От мрака к свету
— Излился? — спросил его Генри, вытащив трубку изо рта.
— Ты нас подал, как только мы издохнем Лич получит наши кости, а этот свободу и богатства, ох и скользкая же ты крыса, догадайся я раньше отсек бы тебе голову и швырнул в грязи! — Джон наконец-то смог выговориться, освободив душу от накопившихся эмоций.
Генри затушил трубку с характерным щелчком, аккуратно выбил из нее пепел и убрал в карман. Затем он спокойно, но уверенно ответил на слова Джона, демонстрируя хладнокровие и собранность.
— Твои домыслы беспочвенны, а ты сам и вправду глуп, как только выберемся из этих усыпальниц я первым же делом брошу тебе вызов, тогда-то посмотрим кто грязь под ногами. Дерзнешь?
— Время все покажет. — Джон лишь усмехнулся, его глаза блеснули насмешливым огоньком, а уголки рта изогнулись в хитрой улыбке.
Выжившие обратили свое внимание на дверь, они решили, что первым будет идти Джон, раз уж он так смел в своих домыслах, значит, ему и дверь отпирать! Он закрыл глаза, пытаясь отогнать страх, и открыл дверь.
За дверью оказался каменный зал, освещённый тусклым светом факелов. На стенах висели бронзовые мечи без каких-либо гравировок или украшений. Они выглядели как молчаливые стражи этого места.
Наёмники осторожно вошли в зал, внимательно осматривая каждую деталь. Их глаза лихорадочно искали драгоценности или что-то ценное, но всё было напрасно. В конце комнаты, в правом углу, они заметили последний люк, закрытый чародейским замком.
Ключа нигде не было видно. Они обыскали всё вокруг, но безрезультатно. Как только они начали терять надежду, бронзовые мечи на стенах начали медленно подниматься в воздух, издавая зловещий свист. Наёмники замерли, их сердца бешено колотились.
Из темноты комнаты начали появляться злые духи. Они двигались, как синие дымки, становясь всё более осязаемыми. Их глаза горели холодным огнём, а из их ртов вырывались яростные крики. Наёмники попытались защититься, но их мечи и кинжалы не могли причинить вреда этим нематериальным существам.
Духи начали атаковать, осыпая отряд градом ударов. Тела падали одно за другим, пока из всего отряда в живых не остались только Генрих и Фубитоссо. Их силы были на исходе.
Генрих заметил, что у одного из духов на шее висит ключ. Он знал, что это их единственный шанс. Собрав всю свою храбрость, он бросился вперёд. В мгновение ока он вырвал ключ из рук духа и, не оглядываясь, бросил его Фубитоссо.
Фубитоссо быстро открыл замок на люке и, не теряя ни секунды, бросился внутрь. Он услышал, как за его спиной раздался крик Генриха. Обернувшись, он увидел, как злой дух пронзил грудь Генриха своим мечом. Генрих упал на пол, его глаза были полны боли и отчаяния.
Прежде чем потерять сознание, он произнёс: «Теперь твоя очередь... Дойди... до конца».
Фубитоссо рванулся вниз по лестнице, словно убегая от невидимого преследователя, который, казалось, гнался за ним из самой мглы. Его сердце колотилось, как безумное, а разум метался между отчаянием и безумной надеждой, что всё это — лишь кошмар, от которого он сможет проснуться. «Это не может быть реальностью», — шептал он, но его голос звучал всё тише, словно растворяясь в густом тумане безумия. Мысли о содеянном, как острые когти, разрывали его на части, терзая душу, которая кричала от боли, но не могла найти выхода. Он не заметил коварный выступ на полу, и с глухим, оглушительным стуком рухнул на холодные, безжалостные каменные плиты. Время, казалось, остановилось, и сознание медленно покидало его, унося с собой последние обрывки надежды и реальности.
Мрачный чертог
Оклемавшись от усталости и боли, Фубитоссо с трудом поднялся с холодного каменистого пола. Его факел давно погас, погружая пространство в кромешную тьму. Теперь он вынужден был пробираться вперед почти вслепую, полагаясь лишь на инстинкты и слабое эхо своих шагов. Всматриваясь в густую мглу, он понял, что это уже не просто комната — это настоящая горная пещера. Земля под ногами была сухой, безжизненной и мрачной, словно окрашенной в черный цвет. Каменные колья, торчащие из земли, напоминали зловещие зубы, готовые впиться в любого, кто осмелится приблизиться.
