пляшущим светом.
Наемник рывком поставил меня на ноги и потащил к окну. В тот же миг я, не раздумывая, изо всех сил укусила его за запястье. Он взвыл от боли, отдернул руку и инстинктивно толкнул меня в плечо, пытаясь оторвать от себя.
Не успела я повернуться к дверям, как второй наемник ударил меня. Перед глазами все поплыло, и, потеряв равновесие, я рухнула на пол, задев головой край столика.
* * *
Холодный камень под щекой, медный привкус крови, давящая аура власти, багровые символы на обсидиановом алтаре. Я провалилась в самый кошмарный эпизод из собственного романа.
На троне из черного нефрита восседала Лань Шу. Мое сердце забилось чаще, застучав рваным ритмом в ушах.
— Посмотрите-ка, кто вернулся, — ее голос прозвенел, будто серебряный колокольчик, в гробовой тишине. — Перелетная пташка, возомнившая, что свобода в пасти шакалов лучше моей клетки. Нашла, я слышала, нового покровителя. Глупое дитя...
Лань Шу медленно поднялась с трона, и ее церемониальное ханьфу цвета старого золота опасно зашуршало. Я бросила взгляд в сгущающиеся тени за колоннами. Ни движения, ни намека на чье-то присутствие. Надежда, что на миг разгорелась внутри, с треском погасла, оставив после себя пепел горького осознания.
Не могли меня так спокойно похитить. Я подняла такой шум и бестолку? Чжан Хайлун, мерзавец! Все-таки продал меня Лань Шу! Он намеренно убрал решетку!
— Думаешь, Чжан Хайлун тебя спасет? — в голосе главы Восхода звенела ледяная насмешка. — Он всегда и во всем ищет выгоду. И какую же ценность младший брат главы клана «Багровый Вихрь» нашел в тебе, глупое дитя?
Я упрямо сжала губы, глотая слова и горький привкус предательства.
— Нет… Не может быть, — Лань Шу медленно склонила голову набок, словно прислушиваясь к собственным мыслям, и едва слышно продолжила: — Иначе лучше позаботился бы о твоей безопасности. Играет с драгоценным камнем, не ведая его истинной природы. Как забавно. И как… удобно для меня. Но не тревожься, — ее тонкие, холодные пальцы с силой впились в мой подбородок, — никто не прикоснется к плодам, что взрастила я.
В этот миг из тени раздался голос:
— Прошу прощения за вторжение, но я вынужден прервать вашу… трогательную встречу.
Лань Шу медленно обернулась на звук, ее пальцы невольно сжались. В дверях стоял Чжан Хайлун. Ни стука, ни предупреждения, ни малейшего шороха. Стража у входа не подала знака, будто сама растворилась в тени. Это было наглым вторжением, но лицо Лань Шу осталось непроницаемым. Хайлун был один в простом темном плаще, без намека на оружие, и выглядел так, словно зашел по неотложному делу в неурочный час, с холодной уверенностью, без тени волнения, спешки или даже особого интереса к драме, разворачивающейся перед ним.
— Господин Чжан, — медленно протянула Лань Шу, и в ее мелодичном голосе впервые появилась легкая, настороженная почтительность, примешанная к яду. — Вы находите весьма… эффектные способы заявить о своем визите.
— Когда разговор действительно важен, протокольные условности лишь отнимают драгоценное время. Надеюсь, моя находчивость не слишком вас обеспокоила, — Хайлун сделал пару шагов вперед, и его взгляд, полный безразличия, скользнул по мне. — Слышал, у вас нашлась пропажа. Я нашел у госпожи Тан кое-что ценное, когда мы встретились.
— Вы явились вернуть мою вещь по доброте душевной? — Лань Шу чуть склонила голову, изучая его. — Или предложить сделку?
Чжан Хайлун остановился в нескольких шагах от нее. Два хищника смерили друг друга взглядами: его — холодный и бездонный, словно горное озеро в тени скал, ее — жгучий и ядовитый, будто укус гадюки.
— Сделку, — сказал он просто, без предисловий, доставая ларец из темного, отполированного дерева, инкрустированный перламутром. — Вы потратили столько времени впустую из‑за неполного текста. Я готов отдать вам оригинал Рецепта Бессмертия.
