Обманчивая нежность в оковах первозданной ненависти

ГЛАВА 7. В СЕТЯХ ЛОТОСА

Тан Мэйли

Отдых был обманчив. Я усвоила это спустя несколько дней, когда сидела на резной скамье у озера, наблюдая за карпами, которые рассекали гладь воды, окрашенную закатными лучами. Ветер играл с листьями бамбука, и я позволила себе полностью раствориться в окружающем мире. Моей ошибкой стало опрометчивое решение подойти ближе к воде, чтобы рассмотреть карпов. Осторожно ступая по скользким, поросшим мхом камням, служившим ступеньками к самой кромке озера, я наклонилась. И в этот миг, когда мое внимание было приковано к воде, а равновесие зависело от хрупкого баланса на мокром камне, тень накрыла меня. Железная хватка сомкнулась на моем плече, грубо вырвав из тишины созерцания. Я невольно дернулась. Нога, потерявшая точку опоры, скользнула по мшистой глади камня. Сердце на миг замерло, захлестнутое немой волной ужаса. Рука взметнулась в ударе, но нападавший был готов. Его вторая рука мгновенно перехватила мое запястье, сдавив до хруста в костях. Не успела я даже вскрикнуть, как оказалась в подвешенном состоянии — я висела на его руке, балансируя на грани падения в воду. При виде знакомой черной маски я не испытала ни малейшего удивления.

— Цзи-инь Сэ-э! Зачем так пугать?

Мужчина молча наблюдал, как я тщетно пыталась вернуть устойчивое положение, хватаясь за его руку. При этом он не предпринял ни одной попытки мне помочь.

— Ты… поможешь подняться? Или хочешь, чтобы я промокла и…

— …заболела? — с издевкой продолжил за меня Цзинь Сэ. — А и не думал, что ты так сильно печешься о своем здоровье.

— Но… — прошептала я, и в тот же миг почувствовала, как его хватка на моем запястье опасно ослабла.

Мои пальцы сильнее впились в ткань рукава Цзинь Сэ. В глубине его глаз вспыхнули и заплясали довольные искорки. Он позволил мне висеть на себе еще одно долгое, унизительное мгновение, а затем резко отпустил мою руку.

— Да будь ты…

Не успела я бросить на прощание пару отборных проклятий, как падение снова прекратилось. Кончики моих пальцев едва коснулись леденящей поверхности воды, когда Цзинь Сэ притянул меня к себе. Рывок был слишком резким. Вместо того чтобы обрести опору под ногами, я всей тяжестью полетела вперед и потянула его за собой. Мужчина не устоял. Мы рухнули на сырую землю у кромки воды. Я приземлилась на грудь Цзинь Сэ. Воздух с силой вырвался из его легких с глухим, сдавленным выдохом. Мое запястье все еще было зажато в его железной хватке, вторая рука мужчины обхватила меня, чтобы смягчить удар, прижав мою спину к себе еще плотнее.

Прежде чем я успела понять, что происходит, — все перевернулось. Одним мощным перекатом Цзинь Сэ сменил нашу позицию. Теперь он нависал надо мной, зажав между своим телом и сырой землей. Одна его рука все так же держала мое запястье, прижав его к земле над моей головой, а вторая, вырвавшись из-под меня, оперлась о грунт рядом с моим виском, замыкая клетку из рук и тела.

— Уже успела освоиться? Успокоилась хоть немного?

— Тебя это так волнует? Хочешь заранее знать, чего от меня ожидать?

— Не уходи от ответа, — пальцы мужчины слегка сжали мое запястье, не причиняя боли, но напоминая о том, кто сейчас контролирует ситуацию. — Тебе ведь обещали взаимную помощь...

— Но это сплошной обман. Будущего у меня нет, — слова вырвались сдавленно, с горькой откровенностью, которой я не планировала делиться. — Как бы ни старалась… это бесполезно. Чжан Хайлун прямо в глаза сказал, что я для него пустое место, пока не выполню свою задачу. Я — расходный материал в его игре. Он не поможет мне. И даже не удивлюсь, если в конце концов он нарушит свое обещание и навредит мне.

Цзинь Сэ замер, и в тишине между нами повисло только мое прерывистое дыхание.

— Я готов пообещать, что с тобой ничего не случится…

Я не дала ему договорить. Короткий, резкий звук вырвался из моего горла — не смех, а нечто горькое и надломленное.

— Довериться тебе? Ты думаешь, я смогу поверить просто в слова? Их будет мало.

