Обманчивая нежность в оковах первозданной ненависти
— Я сделаю все, чтобы ты снова могла улыбаться, не чувствуя себя узницей…
— Мне это ни к чему, Цзинь Сэ. Лучше бы ты не вмешивался и дал мне самой решать, как поступить. Пусть даже это был бы самый отчаянный и безрассудный шаг. Но он был бы моим и только моим. Моя ошибка. Моя глупость. А сейчас… — я вовремя замолчала, не дав сорваться окончанию фразы, и горько усмехнулась.
Сейчас я могла бы наслаждаться дурацким сериалом и пиццей, устроившись на мягком диване у себя дома. А для этого всего-навсего не стоило идти в тот вечер работать в кофейню.
Я развернулась, чтобы уйти. Шаг. Второй. В этот момент я ощутила на запястье стальную хватку. Мир резко качнулся, и полированная поверхность маски оказалась так близко, что я увидела в ней искаженное отражение собственных глаз.
— Почему ты так поступаешь? — его голос слегка задрожал, выдавая нарастающее волнение или раздражение. — Разве тебе жить не хочется? Я не знаю, что у вас с господином Чжаном, но он… не злой человек. Просто холодный и замкнутый, но не по своей вине.
«..жить не хочется?»
Я вовсе не собиралась умирать. Кто знает, может, оборвав связь с этим миром, не вернусь домой. Но, видимо, тут все теперь будут считать меня ненормальной, что хочет себе навредить. Что ж, может, оно и к лучшему.
Я попыталась вырваться, но хватка Цзинь Сэ лишь усилилась, став почти болезненной.
— Как трогательно ты его защищаешь… — выдохнула я, не отрывая взгляда от маски. — Чжан Хайлун, по твоим словам, жертва обстоятельств, что несет свое бремя. А ты? Ты ведь по своей воле выбрал быть подлецом, который прикрывает сделки маской благородства. Ты просто торгуешь чужими судьбами. И при этом еще жаждешь благодарности.
Он отпустил мою руку. Воздух между нами показался колючим от только что прозвучавших слов. Его грудь заметно вздымалась, выдавая напряжение, которое скрывалось за маской.
— Ты права. Я не хороший человек. Все, что могу, это скрасить твое пребывание здесь. Считай это искуплением или ложью. Решай сама, но не совершай глупостей. Господин Чжан — человек слова, что в нашем мире дороже золота.
— Никто не может гарантировать защиту. Особенно тот, чьи намерения сложны.
— Мое предложение все еще в силе… — Цзинь Сэ в очередной раз попытался вернуть беседу в русло уступок и подарков.
Но я грубо перебила его, не дав договорить:
— Где Чжан Хайлун? Ты мил со мной, пока он отсутствует? Назначил тебя нянькой, чтобы усыпить мою бдительность?
— Если считаешь именно так, то пусть будет по-твоему, — мужчина сделал изящный жест рукой, приглашая следовать за собой. — Ты всегда можешь выплеснуть свое недовольство. У нас имеется прекрасно оборудованное пространство для упражнений. Полагаю, тебе есть что мне продемонстрировать.
В его тоне, в самом этом «предложении» сквозила откровенная насмешка. Цзинь Сэ прекрасно знал, что у меня нет сил даже толкнуть его как следует, не то что нанести удар. Это была не возможность выплеснуть гнев, а демонстрация власти. Напоминание о моей беспомощности, завернутое в красивую, ироничную упаковку «заботы» об эмоциональном состоянии. Мой недавний «спаситель» предлагал мне биться головой о стену, прекрасно зная, что треснет точно не стена.
— Давай заключим сделку, — сказала я, остановившись на середине лестницы, тем самым заставив его тоже замедлить шаг.
— Что угодно… Кроме побега.
— Я не создаю тебе проблем. Не устраиваю сцен. Но взамен… ты будешь отвечать на мои вопросы. Правдиво.
— Только на те, на которые знаю ответы, — тон Цзинь Сэ стал более серьезным и деловым.
Он обошел меня и продолжил спускаться по лестнице, я поспешила за ним.
— Этот постоялый двор, маска — все это изящное прикрытие для чужих тайн. Скажи, на какой же ступени иерархии клана «Багровый Вихрь» располагается столь искусный управитель? Ты правая рука Чжан Хайлуна, его тень?
Цзинь Сэ тихо рассмеялся.