Глаза Лань Шу вспыхнули таким голодным, ненасытным огнем, что стало физически страшно. Она выхватила ларец из рук Хайлуна. Ее длинные пальцы впились в резное дерево, будто стремясь раздавить его. В ее глазах, всегда полных холодного расчета, вспыхнуло нечто первобытное. Она почти с благоговением приоткрыла крышку. Внутри, на темной бархатной подложке, лежал Свиток Бессмертия. Он был испещрен причудливыми символами, которые пульсировали слабым, призрачным светом, будто в них содержалась самая древняя, затаившая дыхание, мудрость.
Ну теперь это точно конец. Свиток у Лань Шу, мне нечего предложить Чжан Мину. Никакой сделки. Никакого шанса спастись.
— Откуда?.. — она резко повернулась ко мне. — Признавайся! Как тебе удалось стащить подлинный текст? Ведь Свиток проявился у меня в руках в день твоего восемнадцатилетия! Все остальное время он был просто бесполезной бумагой! Когда успела подменить?
— Это уже не важно, — отрезал Хайлун. — Главное, что с ним вам больше не нужны… лишние жертвы, что могут бросить тень на вашу репутацию. Вы получите желаемое чисто и изящно. Без лишнего шума.
— Но как же ее кровь? Последний элемент…
— За такое долгое время энергии древней крови в вас накопилось достаточно. Можете смело переходить к завершающей стадии.
— Что ж, позволь и мне опустить веер вежливости и задать личный вопрос, — произнесла Лань Шу, впившись взглядом в непроницаемое лицо Чжан Хайлуна. — Почему сам не воспользовался знанием? Не обрел бессмертие? Девчонка все это время была у тебя в руках.
Едва уловимая тень улыбки скользнула по его губам.
— Вечное существование в мире, который никогда не достигнет идеала, на мой взгляд, не дар, а проклятие. Наблюдать, как все тленное увядает, в то время как ты остаешься…
— Бессмертие — это власть! — голос Лань Шу сорвался на шипение. — Обретя его, можно сделать с миром что пожелаешь, выковать его заново!
— Мне хватит и моей долгой жизни, чтобы заполучить то, чего желаю. А затем, когда мое эго насытится… не лучше ли будет отправиться дальше, в более интересное путешествие, чем застрять на одной странице навечно?
— Что ты хочешь взамен? Эту? — Лань Шу брезгливо кивнула в мою сторону.
Чжан Хайлун усмехнулся и слегка склонил голову, будто размышляя над нелепым предложением.
— Зачем мне обуза? Мир стоит на пороге перемен, и моему брату скоро потребуются сильные, дальновидные союзники. Я предлагаю вам в тот момент подумать не о чужом благе, а позаботиться о безопасности клана «Золотой Восход», — его слова повисли в ледяном воздухе зала, и каждое из них болезненно впивалось в сознание.
Обуза. Ну конечно… Отказывается от меня и закладывает основу для своего будущего, прозрачно намекая: «Грядет борьба за власть. И если ты, Лань Шу, сейчас вмешаешься, станешь на сторону Мина, то, когда пыль уляжется, а победителем выйду я, твой клан получит нового врага».
— Что до девчонки, — продолжил Хайлун, — она ведь росла на ваших глазах. Вы называли ее дочерью. Кормили, обучали, вложили в нее столько сил… Разве не естественно, что вы имеете право решить ее судьбу?
Горькая ирония скрутила желудок в тугой узел. Мой уничтожительный взгляд был прикован к непроницаемому лицу Хайлуна.
— Вы правы, — довольно протянула Лань Шу, вновь выстраивая между ними дистанцию. Она продолжила, удостоив меня очередной порции алчного взгляда: — Я дала ей все, а значит, могу и забрать…
Проклятый Чжан Хайлун! Чтоб ты…
Не успела я прокричать проклятие вслух, как мужчина глубоко вздохнул и продолжил с напускным сочувствием:
— Жаль, конечно, что после очередной смерти в стенах вашей лаборатории нехорошие слухи только усилятся. Но… Вы можете обернуть ситуацию в свою пользу.
— Мне плевать на слухи, господин Чжан. Я наказываю преступников, а это законом не запрещено.
— Вы правы, глава Лань. Жесткая, непоколебимая глава, которая ради сохранения идеалов клана не пощадила приемную дочь. Для меня звучит сильно, но кому-то это может показаться слишком… жестоко. Древняя кровь вам больше не нужна. Если отпустите Тан Мэйли, то не просто опровергнете слухи о своих жестоких опытах, но и покажете всем, что достигли цели: вернули заблудшую душу на верный путь. Тем самым вы не просто проявите снисходительность — вы укрепите образ мудрого и справедливого лидера. Ведь истинная власть держится не только на страхе, но и на уважении.