— Зачем опускать руки раньше времени? Даже если кажется, что выхода нет, можно просто ждать и наблюдать. Пить чай. Чувствовать солнце. Даже испытывать такие вот глупые и неудобные эмоции. Просто доверься судьбе…

— Я… вовсе не такая смелая.

Цзинь Сэ смотрел на меня еще какое-то время, казалось, он взвешивает каждое сказанное мной слово. Затем оттолкнулся от земли, поднялся сам и с легкостью поднял меня. Я едва успела почувствовать, как подошвы коснулись земли, как он уже отстранился от меня.

— Госпожа Тан, ситуация критическая. Жажда жизни — это хорошо, но одних ее сил недостаточно. Навыки пока оставляют желать лучшего, так что в случае нападения сразу поднимай шум.

Всего на миг я замерла, удивленная резкой сменой темы.

— В прошлый раз я разбудила весь постоялый двор, но это мне особо не помогло…

— В таком случае я просто обязан извиниться за толстые межкомнатные стены, — съязвил Цзинь Сэ, скрестив руки на груди.

— Не боишься, что твой щедрый клиент узнает, что ты тренируешь пленницу? Может, он ожидает увидеть меня сломленной по возвращении? И вообще откуда тебе известны все тонкости? Ты говорил, что не знаешь, какие между мной и Чжан Хайлуном отношения, но все твои слова и действия говорят об обратном.

Цзинь Сэ резко шагнул вперед. Его руки снова обвили мою талию, подхватили за колени и перекинули через сильное плечо.

Знакомое ощущение...

— Давай обсудим это в более подходящем месте.

* * *

Воздух в тренировочном зале пах сосновой смолой и едкой пряностью целебных мазей. В качестве снарядов были грубые каменные диски, потрепанные кожаные мешки, молчаливые деревянные и соломенные манекены.

Цзинь Сэ аккуратно поставил меня на ноги прямо в центре циновки.

— Вернемся к твоему вопросу, — его глаза блеснули холодным, загадочным огнем. — Во-первых, мне как хозяину постоялого двора положено знать все, что происходит в стенах моего заведения. Во-вторых, мои клиенты платят за результат, но я решаю, как его достичь. Если захочу, чтобы ты освоила искусство полета, так и будет. Начнем с основ, с того, как правильно падать.

Не успела я съязвить, как мир опрокинулся. Легкий толчок под колено, и я уже летела вперед, беспомощно раскинув руки. Воздух с силой вырвался из легких.

— Неправильно. Ты упала, как мешок. Вставай.

Едва я поднялась, потянувшись отряхнуться, последовал толчок в бок. Я рухнула на плечо, больно ударившись локтем.

— Сгруппируйся. Подбородок к груди, спину округли.

Третий раз. Четвертый. Пятый. Подсечка, толчок в грудь, бросок через бедро. Я падала на спину, на бок. Пот заливал глаза, мышцы дрожали от напряжения.

— Слишком медленно поднимаешься. Между падением и следующим ударом — смерть.

С десятого раза я стала быстрее подниматься, успевая при этом сгруппироваться в полете.

Когда он шагнул ко мне сзади, обхватив пальцами запястье, между нами не осталось пространства. Его тело стало твердой, непреодолимой стеной, окружающей меня со всех сторон.

— Падаешь уже лучше, но если схватят, сила будет бесполезна, — голос хозяина постоялого двора прозвучал прямо у моего уха, низкий и лишенный всякой насмешки. — Нужна хитрость. Чувствуешь, куда я направляю твою руку? Слейся с движением и оберни его против меня.

Я попыталась дернуть запястье. Его хватка лишь усилилась, став теплым и неумолимым браслетом на моей коже.

— Ты борешься с моей силой, а должна использовать ее. Расслабь локоть, — его свободная рука легла мне на здоровое плечо, указывая путь. — Медленнее. Внимательнее.

Я заставила себя замедлить дыхание, сосредоточиться на ощущениях. На том, как пальцы Цзинь Сэ лежат на определенных точках, куда смещается центр тяжести. И тогда я почувствовала едва заметный импульс, намек на движение, который он мне разрешал. Я повернулась не от него, а следуя за его рукой, скользнула в образовавшуюся щель в его захвате и вывернулась.

Цзинь Сэ отпустил меня моментально, как только почувствовал правильное движение. Его пальцы разжались, и он отступил на шаг, разрывая то напряженное поле близости, что сгустилось между нами. На моем запястье остался теплый след, а в воздухе — ощущение его незримого присутствия, словно он все еще стоял позади, направляя мои движения невидимой рукой.

— Для первого раза достаточно. Боль не беспокоит?