— Прощупываешь почву, беспокойная душа? Твое воображение достойно лучшего применения, чем строить воздушные замки из подозрений. Наши пути пересекаются, пока это необходимо для ведения дел. Господин Чжан платит за номера. Я обеспечиваю ему тишину и полную конфиденциальность. И все. Остальное — плод твоего богатого воображения.
— Просто деловые отношения? — я не отступала, шагнув так близко, что почти касалась рукава ханьфу Цзинь Сэ. — Никаких полуночных собраний? Безграничной преданности? Если Чжан Хайлун завтра прикажет избавиться от меня, ты выставишь счет за «конфиденциальность»?
— Иногда самый ценный груз, тот, что все считают неудобным. Слепо избавиться от него было бы недальновидно, а я этим недостатком не страдаю.
Цзинь Сэ мастерски заговаривал мне зубы, но в каждом его слове, в самой этой показной нейтральности, сквозила лояльность, слишком глубокая для простых деловых отношений.
— С твоей стороны было бы любезно похвалить радушного хозяина за тонкий вкус, — произнес Цзинь Сэ с легкой, почти игривой интонацией, мастерски переключая внимание с опасных тем на простые условности. Он широким жестом обвел зал. — В конце концов, оценить красоту и покой гораздо полезнее для выздоровления, чем копаться в чужих мотивах.
Мой взгляд, вопреки его попытке отвлечь, на мгновение задержался на черной маске, будто пытаясь найти в ее непроницаемой гладкости хоть какую-то трещину. А затем, поддавшись почти гипнотической силе его жеста, медленно переместился в самое сердце постоялого двора.
В центре, на невысоком возвышении, танцевала женщина в струящемся шелковом наряде, ее движения были подобны полету журавля. Неподалеку фокусник заставлял бумажных бабочек порхать в воздухе, превращаясь в дождь из лепестков. Повсюду за низкими столиками сидели гости и негромко разговаривали, смеялись и наслаждались представлением. Слуги внимательно следили, чтобы изящные фарфоровые кувшины с вином на столах не пустели. Несмотря на обилие напитков, вокруг царила атмосфера изысканного, контролируемого веселья. Ни намека на хаос.
— В чем секрет? — спросила я. — При таком количестве вина должны были начаться драки. Разбавляете алкоголь?
— Ну что ты, — мягко улыбнулся Цзинь Сэ, прислонившись к колонне. — Я не обманываю гостей. Вино — лучшее, какое только можно найти в этих землях. Да, порой вспыхивают ссоры, но мои люди знают свое дело. Они чувствуют, когда чаша терпения вот-вот прольется, и мягко, почти незаметно, возвращают гостей к равновесию.
Внимательный взгляд Цзинь Сэ вдруг скользнул поверх моего плеча. Я обернулась и заметила, как в нескольких шагах от нас, у колонны, замер слуга.
— Мне придется ненадолго отлучиться, — Цзинь Сэ тихо вздохнул и взмахнул рукой. — Есть дело, не терпящее отлагательств.
Из тени, повинуясь его жесту, вышла девушка.
— Слуги Лотоса к твоим услугам. Они обеспечат тебя всем, чем пожелаешь, от лучшего места у сцены до десерта, рецепт которого знают только на моей кухне.
Цзинь Сэ не дал мне ни шанса возразить. Его темно-зеленое ханьфу быстро растворилось в движении толпы, а затем и вовсе скрылось за массивными дверьми в глубине зала.
Служанка почтительно, но без излишнего подобострастия поклонилась.
— Госпожа Тан, я могу сопроводить вас в ложу, расположенную в первом ряду. Оттуда открывается наилучший вид на танец с веерами.
Я кивнула и последовала за ней. Красивая девушка в струящихся, как дымка, шелках изображала историю о фее, полет ее рук был завораживающе легким, каждое движение — отточенным до идеала.
Мне никак не сбежать от Хайлуна и уж тем более от Цзинь Сэ. Видимо, как и прописано в финальной главе Мэйли этой проклятой истории, ей суждено стать последней каплей в рецепте чужого бессмертия.
Танцовщица взметнула рукава, и алый шелк взвился в воздухе, словно языки пламени, готовые поглотить все на своем пути.
Кому достанется жизнь Мэйли? Лань Шу, жаждущей вечной молодости и власти? Чжан Хайлуну, который мечтает о силе, способной низвергнуть брата? А может… Чжан Мину?
На сцене фея упала на колени, простирая руки к далекому, недостижимому возлюбленному.