Вдалеке, словно маяк надежды, он заметил тусклое мерцание. Это был свет, который мог привести его к спасению, к выходу из этого богами забытого места. С трудом пробираясь через острые колья, Фубитоссо шаг за шагом приближался к мерцанию. Его сердце билось все быстрее, а надежда на спасение росла с каждым шагом.
Но когда он наконец достиг заветного света, его разочарование было почти невыносимым. Вместо выхода на поверхность он увидел старинную золотую фреску, которая занимала всю стену. Под фреской стоял массивный дубовый стол, на котором лежала закрытая книга. Рядом с ней стояла странная бронзовая свеча, источающая слабый, мерцающий свет.
Фубитоссо почувствовал, как отчаяние охватывает его. Все его усилия оказались напрасными. Но он не мог просто сдаться. Собрав последние силы, он подошел к столу, чтобы рассмотреть странную книгу и свечу. И в этот момент он услышал звонкий голос, который прозвучал словно эхо из прошлого:
— Не прошло и века, наконец-то, неведомый воспитанник, жаждущий мысли!
Бронзовая свеча, стоявшая на столе, тут же вспыхнула синим огоньком. Фубитоссо вздрогнул в удивлении и даже не смог произнести ни слова. Из черноты сумрака вышел преисполненный радостью и гордостью молодой человек с горящими глазами.
— Я знал, что ты придешь, Сендан, но к чему так долго? Ведь для избранных мной воспитанников невесомые тягости сверху столь же легки, как и мысль человеческая. — произнес молодой человек, приблизившись к Фубитоссо.
Наёмник, будучи в полном недоумении, едва промямлил:
— Откуда ты как сюда упал?
— Это правда, зная твое имя, я совсем не сказал своего. Твое племя когда-то называло меня Мрачный Мавеот, так будешь звать меня и ты, — ответил Мавеот.
— Я не Сендан, да и не колдун, и... и не чудодей. — запинаясь, проговорил наемник.
— Так ты не маг Сендан? Разъяснено... Нет ни единой мысли в твоих пустых глазах, ты один из мародеров, что оскверняют святыни. Осмелился сластится живым? — с недоумением произнес Мавеот.
Лицо Фубитоссо перекосило от злобы, и он крикнул во всю глотку:
— Я Фубитоссо Грейн из отряда Шпилда, я герой героев, мы пришли за роскошью, а в итоге все сгинули... И я вижу жалкого монахова выродка, будь моя воля, я бы...
Наёмник не успел и выговорить, как в его глазах потемнело, внезапно заболела голова. На сердце Фубитоссо будто положили камень, руки и ноги перестали его слушаться, онемело всё тело. Ощущения были такие, словно у него выпадут глаза с зубами. Глаза Мавеота залились яростью, а на его лице вздулись вены, его голос громом раздавался по всей пещере:
— Ну договаривай! Животное в моем чертоге? Отвергли меня, забыли, кто Я, разрушили обители и раскололи алтари, неистовые, яростные, порочные, верных предали земле! Бессмысленный, отвергнуть Моё благословение?
Мавеот резко махнул рукой и вдавил выжившего наемника в каменную стену, медленно сжимая тонкие пальцы.
— Что же мне с тобой делать, для осквернителя смерти недостаточно... Может, изувечить разум, нет, отдать чтущему воспитаннику, нет, что же с тобой делать? — рассуждал чародей, расчесывая свои черные волосы.
Пока он рассуждал, кости Фубитоссо начали трещать, и через агонию наемник лишь смог пробормотать:
— С... служить.
— Что ты сказал? — спросил Мавеот разжав пальцы.
Тело Фубитоссо с грохотом упало наземь, но через невыносимую боль он смог сказать:
— Служить... кха-ааа, клянусь.
Мавеот дернул в удивлении глазами и успокоился, подошел к стене и встал напротив лежащего Фубитоссо, затем щелкнул тонкими пальцами и исцелил наемнику раны.
— Интересно, и чем же ты можешь пригодиться? — ехидно спросил чародей.
Наёмник встал на колени, наклонил голову, расставил руки в стороны и поклонился до земли.
— Я клянусь служить тебе всю свою жизнь, прошу, прости мне слова, которые я сказал. Я... заменю колдуна Сендана! — заверял Фубитоссо.