Неужели Хайлун хочет усидеть на двух стульях? Заполучить доверие Лань Шу и оставить при себе меня? Может, он еще и Свиток подсунул ей фальшивый?
Лань Шу смотрела то на Свиток, то на непроницаемое лицо Хайлуна. Я была для нее проблемой, но она всегда хотела оставаться для остальных примером добродетели.
— Кажется, мы достигли понимания, — произнесла она, с победным щелчком захлопнув ларец. В наступившей тишине ее голос, обращенный ко мне, вдруг обрел материнскую мягкость, от которой по спине пробежали ледяные мурашки: — Господин Чжан прав. Я ведь растила тебя, вкладывала душу… К тому же подлинный Рецепт Бессмертия теперь у меня — я поглотила энергию древней крови. Думаю, острой необходимости в твоей смерти… пока нет.
Лань Шу сделала шаг ко мне. Холодный, отточенный металл ее ногтя мягко, но неотвратимо лег на мою шею, прямо над пульсирующей артерией.
— Но… отпустить тебя я тоже не могу, дитя мое. Ты ведь знаешь о моих методах, экспериментах. Мне было нелегко завоевать доверие других кланов. Их преданность зиждется на определенном образе. Если они узнают, что я готовила живого человека для алтаря… Они придут. И если к тому времени не обрету силу, которая сделает их вопросы несущественными… Я окажусь в очень уязвимом положении.
— Ну так давай же, — я прошипела, заставляя тело не дрогнуть от страха под лезвием ее ногтя. — Ты ведь не моргнув глазом стерла с лица земли мой род. Не притворяйся перед господином Чжаном нежным цветком, пекущимся о ближних. Ты та еще бестия, Лань Шу.
Запрокинув голову, она звонко рассмеялась.
— Ты права, — ее ядовитое дыхание обожгло мое ухо. — Но тебе повезло, что я дорожу как действующим, так и потенциальным союзом с Вихрем. — Отстранившись от меня, она продолжила громче: — Да и осквернять такой щедрый дар убийством было бы кощунством. Отделаешься клятвой.
Не успела я и глазом моргнуть, как Лань Шу провела по моей ладони лезвием. Острая боль пронзила кожу. Ее палец, испачканный кровью, стремительно прочертил в воздухе сложный символ. Знак пульсировал, подобно живой ране, источая ци, похожее на ледяное дыхание глубин темнейшей лунной воды. Символ парил в пространстве, пожирая свет факелов, от него исходил сладковатый шепот увядания. Лань Шу снова вцепилась мне в подбородок и заглянула в самую душу.
— Ты никогда не ступишь на земли клана «Золотой Восход» без моего позволения, — ее голос стал низким, вибрирующим, проникающим прямо в кости. — Ты не проронишь ни слова о том, что происходило в этих стенах, моих делах, твоем предназначении. Не позволишь ни одной душе воспользоваться твоей кровью. Ты покорно явишься, как только я тебе прикажу. Клянешься?
Мозг лихорадочно соображал. Принять клятву было все равно что надеть на себя невидимые, но несокрушимые цепи.
— Ну же!
Острый ноготь Лань Шу сильнее вдавился мне в шею, и я почувствовала, как по коже побежала теплая струйка крови.
— Клянусь.
Слово сорвалось с губ против моей воли. И в тот же миг заклинание вонзилось мне в грудь. Боль накрыла меня целиком — не телесная, а всепоглощающая, выворачивающая душу. Будто невидимые путы стянули грудь, сдавили изнутри, лишая воли и воздуха. Каждый удар сердца отдавался набатом в висках, обещая, что при первой же попытке ослушаться меня разорвет изнутри. Вместо крика из горла вырвался лишь сдавленный хрип.
— Господин Чжан, окажите услугу, — Лань Шу лениво опустилась на свой трон и, звонко щелкнув пальцами, освободила меня от оков, — убедитесь, что Мэйли покинет территорию моего клана как можно скорее, а то я могу и передумать…
Чжан Хайлун равнодушно кивнул, и его взгляд наконец упал на меня. Тяжелый, неумолимый, полный скрытой угрозы.
Наложение клятвы явно не входило в его планы…
Я поспешила подняться с проклятого алтаря. Кровь огненными иглами прилила к онемевшим рукам. Я машинально потерла запястья, на которых алели свежие багровые полосы от духовных пут.
Чжан Хайлун плавно развернулся к массивным дверям, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена и мне надлежит следовать за ним.