Верю ли я, что Чжан Хайлун сохранит мне жизнь и поможет отомстить? Нет. Как только я перестану быть полезной для него, он избавится от меня без сожаления. Цзинь Сэ? Тоже нет. Ему я важна, пока за меня платит Чжан Хайлун. К тому же я давно не наивная девочка и не доверяю мужчинам так просто.
Музыка затихла, и танцовщица замерла в безмолвной позе, выражающей крайнюю степень отчаяния. В зале раздались громкие аплодисменты. Я машинально хлопала с остальными.
Я могу разболтать о бессмертии любому, хоть служанке, и тогда никто не спасет меня от наказания клятвы. Останавливает только неизвестность. Во-первых, не знаю, как долго буду корчиться в муках. Во-вторых, не знаю, повлияет ли моя гибель в романе на мою жизнь в реальности. Смерть никогда не входила в мои планы. Даже когда неудача раз за разом стучала в мою дверь.
Сдаваться я не собираюсь. Как и та фея на сцене, я буду исполнять свою роль до последнего, идеального па. А там посмотрим, кто в чьих сетях запутается. Мне просто нужно дождаться удачного момента. И он обязательно наступит.
ГЛАВА 5. УЛЫБКА ЗА МАСКОЙ
Тан Мэйли
Дни тянулись в подозрительной тишине. Чжан Хайлун исчез, Цзинь Сэ появлялся редко, и я уже хотела вернуться к первоначальному плану с побегом, но, как я и предполагала, меня не оставили без должного присмотра. Когда я выходила на прогулку, старый садовник с лицом, испещренным морщинами, принимался подрезать кусты неподалеку. Его движения были подозрительно точными для дряхлых рук. А когда вечером я выглядывала из-за дверей комнаты, чтобы окинуть взглядом коридор, служанка словно из-под земли вырастала, протирая пыль с резных перил. Ее глаза, пустые и безразличные, всегда были опущены, но я чувствовала на себе ее взгляд.
* * *
Очередным утром я медленно спускалась по лестнице, погруженная в свои мысли, когда из главного зала донесся громкий шум. Не привычный смех и перезвон чаш, а нарастающий гневный ропот. В центре зала столкнулись двое: молодой аристократ в дорогих шелках, с высокомерно вздернутым подбородком, и коренастый мужчина в потертой одежде, вся поза которого источала закаленную угрозу. На поясе у него висело оружие воина — широкий, слегка изогнутый меч дао в простых ножнах.
— Вор! — визгливо кричал аристократ. — Ты стащил мой нефритовый веер! Семейную реликвию!
— Ты что, меня за вора принял, щенок? — рычал в ответ оскорбленный мужчина. — Я рубежи охраняю, а не по карманам шарю!
Люди Цзинь Сэ приблизились к конфликтующим мужчинам и были готовы вмешаться, прежде чем дело дойдет до драки. Во главе этого стального кольца стояла девушка. Ее стройную фигуру облегало практичное черное ханьфу, сшитое по мужскому крою, с высокими разрезами по бокам, из-под которых виднелись свободные штаны. Талию перехватывал кожаный корсет. В отличие от прочих слуг, оружие девушки не было сокрыто: за поясом были прикреплены несколько тонких кинжалов, а у бедра висел длинный меч в ножнах.
— Ты весь вечер косился на мой веер! — не унимался аристократ.
— На тебя все смотрели, как на щенка с драгоценной игрушкой, — холодно парировал пограничник. — Может, сам потерял, хвастаясь?
— Довольно, — голос девушки прозвучал резко, пронзив общий шум. — Хозяин Цзинь не терпит беспорядка, — она перевела взгляд на молодого аристократа. — У вас есть доказательства? Готовы отвечать за урон репутации?
Холодная уверенность девушки на миг сбила юношу с толку, но едва он почувствовал за спиной молчаливую поддержку своих слуг, то вновь выпрямился, пытаясь вернуть себе утраченную важность.
— Требую обыскать его!
Девушка перевела взгляд на пограничника. Тот стоял, словно вросший в пол, но глаза метались, молниеносно оценивая количество слуг аристократа. Я заметила, как рука мужчины еще крепче обхватила ножны широкого меча.
— Если чист, чего бояться? — настаивал аристократ. — Пусть докажет невиновность!
— Меня, воина со множеством наград за службу на границе, обыскивать, как вора? Это оскорбление! — пограничник угрожающе обхватил рукоять своего меча. — Вызываю тебя на поединок!