По телу пробежала предательская волна тепла и тут же, будто от пощечины, нахлынуло осознание. Уклончивые движения, обход раны… Цзинь Сэ не просто слышал о произошедшем, он видел меня тогда. Видел беспомощной.

Не стоит мне забывать, на кого он работает… Помни, что он все знает, но помогать тебе не станет.

Я постаралась успокоиться, спрятав дрожащие руки за спину.

— Не тревожит. Благодарю за заботу, — ответила я с холодной почтительностью, мысленно выстраивая дистанцию там, где мягкая и наивная натура Тан Мэйли едва ее не разрушила.

* * *

За ужином мы снова сидели вместе в уединенной нише. На низком столе дымился рис, а рядом стояли овощи и говядина в темном соусе.

Из нас двоих, как всегда, ела только я.

— Часто ты будешь меня так тренировать?

— В любое время, в самых неожиданных местах, — ответил Цзинь Сэ, и в его глазах мелькнула знакомая искорка. — Буду мучить тебя, пока не начнешь реагировать быстро и правильно. Без раздумий.

Я потянулась за последним кусочком мяса, но его палочки молниеносно перехватили мои.

— Не так быстро, ученица.

— Решил присоединиться ко мне и снять маску?

Цзинь Сэ не ответил. Наши палочки сплелись в беззвучной схватке над тарелкой. Он действовал не силой, а хитростью, выворачивая мои под немыслимыми углами. Я пыталась сопротивляться, применяя уроки мягкости и рычага, — выходило неловко. От напряжения на моем лице появилась глупая улыбка.

В конце концов, он позволил отбить у него кусочек. Мясо, добытое в «битве», показалось мне вкуснее всего на свете.

— Неплохо, — с усмешкой проворчал Цзинь Сэ. — Уже учишься использовать напор врага против него самого.

Странную гармонию нарушила фигура, возникшая из тени. Молодой человек с мрачным выражением лица и мечом на поясе бесшумно приблизился к Цзинь Сэ и, склонившись, что-то тихо шепнул ему на ухо. Его слова доносились до меня короткими, едва уловимыми фразами:

«прорыв дамбы... наводнение... нижние деревни... глава клана «Багровый Вихрь» отказал...»

Выслушав доклад, Цзинь Сэ с силой сжал пустую чашу, но быстро овладел собой и перевел взгляд на меня.

— Госпожа Тан, это страж Ли Вэй, о котором я тебе говорил.

Тот на миг бросил на меня взгляд, поклонившись, и снова сосредоточился на словах хозяина.

— Сегодня организуй отправку повозок с продуктами питания, лекарствами и теплой одеждой.

Я смотрела на Цзинь Сэ, и в груди что-то екнуло, словно капля нектара упала прямо в сердце, разнося по жилам сладкий яд.

Настоящий герой со скрытым благородством и темным прошлым, от которого у девушек млеют сердца.

Вот только жизнь — не роман…

— И собери всех сильных мужчин. Завтра на рассвете отправимся к пострадавшим.

Страж поспешил исполнить приказ.

Взгляд мой, увлеченный образом героя, зацепился за удаляющуюся фигуру стража. И тут все внутри похолодело.

Не может быть. Ли Вэй…Ян Хэ.

---------------------------------

Ян Хэ. Младший сын главы клана «Горный Туман».

Он провел в заложниках при дворе клана «Багровый Вихрь» три долгих года, наполненных унижениями, голодом и болью. Его били за малейшую провинность, морили голодом, заставляли смотреть, как убивают других: тех, кто не выдержал пыток, кто осмелился возразить, кто просто оказался не в том месте в не то время. Ни письма, ни выкупа от отца не поступило за все эти годы. Позже юноша узнал, что отец сам предложил обменять его жизнь на мир с соседним кланом.

Чжан Хайлун инсценировал гибель юноши.

После побега первой мыслью Ян Хэ стала месть. Он жаждал увидеть лицо отца, услышать хоть какие‑то оправдания. Хайлун не стал отговаривать его или утешать. Вместо этого он посоветовал ему сперва стать сильнее. Со временем юноша остыл и остался при нем.

---------------------------------

Ли Вэй жив, но служит Цзинь Сэ. Чжан Хайлун не отдал бы своего лучшего клинка первому встречному.

Я опустила взгляд в свою чашу, стараясь скрыть нахлынувшую в очередной раз волну боли и разочарования.

— Поедешь со мной? Увидишь, куда уходят мои деньги.