Мавеот разразился громким, раскатистым смехом, который эхом разнесся по всему огромному чертогу, заставив каменные стены дрожать. Его глаза сверкали весельем, когда он перевел взгляд на наемника. Сквозь смех, который постепенно утихал, но все еще звенел в воздухе, он произнес:
— Ха, это хороший юмор, прости, я не могу сделать тебя своим воспитанником, ты же просто макака с прутом.
— Я готов пройти что угодно, знал бы ты, какие только опасности не стояли предо мной, какие только испытания не подносила мне судьба, я готов на всё, чтоб житье-бытье себе сберечь! — клялся напуганный Фубитоссо.
— Вот это и есть мысль! Те, кто погибли, станут твоим жертвоприношением, а ты получишь мое благословение. — возрадовался Мавеот, скрестив руки на груди.
— Всё твоя воля. — с счастьем произнес Фубитоссо.
— Поднимись, ты проживешь сто двадцать лет, но станешь нести имя мое по свету, покараешь дерзкого Сендана. Если не выполнишь того, что я тебе приказал, то после смерти тело твое и дух я отдам своему лучшему воспитаннику Хёдэ, и терзания твои будут вечны, если выполнишь то, что я приказал, станешь моим личным слугой, коему не будет равных, — объяснил чародей.
— А еже ли у меня будут дети? — вопросил наемник.
— Твои детеныши проживут как грязный земной люд, не более того. Угодишь мне, и безликой смертной мысли не ровняться свету твоему! — заверил Мавеот поднявшегося с колен Фубитоссо.
— Веди меня рукой, и всё исполню! — протараторил единственный выживший из отряда Шпилда.
— Не будем терять времени, ты сейчас же вернёшься на поверхность.
Мрачный чародей приблизился к наемнику, его взгляд, холодный и пронизывающий, задержался на лице Фубитоссо. Он неторопливо поправил свою мятую рясу, словно подчеркивая свое превосходство, и, наконец, посмотрел прямо в глаза новоиспеченному слуге. Затем, не говоря ни слова, чародей обошел Фубитоссо, направляясь в глубь пещеры, где мрак сгущался, а стены давили своей массивностью.
Фубитоссо, все еще потрясенный внезапным поворотом событий, быстро пришел в себя и, не раздумывая, бросился следом за своим новым хозяином. Он знал, что если упустит его из виду, то навсегда потеряет шанс на выживание.
Мавеот достиг выступа, скрытого за серой тканью, которая, казалось, была сотканной из самой ночи. Он медленно, с подчеркнутой небрежностью, сорвал ткань, обнажив обсидиановую стелу. Тусклый огонек бронзовой свечи отразился от гладкой поверхности камня, создавая зловещие узоры.
Чародей поднял взгляд на Фубитоссо и произнес:
— Узри же свет, держащий мысль.
В этот момент пещеру залил ослепительный синий свет, который внезапно озарил всё вокруг. Из света, словно вырвавшись из другого измерения, возник мерцающий хрустальный шар. Он парил в воздухе, удерживаемый четырьмя массивными золотыми крючками, которые пронзали его поверхность, создавая впечатление, будто шар был привязан к невидимым силам, удерживающим его в этом пространстве.
— Возрадуйся, смертный, ибо Бог озарил тебя светом жизни! В этом берилле я вижу все города и страны, вплоть до глухих лесов с золотистыми полями и необъятных морей. Весь мир под моим взором, — хвастался мрачный чародей.
Фубитоссо застыл в немом ужасе, его глаза расширились от потрясения. Он не мог вымолвить ни слова, пораженный чудовищной мощью Мавеотовой. Даже с его ограниченным умом наемник понимал, что это лишь слабый отблеск истинной силы, и перед ним лишь малая часть того, что скрывается за этой невероятной мощью.
— Видишь в том углу руну, высеченную на камне? — заставил опомниться наёмника чародей.
— А... да, вижу, — Фубитоссо ответил растерянно и неуверенно, его голос дрожал, выдавая внутреннее смятение.
— Встань на неё и произнеси «Обертэлли», и сразу же окажешься на поверхности. Надеюсь, ты помнишь, что я приказал? — сказал Мавеот.
Фубитоссо кивнул, но его взгляд был полон сомнения. Он сделал шаг вперед, словно подчиняясь неведомой силе, и встал на руну. Воздух вокруг него задрожал, и он произнес заклинание, которое ему передал Мавеот. Когда последние слова сорвались с его губ, тело наемника засияло ослепительным синим светом. Пламя охватило его, сжигая дотла, и выживший не смог сдержать крик ужаса. Его руки дрожали, он зажмурился, пытаясь спастись от этого кошмара.