Лезвие, выскользнувшее из ножен на пару цуней, холодно блеснуло в свете фонарей. Аристократ дернулся и отпрянул за спины слуг, в панике выронив из ослабевших пальцев свой, еще не обнаженный меч, и тот с глухим стуком упал на пол. В то же мгновение девушка метнулась вперед. Удар по запястью — и пальцы пограничника судорожно разжались, вгоняя полуобнаженный клинок обратно в ножны. Слуги аристократа потянулись к оружию.
— Оружие — на место, — девушка выдвинула свой меч в качестве предупреждения, и сталь блеснула в свете фонарей, как чешуя ледяного дракона.
Не успела она продолжить, как из-за спин гостей раздался голос:
— Кажется, я едва не пропустил самое интересное.
Толпа бесшумно расступилась. В образовавшемся проходе стоял Цзинь Сэ. Морщинки в уголках его глаз легкими лучиками выдавали улыбку, спрятанную под маской. Но сами глаза, холодные, лишенные всякой притворной игры, уже скользили по залу. Взгляд выхватывал все: мелькнувшее лезвие, нервный вздернутый подбородок, дрожь в пальцах, сжимающих рукоять.
— Молодой господин Чу, — Цзинь Сэ медленно, но уверенно приближался к аристократу. В бархатистой глубине голоса хозяина постоялого двора таилась стальная жила безмолвной угрозы, — не считаете ли вы, что такие… громкие обвинения, выдвинутые без каких-либо доказательств, это не только проявление дурного тона, но и прямая угроза репутации моего заведения? Вы могли обратиться за помощью к моим людям, вместо того чтобы устраивать скандал.
Молодой аристократ вышел из своего укрытия и уже был готов возразить, но Цзинь Сэ не стал ждать его ответа и повернулся к пограничнику.
— А вам, уважаемый господин Е, — голос его приобрел оттенок укоризны, словно он журил не в меру вспыльчивого сына, — советую быть осмотрительнее, не поддаваться на провокации и не разбрасываться вызовами, когда хватило бы и пары слов. Помните, где вы находитесь. В моем заведении спорные вопросы принято решать, беседуя за чашей выдержанного вина, а не обнажая сталь. Здесь клинок — последний аргумент, и цена ему соответствующая.
Цзинь Сэ снова повернулся к молодому аристократу:
— Что касается вашего веера, молодой господин Чу, то, полагаю, он мог попросту выпасть, когда вы, увлекшись, слишком… энергично жестикулировали.
— Да как вы смеете! — вспыхнул юноша, багровея. — Знаете ли вы, кто мой отец?
— Как не знать уважаемого господина Чу, — отозвался Цзинь Сэ с легким, почтительным наклоном головы. — Мы даже партию-другую в го с ним проводили. Как вы думаете, обрадуется ли он, узнав, что его сын превращает мой зал в арену для склок?
— Вы… вы… — слова застряли у аристократа в горле.
— Не тревожьтесь, — мягко, но уже с отчетливой нотой завершения, продолжил Цзинь Сэ. — Мои люди осмотрят зал и помогут найти вашу вещь. А пока… — его взгляд скользнул по всем присутствующим, — прошу всех почтенных гостей вернуться к своим беседам и угощениям. Это утро слишком прекрасно, чтобы портить его мелкими недоразумениями.
Молодой аристократ, все еще багровый от унижения, но уже лишенный запала, что-то буркнул в сторону Цзинь Сэ и, шаркнув ногами, побрел прочь, к своему ложу, стараясь придать походке прежнюю высокомерную небрежность. Пограничник же стоял еще мгновение, его грудь медленно вздымалась под потертой тканью. Он поймал взгляд Цзинь Сэ и отрывисто кивнул. Затем зашагал к выходу твердым, мерным шагом, не оглядываясь.
Зал снова ожил. Гости зашептались, чей-то смех прозвучал слишком громко и резко. Кто-то поспешно налил вина, чьи-то пальцы нервно перебирали четки. Слуги, будто тени, заскользили между столиками.
Я стояла, прислонившись к колонне, и все еще чувствовала легкое, назойливое покалывание в кончиках пальцев. Спокойствие, вернувшееся в зал, казалось теперь неестественным, натянутым.
— Простите, хозяин. Не успела навести порядок, — голос девушки-воительницы утратил привычную стальную хлесткость, став ровным и почтительным.