Слова застряли в горле. Внутри все бурлило — гнев, обида, желание схватить эту злосчастную чашу и швырнуть ее в лицо обманщика вместе с его предложением. Но я только стиснула зубы так, что челюсть свело от напряжения, и выдавила из себя ровный, безжизненный тон.

— Конечно.

— Прекрасно. Тогда хорошенько отдохни. Завтра трудный день.

Я молча вышла из-за стола, чувствуя взгляд Цзинь Сэ. Он лгал мне с первого дня. Самое страшное, что я понимала это, но что-то во мне все равно тянулось к той бездне, что скрывалась под его маской.

Он просто следит за мной и проявляет заботу только из-за Чжан Хайлуна. Во всем хаосе чувств виновата романтичная доверчивая натура Тан Мэйли.

Повторяла я про себя, словно мантру, стараясь возвести барьер из рассудка и здравого смысла, чтобы справиться с бурей внутри.

Сон не пришел. Мысли кружились в темноте, как назойливые ночные бабочки, бьющиеся о стенки фонаря, — беспорядочные, навязчивые, не дающие погрузиться в забытье.

ГЛАВА 8. ШЕПОТ КРОВИ

Тан Мэйли

Цзинь Сэ управлял повозкой. Его темный наряд казался инородным пятном на фоне яркого летнего пейзажа. Я сидела рядом, изо всех сил стараясь не смотреть на него. На дорогу, на деревья, на облака — куда угодно, только не на этот профиль и не на маску, за которой таился лишь обман.

Дорога спускалась к пойме, и летняя яркость гасла, вытесняемая другим, мертвым колоритом. Мелькнуло одно затопленное поле, похожее на грязное зеркало, затем другое. Потом показались деревья, выдернутые с корнями. Там, где когда-то стояли дома, теперь зияли черные провалы. Каркасы стен, почерневшие от воды и грязи, торчали из земли. Повозка замедлила ход и вскоре остановилась на развилке уцелевших тропинок. Цзинь Сэ встал во весь рост, одной рукой придерживая вожжи, другой — прикрывая глаза от низкого солнца. Его взгляд медленно скользил по открывающейся панораме, оценивая масштаб ущерба.

Затем он слегка цокнул языком, давая лошади команду тронуться, и направил повозку на небольшой, относительно сухой склон, упиравшийся в каменистую гряду. Это была окраина катастрофы, ее менее пострадавшая кромка, где можно зацепиться и начать все сначала.

Именно здесь кипела работа. Слуги Лотоса уже активно трудились, и их ободряющие реплики выделялись на фоне общего гнетущего гула. Недалеко от них работали хозяева развалин. Мужчины забивали первые колья и натягивали плотные полотнища для временных укрытий, а женщины раздавали горячий суп с тонкой лапшой и кусочками репы. Они протягивали миски детям с широкими, испуганными глазами и старикам, лица которых казались высеченными из того же камня, что и гряда позади.

Цзинь Сэ остановил повозку. По невидимому сигналу один из его подчиненных тут же подошел к нему и протянул пару рабочих перчаток. Цзинь Сэ быстро и ловко надел их и направился к группе людей, которые переносили бревна для возведения нового каркаса.

* * *

Разливая суп, я украдкой следила за Цзинь Сэ. Он тщательно изучал каждое бревно, проверяя на надежность. Взгляд его скользил по стыкам возводимого сооружения, оценивая качество работ. Пару раз он указал одному из подчиненных на неправильно закрепленную балку. Тот быстро соображал, в чем дело, и спешил устранить недочет.

Женщины то и дело бросали на Цзинь Сэ любопытные взгляды.

— Милая, тот человек в маске — случайно не сам Хозяин Лотоса, что месяц назад помогал соседнюю деревню восстанавливать? — не утерпела круглолицая, с родинкой над губой. — Больно похож, как же его звали…

— Он же с твоим братом при тебе разговаривал, как могла забыть? — отозвалась худая, с глубокими морщинами у глаз.

— Так я больше на его глаза смотрела, чем слушала… Уж очень они красивые. — Круглолицая вздохнула и вдруг сощурилась: — А ты-то чего возмущаешься? Сама не помнишь, а меня стыдишь!

Худая поперхнулась.

— Я? Да я… — она замялась, потом махнула рукой. — Ну и ладно. Вдвоем не помнить — не так и стыдно.

— Это верно, — хмыкнула круглолицая. — Зато глаза у него — век бы глядела. Как зыркнет — так сердце и екнет!

— Ох, бесстыжая, заладила, — покачала головой худая, но сама улыбнулась. — А ну как он услышит?

— А пусть слышит! — круглолицая тряхнула головой, но все же понизила голос: — Так что, милая, как величать-то красавца?