Но когда он открыл глаза, все изменилось. Перед ним раскинулся густой лес, а рядом виднелись знакомые руины Белигской твердыни – те же самые, что и прежде. Фубитоссо стоял на месте, не в силах пошевелиться. Его тело словно окаменело, а сердце колотилось как бешеное. Он чувствовал, как холодный пот стекает по спине, а страх сковывает его изнутри.
Облокотившись на холодную каменную стену, Фубитоссо медленно опустился на землю. Его дыхание было прерывистым, а в голове царил хаос. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться, но его мысли метались, как безумные. Внезапно он почувствовал, как слезы начинают стекать по его щекам. Он попытался сдержать их, но безуспешно. Его крик, полный боли и отчаяния, разорвал тишину. Он кричал, пока не охрип, а затем перешел на дикий, истерический смех. Смех оборвался так же внезапно, как и начался, оставив его в мертвой тишине.
Фубитоссо сидел на земле, пытаясь осмыслить произошедшее. Его разум был в смятении, но он знал, что должен двигаться дальше. Он встал и, пошатываясь, направился к берегу реки. Дойдя до воды, он нашел одну из лодок и перевернул ее. С трудом забравшись внутрь, он оттолкнулся от берега и начал грести. Вода была холодной, но это не имело значения. Он плыл, не оглядываясь, пока не достиг рыбацких лачуг на другом берегу.
Выйдя на сушу, Фубитоссо огляделся. Ни лошадей, ни рыбака, который дал им лодки, нигде не было. Он почувствовал, как его охватывает паника. Куда они делись? Почему? Он сделал несколько шагов вперед, пытаясь найти хоть какие-то следы, но все было бесполезно.
Внезапно его взгляд упал на всадника, который медленно ехал по дороге в сторону города. Это был тот самый рыбак. Фубитоссо не поверил своим глазам. Он ринулся к нему, издавая оглушительные вопли ярости и выплескивая поток бессвязной ругани, которая эхом разносилась по округе.
Рыбак услышал его и натянул поводья, останавливая лошадь. Фубитоссо подбежал ближе, его сердце колотилось, словно готово было выпрыгнуть из груди. Он едва мог дышать, чувствуя, как страх и кипящая кровь сковывают его тело. Старик, не поворачивая головы, вскинул её, его взгляд был полон презрения. На лице рыбака застыла холодная, безжалостная ухмылка. Его голос, подобно волне неуважения, обрушился на наёмника с едкой насмешкой.
— Да благословит тебя Коракх в твоем, хи-хи, труде и чести. Ну что, получилось? — язвительно усмехнулся рыбак.
Фубитоссо впился взглядом в лошадь, затем перевел его на старика. Его лицо налилось багровой краской, а дыхание стало тяжелым и прерывистым от ярости.
— Где лошади?! — вопросил наемник.
— Эх, юнцы вы глупцы, прыгнули в лодки, а коней своих побросали, и я отвел их на базар да распродал, теперь жизнь наладится, и невестку себе куплю, — ответил ухитряющийся рыбак.
— Дед, ты ошалел? —Фубитоссо яростно выпалил, его голос дрожал от гнева.
— Ох, молодежь, ты не понял, в городе рядом с рынком живет пекариха, там у нее лавка с хлебами, она так-то на год младше меня, вот на ней и женюсь, — старик с особым трепетом и вниманием объяснял, его слова были полны жизненного опыта.
— Мне по уху твоя жизнь, дед, живо слез с лошади! — крикнул ему наемник.
Рыбак нахмурил седые брови, его лицо исказилось от напряжения. Он натянул уздечку так сильно, что она едва не лопнула, и процедил сквозь зубы:
— Так а вы же меня надули, король Нью-Деров не подослал бы жалкую десятку ратников, чтобы с ороками тягаться, да и сами вы не как рыцари, а как проходимцы выглядите.
— Если не слезешь, расстанешься с жизнью! — пригрозил Фубитоссо, взявшись за рукоять меча.
Старик лишь наигранно улыбнулся, его нахмуренные брови так и не дрогнули, а в глазах застыла холодная уверенность.
— Обманул, обокрал, теперь загубить хочешь, а, сын фечахов? Ты же обратно в Нью-Дер, да? Верно, как подойдешь к городу, сразу тебя словят и казнят, слухи так-то быстро разлетаются, стоит только страже сказать.