Только теперь Цзинь Сэ слегка кивнул. Совсем иной, мягкий взгляд коснулся собеседницы, а в уголках глаз заиграла та самая улыбка, отличавшаяся от той, что он обычно показывал гостям, — более личная, одобрительная.
— Ты бы справилась и без меня. Была подобна грозе, усмиряющей щенков.
— Господин Е слишком быстро дал слабину и отреагировал на провокацию, едва не ввязавшись в драку первым, — заметила она, скрестив руки на груди. В ее осанке не было и следа подобострастия слуги, скорее уверенность человека, равного по положению и пользующегося доверием. — Не думаю, что нам стоит вести с ним дела.
— Согласен.
В воздухе между ними повисла уютная тишина. Невооруженным глазом было видно, что годы совместной работы связали их невидимыми узами доверия и привычки.
— Госпожа Тан, — Цзинь Сэ поймал мой прикованный к ним взгляд.
Я сделала шаг вперед и мгновенно ощутила на коже холодное прикосновение чужого внимания.
— Мэйли, это Линь Юэ — моя правая рука и гарантия, что в Лотосе не придется стирать с полов слишком много крови. Можешь обращаться к ней или к Ли Вэю, познакомлю тебя с ним позже.
Девушка слегка склонила голову. Жест был вежливым, но в глазах ни капли тепла, лишь безжалостная оценка.
— Не забудь о моей просьбе, — сказал Цзинь Сэ, снова обращаясь к Линь Юэ.
— Да, — ее губы тронуло подобие улыбки. — Сейчас займусь.
Она резко повернулась, и коса, подобно плети, рассекла воздух. Спустя мгновение ее грациозная фигура исчезла в полумраке галереи.
Стражница Линь тоже не из числа моих персонажей. От этой девушки не стоит ждать ни дружбы, ни пощады.
— Идем, — произнес Цзинь Сэ, отрывая меня от размышлений.
* * *
Мы направились в уютную нишу за резной ширмой. Из главного зала, где напряжение наконец растаяло, донеслись чистые переливы циня. Его струящаяся мелодия отсекала нас от недавней суеты, создавая островок спокойствия. На низком столе, застеленном темным шелком, была разложена утренняя трапеза. В центре стояли пиалы с белоснежным рисом, с хрустящими маринованными овощами, со сладостями и чайник с легким зеленым чаем.
Цзинь Сэ удобно устроился на подушке и с неспешной грацией потянулся к чайнику.
— Успела позавтракать?
— Нет, — ответила я, опускаясь напротив. — Помешала та ссора в зале.
Он медленно наполнил мою чашу, тонкая струйка пара изящно закружилась в воздухе.
— Подобные «ссоры» — ежедневная мелодия, — произнес мужчина с легким, почти бархатным обертоном рассказчика. — То веер потеряют, то спор о журавле и драконе разгорится. В прошлом месяце поэт вызвал другого на поэтическую дуэль из-за танцовщицы. Закончилось тем, что оба получили по пощечине от самой музы. Она посчитала их стихи слишком вульгарными.
Я невольно улыбнулась, представив эту нелепую и живую сцену. Картина была настолько яркой, что на мгновение развеяла мое напряжение. Взяв свою чашу, я поднесла ее к губам, но не сделала глотка, вместо этого я наблюдала за хозяином постоялого двора поверх тонкого фарфорового края.
Сейчас ему придется отодвинуть маску или снять ее, чтобы отпить. Хотя бы на мгновение.
Цзинь Сэ взял свою чашу. Его движения были неторопливыми, почти церемониальными. Он поднес ее к лицу. И тогда я увидела хитрость. В том месте маски, где должен быть рот, была искусно вырезана узкая щель, сливающаяся с орнаментом. Мужчина слегка запрокинул голову и сделал бесшумный глоток. Надежда лопнула, как мыльный пузырь. На ее месте осталась пустота, что в миг сменилась уколом досады на сердце. Я сделала глоток чая, и он оказался густым, бархатистым, с глубоким послевкусием, которое лишь подчеркнуло горечь в душе.
— А бывают по-настоящему опасные ситуации? — спросила я.
— Постоянно. Но Линь Юэ и Ли Вэй знают, как усмирить самых буйных. Кстати, ты умеешь защищаться? Хотя бы дать пощечину наглецу в состоянии?
— Нет, но в ту ночь... от отчаяния и ярости мне удалось ранить одного из похитителей.
На миг Цзинь Сэ словно провалился вглубь себя.