Я усмехнулась про себя, продолжая наполнять очередную миску.

— Вы же лица его не видели. Как можно красоту по одному взгляду определять?

Женщины переглянулись.

— Эх, детка, — худая покачала головой, но с теплотой. — Красота физическая — дело мимолетное. А вот глаза — это зеркало души. Коли они добрые, значит, и сердце у человека хорошее. Я за свою жизнь стольких повидала.

Круглолицая прищурилась, разглядывая меня.

— А ты словно мраком обвеяна. Молодая совсем, о чем так убиваешься в твои-то годы?

Я стушевалась под их участливыми взглядами и поспешила перевести разговор:

— Я знаю, что зовут его все Цзинь Сэ. А о его делах… мне ничего не известно.

Женщины переглянулись.

— Да, точно он! — круглолицая подалась вперед, заговорщически понизив голос: — Ой, милая, да про него такое говорят! Одни шепчутся, что он из знатного рода. Другие — что с бессмертными связан. А третьи и вовсе… — она хихикнула, — будто от любви несчастной сбежал.

— Перестань, — отмахнулась худая с улыбкой. — Какой там знатный род? Он простых людей не сторонится. Вон, месяц назад, когда соседнюю деревню затопило, он же к нам тогда заезжал. Сам всех обходил, говорил прошения написать главе Вихря, чтобы тот заранее дамбу укрепил.

— И что? — спросила я, не удержавшись.

— А ничего, — женщина махнула рукой. — Глава наш те прошения и не читал. Теперь слух идет, что налоги поднимет. А куда нам, простым людям, против такого главы? Мужчин сошлют на границу, а нас…

Повисла тягостная тишина, которую вскоре нарушила круглолицая:

— Зато с другими главами он ладит. Говорят, на Советах держится так, будто всю жизнь правил — разумно и милосердно. И слушают его! — Она оглянулась и понизила голос до шепота: — Только все это для виду. Он-то золото да силу копит. До людей ему дела нет.

— Про брата его младшего вообще молчу. Лентяй, повеса, гуляка. Позор клана. Нет надежды ни на одного кровного наследника предыдущего главы. Тот тоже не сахар был, но хоть помогал в трудные времена…

— Хорошо тебе, милая, что у такого хозяина в услужении. Моей вот племяннице не повезло…

Повезло ли мне? Если Цзинь Сэ такой хороший, почему не поможет мне сбежать?

Я посмотрела туда, где среди обломков мелькала его фигура, и в груди шевельнулось что-то тягучее, обидное. Цзинь Сэ был перепачкан грязью, но в его осанке не было и тени суеты. Наши взгляды столкнулись сквозь хаос стройки. Стянув перчатки, он направился ко мне. Женщины восторженно зашептались, но поспешили удалиться.

— Убедилась? Мои люди не только мечом умеют размахивать да гостей обслуживать.

— Зачем все это? — спросила я шепотом, отложив черпак. — Неужели испытываешь искреннее сострадание?

— Хаос плох для торговли. Голодные люди начинают воровать. Трупы разносят болезни. Это создает нестабильность на всех дорогах, в том числе и на тех, что ведут к моим дверям.

Я готова была ко лжи, к сладким речам о благородстве, но не к ледяной, оголенной прагматичности.

И все‑таки я ошибалась. Цзинь Сэ не исключение, а правило. Его холодная логика, его расчетливость… Все это часть системы, которую я создала, но больше не контролирую.

Задумавшись, я со всей силы провела тыльной стороной ладони по грубому, необработанному краю столешницы, где торчала шляпка гвоздя. Руку мгновенно пронзила боль. Я, зашипев, невольно вцепилась пальцами в раненое место, ощущая под ними влажное тепло.

— Что такое? — Цзинь Сэ обхватил мое запястье еще теплыми от перчаток руками.

— Пустяк. Зацепилась, — выдохнула я, пытаясь разжать пальцы. Длинная рваная ссадина наливалась алым.

Он поволок меня, как нерадивого щенка, к уцелевшей хижине, игнорируя любые мои попытки отказаться от его помощи. Втолкнув внутрь, усадил на грубую скамью и исчез. Вернулся он быстро, уже с баночками и лоскутами чистой ткани.

— Я сама справлюсь…

Цзинь Сэ проигнорировал мой протест. Его пальцы вновь обхватили мою руку. Целебная мазь была холодной, как лед, но стоило ей коснуться рваной ссадины, как внутри вспыхнул огонь. Я резко втянула воздух, прикусив губу до крови, но не издала ни звука.