Фубитоссо с отчаянием смотрел на рыбака, чувствуя себя последним глупцом, поверившим в его безумные бредни. Он с трудом выдавил из себя следующие слова:
— А если обмен: меч на коня?
— И чего мне тогда с твоим мечем делать? Убирайся отсюда, пока цел, а то и вправду страже донесу!
Сказав это, старик резко дернул поводья, и его лошадь стрелой понеслась в город, оставив Фубитоссо одного. Одинокий силуэт всадника быстро растворился в горизонте, оставив Фубитоссо стоять неподвижно, словно статуя. Его сердце билось как молот, мысли метались, словно листья на ветру. Что ему делать? Куда идти? Впервые за долгие годы он оказался на тонкой грани между жизнью и смертью. Мир вокруг казался чужим и враждебным, а будущее — бесконечной бездной. Выбор был, но как сделать шаг? Как не оступиться?
Встреча прошлых тягостей
Прошло почти пятнадцать лет с трагических событий в Белиге, и Нью-Дер претерпел значительные изменения, став не только шире, но и духовно богаче. За эти годы в городе возвели два величественных храма, равных по значимости первому, посвящённому светлому Богу Игнису — покровителю воинов. Второй храм, возвышающийся на холме, был возведён в честь тёмного Бога Коракха — владыки природы, чья сила пронизывает всё живое. Третий храм, ставший символом гармонии и равновесия, посвящён Богам Вернуфту и его супруге Азурии — хранителям милости и благополучия. Эти святилища стали сердцем Нью-Дера, объединяя жителей города в вере и надежде на лучшее будущее.
По велению царя в храм Игниса начали набирать чародеев-воителей, известных в народе как свето-рыцари. Их вербовали в основном из бедных семей, что делало этот путь к славе и чести доступным для многих. Однако стать свето-рыцарем было нелегко. Для этого нужно было не только обладать зачатком магической силы, но и пройти долгий и изнурительный путь обучения.
Обучение начиналось с послушничества, где будущий воин постигал основы магии и воинского искусства. Затем следовал этап оруженосца, где ученик совершенствовал свои навыки и готовился к посвящению в ряды свето-рыцарей. Лишь после долгих лет усердной работы и испытаний человек мог получить звание свето-рыцаря и гордо носить это имя.
Но не всем было суждено стать воителями. Те, кто не чувствовал призвания к оружию, могли выбрать иной путь — посвятить себя служению церкви. Они становились священнослужителями, посвящая свою жизнь служению богам и помощи людям. Однако этот путь был сопряжён с определёнными ограничениями. Священнослужителям строго запрещалось вмешиваться в дела власти. Их единственной задачей было служить богам и помогать своим прихожанам.
Таков был закон, установленный царём, и никто не осмеливался его нарушить.
В сердце старейшего храма города, в его самой древней и величественной части, сидела девушка, облачённая в сияющий железный доспех. Её светлые, как золото, волосы ниспадали на плечи, а голубые глаза, глубокие и проницательные, словно отражали величие этого места. Её нежная белая кожа, покрытая лёгким румянцем, придавала ей особую, почти неземную красоту. По правую руку от неё, словно верный страж, лежала тяжёлая стальная булава, готовая в любой момент защитить свою хозяйку.
В этот момент к ней приблизился святой отец, облачённый в бело-синюю рясу, которая казалась ещё более торжественной в полумраке храма. На его правой руке блестел перстень с изящной эмблемой Игниса, символизирующей святость и мудрость. Его шаги были неспешными, но уверенными, и в его глазах читалась глубокая уважение и почтение к девушке, сидящей перед ним.
— Молишься за себя, или для дела? — спросил девушку святой отец.
— Для дела, отец Илтон, для себя мне нечего желать.
— Хорошо, но и про себя нельзя забывать, свернуть с верного пути очень легко.
— Верный путь проложили боги, а как по нему идти решаешь себе самому.
— Верно! Перейду к сути, мне пришло письмо от Его Святейшества патриарха Энодона «Провидца».
— Не сочтите за дерзость, расскажете мне, о чём письмо? — спросила девушка, повернув голову в сторону Илтона.
— В том и неясность, патриарх отправил послание с приказом не для меня, это послание написано на твое имя.