— Видел следы крови и был очень рад узнать, что она принадлежала не тебе, — произнес он тише и сделал еще глоток. — Попытка отбиться говорит о твоем характере. Даже без навыков ты не сдаешься. Только одно мне непонятно…
Я молча смотрела на него, ожидая продолжения.
— Почему ты позволила господину Чжану ранить себя?
— Не думала, что у меня был выбор в тот момент, — выпалила я первое, что пришло в голову, закипая внутри.
Вот только злилась я не на него, а на себя. Мне было безумно неловко. Ведь это наверняка прозвучало и выглядело со стороны безумно нелепо.
— В этом мире выбор есть всегда, — парировал он. — Просто все варианты порой ведут к одному результату. Может, стоит научиться лучше защищаться? Чтобы в следующий раз отбиться, а не напороться на кинжал.
Мне хотелось свернуться калачиком, но я заставила себя держать спину прямо.
— Снова пытаешься зацепить меня и найти способ посмеяться под видом тренировок?
Цзинь Сэ тихо усмехнулся.
— «Серебряный Лотос» предоставляет все, что пожелает гость. В том числе уроки самообороны. Если захочешь, подберу наставника, но могу потренировать и сам.
Неожиданная теплота в его голосе заставила сердце на миг замереть в странной тишине. Я перевела взгляд на узор ширмы.
— Ты и стражница Линь... Кажется, вы давно знакомы. Она производит впечатление человека, преданного без остатка.
Цзинь Сэ отпил чаю, взгляд стал отстраненным.
— Я помог ей в трудное время, и она попросила взять ее на службу. С тех пор прошло много лет. Линь Юэ стала мне семьей, как и Ли Вэй. Надежнее кровных родственников, — его взгляд вновь остановился на мне, и в глубине его глаз мелькнула легкая усмешка. — Неужели ревнуешь?
Кровь ударила в виски. Я заставила себя рассмеяться легко, но фальшиво.
— Мы слишком мало знакомы для таких чувств. Как-то странно доверять человеку, который никогда не показывает своего лица.
Цзинь Сэ медленно провел пальцем по гладкому краю маски. Затем, с молниеносной грацией дикого зверя, он перекинулся через стол и оказался в одном дыхании от моего лица. Его ответ прозвучал обжигающим шепотом:
— Ты думаешь, под маской скрывается большее зло, чем в душах тех, кто каждый день одаривает тебя ложными улыбками и пустыми обещаниями?
Тан Мэйли все еще обдумывала свое будущее в «Серебряном Лотосе», когда Ли Вэй уже переступил порог игорного дома «Золотые Веера»…
ГЛАВА 6. МОНЕТА ЕЩЕ НЕ УПАЛА
Ли Вэй
Сияние сотен свечей, гам голосов, звон костей обрушились на Ли Вэя, стоило ему переступить порог игорного дома. Воздух был наполнен сладковатым ароматом вина и пряных духов, который, однако, едва перебивал запах пота и азарта. На мгновение мужчина замер, позволяя своим глазам привыкнуть к ослепительному хаосу вокруг. Его внимание привлекло движение на втором уровне.
Один из посетителей крепкого телосложения в одежде из грубой ткани цвета высохшей земли, с вышитой на спине эмблемой клана «Сухой Тростник», красный от гнева и алкоголя, грозно возвышался над хозяйкой заведения.
Цуй Син.
Ее невозможно было не узнать. Белоснежные волосы резко контрастировали с юными чертами и алеющими губами. Шелковое одеяние гранатового цвета с золотой вышивкой лишь оттеняло эту ледяную белизну.
— Ты сегодня идешь со мной, — рявкнул мужчина, хватая ее за запястье, — я проиграл целое состояние!
Ли Вэй шагнул вперед и невольно потянулся к мечу. Но его помощь не потребовалась.
Легкая, соблазнительная улыбка тронула губы Цуй Син. Она что-то тихо сказала. Мужчина грубо засмеялся, решив, что красавица сдается. Движения девушки были плавные и изящные, как ива, гнущаяся под ветром, чтобы затем выпрямиться с сокрушительной силой. Пальцы скользнули по руке дебошира с обманчивой нежностью. Неожиданно она развернулась, используя порыв мужчины как рычаг. Ее бедро мягко уперлось в его, пятка ударила по голени. Для мужчины мир опрокинулся в одно мгновение: потолок сменился полом, и его отбросило прямо в зияющий проем окна.