Девушка поднялась с колен и смиренно опустила голову вниз, готовясь выслушать послание. Илтон неспешно достал из-за пазухи свиток с красной наливной печатью, прокашлялся и раскрыл его, готовясь читать вслух.
— Его Святейшество пишет: «Я, Энтодон Вельм Шифонт, сейчас пишу Вам о том, что стесняет нас. Говорю правду во имя Вернуфта, Бога милости. Ибо, будучи удалены от всякой земной смуты и освобождены от вечных грехов, ныне мы лишены и самой жизни. Направляю просьбу свою к церкви Светлого Игниса в приморском Нью-Дере. Велю рыцарю света, лучезарной Верите, найти человека по имени Фубитоссо Грейн, прозванного в народе Проходимцем. Ибо увидел я во сне грядущем, что его Дитя будет иметь немалую важность, как только будет просвещен в храме святом. Говорю правду именем Богов, даровавших силу смотреть в даль лучше любой из тварей земных. Да здравствуют во Коракхе Ваши и все, кто из любви сочувствует моим тягостям. Да предохранят Вас Всевышние мощной дланью ото всякого мрака и спасет во небе своем!» — закончил Илтон.
Верита подняла голову и с небольшой ухмылкой на лице сказала:
— Доставлю его сюда, как только отыщу!
— Это успеется, но сейчас ночь на дворе, наберись сил и завтра приступи к поискам.
— Огонь души выжжет любой ночной сумрак! — ответила Илтону преисполненная самоуверенности Верита.
— Я не держу тебя... Можешь идти. — ответил святой отец, протянув ладонь в положительном жесте.
Верита подняла с пола своё оружие, развернулась и решительно направилась к выходу. Захлопнув за собой дверь храма, она ощутила, как прохладный воздух улицы окутывает её. Её шаги были уверенными, но внутри неё бушевал ураган эмоций. Она знала, что Фубитоссо не тот человек, которого легко найти. Наёмники и отребье обычно прячутся в тени, и местные таверны — идеальное место для их встреч.
Пройдя через четыре кабака, Верита так и не обнаружила ни одной зацепки. Её шаги замедлялись, а надежда таяла с каждым мгновением. Она уже готова была сдаться, когда её взгляд случайно упал на вывеску самого старого и почти заброшенного заведения города — «Лефес». Репутация этого места была настолько дурной, что местные обходили его стороной. Но именно здесь, среди теней и тайн, возможно, скрывались ответы, которые она искала.
Войдя внутрь, Верита оказалась в атмосфере, которая буквально кричала о беззаконии и отчаянии. Зал был переполнен людьми, среди которых выделялись пьяницы, шумно обсуждавшие свои дела. В воздухе витал запах пролитого хмеля и табака, а с потолка свисали гирлянды из увядших листьев.
Её взгляд остановился на человеке, сидевшем у барной стойки. Это был мужчина среднего роста, с неотесанными чертами лица, русыми кучерявыми волосами и густой бородой, которая доставала почти до его груди. Он выглядел как человек, который повидал многое и не боится уснуть в грязи.
Верита подошла к нему с лёгкой опаской, стараясь не привлекать внимания остальных посетителей. Она остановилась рядом с барной стойкой и, стараясь говорить как можно тише, спросила:
— Здравствуйте, я свето-рыцарь Верита из храма Игниса, ищу человека по имени Фубитоссо.
Лицо бродяги, грубое и неотесанное, мгновенно преобразилось от удивления: глаза широко раскрылись, но затем выражение его лица стало отчужденным, как и прежде.
— Я это, Фубиссо Грейн, что этим идолам от меня опять надо? — ответил человек.
Неслыханное везение! Опьяневший бродяга в потрёпанной рубахе, с затуманенным взглядом и спутавшимися мыслями, оказался тем самым наёмником из отряда Шпилда. Его некогда грозное имя теперь звучало как насмешка — «Проходимец» Фубитоссо. Верита, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее от предвкушения выполненного задания, с лёгкой улыбкой щёлкнула пальцами, словно ставя точку в этом моменте. Она окинула взглядом окружающую обстановку, пытаясь уловить каждую деталь, и, найдя стоящий возле стола пустой деревянный табурет, уверенным шагом подошла к нему. Верита села рядом с наёмником, её присутствие наполнило пространство напряжением и ожиданием.
— Верным божьим слугам нужно узнать о том, где ваше дитя. — напрямик спросила девушка.
Проходимец улыбнулся и с чуть прикрытыми глазами сказал: